13. НЕ ради мести

— Извини, что я не пришел вчера. Меня задержали. Промелькнувшее в глазах Хвана изумление пускает рябь по его равнодушной гримасе. Это определенно не то, что он ожидал услышать первым. Брови омеги чуть вскидываются, уголки губ разжимаются, а ноздри мельком втягивают тепло чужих феромонов. Ки Хун смотрит на директора не моргая — оттого замечает малейшие перемены. После его слов в подсобке повисает такая тишина, что шипение компьютера напоминает шум прибоя. Это закуток оператора внешнего наблюдения. Тут пахнет пылью, чаем и маслом из сэндвичей. Свет ламп отдает в зеленоватый оттенок. С многочисленных экранов за спиной Хвана просматривается вся территория филиала, однако внутренняя камера отключена — ее огонек у потолка мигает красным. Видимо, директор заранее озадачился конфиденциальностью их разговора. Это помогает игроку говорить раскованнее. Он делает вдох. — Я опоздал из-за другого бывшего участника «Кальмара». Он врезался в меня, пока искал в метро Вербовщика, — голос Ки Хуна звучит так, будто его пропустили через дробилку. — Я думал, он хочет реванша, но он рассмеялся и показал мне ампулу препарата… На этом альфа смолкает. Он уже поставил на кон все, предположив, что директор не замешан в происходящем. Теперь ему остается ждать — как человеку, бросившему игральные кубики на стол. У Ки Хуна нет ни доказательств, ни гарантий: лишь пустые слова и ожидания, которые однажды уже обманули его. Хван тоже играет вслепую. Альфе нечем убедить мужчину, что это не очередная ловушка. Директор должен просто поверить, что водитель больше не ставит на него капкан, а наоборот, пытается избавить от угрозы. — Что было дальше? — спрашивает омега. Этот тип не выдает себя ни мимикой, ни голосом, но его запах густеет. Ки Хун чувствует, что Хван напрягается. Вот бы еще понять причины: его раздражает чужая осведомленность о своих делах, действия саботажников или нечто иное? — Этот гад сказал, что снюхался с кем-то из руководства «Игры», чтобы вести свой бизнес по продаже наркотика. — И из-за этого вы опоздали? — Гм. Нет, — Ки Хун притупляет взгляд. — Я занервничал и едва не попал под поезд. Это объяснение звучит невероятно глупо, словно альфа выдумал его для отмазки у начальства. Вот только он уже две недели как уволен из «Масок», а Хван звал его вовсе не на отработку прогула. На этот раз удивление директора отражается заметнее и затрагивает все лицо. Маска безучастности спадает, отчего в глазах мужчины проступает гнев, смешанный с тревогой и сомнением. Желваки ходят под его тонкой кожей, а вена на виске вздувается и пульсирует. В конце концов, Хван цыкает. Он откидывается в кресле, переставая сидеть подчеркнуто ровно и безлично. Омега оглаживает обивку подлокотника своей рукой в перчатке, чуть прикрывая веки и испытующе глядя на пойманного нарушителя. — У вас талант влипать в неприятности, Ки Хун. И все же это не объясняет вашего вторжения в здание. Зачем вы здесь? Помимо извинений. — Я хочу помочь. Сон Ки Хун, да ты решил поставить рекорд в своей способности шокировать окружающих! Вряд ли кому-то до тебя удавалось изумлять этого человека сильнее и чаще. Это дар. Хван вытягивается к альфе обратно. По его лицу ходят тени, а морщины у глаз проступают заметнее. Он не скрывает или уже просто не может скрыть своего негодования и скепсиса. — Вы? С чего вдруг вам помогать мне? Ноздри омеги глубоко втягивают воздух, но его вид снова отчужден. Наверняка Хван припоминает обращение Ки Хуна в полицию и его категорическое непринятие деятельности клуба и «Масок». То, что игрок сутки назад требовал от директора увольнения, тоже не добавляет доверия к столь кардинальной перемене. Альфа и сам себе не верит. Однако он пришел вчера к такому решению, пока вливал в себя третью или четвертую банку пива, глядя в стену и копошась в своей памяти. — Я ненавижу наркотик «Кальмара» гораздо больше, чем все остальное, — выдавливает из себя альфа, глядя на Хвана исподлобья. — Если благодаря новому проекту поставки прекратятся, меня это устроит. Смолкнув, Ки Хун тяжело опускает подбородок на грудь. Перед его глазами снова возникает истерзанное тело Сан Ву — горький и мучительный фрагмент его прошлого. Но