7. НЕ удача

Неизвестно, откуда альфа находит в себе столько терпения, но ему удается дойти и посадить себя в машину, когда их прогулка с директором от набережной подходит к концу. Мужчина старается не смотреть лишний раз на начальника. И ничего ему не говорить. А еще, по возможности, не задумываться над тем, какую яму он копает себе с таким остервенением. Сон Ки Хун, это аморально, даже если забыть о том, что Хван делает в клубе. Этот человек привык преступать законы на всех уровнях, но ты-то куда лезешь? Что подумают о тебе другие люди?? Вы же оба мужчины! И альфы! Это чистое везение, что без запаха тебя принимают за бету, но друзья и часть офиса ведь в курсе... Бывший игрок с досадой припоминает, как гоготал над Сан Ву, когда тому в средней школе признавался в чувствах прыщавый мальчик из параллельного класса. Тот буквально осаждал бедного омегу. И вот теперь Ки Хун сам был этим мальчиком, что бездумно увязался за сверстником. Это последствия болезненного развода или запоздавшего кризиса средних лет? Забив в навигатор следующий адрес, бывший игрок старается отвлечься на дорогу, удирая от самобичевания на двигателе кроссовера в 300 лошадиных сил. После посещения банка путь директора лежит в один из ресторанов знаменитого отеля «Lotte». Это в районе Чунгу, почти центре Сеула. Система Genesis сигналит сбавить скорость, когда они проезжают здание мэрии и сворачивают направо к мерцающей на закате вывеске небоскреба. Здание с полным названием «Hotel Lotte Seul» похоже на драгоценный камень столицы. Его золотистый фасад, подсвеченный прожекторами, отражается на нескольких лимузинах и спортивных Maybach с Rolls Royce у главного входа. Поток гостей струится в двери и будто становится гуще с наступлением сумерек. Естественно, Ки Хун видел это место. В журналах. Вживую эта махина в 45 этажей невольно поражает его воображение. Альфа паркует авто в огороженной от туристов зоне. Он уже начинает привыкать к тому, что директор «Масок» имеет доступ к разным точкам города — но почти всегда из-за кулис и с черного хода. — Когда-нибудь бывали здесь прежде, Ки Хун? — спрашивает Хван с задних сидений. — В ресторане «Toh Lim» подают превосходную утку по-пекински. Альфа выходит и исправно держит дверцу для этого типа, но уже хочет прикрыть ее обратно. Хван издевается. По его мнению, он, обыкновенный шофер, похож на человека, который ест в ресторанах со звездами Мош… Муш… Мышлен? — Я собираюсь задержаться там после встречи, и мне понадобится компания, — продолжает директор, вылезая наружу и обводя игрока заинтересованным взглядом. — Не набивайте себе живот и ждите звонка. Вы приглашены. Этот тип, он… только что позвал Ки Хуна на ужин? Альфа ошеломленно оглядывается на Но Ыль, но девушка не ждет их и уходит вместе с вешалкой плаща к одному из боковых входов в отель. Чуть погодя Хван тоже удаляется туда в сопровождении охранников, а Ки Хун до последнего не знает, что сказать ему на столь обескураживающее предложение. Его впервые приглашает на свидание враг. Какое-то время альфа топчется возле GV80 в растерянности. Он тщетно пытается отсчитать, в какой момент истории докатился до выбора: утка или компромат. Вечереющий город давит на него светом фонарей и нагоняет тень массивом высоток. В конце концов, мужчина отходит от авто в зону для курения. Зажигалка подпаливает его сигарету с третьей попытки. Сон Ки Хун, ты ведь в курсе, что Хван берет свой плащ только в те поездки, что касаются клуба. Тебе все еще нужны улики против него для суда… Это не банк с сигнализацией, а обычный ресторан. Так чего же ты тянешь? Альфа ерошит затылок. Неподалеку от него Genesis мирно дремлет под камерами парковки. Сегодня злопыхателям Хвана не везет: мужчина мотается исключительно по зонам вблизи административных центров. Это не налет среди окраин — тут на звук детонации слетятся все доступные вертолеты