9. НЕ враг

Порт Инчхона неизменно пахнет рыбой, морем и мазутом. Здесь заканчивается Ханган и начинается западное побережье Южной Кореи — с круизными и грузовыми зонами, белыми паромами и черными баржами. Чайки голодно кружат над каскадом причалов. Грузовые краны складывают контейнеры цветными лабиринтами, и рабочие горланят так, будто сегодня не суббота, а разгар понедельника. Участок под номером «12-8» располагается в Сэгу впритык с беспошлинной зоной. Это точка для временного хранения грузов перед очисткой на таможне. Ки Хун потерял счет, сколько он мотался сюда для «Солнца». Ростовщики вели здесь свой бизнес, подвязанный на нелегальных перевозках из Китая и КНДР. За каким хреном бывшему игроку приказали привезти сюда директора «Масок» — большой вопрос. — Заходите внутрь, — командует какой-то тип в спецкостюме, обращаясь сразу к обоим альфам. Ки Хун помнит слова Хвана про мелкую рыбешку — эти чайки в небе кричат будто по его душу. Мужчина передергивает плечами, однако послушно топает с директором. Он оставляет свой телефон в машине на тот случай, если полицейский вдруг решит перезвонить и уточнить детали. Это не похоже на Чжун Хо. Ки Хун привык, что тот сваливается как град в июне, и оттого рассчитывает, что молодой альфа останется верен себе. Иначе ему не спасти брата… то есть — не посадить. Трудно вообразить большее скопление улик и компромата, чем набралось сейчас в этом секторе: машины наемников, оружие и наверняка главные злоумышленники, которые притаились где-нибудь и ждут. Полицейский обязан сорвать куш. Что касается собственной участи, Ки Хун рассчитывает потянуть время и сделать все возможное, чтобы не всплыть брюхом кверху. Их заводят в высокий, разделенный на отсеки ангар с краю грузовой площадки. Здесь большими цифрами выписан номер «12-8» прямо на стенке. Внутри несет холодом, сыростью и ржавчиной, что взбалтывает в Ки Хуне самые поганые воспоминания. Соринки с потолка кружатся в лучах света из редких окон под крышей. В полутьме виднеются фигуры с поблескивающими при движении автоматами — они все будто только и ждали их прибытия, хотя речь шла о вторнике. — Долго еще? Я думал, мне нужно отвезти его и все, — Ки Хун начинает нервничать. Они заходят в самый первый отсек, а игрок уже ощущает себя странно. Запах металла окружает его и липнет со всех сторон, постепенно ослабляя действие блокаторов. Рецепторы медленно раскладывает, и обоняние Ки Хуна ловит возрастающий запах чужого ликования, ненависти, феромонов и препарата. У мужчины стреляет в висках. — Вам сообщат, что делать дальше, — отзывается их сопровождающий и указывает на дверь в следующий отсек. Ки Хун с шумом выдыхает. Он трет лоб, мельком поглядывая на двух других мужчин возле себя. Тех будто не беспокоит стойкий запах крови: Хван меланхолично изучает обстановку ангара, пока наемник держит их глазами на мушке. Неужели этот эффект испытывает один Ки Хун? Альфа цыкает и толкает директора к указанной двери. Такое впечатление, словно все остальные боятся прикасаться к этому типу даже в связанном виде. Улучив момент наконец-то рассмотреть нападавших вблизи, Ки Хун приходит к выводу, что их маски чем-то похожи на солдатские. Только без рисунка. В памяти всплывает довольное лицо Вербовщика и его расслабленная поза на кресле VIP. Тот безусловно частый гость клуба. О нем должен знать заведующий — либо быть даже в сговоре. Как просто думать о чем-то, когда не надираешься в хлам и не клянешь судьбу за несправедливость! Сон Ки Хун, что мешало тебе закончить жалеть себя хоть немного раньше, а?!.. Альфа встает у двери, оттягивая с тем, чтобы пропустить за нее директора. Он думает, стоит ли ему что-то говорить о своих догадках. Тип рядом не выглядит так, словно его пугает происходящее, но он явно настороже. Смесь его феромонов вьется в воздухе, как игральные кости на тасовке. Очевидно, Хван поджидает для себя наилучшую раздачу — он не собирается пасовать. Интересно, если Ки Хун хочет посадить этого гада за его