17. НЕ безопасно

В отличие от субботы, воскресный день проходит для бывшего игрока как самый типичный. Ему никуда не нужно ехать, особо нечего делать и не хочется уходить от подушки дальше, чем на несколько футов: в туалет или на кухню. Тело приятно и устало гудит. Возможно, альфе удалось бы даже проспать эти сутки, но ему мешает настырный грохот из окна. Там, на другой стороне улицы, вечно пустой и заброшенный мотель «Pink» неожиданно принимает посетителей. У старого здания с покошенной надписью околачивается целый эшелон грузчиков — с микроавтобусом и машиной для перевозок. Альфе мешает дремать то, как эти кретины волочат по крыльцу тележки и хлопают дверьми. Что им только понадобилось разгружать в выходной день? Мужчина с досадой закрывает окно и трет лицо. Посторонняя возня вынуждает альфу и самого начать двигаться. Он заспанно встает, моется и ест, после чего делает несколько рутинных дел по дому, чтобы не разводить плесень, и тащится в прачечную. На этот раз его офисный костюм продержался всего две смены. Обычно Ки Хун не шибко заморачивается чистотой, но после вчерашней ночи он при всем желании не сможет работать в форме, насквозь пропахшей сексом. Ему достаточно приподнять брюки к лицу, чтобы по нервам побежал ток в область паха. Это вот так живут альфы, у которых есть реакция на течку?? Жуть какая-то. Надвинув пониже козырек бейсболки и закутавшись в толстовку, Ки Хун осторожно покидает квартиру. Он и раньше жил с оглядкой из-за всех случившихся событий, но после вызова конкурентам Хвана — имеет самые веские поводы опасаться засады. Ему не хочется стать ни жертвой, ни заложником. Альфа шарахается от машин и встречает подозрительным взглядом каждого, кто попадается ему по дороге. К счастью, «хвоста» за собой он не замечает. Прошло уже полгода, как Ки Хун покинул захудалые комнатушки матери и перебрался в самую глушь Тобон-гу. Это северный, дальний, ветхий пригород Сеула, где из достопримечательностей только пыльный гончарный музей и тысячелетнее дерево гинкго. Пускай Панхак-дон и Ссанмун-дон территориально не так уж далеки друг от друга, переезд служил гарантом, что «Солнцу» или типам из «Игры» придется еще потрудиться, чтобы разыскать альфу. После оплаты долгов Ки Хун сделал все, чтобы исчезнуть с радаров преступного мира… А теперь по собственной воле лез обратно. Правду говорят: от судьбы не уйдешь. А еще, вспоминая о судьбе, бывший игрок очень старается не зацикливаться на Хване. После пробуждения он гонит от себя любые мысли о директоре, как сор из дома, вот только чище от этого у него в голове не становится. Ки Хуну не дает покоя то, как они попрощались с начальником. Он застывает посреди зала прачечной, уставившись на телефон в руке: обед кончается, а омега ему так ничего и не пишет. Сон Ки Хун, даже не взд-ууумай начинать сам! Из какого ты века, чтобы так серьезно относиться к сексу под влиянием гормонов? В первый раз тебя это не тронуло — зачем ты теперь усложняешь себе жизнь? Погасив экран, альфа заклинает себя отвлечься. Ему еще нужно купить лапши, пива и объясниться с Чон Бэ, который протрезвел и теперь упрашивает позвать Хвана в караоке на следующий уикенд. Можно быть уверенным: бета опять обзовет Ки Хуна скупердяем за отказ и нежелание «делиться» друзьями… а ведь игроку и ответить ему нечем. Только ближе к вечеру альфа кое-как занимает себя и переключается. Теперь его одолевают размышления о собственной участи — особенно если план против саботажников не возымеет эффекта. Другого способа выманить этих ублюдков у альфы нет. Ки Хуна тяготит неопределенность. Он растекается лужей возле телевизора, как тут телефон долгожданно оживает. [Жду завтра в 15:30. Доброй ночи. Хван Ин Хо, СОО «В.