14. НЕ улика

Куда-куда, а к главному зданию столичной полиции Ки Хуна не заносило еще никогда и никаким ветром. Небеса миловали его давать там показания или отвозить по делам пассажиров. До этого момента. Светлый Hyundai вкатывается на выделенную для посетителей зону паркинга. Авто делает разворот и дюйм за дюймом подползает задним бампером к свободному пространству, стараясь никого не задеть. Ки Хун впервые за долгое время чувствует, как у него потеют ладони. Он выворачивает шею и вертит руль, чтобы плавно попасть в просвет. В последний раз альфа переживал так в автошколе. Парковка возле Полицейского управления чертовски похожа на экзамен: камеры также следят здесь за каждым нарушением, а лица в сигнальных жилетах бросают оценивающие взгляды. Наконец Tucson встает ровным перпендикуляром и глушит мотор. Ки Хун растекается по креслу. Тем временем занятые своими проблемами, директор и его помощница обсуждают предстоящий визит к какому-то инспектору. Хван дает девушке инструкции и говорит быть на связи, после чего Но Ыль одна выпархивает из салона и идет внутрь здания. Омега остается в машине. Его взгляд задумчиво обводит участок за затененным стеклом, а потом буднично утыкается в смартфон. Говоря по правде, Ки Хун ожидал, что этот тип сам пойдет получать документы, раз уж он был вхож в Управление. Даже 5-10 лет назад рядовой сотрудник вряд ли мог позволить себе такую тачку. Значит, у Хвана была должность — и наверняка имелись важные знакомства. Неужели его выгнали с таким скандалом, что теперь он не рискует и носа никому показать? Поразительно, что после подобного этому человеку удалось построить карьеру в «Масках». Хотя что-то подсказывает игроку, будто Хвана, как и его, взяли на текущий пост вовсе не за список заслуг, а вопреки ему. Район Содэмун, где они остановились, северо-западный, холмистый, спальный. Здесь вздымается ввысь величавая гора Ансан с буддийским храмом на склоне. Среди низкой застройки кипит торговля неброских магазинчиков и суетятся студенты, как голодные сороки по весне. Корпус, в котором разместилась полиция, напоминает огромный коробок спичек: он серый от старости, прямоугольный, с рядками узких окошек и причудливой башней вытяжки, что торчит прямо над гербом. Уличная парковка располагается вдали от Управления, за невысокой оградой с полосатыми столбиками. Ки Хун смотрит из окна Hyundai, как облака медленно растекаются по небу. Его пальцы мнут обшивку руля. Взгляд целенаправленно, стойко, напористо устремлен за лобовое стекло, но все равно то и дело соскакивает и стреляет в зеркало. Альфа по-прежнему чует разящий запах войлока, что выбивает его сегодня из равновесия на раз-два. Даже Хван морщится, потирая лоб, пока листает что-то в телефоне. Ки Хуну и прежде было тягостно оставаться с начальником один на один, но теперь у этого появился дополнительный подтекст. Дьявольски смущающий. Альфа включает систему кондиционирования и опирается локтем на оконную раму, чтобы мельком зажать себе нос. Ему бы пригодился тот ароматизатор из такси — и какой-нибудь плейлист с медитациями. Почему-то раньше водитель не замечал, чтобы директор пах настолько привлекательно. Его феромоны оседают у неба и вертятся на языке, как невысказанное приглашение за игровой стол. Будто кто-то раздал на Ки Хуна партию и ждет. Причем омега не выглядит так, словно подстроил это специально. Он сам терпит несколько минут, а потом гасит экран и принимается что-то искать по карманам кресел. Его лицо выражает хмурое недоумение. — Ки Хун, посмотрите спереди: там должна быть упаковка таблеток с красной лентой. Угукнув, альфа отмирает и принимается тоже перерывать