пытка в другом. Альфа никак не может отделаться от мысли: а что если именно его удары стали бы причиной смерти друга, не покончи тот с собой на матче? Все из-за чертового наркотика. Без него бывший игрок никогда не поднял бы руку на того, кто был ему близок с детства. Никогда. — Это компромисс? А вы умнеете. Губы Хвана между тем трогает улыбка. Кажется, он готов сказать что-то еще, безусловно надменное и поучительное, но отчего-то слова не сходят с языка. Директор смотрит на связанного, поникшего и почти сломленного альфу, после чего выдыхает и встает. — Давайте продолжим разговор в моем кабинете. Мне надо сделать пару звонков и освободить график. Подождите внутри. В глаза Ки Хуна возвращается свет. Директор вроде бы не говорит ему ничего обнадеживающего или утешительного, однако игрок широко распахивает ресницы и провожает второго мужчину взволнованным взглядом. Кажется, он не прогадал: Хван в самом деле не замешан в трафике. Пазухи вязко обволакивает феромонами, а значит омега заинтересован в решении вопроса. Заинтересован в сотрудничестве! Сон Ки Хун, ты… Альфа заранее просит свой внутренний голос заткнуться. Позже он непременно подумает, с каких пор его самого так вдохновляет заключать перемирие с врагами, но сейчас не до того. Дверь в рубку оператора не успевает закрыться, как в нее входит Но Ыль с двумя охранниками. Вероятно, они ожидают найти здесь бездыханное тело, либо перепуганный комок в слезах, однако Ки Хун встречает их, будучи абсолютно невредимым и полным энтузиазма. Помощники Но Ыль в смятении переглядываются. Бета скрещивает руки на груди. Она оглядывает альфу с тем же выражением недоверия, с каким рассматривала прежде нанесенный им ущерб — неужели такое действительно возможно? Девушка подает знак избавиться от веревок. Следом к ним заглядывает кадровик в полосатом галстуке. — Господин директор тут? Что мне делать с его кандидатом в шоферы?? — ноет Чхве. — Бедолага сидит у меня на грани нервного срыва и утверждает, что на него уже дважды покушался какой-то ненормальный… О, господин Сон! Рад видеть в добром здравии! Пухляк машет Ки Хуну рукой и улыбается, словно альфа не сидит посреди комнаты привязанным к стулу, а мирно коротает время до обеда. — Так что с водителем? — не унимается Чхве. — Вы скоро поедете? — Зависит от него. Но Ыль кивает в сторону Ки Хуна. Кадровик тоже смотрит на игрока. Сперва в его глазах читается непонимание, но потом приходит такой ужас, будто он уже воображает ту гору бумаг, которую ему опять придется заполнить в обход правил, если Хван восстановит Ки Хуна в должности. Из груди пухляка вырывается приглушенный стон. Тем не менее он натягивает улыбку обратно и поднимает кулак. — Желаю удачи, господин Сон. Буду ждать результатов! Бета салютует игроку, после чего скрывается за дверью так же спонтанно, как и появился. Ки Хун даже не успевает возразить, что вообще-то не напрашивается в штат. Его высвобождают. Веревки падают к ногам альфы бесформенным мотком, и затекшие плечи наконец получают возможность распрямиться. Мужчина встает, разминая мышцы. Его кожа на запястьях стерта, а шея ноет от удара током, но это ерунда в сравнении с тем, к чему он готовился. Но Ыль убирает свой телефон в карман и жестом приглашает альфу покинуть комнату. Ее кожа на фоне ярко-розовой блузки кажется совсем бледной. Волосы собраны в куцый хвост. Темный брючный костюм подчеркивает спортивную фигуру, но Ки Хун хоть убей не может понять ее генетическую принадлежность. Она все-таки альфа или бета? У девушки нет запаха. Только колкий и отстраненный взгляд довольно миловидного лица. — Ты зря вернулся. Эта Но Ыль слишком мало говорит о личном, чтобы Ки Хун оставил без внимания ее реплику. Ему хочется ответить, но девушка не ждет его и первой направляется к лифтам. В набитой кабине бывшему игроку уже не до разговоров. Их тянет тросами вверх по небоскребу «Black Masks», как пойманных рыб в сетях. Мужчина не питает иллюзий, будто своим выбором поддерживает нечто хорошее: он лишь отдает предпочтение меньшему из зол, раз остановить этот конвейер не способна даже Национальная служба. Девушка открывает кабинет босса личной картой. Ее ID-011 разблокирует магнитный затвор