12. НЕ сдаваясь

Когда Ки Хун добирается до таксопарка, сумерки на улице сгущаются. Ночь накрывает город темнотой, как куском брезента, и приглушает все звуки. Новый офис игрока едва приметно мигает на сеульской окраине возле других такси. Этот район — глухая промзона. Здесь повсюду торчат ограждения и валяется хлам, зато можно не придерживаться дресс-кода и курить где вздумается, что очень напоминает альфе его съемную квартиру. Припарковавшись на общей стоянке, Ки Хун выходит к монолитному зданию. Он сдает ключ от служебной машины менеджеру, а затем топает к метро. Шаги мужчины эхом отлетают от стен. Он ощущает внутри такой подъем, словно второй раз идет требовать у начальства восстановления их завода «Dragon Motors». Людской поток утягивает Ки Хуна за турникеты и выплевывает на платформе в ожидании поезда. После 20:00 интервал на маршрутах увеличен. Стоя на конечной, бывший игрок пытается разобрать, сколько пересадок ему сделать до нужного пункта. На какое-то время он зависает у схемы на стене, но потом невольно отвлекается на шум мужских голосов неподалеку. — …Ты видел его? — Нет, босс… Может, его кто-то вспугнул? Полиция? — Сомневаюсь. Этого психа уже ничто не пугает, а иначе он давно сменил бы профессию. Поищи на другой стороне. Серый пиджак и кейс. Живо! Альфа медленно поворачивает голову к неизвестным. У него все скребет внутри от дурного предчувствия. Метро, вечер и поиски какого-то человека в сером… Он словно оказывается в одном из своих кошмаров. Эти типы ищут Вербовщика? Волна шока обдает Ки Хуна с темени до пят. Он отказывается верить в свою догадку, а потому пытается приглядеться лучше. Мужчина настороженно обходит других пассажиров, чтобы те не загораживали ему обзор… как вдруг один из говоривших сам врезается в него. В нос игрока влетает прогорклая вонь резины, горячего стекла, мяса и табака. Ки Хун не в состоянии различить, что из этого феромоны, но ему до ужаса знакома сама смесь. — Ссанмун-дон! — гаркает тип, что тоже узнает его. — Смотрю, ты все никак не сдохнешь! Дьявол! Этой встречи Ки Хун предпочел бы избежать, если бы знал заранее. Он отшатывается. — Ты… У платформы останавливается поезд. Среди пассажиров начинается посадка, но оба мужчины не замечают суеты, во все глаза таращась друг на друга. Ки Хун не помнит имени типа напротив, но никогда не забудет его лицо с татуировкой змеи. Этот гад первым додумался устроить на «Игре» резню со своим приятелем из банды. К счастью, его вышибла за границу поля собственная ополоумевшая подружка. По правилам «Кальмара», мужчина выбыл из соревнования… но остался жив. — Зачем ты здесь? Хочешь снова играть?.. — Ки Хун почти теряет голос. — Играть? Нет, я же не тупой! — громко фыркает второй альфа в темной рубашке с вышивкой и наклоняется, прикрыв рот ладонью. — Помнишь, что нам давали там, в иглах? Этот тип будто делится с Ки Хуном секретом. — Та штука лучше всяких «призов», — продолжает гад и самодовольно усмехается. — Организаторы боев — идиоты, если считают, что могут хранить ее только для себя! Хорошо, что они не все такие тупые и жадные. Гангстер скалится в победной улыбке, будто он оставил как минимум половину человечества в дураках. Он делает еще шаг, продолжая теснить Ки Хуна. Между тем поезд уносится. — Слышал, мой деловой партнер пытался связаться с тобой, — тянет ублюдок, презрительно оглядывая водителя. — Да только проку от тебя, как от козла молока. Я ему сразу сказал! По опустевшей станции гуляет ветер, стоит соседнему поезду также промчаться в депо. Брови Ки Хуна хмурятся. Нарастающий