бардачок. Он не знает, что ищет, но, когда видит упаковку, вопросы отпадают. У Сан Ву всегда были при себе такие же препараты — еще со времен старшей школы. Для контроля цикла. Ки Хун без комментариев передает искомое начальнику вместе с бутылкой воды. В его жизни уже был похожий случай. — Отвали от него. — Что? — Что слышал, — огрызается Ки Хун, глядя на паренька с щелью между зубов, в белом добке и с красным шлемом под мышкой. — Тоооопай-топай, пха! Они застывают посреди пустого коридора: Ки Хун и двое ребят, что вынеслись прямо посреди занятий. Хрен знает, что дернуло старшего альфу вмешаться в разборки младших. Он выше их на голову, уже студент колледжа и вообще-то довольно миролюбивый. Он сидел на лавке, дожидаясь Сан Ву с турнира в падук, и не планировал искать проблем в этом центре дополнительного образования для умников. Парочка подростков привлекла его внимание криками. Второй парнишка, которого преследовал первый, тяжело дышит у стенки. На нем синий защитный шлем, но даже через его прорези заметно, что ему нехорошо. От него исходит сильный запах, аналога которому Ки Хун не в состоянии подобрать из-за отсутствия опыта. Пыль? Стружка? Клей? Молодой альфа впервые ощущает такую смесь, но она не оставляет его равнодушным. Вероятно, перед ним омега. Осознавая неравенство сил, преследователь помладше сквозь зубы отступает, оставляя за собой шлейф из паленого пластика. Ки Хун громко фыркает. А потом — роется в сумке друга и протягивает таблетки оставшемуся типу. Тот с опаской принимает боевую стойку, но альфа лишь настойчивее тянет блистер. Он не собирается кидаться. — Держи, они тебе пригодятся. Вне всяких сомнений, Сан Ву открутит ему голову за такое разбазаривание супрессантов, но Ки Хуну хочется помочь пареньку. Его отчаянный рык поднял альфу на ноги, заставив бросить все дела. Он хочет быть уверен, что теперь тот в безопасности: похоже, у него скоро наступит течка. На какое-то время парнишка столбенеет, но потом все-таки стягивает перчатку. Он неловко забирает таблетки. Чужое тепло пальцев мажет альфу по ладони — и сердце без объяснений срывается в галоп. Тук-тук-тук-тук!.. Даже спустя столько лет для Ки Хуна загадка, что это было. Но с тех пор он зарекся сближаться с другими омегами мужского пола, исключая Сан Ву. И вот, где он оказался. Хван принимает у бывшего игрока таблетки вместе с бутылкой минералки. — Спасибо. Тук-тук-тук-тук… Ки Хуну в пору удариться головой об руль. Может, у него была «связь» и с тем мальчиком тоже? Да только где он! Такой осторожный — наверняка угодил в домохозяева и наплодил кучу детишек. Ки Хун явно недостаточно молился и делал слишком скудные подношения в храмах, за что карма свела его с СОО «В.М.». Спустя несколько долгих минут альфа снова зыркает в зеркало. Хвану становится лучше после приема медикаментов, но к телефону он не возвращается. Мужчина сидит в своем черном плаще и отрешенно таращится в потолок, словно потеряв всякий интерес к жизни. В его руках снова рюмка. Ки Хуна так и подмывает нарушить тишину. Чихать он хотел, что водитель не должен инициировать общение: он на этой должности не всерьез. К тому же, сидеть в таком унынии мучительно. — А зачем вам эти костюмы с масками? — спрашивает альфа, оборачиваясь к директору всем корпусом, словно его давно терзал этот вопрос, а не возник секунду назад. — Костюмы? — отвлекается Хван от мыслей. — Для сохранения инкогнито. Сотрудников «Игры» не должны знать в лицо или чуять, особенно клиенты и участники. Таковы правила конфиденциальности. Ну надо же. Значит, форма сшита из какого-то особого материала? На матче и в клубе солдаты действительно ничем не пахли, вот