с приглушенным писком. Ки Хун пораженно моргает. Он не ожидал, что эти двери настраиваются под разные ключи. Интересно, к каким помещениям у него самого был доступ под номером «456»?.. Дернув подбородком, помощница Хвана без слов подгоняет альфу за порог. Ки Хун заходит — и дверь за ним закрывается, заново погружая мужчину в статичную, темную и гнетущую обстановку директорского кабинета. Тут как всегда царит полумрак, а ход времени останавливается. День сейчас или ночь — из-за плотных штор на окне не разобрать, как песчинки на дне реки. Лампы со стен подсвечивают картины и полупустые полки с декором. На краю дивана лежит костюм, который Хван снял из-за плаща. Аромат владельца смешивается с запахом премиальной кожи, электричества и средств, которыми работал клининг. Ки Хун топчется у выхода. Он не представляет, куда ему пристроить себя, когда диван занят одеждой. Напряженно озираясь, альфа бредет вглубь, к рабочему столу директора. Там открыт ноутбук, а рядом лежит обсидиановая маска с подобием человеческих черт. От взгляда на нее к горлу подкатывает дурнота. Скорее всего, это какая-то проверка. Ки Хун поджимает губы, глядя на работающий компьютер, после чего отворачивается к шторам. Когда он тайком пробирался в этот кабинет прежде, то судорожно искал улики. Теперь его запустили свободно, но интерес уводит Ки Хуна прочь от документов. Альфе не дает покоя окно. Оно огромное, почти во всю стену и до потолка, но закрыто наглухо темными портьерами с позолоченной каймой. Если бы не эта ширма, в кабинете могло бы быть светло — и даже уютно. Чем хозяина так раздражает панорама? Само собой, это совершенно не касается Ки Хуна, но мужчина опять не в состоянии унять любопытства. Пальцы находят просвет и раздвигают бархатные складки, чтобы пропустить пару лучей солнца. Глазам открывается вид на будничный и деловой Сеул. Бесконечные башни деловых и развлекательных центров тянутся зеркальным лесом прямо до берегов Ханган. По диагоналям дорог пролетают машины, а «Lotte World Tower» возвышается пузатым штырем, по которому карабкается в небо неумолимый прогресс. Однако ближе всего — какой-то торговый центр с детской зоной на крыше. Вся его площадка заставлена маленькими лесенками, тоннелями и разноцветными горками. По ним счастливо лазает детвора, в то время как родители сидят под тентами и оккупируют стойку прохладительных напитков. Что ж, теперь все ясно. Вспоминая историю, которую рассказал о брате Чжун Хо, игрок удивлен, что омега еще не заколотил это окно досками. Надо думать, у Хвана стальная воля — или острая потребность мучить себя, не меняя кабинет. — Нравится обзор? Опомнившись, альфа задергивает приоткрытую штору и оборачивается к зашедшему директору. Неловкость накатывает на него с такой силой, будто он заглядывал к Хвану в душ, а не в окно офиса. Бывший игрок прочищает горло. — Да, у вас есть, на что посмотреть… Мужчина в плаще хмыкает. Он не прогоняет Ки Хуна от окна, но перед ним тоже встает проблема места. Садиться на диван — чересчур далеко, а в рабочее кресло — слишком официально. Спустя несколько секунд колебаний Хван тоже проходит через кабинет до своего стола и садится на его угол. Он выжидающе смотрит на Ки Хуна, и альфа призывает всех богов, чтобы те не дали ему вспомнить, когда этот тип сидел перед ним так в последний раз. Э-ээ, Сон Ки Хун, соберись, ты пришел сюда с другой целью! — Я слушаю ваше предложение, — говорит Хван, замечая рассеянность игрока. — Вам дать воды? Прежде, чем игрок успевает ответить, директор тянется к графину, который остался возле маски. Лишь сейчас Ки Хун вспоминает о блокаторах. Он мог бы принять их перед встречей, чтобы не отвлекаться, но он забыл. И теперь ему предстоит страдать, сперва соприкоснувшись с директором пальцами, а потом вынужденно отпив из его же стакана. Ощущая закипание гормонов, Ки Хун сбегает на диван. Может, там и валяется чужая одежда, но хотя бы нет доступа к телу ее владельца. Бывший игрок понимает, зачем Хван делает это: он лишает его концентрации. Когда ты возбужден, тебе тяжело врать — особенно, когда ты альфа. Ки Хун и так никудышный лжец, поэтому быстро капитулирует. У него больше нет цели вести двойную игру, отчего