грохот его сердца перекрывает стук колес по рельсам, а во рту встает ком. — Все такой же мягкотелый, каким был на поле, — насмешливо комментирует молчание альфы его бывший соигрок. — Ты точно один из победителей, а? Гангстер тянет свою ладонь из-за спины — и дыхание Ки Хуна обрывается. Он не ждет, что выкинет этот тип дальше: схватит его, порежет ножом или пожмет за руку. Бывший игрок вихрем сигает за металлическую перегородку на краю платформы. Его руки хватаются за перекладины, но позади — обрыв. Пииип! Мирный гомон станции разрывает от гудка оповещения. — «Внимание! Опасная ситуация на путях! Просим вас немедленно отойти от ограждения! Поезд приближается!.. Внимание!» — Ты псих, Ссанмун-дон! — хохочет альфа с татуировкой, останавливаясь и демонстрируя зажатую в пальцах ампулу. — Я думал подарить тебе одну по старой памяти — вдруг ты поумнеешь! Но, вижу, это бесполезно… Ладно. Бывай! Мужчина машет рукой и, поправив ворот рубашки, спешно скрывается среди людей, словно Ки Хуну почудилось его желание атаковать. Между тем смотрители станции несутся к игроку на всех порах. У альфы дрожит земля под ногами. Дрожат пальцы. Он оборачивается и в панике смотрит в чернильную темноту тоннеля, чувствуя дуновение машинного масла, сырости и угрозы. Многотонный состав «Линия-7» фарами окрашивает дорогу в алый цвет. Пииип! — Господин, отойдите сюда! Быстро! Вся станция перепугано следит за мужчиной, но тот не собирается прыгать. Руки работников в белых перчатках ловят Ки Хуна. Он поддается им и выходит за ограждение, ощущая затылком вихрь пыли и искр. Поезд влетает на перрон буквально через несколько секунд после того, как ботинки альфы оказываются за полосой разметки. — С вами все в порядке, господин?? — сразу четверо людей в форме Seul Metro обступают игрока, глядя на него с неподдельной тревогой. — Пожалуйста, сохраняйте спокойствие и пройдите с нами в служебное помещение. Вас осмотрят специалисты. — Нет, я… мне нужно идти, — отнекивается Ки Хун, внезапно вспоминая, куда и зачем он направлялся. — У меня встреча. Меня ждут на ужин!.. Глаза мужчины ищут информационное табло с текущим временем. 20:38 — Хван уже на пути в ресторан. Он будет ждать Ки Хуна на встрече, которую всего несколько минут назад альфа планировал саботировать. А теперь — жаждет, как второго шанса. Если директор действительно не поддерживает трафик, а взятки нужны ему только для сокрытия проблемы, то им необходимо пообщаться. Это все меняет! — Господин, мы вызвали скорую помощь и полицию, — осаживают Ки Хуна в его героическом запале. — Извините, но вам нельзя уйти без освидетельствования. Это серьезный инцидент! — Да-да, я понимаю. У меня тоже все серьезно! — не сдается игрок, теперь стараясь выбраться из чужих рук как угорь. — Я могу прийти завтра? Я опаздываю! — Сожалеем, но нет. Да чтоб их! Ки Хун в отчаянии пытается протолкнуться к свободе, но следом за смотрителями его останавливает уже охрана станции. В воздухе повисает вежливое предостережение. У мужчины не остается иного выбора, кроме как смириться. Его уводят с платформы в узкие, но светлые коридоры для персонала. Тут еще сильнее несет сыростью и маслом. Помещение для приема пострадавших находится чуть дальше комнаты содержания лиц в нетрезвом виде. Ки Хуна устраивают на неширокую кушетку. Это белая комната без окон. Мужчина мрачно оглядывает ее стены и пол, но не находит, за что ухватиться вниманием: кроме пары набитых шкафов и рекламных плакатов, тут нет ничего примечательного. Между тем одна из пришедших с альфой сотрудниц садится перед