только Ки Хун не помнит, чтобы плащ как-либо мешал ему обонять босса. Он прочищает горло. — Жаль, правила не распространяются на наркотик, — ворчит альфа. — Не понимаю, почему его ощущаю только я, но вонь жуткая. — Вероятно, потому что он из класса стимуляторов. Я читал о вашей болезни, Ки Хун: у вас поражена нервная система, а препарат «Кальмара» активирует ее. Это может давать непредсказуемую реакцию, например, вызывать галлюцинации. На это игроку нечего ответить. Он видел у Хвана в столе свою медкарту, но не ожидал, что тот изучал ее в подробностях. Он буравит директора глазами из-под нависших бровей. — И когда вы только находите время рыться в личных делах персонала… — Такова моя работа. Хотя я трачу время не на всех. Мужчина на пассажирском месте улыбается краями рта. С учетом, каким опустошенным он сидел совсем недавно, это успех. Его аромат заканчивает тянуть из Ки Хуна жилы и плавно вылетает по вытяжке. «А чем я пахну?» Этот вопрос колет кончик языка и вертится иглой. Игрок широко раздувает ноздри. Даже в мыслях это звучит довольно жалко — словно он клянчит признания у другого человека. Ки Хун уже давно смирился, что будет бетой для всего мира, кроме малой группки посвященных. Его это вполне устраивало и даже частенько выручало. Врачи классифицировали феромоны Ки Хуна, когда он проходил медкомиссию в армии: специи, напитки и стройматериалы. По словам мамы, при рождении он пах сырой глиной. А другие два оттенка?.. Игрок смотрит на типа, что сидит сзади и знает ответ целиком. Он тот еще плут, но кажется, что не станет юлить, если спросить прямо… Сон Ки Хун, да остановись ты наконец! Хван уже принял таблетки, чего тебе неймется??Говорить о запахах и пытаться поднять настроение — тебе не кажется, что это чересчур для временных союзников? Ты опять и опять забываешься, а ведь этот тип сожрет тебя и глазом не моргнув! В который раз проклиная свою неуемность, бывший игрок молча отворачивается от начальника и снова уставляется в окно. Хван допивает виски и поднимает телефон. В салоне опять повисает молчание, но уже какое-то скомканное и неестественное. К счастью, Но Ыль возвращается раньше, чем Ки Хуну приходит на ум еще какая-нибудь глупость. — Разрешение есть, можем ехать. — Отлично. Хван забирает у девушки папку документов и кивает водителю, чтобы дать старт. Повисшая в салоне недосказанность рвется. Двигатель Hyundai заводится, цифры приборов растут с нулевых отметок, и бывший игрок максимально осторожно выводит кроссовер с парковки. Они едут в Итэвон. При свете дня этот район совсем другой. Пульс ночной жизни замедляется и стихает, уступая место гомону торговых улиц и смеху из ресторанов с кафе. Сейчас это рай для шопоголиков и семей, которых будет не сыскать с наступлением сумерек. Ветер играет с вывесками на трех языках. Солнце щедро выбеливает стены, а огни баров, караоке и клубов беззвучно прячутся в тени, как неприглядные чужестранцы. Клуб «Остров» — не исключение. Его фасад, кажущийся ночью черным и безобразно марким, в лучах дня выглядит просто серым, сделанным под каменные плиты. Неоновая подсветка молчит. Земля не дрожит от бита, двери закрыты, а вокруг нет никаких толп, кроме очереди у лотка с дымящимся омуком. Ки Хун пропускает стайку туристов, прежде чем въехать на подозрительно забитую парковку. Но Ыль выходит первой и открывает боссу дверь, однако тот не спешит наружу. Альфа тоже не торопится. Его пальцы вертят ключ зажигания в попытке вернуть себе спокойствие. Это начало их попытки выманить саботажников. — Ки Хун, вам дать оружие? Вероятно, второй мужчина замечает волнение игрока. Он надевает маску и невозмутимо натягивает