полиции. Директору нечего бояться… кроме огня от «своих». Проклиная себя за собственный характер, Ки Хун все-таки заходит в отель и направляется к стойке инфо. Он узнает расположение «Toh Lim» и идет на сделку с совестью: если Хван снова занимается там одной ему понятной ерундой, бывший игрок забудет о слежке и позволит этой ночи случиться. Он и так извел все нервы, уговаривая себя остыть после поцелуя за киоском! В конце концов, вдруг у альфы получится достучаться до этого типа за простым разговором по душам? Чжун Хо утверждал, что это бесполезно, но парень вломился в клуб и рылся в их архивах, когда его загребли. Ки Хун постарается выбрать более располагающий момент. У него есть все шансы. Лифт утягивает игрока вверх по небоскребу. На 37-м этаже «Lotte Seul» открывается вид на бóльшую часть города. С такой высоты фонари улиц кажутся рассыпанной горстью бисера, а река выглядит не шире атласной ленты. Машины медленно ползут по изгибам вечерних дорог. Пешеходы вовсе не видны. Зато в ресторане китайской кухни посетителей битком — негде и камню упасть. Ки Хун замирает возле входа в зону VIP, куда его услужливо провожает метрдотель. Этот низкорослый тип с запахом кунжутного масла слишком испуган делегацией из «Масок», чтобы задавать вопросы. Разумеется, он читает на ID игрока о его должности водителя, и это не вяжется с нахождением альфы здесь вместо парковки… но кто они друг другу такие, чтобы судить? Метрдотель вежливо кланяется Ки Хуну на прощание и спешит удрать к более «обычным» посетителям. Альфа оглядывает зал. Волей-неволей, а он присматривается к заведению, раз уж его позвали сюда ужинать. Ресторан «Toh Lim» напоминает игроку резную шкатулку: тут все сделано под дерево, интимно-темно и матово-блестяще. Пространство рассечено низкими округлыми перегородками, сверху тянутся люстры теплого света, а столы украшены белыми скатертями с вышивкой и старинными чайниками. Из колонок звучит приятная музыка. Засмотревшись, Ки Хун в последний момент ныряет за ширму, чтобы скрыться от Но Ыль. К счастью, бета его не видит и направляется дальше, в уборную. Фух… Альфа снова выглядывает из укрытия и подбирается к проему, откуда вышла девушка. Это отгороженная секция с круглым столом на 10 персон и личным панорамным видом. Пространство не такое уж большое, но достаточное, чтобы вместить нескольких членов охраны, директора в плаще, а также его собеседника с алмазной маской кролика и спутницей в красном платье. Ки Хуну хотелось бы знать, о чем у них идет речь, но собравшиеся общаются между собой исключительно на английском. Так проходит около двух часов. Но Ыль успевает вернуться, снова выйти и снова вернуться, охранники сменяются и даже Ки Хун успевает сбегать к официантам за водой и в туалет. А Хван все так же спокойно о чем-то вещает за огромным столом, пока его собеседник хохочет и кокетничает с подружкой из эскорта. Ки Хун не владеет никаким иностранным языком, но его слух изредка цепляется за знакомые корейские названия: «Тише едешь — дальше будешь», «Сахарные соты», «Перетягивание каната», «Камушки». Все это — безобидные детские игры. Можно подумать, эти люди договариваются с «Масками» об открытии культурно-досугового центра! Все это опять и опять заставляет бывшего игрока сомневаться в словах Чжун Хо. Да, старший брат полицейского совершенно точно занят чем-то сомнительным в этом паршивом клубе, но оно едва ли относится теперь к боям и сбыту наркотиков. Что, если Хван завязал с «Игрой» из-за нового проекта? Ки Хуну хочется думать, будто он разгадал эту загадку. А еще сильнее ему хочется попробовать с этим мужчиной утку. Попробовать разное. Почему-то ему кажется, что они смогут друг друга понять, если у них будет чуть больше времени и чуть меньше предрассудков с его стороны. Наконец встреча босса сворачивается. Ки Хун слышит скрежет ножек стульев и отступает