ним на стул. Трое ее коллег блокируют выход. Женщина друг за другом достает из сумки фонарик, бланк опроса и ручку. — Господин, если ваша встреча настолько важна, вы можете позвонить и сообщить о задержке, — вежливо предлагает она Ки Хуну. — Но сейчас ответьте мне на пару вопросов… Пользуясь советом, Ки Хун хватается за смартфон сразу же, как его оставляют с диагностикой. На часах — 21:01. Мужчина ищет контакты директора. Он проверяет чаты, звонки и лишь спустя пять минут безуспешных поисков осознает, что никогда не сохранял номер Хвана. Оттого на новом телефоне тот не восстановился. Сон Ки Хун, и почему ты всегда принципиален себе же во вред?!.. Альфа опустошенно стукается затылком о стену. Чуть погодя к нему заходят представители правопорядка. Посмотрев записи с камер, эти типы допрашивают Ки Хуна с пристрастием, но альфа всеми силами отмалчивается. Он ничего не говорит о бывшем соигроке и не упоминает о наркотике. Мужчина молится, чтобы без показаний его отпустили раньше. Однако это не помогает: после допроса альфа встревает на врачебном анамнезе. Ки Хун и забыл, что у него за плечами две госпитализации с подозрением на отравление химическими веществами… Это какой-то злой рок. Не имея телефона старшего Хвана, бывший игрок оказывается вынужден позвонить младшему, чтобы его не увезли на скорой принудительно. Чжун Хо приезжает так быстро, как может. К этому моменту Ки Хун уже старается не смотреть на время, чтобы сохранить остатки нервов. — Это правда? — спрашивает младший альфа, стоит ему пересечь порог комнаты, куда посадили Ки Хуна. — Из-за чего ты выбежал под поезд? Вместе с появлением полицейского воздух комнаты заполняется озоном. На часах — 22:53. Ки Хун не уверен, что у него еще остался смысл куда-то торопиться. Зато отсутствие за дверью врачей и работников станции подсказывает мужчине, что его все-таки отмазали от заключения в клинике. Хоть в чем-то повезло. — Спасибо, — бормочет старший альфа, на затекших ногах кое-как вставая с кушетки. Тем временем в комнату заходит еще один мужчина: с прямой осанкой, строгим лицом и в темной, будто экипировочной одежде. От него веет солью и сырым металлом, как от приклада винтовки. На поясе маячит кобура. Весь его вид наводит Ки Хуна на мысль, что этот тип также при исполнении. Он тоже альфа. — Благодари не меня, а его, — вздыхает Чжун Хо и кивает на коллегу. — Это мой друг Ким, руководитель группы экстренного реагирования из Национальной службы. Так что с тобой произошло? Старший альфа кланяется незнакомцу с должностью. Неудивительно, что Чжун Хо был так уверен, что у него получится привлечь к расследованию против брата спецслужбы: парень оказался со связями. И к слову о «связях»… — Мне надо идти, — спохватывается Ки Хун, закрывая глаза на все пропущенные сроки. — Поговорим позже. — Ха? Эй! Полицейский и его друг провожают бывшего игрока с одинаково озадаченными лицами. Они не идут следом. Или идут, но не успевают, потому что Ки Хун вносится в последний вагон поезда бегом. Экран телефона показывает 23:41, когда альфа наконец находит здание отеля, в котором расположен ресторан «Palm». Это тихое, элитное заведение с озелененной верандой и просторным банкетным залом. Внутри полно людей в роскошных нарядах. С кухни доносятся запахи какой-то европейской еды, а потолок украшен разноцветными лампами, как пластинами калейдоскопа. Здесь приятно, однако Ки Хун не находит самого главного. — Скажите, столик на имя Хвана еще открыт? — Сожалеем, но господин ушел буквально десять минут назад. Альфа все-таки опоздал. Менеджер