капюшон с перчатками, словно не собираясь провести собственное расследование, пока Ки Хун будет занят своим. Альфа отрицательно мотает головой. Он не думает, что враги поджидают его в клубе, но заново погружаться в пучину все равно тяжело. Этим визитом он добровольно ставит себя под удар. — Хорошо, — бесстрастно отзывается голос через модулятор. — Тогда я выделю вам человека. С одной стороны, это заявление звучит удушливо авторитарно, как лишнее напоминание о том, с кем Ки Хун имеет дело и насколько он бесправен. С другой стороны, Хван оказывает так поддержку — ведь сам альфа о ней никогда не попросит. Бывшему игроку приходится проглотить возражения и кивнуть. Мужчины выбираются из авто одновременно и вместе идут за Но Ыль к боковой двери в клуб. После стука их встречает высокая девушка с каре и в форме охранника. Увидев фигуру в маске, она открывает путь без единой проверки. «Остров» жадно затягивает их под свои своды и окунает во мрак. Оказавшись внутри, Ки Хун ощущает, как в него ударяет шквал кипучей энергии: в стенах клуба идет масштабная подготовка к открытию. — Сопроводи его на подземный этаж, номер 120, — между тем приказывает Хван и поворачивает голову к водителю. — Полный допуск. — Да, господин Ведущий. Рослая охранница покорно кланяется, после чего дает бывшему игроку отмашку идти за ней. Перед уходом альфа перехватывает взгляд Хвана, однако угольная маска напротив не выражает ничего. Даже запах ставок тает из-за таблеток. Ки Хуну хочется верить, что у них все получится. Ноги ведут альфу за сопровождающей и выносят на центр зала, как на ринг. Бывший игрок ощетинивается под светом прожекторов и блеском софитов. Он прикрывает глаза рукой и щурится, пытаясь разобрать дорогу впереди, пока персонал настраивает танцплощадку. В отличие от внешнего запустения, внутри клуба бурлит работа: монтажники, декораторы и разнорабочие стараются вовсю, чтобы закрепить под потолком огромную свинью-копилку, доверху набитую золотыми конфетти и фальшивыми купюрами. Их тросы болтаются лианами, так и норовя запутать ноги. Дрели визжат без остановки. Дым-машины чадят у пульта диджея, а танцоры гоу-гоу репетируют что-то в самом дальнем углу помещения. Заглядываясь на них, бармены лениво дочищают стойки. Сегодня пятница, и открытие «Острова» после двухнедельного простоя собирается стать чем-то феерическим. Оставляя суету основного зала, Ки Хун входит в поток подземного этажа. Еще со ступеней радужной лестницы его окружает возня закулисной подготовки. Рядовые сотрудники носятся как угорелые со швабрами, тряпками и посудой. Рации менеджеров трещат наперебой. Охранники ходят с планшетами для проверки камер, а штатные электрики тянут здоровенный кабель прямо через коридор. — Вам нужно куда-то конкретно или хотите осмотреть все? — интересуется сопровождающая Ки Хуна. У альфы закладывает нос и уши от такого столпотворения. Он ощущает себя жуком, что угодил в колонию муравьев. Стараясь ни в кого не влететь, мужчина машет девушке «120» идти за собой. Он помнит дорогу, что привела его к двери с электронным сканером, и скрывается в том направлении в расчете найти тишину. Ожидания не обманывают альфу: в этом коридоре все так же гнетуще и безлюдно. От стен мерещится ненавистный запах ржавчины, однако вскоре он развеивается как призрак. После визита Национальной службы тут несет исключительно хлоркой. На конце пути, как и раньше, стоит солдат с автоматом. Он охраняет дверь. Его маска сливается с чернотой прохода, отчего нарисованный треугольник кажется флуоресцентным — и будто чуть светится впотьмах. — Это закрытая зона, — озвучивает тип вместо приветствия. — У этого