подальше, чтобы спрятаться от выходящей компании и острого нюха директора. — It's a pleasure doing business with you, — говорит Хван и что-то вручает собеседнику. — Contact us anytime. Мужчина в кроличьей маске машет директору рукой. Они прощаются. И вот, когда Ки Хун уже гадает, вернется он сегодня домой или проведет ночь в отеле, его взгляд утыкается в конверт, зажатый в пальцах гостя. Черный и тонкий. На нем нет никаких других обозначений, кроме трех геометрических фигур. Круг, треугольник и квадрат. У бывшего игрока закладывает уши так, словно кто-то вышибает в «Lotte Seul» все стекла. Целых 45 разбитых этажей сыпятся в его голове вниз, прямо как хрустальный домик фантазий, безжалостно опрокинутый на асфальт той же рукой в перчатке, что всучила незнакомцу конверт. Ки Хун знает, откуда эти символы. Это хренова «Игра». Собеседник Хвана выходит из ресторана в фойе и что-то говорит, пока его спутница с глубоким декольте смеется. Тем временем директор кивком отправляет за ними Но Ыль. Ки Хун примерзает к ширме. От потрясения он выпадает из этой реальности так же, как от первого прикосновения пальцев директора на стаканчике кофе. Это гормональная вспышка, которую он не в силах одолеть. Хорошо, что альфа забрался далеко и в ресторане людно. Директор не замечает его: этот гад вполне удовлетворенно снимает маску, перчатки и что-то пишет, а затем как ни в чем не бывало набирает чей-то номер и прикладывает трубку к уху. У Ки Хуна звонит в кармане пиджака. Альфа вздрагивает, но не успевает сообразить, отвечать ему или послать все в задницу прямо сейчас, — Хвану перезванивают по другой линии. Он прерывает исходящий звонок. — Господин О? Я слушаю… Мужчина деревенеет в выражении лица и резко отворачивается от общего зала, возвращаясь в зону VIP. Похоже, его отвлекает начальство: наверняка ради похвалы за старательность в их гнусной работе. Ки Хун кое-как приходит в себя и в ярости вылетает из-за ширмы, чтобы удрать к лифтам, пока его не видят. Попавшийся альфе метрдотель испуганно кланяется ему вслед, надеясь больше никогда не встретить. Даже прохлада вечера не в состоянии унять Ки Хуна и прояснить его голову. Он выскакивает на улицу, рыча раненным зверем, а затем возвращается на парковку к уснувшему GV80. Его отсутствия так никто и не замечает. Между тем телефон снова жужжит. [Смена планов, нужно в офис. 5 минут. Хван Ин Хо, СОО «В.М.»]. [Мне жаль, Ки Хун]. Последнее сообщение приходит уже без дурацкой подписи, однако Ки Хуну от этого только сильнее хочется запустить смартфоном в стенку. Он делает глубокий вдох, вновь пытаясь обуздать себя, а затем плюхается за руль и включает вытяжку. Хван вместе с Но Ыль спускаются к нему спустя обещанные минуты. Директор кидает маску рядом и принимается искать виски. — Ки Хун, вы сможете выйти на смену завтра? Это выходной, но перед прибытием СЕО мне необходимо поработать сверхурочно. — Естественно. Альфа даже не моргает, включая навигатор, заводя мотор и пялясь на полосу разметки, чтобы абстрагироваться от своих эмоций. Иначе они съедут в кювет. — Я должен вам, — по-своему понимает его дурное настроение Хван. — И постараюсь все компенсировать. Разумеется. Суд обязательно установит размер причиненного ущерба и штрафа для этого мерзавца — у Ки Хуна нет в этом ни малейшего сомнения. Уже у филиала «Black Masks» альфа открывает для начальника авто и выпроваживает его с самой нейтральной миной, на которую только способен. Жаль, что актер из него никудышный. Хван замечает злость игрока. Он медлит, но не имеет возможности остаться и поговорить. Ноздри директора трепещут. Он тянет еще немного, после чего волевым решением отворачивается от водителя и скрывается в здании «Масок». Одновременно с этим Ки Хун достает телефон. С него хватит. Бывший игрок хочет завершить то, на что ему сразу не хватило духа. Его пальцы скидывают сообщение