за стойкой вежливо кланяется Ки Хуну, но больше ничем не может ему помочь. Бывший игрок со стоном запрокидывает голову. Он еще раз тоскливо оглядывает зал, а потом плетется обратно к метро, пока то еще не закрылось. Спит мужчина отвратительно. Всю ночь бывшего игрока одолевают кошмары, отчего ранний звонок будильника становится спасательным тросом. Ки Хун хватается за телефон и, едва разлепив веки, начинает собираться. Пошатываясь, он первым делом заползает в душ и мылом гонит прочь те воспоминания, что пропитали его медью так, будто никогда не сотрутся. Затем, перешагивая через пустые бутылки, мужчина лезет в шкаф. — Ты меня пугаешь, дружище. Приехавший к альфе Чон Бэ смотрит на Ки Хуна, словно тот окончательно спятил. Сейчас утро, пятница, не государственный праздник и не чьи-нибудь поминки, а игрок наряжается в пиджак и мечется по квартире, будто ужаленный вожжей под зад. Он даже бреется и расчесывает волосы. — Ты не отвечал мне вчера на сообщения, — перечисляет Чон Бэ, загибая пальцы. — Вылакал все пиво в одиночку, позвал к себе в такую рань и теперь куда-то собираешься… Может, объяснишь? Старина, я беспокоюсь! Слова пройдохи и его тон все-таки убеждают Ки Хуна немного замедлиться. Он перестает перерывать груду вещей и, выпрямившись, сердито фыркает. Его синий галстук так и остается ненайденным. Для работы в таксопарке он, конечно, ни к чему, вот только помимо нового офиса игрок собирается еще и туда, где этот кусок ткани — обязательный атрибут для входа. Мужчина обреченно чешет затылок. — Послушай, если со мной что-нибудь случится, не поднимай шумихи и никого не расспрашивай, — наставляет он, словно это способно успокоить друга. — Где-то тут валяется моя зарплатная карта. Код — 0456. Если мне в ближайшее время понадобятся юристы или врачебная помощь… Альфа запинается. Говоря начистоту, он не представляет, к чему ему готовиться. Может быть, стоит подумать и о месте для захоронения — ведь он собирается идти ва-банк. Мужчине следует учесть все вероятности. Какое-то время Чон Бэ испуганно смотрит на твердую и непоколебимую решимость в глазах товарища, а затем с пониманием округляет рот. — Оо-о! Боги… Только не говори, что ты едешь мириться к бывшей подружке! — восклицает бета. — Сон! Она же первой тебя бросила! У пройдохи ошеломленно вытягивается лицо. Ки Хун не видит логики, по которой его друг приходит к подобному заключению, но он попадает в точку: мужчина действительно собирается в «Black Masks», потому что других контактов Хвана у него нет. — Этого… в двух словах не объяснишь, но отчасти я сам виноват, — скомкано отвечает игрок и трет лоб, пытаясь вернуть их беседе серьезность. — Пообещай, что поможешь, если все закончится не в мою пользу, ладно? Пройдоха недоверчиво качает головой. — Черт возьми, старина, ты что, втрескался по уши? — Ха??? Нет. С чего ты взял? Это заявление выходит еще абсурднее предыдущего. Альфа сбивается с застегивания пуговиц на вороте рубашки. — Я просто хочу поступить правильно и закрыть одно дело. Не додумывай лишнего. Ки Хун отворачивается от друга и идет искать носки. Хватит с него этого гормонального помешательства. Он уже и так наступил себе на горло, приняв решение отложить их разногласия с Хваном ради общего блага. Иметь еще и чувства к директору… Эта жизнь требует от него слишком многого! Чон Бэ испускает вздох, но ничего не говорит, зная о природной твердолобости альф. Он обещает поддержать друга, что бы с тем ни случилось. И обещает сегодня же забрать документы из клуба, тоже устроившись в таксисты. Это немного