разговор складывается проще. Он рассказывает Хвану о своих предыдущих поисках в клубе, о союзе с Чжун Хо, отвечает на вопросы про вымогательство и запах наркотика. Альфа готов даже показать тайный ход на «Остров», вот только не может назвать ни одного хренового имени. Вербовщиков у «Игры» оказывается почти столько же, сколько бывших участников с татуировками змей. Это тупик. И если гангстера еще можно вычислить по дате матча, то в случае его союзника Хван должен допустить Ки Хуна к архиву для опознания по фото. Такой расклад не устраивает директора. Он отводит взгляд. — Тогда я могу заново проверить клуб, — вызывается альфа. — Даже если ничего там не найду, они заметят меня и попробуют убрать. Это их выдаст. Подобное заявление возвращает внимание омеги. Он вытягивается и соскальзывает со стола, чтобы подойти ближе и заглянуть глубже. Лакированные ботинки гулко ступают по напольному покрытию. — Вы готовы зайти так далеко в своем желании отомстить? — спрашивает Хван, с интересом нависая над игроком. — Я делаю это не ради мести. — Ради памяти о друге? Ки Хун стискивает губы до бескровной линии, поднимая понурый взгляд. Он не знает, что ответить одному из организаторов той безжалостной мясорубки, что забрала жизнь Сан Ву. Благо, Хван умеет читать между строк и отстает с вопросами. Как будто Ки Хун сможет спокойно жить, зная, что зараза с «Кальмара» расползается по городу, как лесной пожар! Он и год назад пробовал помешать этому, но сейчас имеет на порядок больше мотивации и возможностей. Это его последний шанс. Неожиданно Хван садится рядом. Его колено задевает ногу альфы — черная и синяя брючины притираются друг к другу, одна чуть длиннее другой. Из голоса директора пропадают следовательские ноты. — Чжун Хо в курсе, что ты задумал? — Нет. Ки Хун отвечает, не глядя на омегу, оттого не может поручиться за выражение его лица. Он рискует, раскрывая Хвану все фишки, но по-другому ему уже не победить в этом корейском аналоге покера. Какое-то время второй мужчина молчит. Довольно долго. А потом он шуршит и достает откуда-то из-за отворота плаща черный брелок от автомобиля. — Мой корпоративный Benz будет в ремонте еще неделю, — сообщает Хван, возвращая себе амплуа босса. — Эта машина — из личного запаса, Ки Хун. Постарайтесь ее сберечь. Протянутая «H» на брелоке с выдвижным жалом отражает свет ламп на ладони без перчатки. От нее тянет войлоком и тушью. Это не ключ, а приглашение обратно в самую ненавистную игроку компанию, справедливо теснящую «Sunshine Capital» на пьедестале. Пальцы Ки Хуна медлят, но потом все-таки забирают брелок. — Сделаю все возможное, — хрипло обещает он. Наверное, у бывшего игрока что-то меняется в запахе. Омега рядом мельком облизывает губы. Его глаза становятся похожи на тлеющие угли: вроде потухшие, но тронешь — и останется ожог. Директор ощутимее толкается ногой. — Будьте готовы через 15 минут. У вас впереди долгий рейс, Ки Хун, — говорит он. — А еще — снимите эту жилетку, она вам больше не по статусу. Мои люди сегодня же заберут ваши документы из таксопарка и вернут авто. Альфа уже представляет, как порадуется Чхве своему внеурочному заданию. Он сам себя сглазил. Вместе с тем Хван ждет реакции на свою команду в отношении жилетки. Этот собственник смотрит на Ки Хуна, будто желая немедленно сорвать с него чужое тавро и одновременно полюбоваться тем, как мужчина разденется самостоятельно. Кажется, никакие лекарства не в состоянии унять этой гормональной бури. А ведь Ки Хуну, в отличие от этого подлеца, еще вести машину. — Я… переоденусь на парковке. Спасибо за доверие. Бывший игрок отлипает от дивана и через силу уводит себя к двери. Если этот тип в плаще давно растерял всякие представления о приличиях, то Ки Хун еще дорожит своим моральным обликом. Он не позволит Хвану соблазном переманить себя на свою сторону. Он заключил с ним союз не для этого! Ат-т-т… Альфе почти больно передвигать ногами. Его зажимает в лифте. Мужчине везет, что прочие пассажиры не могут почуять, как он сгорает от желания вернуться и на 15 минут забыть в руках начальника о совести. Это какое-то помешательство. — Да хватит уже, э!!.. Сосредоточься! В попытке урезонить себя, Ки