участие в наркотрафике, то что хочет сделать с ним Хван в отместку за помощь конкурентам? — Мой вам совет, Ки Хун: уходите отсюда при первой же возможности и забудьте обо всем случившемся, как о дурном сне, — негромко обращается второй альфа к водителю, глядя мимо него. — Вы уволены, и я надеюсь больше никогда вас не увидеть. Эти слова неожиданно ударяют под дых. Ки Хун уставляется на директора во все глаза. Он пытается, но не успевает сообразить с ответом, так как дверь вдруг с коротким щелчком распахивается перед ними сама. Открывшееся для обзора помещение выглядит куда масштабнее первой комнатушки — это основной зал хранилища. Здесь что-то было прежде, но теперь все вынесли и вычистили, оставив лишь несколько следов от колес тележек и масляных пятен на бетонном полу. Высокие стены без потолка уходят до самой крыши. Чайки нетерпеливо топочут лапами по кровле, но изнутри помещения их крики хотя бы не режут слух. В этой неестественной, безликой и затхлой пустоте взгляд сам собой цепляется за старый телефонный аппарат на единственном сохранившемся ящике. Он насыщенного красного оттенка и пускает вдоль позвонков Ки Хуна мурашки, когда разражается трелью. — Приветствую, — оказывается, на устройстве стоит автовключение. — Рад, что вы нашли время заглянуть, господин директор. Присаживайтесь. Голос говорящего искажен модулятором, а запах отсутствует из-за удаленности. Ки Хун не может разобрать, кто вещает по проводу. Зато мужчина действительно замечает возле ящика стул и пихает Хвана к нему, неосознанно вставая рядом. У этого ангара есть узкие сетчатые перемычки второго этажа и торчит смотровая рубка по центру с двумя охранниками. Будь Ки Хун отморозком, получающим удовольствие от происходящего, он бы сидел и вещал оттуда. — Я могу идти? — спрашивает игрок, грубо прерывая разговор этих шишек. — Не хочу мешать в личных разборках. — Господин водитель, вы можете не спешить, — успокаивает его неизвестный самым равнодушным тоном. — Ваш друг занят на внеплановом рейсе, он освободится ровно тогда, когда мы закончим. Скотина. Ки Хун сжимает пальцы руки на спинке стула Хвана. Директор кидает на него короткий взгляд. — Вы упорно мешали мне всю последнюю неделю, — обращается к аппарату второй альфа, чуть откидываясь назад и опуская ногу на ногу. — Я полагал, что хотя бы на личной встрече вы найдете смелости показать лицо. Я разочарован. В отличие от Хвана, Ки Хун находит глупым вести диалог с телефоном. Он все пытается отыскать глазами человеческие силуэты или уловить знакомые запахи. Мужчину напрягает то, что его не досмотрели. Эти люди или абсолютно уверены в себе, или специально допускают наличие у альфы оружия. На идиотов они не тянут, как ты ни посмотри. — Мое лицо — всего лишь условность. Куда важнее те интересы, что я преследую, — отвечает Хвану неизвестный. — Все изложено в бумагах перед вами. Ознакомьтесь, господин директор, если вам интересно сохранить себе жизнь. — Безусловно. Только у меня связаны руки… Ки Хун, вы не поможете? Водитель обомлевши смотрит на то, как второй альфа тянет время. Этому Хвану осталось лишь пожаловаться на отсутствие очков, любимого кресла и лампы! Ки Хун протестующе выдыхает, однако поднимает говорящую рухлядь и достает из-под нее какую-то папку с данными. Он не заглядывает внутрь, но улавливает от страниц вонь наркотика. — Это смешно, — спустя пару минут подытоживает Хван, не теряя нейтрального выражения лица. — Пока я веду проект, в новую локацию не будет никаких поставок. Вы не убедите меня цифрами. Препарат — это пережиток прошлого. Примите это или покажитесь для разговора с глазу на глаз. Хван демонстративно роняет бумаги на пол. — Что ж, я ожидал подобного, вы недальновидны, — со вздохом отзывается звонивший. — В таком случае, компании «Black Masks» понадобится новый операционный директор. После этих слов Ки Хун нервно оглядывается на дверь, через которую они зашли с Хваном. Альфа не понимает, откуда последует удар. Он ведет носом и обходит стул, задирая