успокаивает Ки Хуна. Мужчина оставляет бете запасной ключ от квартиры, после чего торопливо обувается и уходит, чтобы снова сесть в подземку. В таксопарке другие водители смотрят на альфу так, будто он пришел сообщить о своем переводе в класс «люкс». В то же время в районе Каннам эти шмотки кажутся самыми простыми из возможных. Ки Хун приезжает из парка на знакомую улицу и колюче рассматривает со своего водительского кресла высотку «Black Masks». Та стоит чуть поодаль, в окружении роскоши примостившихся рядом кафе и магазинов. Темная, стеклянная, неподъемная — альфа зря надеялся, что ему удастся вырвать ее, как иглу из вены. Мимо гуляют люди и пролетают дорогие авто. Никто из них не замечает, как от этого здания несет холодом даже в майский солнцепек. Ки Хун покусывает нижнюю губу, опять зависнув у тротуара на аварийке. В его голове отщелкивают варианты плана. Главный филиал «Масок» — не «Остров», он охраняется куда строже, чем клуб, отчего игрок сразу же отметает шанс пройти туда незамеченным. Из-за увольнения у него нет ID, девушка с ресепшена не свяжет его просто так с директором, ну а Хван… Он вряд ли выйдет к нему сам после сорванного ужина. Против Ки Хуна складываются все обстоятельства, однако бывший игрок не был бы собой, если бы сдался без боя. У него отыскивается идея в загашнике. Мужчина переводит взгляд с сияющих дверей небоскреба на черный провал его подземной парковки. Стук в груди учащается, а кровь отливает к ногам. Ки Хун не в курсе, какая это будет статья и вид нарушения, но надеется, что Хван просветит его лично. Ему нужны хотя бы две минуты на объяснения. Мужчина дергает рычаг аварийного стопа и до упора вжимает газ. Прикорнувшая Kia вздрагивает под его управлением. Она взвизгивает и крутит колесами, после чего толкается от обочины и на короткий миг превращается в снаряд. Такси Ки Хуна с истошным гудком несется к приподнявшемуся шлагбауму, стоит какой-то машине подняться для выезда из гаража. От такой выходки охранники в ступоре застывают у рубки. Между тем седан с шашечками шмелем пролетает под перекладиной, минует встречный кроссовер и рывком сворачивает на полосу для въезда. Тьма глотает его кузов, и вскоре улица остается для Ки Хуна лишь дребезжащим отражением в зеркале. Заклинивший клаксон продолжает тянуть однообразную ноту, пока фары выхватывают указатели на столбах. Салон трясет на дешевых амортизаторах. Бух-бух-бух!.. Ки Хун сворачивает со ската, когда видит отметку «-2 этаж». Он переходит на следующий этап своего плана. БИИИИП! Вылетев на центральную площадку, бывший игрок дергает ручник и давит тормоз с поворотом руля. Его седан разворачивает боком неподалеку от парочки оцепеневших сотрудников. В воздух ударяет запах паленых шин. Это чистой воды самоубийство, но Ки Хун очертя голову выскакивает наружу, изначально все так и задумав. — А-аа! — вопит Ен Сик, узнав старшего водителя, как демона в аду. — Х-хватит! Пожалуйста! За что вы меня преследуете?! Поразительно, но сегодня Ки Хун сталкивается с этим типом абсолютно случайно. Он даже не замечает его. Вместо этого мужчина глядит на попутчика Ен Сика — это потерявший дар речи Пак в поехавшей фуражке сторожа. — Мне нужен Хван! — выпаливает бывший игрок, поднимая вверх пустые руки. — Я хочу поговорить с операционным директором. Это важно! Мгновение Ки Хун ждет ответа, но потом несется дальше к указателям лифта. У него не так много времени до прибытия охраны. Он должен добраться до отдела топ-менеджеров или хотя бы навести столько шороху, чтобы о нем доложили «наверх». Ки Хун