господина полный доступ, — возражает девушка-охранник за спиной Ки Хуна, отчего ее запах кевлара становится жестче. — Он — посторонний. — Иди и скажи это господину Ведущему — он лично дал ему разрешение. Лица треугольника невидно за шлемом, но в воздухе повисает затаенный протест. Может, Хван и числится хозяином этого клуба, но персоналом здесь управляет не он один. Дыхание замедляется. У Ки Хуна подскакивает пульс от перспективы стычки, но через мгновение треугольник отворачивается и все-таки встает под луч замка. Ш-шш… Глухие створки расходятся, чтобы открыть глазам небольшое помещение. Воздух в нем стоит спертый, пропитанный сыростью подвала и химией от средств стерилизации. У альфы сохнет в носу от такой гаммы, но он шагает вперед, заставляя себя изучить каждую щель. Первым во внимание бросается металлический стол посреди комнаты — с потертостями, будто выдранный из какого-то цеха. На нем ни бумаг, ни приборов, только следы от чего-то увесистого и несколько пустых колб с баночками невскрытых масел. По стенам тянутся ряды полок с бутылями и трубками для кальянов. Кое-где навалены старые ящики из-под фруктов. На полу видна пыль. Это самая типичная подсобка, если не считать охраны, отсутствия камер на входе и тележки для обслуживания VIP, которую альфа узнает по узорам и позолоте. Долбанный Вербовщик держал его в их последнюю встречу за точно таким же столом. — Вам что-нибудь подсказать? — словно в издевку спрашивает солдат с автоматом. Ки Хун переглядывается с номером 120. Та кажется сбитой с толку, тоже находясь здесь впервые. — Для чего такая секретность, если это обычная комната? — допытывается Ки Хун в приливе разочарования. — Отвечай. Что тут было раньше, а? Встав около треугольника, мужчина глядит на того с вызовом. У него дыбятся волосы. Он готов схватить поганца и вытрясти из него ответ, как газировку из заклинившего автомата. Пусть ищет идиота в зеркале: Ки Хун знает, что он чуял тут прежде! — Господин, нам лучше уйти, — тактично предлагает девушка с каре, протискиваясь плечом между бывшим игроком и типом в розовом. Запах свежескошенной травы перебивает затхлость комнаты, как дуновение ветра. Охранница обходительно, но твердо оттесняет альфу, не позволяя тому вцепиться в сотрудника и осложнить ситуацию. Ки Хун плотно смыкает зубы. Даже без укола препарата его захлестывает злоба при виде этой омерзительной формы и ощущения обманутости. И все же он уходит за девушкой, позволяя той оттащить себя за локоть. Они еще немного петляют по подземным лабиринтам, но в конце концов выходят обратно. Ки Хун подозревал, что не отыщет ничего толкового, но ему от этого не менее гадко. Девушка «120» приносит по его просьбе из бара снеки и безалкогольное пиво, после чего уходит. Хвана тоже нигде не видать. У альфы впереди ночная смена. Он не рассчитывает в ближайшую пару часов садиться за руль, так что самым наглым образом плюхается со своей едой на край сцены, чтоб его было видно злоумышленникам со всех сторон. Дернув алюминиевую открывашку, он делает глоток солода. — …Старина Сон?! Пхх-кха! Проглоченное пиво чуть не выходит у игрока через нос. Спешно отерев губы, альфа оборачивается к нашедшему его товарищу. Чон Бэ стоит с распахнутым ртом, глядя на то, как его уволенный друг мирно пирует в том месте, которому еще недавно желал сравняться с землей. — Ты что здесь делаешь??? Они спрашивают это одновременно. Брови Ки Хуна подлетают вверх в таком же негодовании: пройдоха обещал ему уволиться. Игрок убедил его, что эта работа — небезопасна. Бета дал ему слово! — Ты должен уйти, — требует Ки Хун, прыгая со сцены и внутренне холодея от перспективы опять рисковать