голову и размахивая руками для привлечения внимания. — Э-э, вы про меня не забыли? Я хочу выйти! — Ки Хун снова влезает в чужой разговор, рассчитывая немного оттянуть расправу, раз уж он позвал сюда Чжун Хо. — Я вожу только живых заказчиков — не вешайте на меня труп! — Не беспокойтесь, господин водитель, вам не придется иметь дело с покойниками. Всю работу сделают за вас, — от слов из аппарата у Ки Хуна стынет в жилах. — Однако вы послужите для господина директора примером, какой потрясающий потенциал он упускает из-за собственных принципов. Можете ни в чем себе не отказывать. Как вам и обещали, после этого вы сможете навсегда оставить эту историю позади. «…потому что умрете», — эти слова не звучат из динамика телефона, но Ки Хун слышит их в своей голове. У альфы дыбятся волосы на затылке. Он в искренней растерянности оборачивается к Хвану, не представляя, чего от него ждут. Он и так довез сюда этого типа — что еще за «пример»?! Второй альфа смотрит на него, теряя непроницаемую мину и выдавая беспокойство глазами. Он тоже не знает. Пуф-ф! — Агх!.. — Ки Хун резко хватается за шею. Пальцы мужчины нащупывают и мгновенно вырывают из кожи дротик с остатками какой-то дряни. Ладонь дрожит, когда подносит патрон к лицу. Взгляд альфы плывет, пульс ускоряется, а концентрация меди в воздухе становится настолько невыносимой, что рецепторы глохнут ко всем прочим запахам. На корне языка чувствуется привкус железа. Секунда — и тело бывшего игрока ломает в наркотической агонии. Он едва удерживается на ногах. Вены обжигает кислотой, мышцы спазмит, а из груди вырывается то ли рев, то ли судорожный вой. Мужчина стискивает ладонями плечи. — Ки Хун!.. — второй альфа стремительно поднимается со стула. Ненависть затмевает сознание игрока: он не слышит вопросов директора и не различает происходящего вокруг. Перед его глазами прямо на расчищенном бетоне ангара вдруг проступает разметка «Кальмара» — хвост, туловище и голова, а сверху, из крыши, ливнем хлещет несуществующий дождь. Напротив Ки Хуна однажды уже стоял человек, что выжег своим вероломством все его добрые побуждения. Тогда мужчина иссох от предательства до капли. Сейчас же… он разбит окончательно. Гнев ослепляет Ки Хуна, и тот лезет в свой пиджак за пистолетом. Директор успевает перехватить его кисть в последний момент. Бах-бах!! Пули крошат настил под ногами мужчин, попадая возле запылившихся ботинок. Оба альфы замирают, рвано хватая губами воздух, а потом сталкиваются в открытой борьбе. Хван давит руку водителя и встряхивает в попытке обезоружить, но ему мешают собственные наручники. Тем временем игрок замахивается на бывшего начальника второй рукой. Он давно мечтал съездить тому по физиономии, однако гад уворачивается. В отместку Хван бьет Ки Хуна хуком снизу. У альфы клацают от столкновения зубы и сыпятся искры из глаз. Он стонет, но боль притупляется препаратом, прямо как на матче «Игры». Второй мужчина снова пытается забрать пистолет, но на этот раз получает за подобное по ребрам. Ки Хун сшибает его. Он крупнее. И даже если игроку недостает сноровки, злость помогает ему действовать напролом. Бах-бах! Бах-х!!.. Альфа загоняет бывшего начальника к стенке в попытках уйти от обстрела. Он уничтожит этого подонка. Задавит, пока тот не похоронил их всех ради собственных амбиций! Это малое зло — во имя большого блага. Единственная оправданная жертва… Ки Хун подходит ближе. Он отомстит за смерть Сан Ву и все те души, что разбились из-за «Игры» или искорежились навечно. …Щелк! Щелк? У мужчины кончаются патроны. Он истратил первые два на задворках «Everland», а у этого магазина заряд только на семь. Хван переводит дух, глядя на застывшего игрока сквозь укладку. Его зачес сбился, и волосы падают на лицо, прилипая ко лбу от пота. Дыхание хрипит. Взгляд мужчины взаимно полнится жестокостью. Он способен на убийства даже без наркотика и потому ныряет, получив шанс, за спину водителя. Ки Хун тоже пытается извернуться, но он ведет бой с