рассчитывает достучаться до директора любой ценой. От этого зависит очень многое! — Стоо-ой! — находится сторож, кидаясь за игроком вслед. — Хван еще не приехал! Что ему передать? — Передать? — замирает Ки Хун и оборачивается. — Ничего. Это закрытая информация… По правде говоря, альфа не продумал, что ему делать, если бывшего начальника не окажется в офисе. У него бегают глаза. — Ладно, как скажешь, фух... — поравнявшись с ним, выдыхает Пак. — Тогда давай ты сам подождешь его здесь, договорились? — А? Бзз-зз!!.. Холодные штыри электрошокера прижимаются к шее альфы. Он даже не успевает среагировать на выпад. Его встряхивает от разряда тока, а потом глаза закатываются, адреналин спадает и мужчина тоже валится навзничь, внезапно лишаясь чувств. Его куда-то везут. Все тело Ки Хуна ломит, горло сушит от нестерпимой жажды, а на глазах — повязка. По венам бегает наркотик вместо лекарств и анальгетика. Кузов трясется от езды по дороге, а рядом сидят такие же связанные и израненные люди. В воздухе пахнет кровью, бензином, потом и надломленностью. Их, троих победителей летнего сезона, возвращают обратно с «Игры в Кальмара» домой. — Сэ Бек… Сэ Бек, держись! Я почувствовал, что ты легла… только не засыпай, ладно? Нас скоро выпустят, — скулит Абдул, сидя где-то неподалеку. Девушка не отвечает. Эта молодая альфа с запахом хвои совсем стихла, когда двое мужчин забили насмерть одну из омег на предпоследнем раунде. Та будто бы решила помешать своей команде ради спасения подруги — и поплатилась за это. Ки Хун не знает подробностей. Он был в другой жеребьевке. И ему, по большому счету, без разницы. Перед глазами мужчины, невзирая на повязку, до сих пор белеет мертвое лицо Сан Ву. — Поздравляю с победой, — вдруг обращается к ним сиплый, старческий голос из динамиков салона. — Вам удалось проявить себя и доказать, что вы достойны выигрыша. Такое дано не каждому, и я надеюсь, что вы понимаете это. Желаю успехов и благодарю за увлекательный матч! Альфе хочется сомкнуть пальцы на шее той сволочи, что назвала смерть Сан Ву «увлекательной» и поблагодарила за нее. Пусть ему это аукнется сторицей!.. — Ки Хун. Бывший игрок дергается, неожиданно приходя в себя на стуле в какой-то небольшой подсобке. Он никуда не едет. Его глазам ничего не мешает. Ран нет. И только на руках ощущаются веревки, прямо как в воспоминаниях годичной давности. Однако голос говорящего моложе. Мужчина в черном плаще сидит напротив бывшего игрока, откинувшись в офисном кресле. На нем нет жуткой маски, но выражение лица все равно не кажется живым. Глаза бесстрастны. И все же — это Хван. Собственной персоной! Ки Хун запрещает себе испытывать облегчение, сидя связанным с этим человеком наедине. Это еще бредовее, чем ждать его приезда на свою выписку из больницы. Однако альфа ждал. А директор — ждал его вчера два часа и лишние тридцать минут сверху, в которых он ни за что не признается. Обида, злость, презрение, гормональная одержимость и какая-то странная, ноющая симпатия переплетаются между ними, как красная нить. Альфа тянется вперед, не давая Хвану продолжить. Он подозревает, что тот разочарован и уязвлен, но будет скрывать это, не спрашивая о прошлом вечере, а задавая вопросы лишь по поводу штурма на такси. Еще недавно ослепленный яростью и горем, Ки Хун скорее бы умер, чем произнес такое. Сейчас слова рождаются легко. Альфа ловит взгляд другого мужчины, на мгновение забывая, кто перед ним и зачем он сам к нему приехал. Видя просто человека, которого он подвел. — Извини, что я не пришел вчера. Меня задержали.