в чат с полицейским: [Я в деле. Буду у клуба через 30 минут]. Сдав Genesis в гараж вместе с чертовым пистолетом, Ки Хун ныряет в метро. Там он садится в вагон и роняет голову, не в состоянии смотреть на себя в отражении на окнах. «Остров» встречает мужчину хищными и зазывающими вспышками. Он открыт уже пару часов, и на его свет активно слетается молодежь со всех концов города. Толпа на входе гудит. Ветер приносит с собой запах алкоголя, пота и возбуждения, стоит Ки Хуну подойти ближе. А ведь альфа клялся, что в следующий раз попадет в эти стены, только если его похитят и привезут с мешком на голове!.. Как на зло, когда Ки Хуну нужно сохранить свое присутствие в тайне, он едва не сталкивается лбами с Чон Бэ. Пройдоха выскакивает перед ним откуда-то из-за забора и торопится к своему лимузину, держа у щеки телефон. Бывший игрок застывает посреди дороги и в панике пытается сделать вид, что его тут нет. Он отворачивается от друга и прикрывает рукой лицо. — Тренируешь навыки конспирации? — вместо приветствия комментирует его действия Чжун Хо, пришедший с другой стороны улицы. — Только в клубе так не ходи. Ки Хун цыкает от острот этого шутника и опускает ладонь, когда слышит шорох колес лимузина. Чон Бэ уезжает на рейс, так и не заметив его. Альфа выдыхает. — Так какой у тебя план? — уточняет он у парня. — Я раздобуду форму сотрудника, а ты включишь пожарную тревогу, чтобы расчистить нам путь. Ищем по этажам контрабанду и документы: делаем фото, берем что можем и уходим до приезда инспекции. Звучит неплохо. А главное — не предполагает причинения никакого вреда. Бывший игрок согласно кивает, желая как можно скорее приступить к обыску «Острова» и заглушить этим бурю внутри. Чжун Хо с сомнением оглядывает мужчину, но затем все-таки качает ему головой, приглашая следовать за собой. — Почему так внезапно? — интересуется парень, огибая клуб по тротуару. — Получил веское подтверждение, что твой брат — беспринципный урод. — Хм. Надеюсь, ему не пришлось для этого стрелять в тебя. Ссутулившись, бывший игрок мрачно уставляется в спину полицейского. Сейчас он действительно не понимает, что заставило его думать о директоре «Масок» лучше, чем тот был. Ответ же всегда лежал на поверхности! Он что, ослеп от феромонов?! Грохот, звон и истошные вопли «Острова» остаются где-то за поворотом, когда двое альф останавливаются у люка возле маленького магазина с экипировкой для дайвинга. Этот закуток совсем не пользуется спросом. В такое время продажи закрыты и пешеходов нет. Фонарь бросает расплывчатую лужу света на чугунную крышку под ногами, которая выглядит старее всего района Итэвон. — Нам сюда, — сообщает Чжун Хо и достает из-за столба припрятанный лом. Ки Хун опасливо озирается, но в их проулке отсутствуют даже дорожные камеры слежения. Судя по всему, этот ход кто-то очень постарался скрыть от любых глаз и, скорее всего, не без причины. Даже с земли альфа ощущает тянущую из-под крышки сырость и металлический смрад — то ли от труб, то ли от наркотика. От этого запаха у него топорщатся волосы. Между тем Чжун Хо ловко вскрывает люк и раздвигает вход в бездну. Кажется, этот зияющий провал не имеет конца. Бывший игрок подходит ближе и смотрит на него, как на пункт, после которого может никогда не быть возврата. Мужчина не станет врать. Ему страшно. Наверное, на этом моменте Ки Хун повернул бы назад, будь он другим человеком. Но, когда ты альфа, ты не берешь с собой специальное оборудование, как бета, и не продумываешь запасной план, как омега... Ты просто прыгаешь. Ботинки Ки Хуна шлепают по вязкой жиже, стоит ему смахнуть с лестницы и оставить ночной Сеул над головой. Пальцы включают фонарик смартфона. Альфа оглядывается и ждет, чтобы Чжун Хо прикрыл за ними крышку. Этот ход напоминает Ки Хуну пещеру: едкий и плесневелый запах, склизкие стены и капель с потолка. Тем не менее, это