человеком, чья сноровка на порядок выше: горло игрока неминуемо попадается в зажим цепочки. Директор душит его наручниками. Не желая уступать и не испытывая ужаса благодаря действию вещества, Ки Хун пытается изо все сил ослабить чужой напор. Он мечется вместе с Хваном позади, желая сбить того с себя обо что-нибудь. Бывший игрок рывком вдавливает другого альфу в стену. Раз! Два! Три!.. — …Согласитесь, господин директор, с таким подспорьем каждый раунд новой «Игры» может стать гораздо зрелищнее! В глазах Ки Хуна темнеет с натуги, но вместе с тем в сознание вдруг пробиваются посторонние голоса и звуки. Ему все еще удается удерживать цепочку Хвана, хотя ладони стираются из-за этого в кровь. Мужчина рычит и падает навзничь в стремлении задавить босса собой. Директор шипит. Он бьется затылком, но не ослабляет хватки и тянет игрока прямо за горло по полу, толкаясь для помощи ногами. Они доползают на спинах обратно к стене, когда дыхание Ки Хуна становится совсем поверхностным и частым. Игрока трясет. Препарат разжигает его, но тело с трудом справляется с нагрузкой. Его выручает выносливость, свойственная всем альфам, но даже она меркнет из-за отсутствия воздуха. Внезапно Ки Хуна сковывает страх и одолевает отчаяние. Его голова лежит на том же плече, на котором он недавно забылся в удовольствии, а сейчас готовится встретить смерть. Запахи войлока, туши и древесного лака обрушиваются на рецепторы, будто кто-то бьет альфу лицом об игральный стол. Он едва слышно, обреченно всхлипывает — и чужие беспощадные руки неожиданно расслабляются, отпуская его. Ки Хун с кашлем отползает от Хвана и, не поднимаясь с пола, хватается руками за шею. В его нос и рот бьет пыль. Директор сам с трудом встает на ноги, испытывая потрясение, от которого его феромоны горчат, а взгляд кажется расфокусированным. Мужчина выдыхает, а затем неистово смотрит куда-то вбок. Солнце прогоняет дождь из воспоминаний Ки Хуна. Он вновь понимает, где находится. — Думаю, господин директор, нам следует сделать поправку на ваше преимущество в подготовке, — недовольно замечает телефон на ящике. — Сейчас бой будет равным… Ки Хун с воплем вскакивает и как сумасшедший скидывает с себя пиджак, чтобы вытащить второй дротик, попавший ему в лопатку. Тот падает наполовину опустевшим. Гортань мужчины снова обдает металлом, кровь пенится, голову кружит, однако водитель отшатывается от бывшего начальника, силой воли удерживая себя от атаки. Он вскидывает руку. — Не подходи ко мне!.. Стой! Альфа пытается совладать с собой. Его выламывает, но уже не так, как от первой дозы: Ки Хун цепляется за стойкий запах маджонга, не позволяя превратить себя обратно в животное. Между тем сквозь грохочущий в ушах пульс внезапно проникает скрип колес и отдаленные сирены на улице. Кто-то приезжает к ангару и распугивает чаек. Вместе с тем директор жмет на своих часах клавишу и подносит расцарапанное запястье ко рту. — Начинайте… — Национальная служба! — одновременно слышится через рупор снаружи. — Бросьте оружие — никому не двигаться! Вместе с криками в дверь основного помещения вламывается знакомый полицейский — с запахом разряженного воздуха, сырой трассы и ментола. Его рука держит пистолет наготове. При его виде с губ директора бессвязно срывается ругань. Тем временем наемники со второго этажа тоже достают автоматы, однако их атакуют бойцы из кортежа Хвана. Эти люди будто ждали сигнала и теперь вламываются к противникам сверху, через окна. От беготни и открывшейся пальбы хлипкие перекрытия ангара начинают ходить ходуном. На первый этаж летят крошка и гильзы. Чжун Хо быстро осматривает мужчин перед собой. Те оба всклокочены, измяты и перепачканы в крови, однако парень без капли сомнения выбирает мишенью старшего Хвана. Бывший игрок предупреждающе шипит, но директор в один широкий шаг закрывает брата собой, вырастая непроницаемой стеной для водителя. ...