Хун тянет свои волосы, стоит ему выйти на подземном этаже и встать в проходе к паркингу. Раньше он не реагировал на директора так остро. Что с ним происходит?? Альфа жмурится и свирепо сдергивает с себя пиджак с жилеткой, отчего проходящий мимо Ен Сик икает и припускает бегом. Очевидно, кучерявый пришел сюда забрать свои вещи из рабочего шкафчика, но теперь спасается от игрока, как от чумы. Его запах риса, лука и домашнего тепла шкварчит, словно кто-то забыл выключить конфорку. Вернув на себя пиджак, Ки Хун провожает сверкающие пятки другого кандидата и вяло приступает к поиску машины. Кнопка брелока вызывает у притаившегося где-то Hyundai мелодичный писк. Водителю необычно держать в руках ключ без встроенного датчика разблокировки — это устройство явно из предыдущего поколения. Судя по затертости, ему лет 7-8, не меньше. Сложно поверить, что такое старье принадлежит человеку, который меняет свои наряды каждый день. Гараж «Black Masks» полон машин бизнес-класса — здесь по-прежнему царят холод и шик. Ки Хун идет по стороне топ-сектора, где алый Bentley соседствует с Tesla, а ахроматические кузова Genesis блестят отовсюду, куда ни плюнь. BMW и Mercedes переливаются под светом LED-ламп — то подмигивая хромированными деталями, то пряча в тени свои точеные линии. Воздух полнится смесью машинных ароматов: масло и бензин оседают на коже, а едкая полироль и чистота климат-контроля щекочут рецепторы. Ноздри альфы непроизвольно расширяются, смакуя любимый коктейль. И все же взгляд скользит дальше. Сейчас игрока не интересуют бренды: он ищет ту самую машину, что снова отзывается на клик брелока звонким сигналом. Мужчина понимает, что он у цели, когда видит группу охранников с Но Ыль. Светлый Hyundai встречает Ки Хуна миганием фар между опорным столбом и чьим-то Cadillac с откидной крышей. Это кроссовер жемчужного оттенка: не стерильно-белый, как лист бумаги, а с легким вкраплением перламутра. Особенно примечательны машинные диски. Они темные — в цвет затонированных стекол. Черное днище со следами въевшейся пыли и мелкими царапинами выдает, что авто с пробегом. Ки Хун оказывается прав — это модель линейки Tucson, первой серии 2010–2017 года выпуска. Он мечтал купить такую же по программе трейд-ин, пока его собственную машину не изъяли за долги. Не замечая настороженности людей рядом, Ки Хун шагает впритык и кладет руку на капот, под которым дремлет мотор в 160 лошадиных сил. Припаркованный кроссовер будто тоже приглядывается к водителю: металл запоминает отпечаток ладони. Узкие фары ждут, чтобы вспыхнуть вместе с поворотом ключа зажигания, а решетка бампера нетерпеливо тычется в коленки. Внезапно среди рядов разносятся знакомые шаги. Ки Хун отдергивает руку. Опомнившись, он спешит за руль, чтобы прогреть двигатель и запустить систему. Альфе чуднó видеть столько «живых» кнопок и встроенных датчиков после современных экранов с виртуальными показателями. И все же — это именно то, на чем он вырос. Старая школа! Альфа почти с улыбкой настраивает под себя сидение и боковое зеркало, у которого нет встроенной камеры. Хван забирается в салон, когда Но Ыль открывает ему дверцу. Он небрежно расправляет складки плаща и устраивает свою маску на коленях, убирая смартфон в сторону. Его взгляд упирается в затылок Ки Хуна. Чувство дежавю повисает между мужчинами вместе с ворчанием разбуженного кроссовера. Их попутчица занимает второе место спереди. Ей тоже необычно видеть за рулем человека, который потопил, разбил и сжег все официальные машины босса, вынудив того пригнать последнюю — из домашнего гаража. Альфа тапает по экрану навигатора, чтобы пропустить приветственную заставку. — Куда едем, господин Хван? Стараясь не выдавать, что его опять взяли на эту должность условно, игрок принимает деловой вид. Только нос чуть морщится от запаха рисовых лепешек и остатков пролитого виски. По всей видимости, ему придется самому свозить авто на мойку, раз это не догадался или не успел сделать Ен Сик. Директор на пассажирских креслах с усмешкой откидывает голову. — Главное отделение Полицейского управления Сеула, — называет он. — А потом — в клуб «Остров». Мы должны получить разрешение для сегодняшнего открытия.