всего лишь безнадзорный проход, который альфы вскоре оставляют, возвращаясь в куда более обжитый лабиринт подземного комплекса. На этом отрезке под клубом народу становится больше, шум громче, а их внешний вид — заметнее. — Нам пора разделиться, — шепчет Чжун Хо, стараясь идти ровно и не обращать внимания на любопытные взгляды персонала. — А еще найти мне форму с номерком. — Тут есть прачечная, где-то в том отсеке, — напрягает память Ки Хун. — Я пока поищу пожарные датчики. Включу по твоей отмашке. — Идет. Молодой альфа кивает мужчине и устремляется вперед, словно поисковая собака на рейде. Ки Хун направляется к лестнице в зал. Бывший игрок взлетает по отвратительным радужным ступенькам, как вдруг его нос ловит знакомый запах каленой смерти. И выпечки. Альфа замирает во входном проеме и врезается взглядом в неподвижно улыбающегося ему человека напротив. Тот стоит прямо у танцпола: на нем серый костюм и галстук, а около ног — деловой чемодан. Этот гад нашел игрока сам. — Какая встреча, господин Сон! — мужчина повышает голос, чтобы его было слышно сквозь музыку. — Мне редко удается встретить бывших финалистов! Предлагаю нам пройтись и пообщаться, мм? При этих словах сразу два человека в розовых комбинезонах вырисовываются позади альфы буквально из ниоткуда. Это предложение без выбора. Ки Хуна прошибает пот. Он каменеет, прилипая ботинками к лестнице, но потом все-таки преодолевает себя, сглатывает и послушно идет, стараясь не отвлекаться на лязг автоматов за спиной. Такой встречи Ки Хун ожидал для себя меньше всего. Его под конвоем провожают через весь клуб на второй этаж, к ложам VIP, заставляя забыть о поисках датчиков и Чжун Хо. — Уверен, с такого ракурса вы еще не смотрели на происходящие здесь вещи, — замечает тип в сером, когда они взбираются к балконам. Кажется, Сан Ву называл этого человека «Вербовщик». Омега отыскал его в метро: паршивец стоял на станции Енсан и с улыбкой смотрел на проезжающие поезда. Его особенностью был буклет во внешнем кармане пиджака — с символикой «Кальмара». Среди мафии поговаривали, что для получения такого же листка с адресом надо было подойти и сказать: «Я в игре». Альфа без понятия, что сказал этому ублюдку Сан Ву, но весь нынешний кошмар начался именно после той фразы. Солдаты пихают бывшего игрока идти дальше вдоль ограждения. Между тем внизу виднеются искореженные лазерной сеткой тела. Белесый дым стелется от рубки диджея и окутывает весь первый этаж с беснующимися от восторга посетителями. — Чего вы хотите? — спрашивает Ки Хун у фигуры в пиджаке. Если мужчина все правильно понял, тип перед ним — шестерка. Он ничего не решает, следуя приказам собственного руководства. Он обычный рекрутер. Зачем ему все эти игры с преследованием и угрозами? — Конкретно я — ничего, кроме получения удовольствия от работы, — Вербовщик снова щерится и, остановившись, простирает руку к одной из пустых комнат со шторкой. — Думаю, вам тоже не помешало бы заняться какими-то более приятными вещами, чем поиск проблем. Вы все-таки один из наших победителей, господин Сон. Альфа стискивает челюсти и ничего не отвечает. Он наклоняется, чтобы проскользнуть под занавесями и столкнуться с обстановкой, что полностью повторяет дизайн этажа. Здесь все смотрится так, словно кто-то дал проектировщику задание собрать самые броские и роскошные вещи, хаотично смешать и выставить, как продуманную композицию. Узорчатые обои с павлинами, мебель цвета морской волны, канделябры, вазы и широкоугольный плазменный экран, размером почти во всю стену, — все это стоит баснословных денег, но ни разу не наводит мужчину на ощущение гармонии и изящества. Бывший игрок усаживается под прицелами солдат за небольшой стол с ажурной огранкой. — Этого разговора можно было бы избежать, не будь вы столь упрямы, — вздыхает Вербовщик, тоже занимая место в кресле и закидывая ногу