Сон Ки Хун, приди уже в чувство! А! Старший альфа морщится и вытирает выступившую кровь из-под носа. У него лопаются сосуды от перенапряжения. Мужчина через силу отводит взгляд от Хванов и указывает вверх, где фигуры конкурентов, застигнутые врасплох с обеих сторон, ищут пути отступления по сетчатым перемычкам. — Главный поганец там, он был в рубке! — рявкает игрок, улавливая движение теней под потолком и ощущая след наркотика острее. — Его надо поймать, пока он не унес доказательства с собой! Пока не убил Чон Бэ! Ненависть из-за пережитого бессилия повторной волной накрывает игрока. Он не простит подонков, что использовали его как марионетку. Мужчину колотит крупной дрожью, словно от озноба или слабости, хотя он ощущает внутри жар и такой прилив энергии, что способен свернуть горы. Хван игнорирует прицел брата и подходит к альфе ближе. — Мои люди займутся этим. Вам нужно в больницу, Ки Хун, у вас передозировка… — Пошли! — подхватывает Чжун Хо. — Я в деле! Парень убирает пистолет и выжидательно смотрит на Ки Хуна, видимо, оставляя дальнейшие разборки с «Масками» коллегам. Игрок тяжело дышит. Он бы и рад, но не может так легко оторваться от директора, тем более когда тот сам сокращает между ними дистанцию. Запах ставок, волнения и риска пробивается в голову Ки Хуна и заставляет пыл внутри стремительно циркулировать к низу. Это самый неподходящий момент для близости, но у него сводит скулы от абсурдного желания хотя бы поцеловаться. Наркотик умножает любое стремление альфы, отчего его кидает в отношении директора из крайности в крайность. Он едва удерживается. — Я запрещаю тебе идти, не делай этого, — повторяет Хван чуть глуше, глядя на Ки Хуна из-под челки. — Ты мне больше не босс. — Я запрещаю не как босс. А как кто? Ки Хун сверлит второго альфу глазами, пока тот отвечает на его взгляд также непримиримо и требовательно. Им мешает падение одного из креплений смотровой вышки. Лязг заставляет все хранилище вздрогнуть и застыть, отчего мозги игрока все-таки переключаются с сигналов из паха обратно на умственную активность. — Чжун Хо! — рычит директор, пытаясь остановить хоть кого-то, но его оклик отлетает от младшего брата таким же рикошетом. — А-а!!.. Полицейский и игрок без оглядки выскакивают из хранилища прямо навстречу остальным сотрудникам правопорядка. Младший альфа просит их не вмешиваться, а Ки Хун летит в сторону Genesis. Кроссовер с достоинством мерцает среди портовой слякоти, затмевая чью-то припаркованную рядом Kia. Игрок дергает из кармана ключ. — Садись сзади и держись крепко! Даже под действием наркотика Ки Хун не забывает пристегнуться. Молодой альфа влетает к нему в салон на место брата и хватается за рукоятку у окна. Игрок активирует систему, переводя ее в режим «Спорт», и давит педаль газа, отчего цифры спидометра мгновенно взлетают ввысь. GV80 с ревом срывается с места. Они мчат к задней стороне ангара, откуда слышна перестрелка. Ки Хун видит за лобовым стеклом, как несколько фигур пробираются под шквальным огнем от лестницы к какому-то авто черного цвета. Мужчина поддает скорости. Двигатель выплескивает на асфальт всю свою мощь… как вдруг их подрезают с зада. БАЦ! Шинный свист Genesis рассекает воздух, а колеса пускают дым, когда в авто наискось въезжает белый седан. Система выкидывает на экран «Контроль стабилизации — ВЫКЛ», а салон лихо встряхивает, но из-за скользкой поверхности площадки и большого веса кроссовер выдерживает удар и лишь разворачивается в непроизвольном дрифте. Проходит пара секунд оцепенения. Ки Хун мотает головой, возвращая зрению резкость, а потом невольно втягивает голову в плечи от попадания автоматной очереди в левую бочину. Вместе с тем черная машина за стеклом стартует со стрекотом сцепления. — Они уходят! — выпаливает Чжун Хо. Бывший игрок видит. Он видит, видит! Его рука переключает скорость и заново зажигает мотор, попутно смахивая с экрана новые предупреждения о поломках. Genesis опять заходится воем и уходит из-под обстрела, оставляя ангар за окном. Правая фара слетает от удара об столб. Колеса грохают по доскам, радиатор