своим товарищем. — Черт меня возьми, Сон! Это ты должен! Зачем ты вернулся? — причитает Чон Бэ, хватая друга за плечи. — Это из-за подружки и ее пунктика на должность? Ки Хун! Да эта пассия сведет тебя в могилу, помяни мое слово! Бывший игрок мучительно стонет, опуская голову. Уже поздно отматывать назад: на Чон Бэ клетчатый пиджак с номером «390», а в кармане топорщится ключ от лимузина. Клуб не отпустит его душу. Осунувшись, альфа отступает и забирается обратно к своей недопитой банке. Грохочущая возня вокруг вновь давит ему на уши. Чон Бэ смущенно переминается с ноги на ногу. Ему требуется немного больше усилий, чтобы последовать за другом и взгромоздиться рядом. — Понимаешь, тут отличная зарплата. И работа простецкая! Я такую нигде не найду, а мне надо платить кредиторам и еще алименты… — пытается оправдаться он. Ки Хун не отвечает. Он пьет, свесив ноги вниз. Его помятый вид без галстука выделяется среди собранных и приглаженных костюмов коллег: альфа будто пришел сюда забыться и ждет не дождется аншлага. Цифры на часах телефона переключаются с 16:59 на ровные 17:00. До открытия «Острова» остается не так много времени. Ки Хун слышит, как секьюрити переговариваются между собой о растущей давке у входа. Диждей за высоким пультом принимается отлаживать звук. — Вы хоть, ну… помирились с подружкой? — меняет тему Чон Бэ, устав от осуждающего молчания альфы. — Да. Глаза Ки Хуна отрываются от смартфона. Он смотрит на второй этаж клуба — туда, где растворился Хван. Стеклянные ложи VIP-зоны рассечены лазерами с танцплощадки на лоскуты. Внутри них такой же хаос: лавируют официанты с подносами, шныряют солдаты, кто-то тащит горшок с пальмой, а бабуля Гым Джа протирает поручни лестницы, стыдливо игнорируя, как за ее спиной бегают люди в одних трусах и ошейниках. Ки Хун не удивится, если узнает, что VIP-клиентам предоставляют здесь еще и секс-услуги. Этот «Остров» — такая же безнравственная помойка, как подпольные бои «Кальмара» и корпорация «Масок», покрывающая их от властей. Ки Хун не понимает, для чего Хван влез в это дерьмо по самые уши. Его действительно так сильно расстроил брак? Других партнеров он не пытался отыскать для зачатия?? — Познакомишь нас? — улыбается Чон Бэ, подначивающе тыкая друга в плечо. — Ну или фотку покажи хотя бы, мне же интересно, кто вскружил тебе голову! Этот любитель потрындеть готов осадить альфу от любопытства. Говорят, что самые заядлые сплетники — омеги, но эти слухи явно распускают беты. Ки Хун нахохливается. Да он скорее признается в любви к какому-нибудь айдолу, чем покажет Хвана. Не то, чтобы он не пытался его сфотографировать. Ради компромата — очень даже пытался. Но пройдоха просит ведь совсем другие снимки, как у парочек. — У меня такого нет. — Да ты просто жмотина! — раздосадовано вздыхает бета. — Уверен, это она все оплачивает, если вы куда-нибудь ходите. Ки Хун хочет возразить, но не подыскивает подходящих формулировок. Зачем ему вообще что-то объяснять из-за интрижки, которая может закончиться в любой момент? Альфа не понимает сам себя. Он делает новый глоток пива, но тот опять застревает в горле. Чон Бэ меняется в лице. Они оба внезапно замечают своих начальников, что выходят на балкон VIP для осмотра: черный квадрат и фигура с пустым лицом. — Прячь пиво! Чон Бэ кидается спасать их от штрафа, пока боссы наверху неспешно переговариваются о чем-то. Скорее всего, они оценивают проделанную работу по монтажу и уборке. Или обсуждают что-то из «Игры»? Второй тип встает довольно близко к директору, отчего у Ки Хуна дергается щека. Ему совершенно не нравится происходящее… но он не знает, как положить этому конец.