на ногу. — Господин Сон, я открою вам маленький секрет: вас пригласили на эту должность, чтобы быть маячком на спине у директора. Это элементарная задача, но вы провалили ее. Скажите, когда вы успели настолько проникнуться к начальнику, чтобы начать рисковать ради него жизнью? — Ха? Да мне плевать на этого гада, он ничем не лучше вас! Это признание вырывается у Ки Хуна само по себе. Чересчур эмоционально для того, кому в самом деле «плевать», но это из-за желания вдарить Хвану, а не чего-то еще. — Вот как? — мужчина в сером заинтригованно дергает бровью. — По вашему поведению не скажешь… Но, знаете, мы даем на «Игре» людям вторые шансы — это моя любимая часть профессии! Вербовщик воодушевленно нагибается вперед. Его глаза внимательно изучают сухое и хмурое лицо альфы, удерживая его взгляд на себе. — С этой минуты вам лучше начать следовать правилам, господин Сон. Иначе из-за вас может пострадать кто-то еще… вашего друга, кажется, зовут Пак Чон Бэ? — глядя на импульсивный поворот головы Ки Хуна, этот тип понимает, что попал в яблочко. — Отвезите вашего начальника по адресу из брошюры — и мы оставим эту затянувшуюся историю позади. Я обещаю вам. Мерзавец достает из своего нагрудного кармана листовку «Игры» и кладет ее на увенчанный лозами стол. Ки Хун смотрит на сложенную бумагу с адресом, как на проклятие. У него пересыхает во рту. — А если директор не захочет со мной ехать?.. — Тогда вам придется быть с ним убедительнее, господин Сон. Кажется, у вас имеется пистолет? Вот к нему дополнение. Будто предусмотрев такой вопрос, Вербовщик кладет сверху буклета наручники. Отчего-то он не сомневается, что Ки Хун умеет пользоваться подобной штукой. Запах железа со стальных щеколд перекликается с удушливыми феромонами этого подонка. Губы Ки Хуна поджимаются. — Сколько у меня времени? — До вторника. Вы знаете, мы никогда не торопим вас. Но вы всегда можете справиться раньше — мы поощряем трудолюбие и внимательно следим за успехами. Вы можете идти. Так вот из-за чего Ки Хун получил работу в «Масках»... Бывший игрок поднимается из кресла и распихивает полученные вещи по карманам. Он понимает — это, вероятно, его единственная возможность уйти отсюда живым и вытащить Чжун Хо. Ки Хун соглашается с условиями. С любыми. О том, насколько все паршиво, он подумает дома. — И не вздумайте хитрить: мы видим каждое ваше перемещение, — Вербовщик постукивает пальцем у себя за ухом. — Не усложняйте жизнь себе и своему другу. Ки Хун цыкает. Он поворачивается и тащится по расшитому ковру в грязных ботинках, будто его ноги приковали к гирям. Топ… топ… На душе скребут кошки. Он разворачивается за шаг до выхода в коридор. — Зачем это вам? Почему-то бывшему игроку вдруг хочется понять мотивы людей, что творят настолько чудовищные вещи. Он никогда не примет их точку зрения — но это не мешает ему спрашивать. Насколько сильно нужно очерстветь сердцем, чтобы убивать других? — Как я уже сказал, я хочу получать удовольствие от работы, — жмет плечами Вербовщик и достает на опустевший стол портсигар. — Досадно, что в планах директора закрыть этот клуб и масштабировать бизнес за чертой Сеула. Такой исход… помешает моему удовольствию. Поэтому — мой выбор очевиден. Мужчина вновь очаровательно улыбается. Похоже, он все-таки омега. Ки Хун медлит, осознавая его слова, в то время как Вербовщик открывает свою емкую коробочку. Неожиданно внутри оказываются вовсе не папиросы. Это ампулы. Ноздри бывшего игрока вздрагивают, улавливая металлическо-кислотное зловоние наркотика. — Будете, господин Сон? Для храбрости. Пальцы омеги достают одну колбу с яркой жидкостью, отчего у Ки Хуна в спазме сводит живот. Сгиб его руки пронзает фантомной болью. Мужчина вздрагивает. Он пятится, спотыкается и срывается на бег, пока Вербовщик откидывается в кресле — а потом заливается громким, искренним и оттого пугающим смехом.