царапается, а в кабину заносит вонь сожженного сцепления, однако альфы всеми правдами и неправдами нагоняют противников между доков. Ки Хун по опыту знает здесь все обходные пути, но машине недостает маневренности. Массивный GV80 встревает там, где эти гады проскакивают как мыло. Полицейский чертыхается и высовывается из окна с пистолетом. Он пробует попасть по чужим колесам, пока те не скрылись за очередным поворотом. Они едут куда-то к 8-й пристани — Ки Хун замечает указатель. Бах-бах-бах! Игрок старается ехать, не глядя на приборы, а просто чувствуя дорогу под габаритами авто. Он больше не может помочь Чжун Хо ничем, его нос снова кровит от запаха другого альфы. Ки Хун приказывает себе держаться. Он сможет! Ну!.. — Есть!! — выкрикивает полицейский, когда седан перед ними взвизгивает от пробитой покрышки и уходит в занос. БАЦ!!! Теперь уже Genesis на всем скаку вписывается передним бампером в конкурента, сталкивая того с дороги и беспощадно отправляя мордой в транспортный контейнер. — Отлично! — хлопает Чжун Хо по водительскому креслу. — Тормози, я прижму их горячими! Само собой. Бывший игрок выдыхает и бьет по стопу с чувством исполненного долга. Он ждет падения скоростной отметки… вот только та ни черта не опускается. Кроссовер продолжает гнать между контейнерами на 90 км/ч, и у Ки Хуна что-то обрывается внутри от ужаса. Вероятно, это сходит действие препарата. У машины отказывают тормоза. — Мы разобьемся!.. — не веря самому себе, произносит игрок, в панике закручивая руль вправо, чтобы вписаться в поворот. — Я не могу скинуть скорость! — Что?! Они лихо выезжают из лабиринтов к грузовой пристани. Это прямая дорога, покрытая настилом и проходящая мимо пришвартованных барж. Сегодня здесь нет работ, отчего громоздкие краны скрюченно и неподвижно торчат у полосы для разгрузки. Вода плещет волнами об опоры моста и корму. Черный вертолет с какими-то людьми бликом проносится за окном GV80, застыв на одном из судов в немом изумлении. Ки Хун жмет по всем кнопкам приборной панели, стараясь не потерять управления. Система кричит на него в ответ. Плеер даже включает долбанный джаз, будто решив снова приукрасить творящийся вокруг кошмар. Genesis отказывается слушаться водителя: словно заразившись от него наркотическим безумием, машина лишь ускоряется в своем финальном заезде. — …Прыгай! — в конце концов решает Ки Хун, подводя авто как можно ближе к кромке причала по правому боку. — Прыгай-прыгай-прыгай!! Мужчина отключает блокировку дверей и плотно сжимает губы. У них остается метров 400 до конца пути, а впереди еще высятся какие-то штабеля с балками и столбы. У Чжун Хо секунды на спасение. Шлеп! Парень без промедления выскакивает из салона, ударяясь о настил, но практически сразу же сваливаясь в воду. У старшего альфы немного отлегает от сердца. Водительское место держит его слева, отчего он не может последовать примеру полицейского, но готовится соскочить при финальном полете в воду. А пока они остаются с авто наедине, Ки Хун в последний раз пробует с ним договориться. — Ты мне нравишься! Слышишь? Нравишься!.. Пожалуйста, не делай этого! Остановись! Альфа словно ощущает себя на месте директора в ангаре — и имеет точно такой же результат. Genesis весело поет ему из динамиков на английском, больше не слушая вообще никакие команды и с ветерком несясь навстречу гибели. Что за беспросветно тупая и упертая махина! Датчики голосят Ки Хуну немедленно пристегнуться, когда он стаскивает с себя лямку ремня. Остается 60 метров до значка обрыва, 30… 15… колеса теряют опору. Плюх!.. Ки Хун падает в воду чуть поодаль от разбитого кроссовера. Морская соль ударяет ему в рот, глаза и нос, жжет раны на шее и вышибает воздух из груди. Альфа взмахивает руками. Он пытается всплыть, однако масса машины образует воронку, с которой та неотвратимо уходит на дно, затягивая с собой все остальное. Голос из плеера по-прежнему тянет что-то о любви. Толща воды смыкается перед глазами водителя — и он теряет сознание.