М.»]. Глаза Ки Хуна бегут по строчке, пока сердце толчками разгоняет кровь. На этот раз пальцы опережают доводы рассудка. [До встречи]. Ответное сообщение улетает в чат мгновенно. Мужчина стонет. Он в очередной раз безбожно проигрывает в выдержке и может порадоваться только тому, что директор хотя бы не видит, как у него алеют скулы. Игрок сам не понимает, что с ним творится. В понедельник Ки Хун прикатывает на работу задолго до назначенного срока: он хочет отогнать Tucson на тестирование и в мойку. Отсалютовав задремавшему на посту Паку, альфа забирает ключи из своего шкафчика и чапает в гараж. Два ближайших автосервиса оказываются забиты под завязку. У них очередь аж до следующей пятницы, отчего игроку приходится искать удачу за пределами Каннам. Первый свободный сервис находится лишь в соседнем районе Сонпха, где из-за близости стадиона и парка «Lotte» разрослась уйма маленьких салонов, как грибов после дождя. Конкретно в данном техцентре с утра нет почти никого. Мужчина легко сдает менеджеру Hyundai, получает квиток и устраивается в зале ожидания на длинной скамейке. Ему обещают вернуть кроссовер в течение двух часов. За такой срок бывший игрок успевает выпить кофе, малость перекусить и уйти глубоко в себя, немигающе глядя на табло. Его вырывает из оцепенения топот детских туфелек. Этот звук слишком необычен для места, где безостановочно шуршат щетки и дребезжит гайковерт. Глаза мигом находят малышку в светлом платьице — ей от силы лет пять, не больше. Она тоже мается без дела, зайдя в полупустой зал и разглядывая информационные стенды. Заметив альфу, девочка смущенно прячет глаза, однако не проходит и минуты, как она бочком приближается к его скамейке. Ки Хун не может устоять перед очарованием ребенка. Он улыбается и присаживается на одно колено, подманивая кроху рукой. Та робко, но заинтересованно приближается, и альфа демонстрирует ей фокус, что отточил с собственной дочерью до совершенства: сперва он показывает малышке пустую ладонь, затем трясет кулак и с помощью «магии» перемещает в него спрятанную между пальцев монетку, а следом и ту конфету, горсть которых он взял себе у менеджера и недоел. Яркое драже, что Ки Хун достает из-за уха своей зрительницы, вызывает у той особенный восторг. — На Ен! Я же сказал тебе никуда не убегать! — внезапно окликивает ребенка вышедший из смотровой мужчина в перепачканном комбинезоне. — Господин, прошу прощения, если она вам докучала… — Все в порядке, я сам ее позвал, — заверяет Ки Хун, выпрямляясь. Мужчине хочется добавить, что они славно провели время, но дар речи оставляет его, когда он понимает, с кем говорит. Это тот самый тип, что встречался с Но Ыль возле «Black Masks»! Ки Хун растерянно мнется. Запахи акварели, графита и мокрого картона, такие же чуждые здесь, как и маленький ребенок, доносятся до обоняния альфы тонкой нотой. Они приятные и успокаивающие. Бывшему игроку сложно утверждать, но ему кажется, что перед ним омега. — Гм… у вас милая дочка, — ляпает Ки Хун, чтобы не показаться невежливым. — Спасибо. Садик закрыли на карантин, приходится брать ее с собой на работу, — вздыхает мужчина с номером 246 на бейдже. — Раньше я хотя бы в парке развлечений работал, а сейчас совсем беда… Поделившись наболевшим, этот тип берет девочку за руку. Он уходит обратно за дверь — чтобы через минуту вернуться с извинениями, но без ребенка. — А-а, совсем забыл! Ваша машина готова, господин! — исправляется омега и кланяется, протягивая коробку с какой-то мелочью. — Здесь остались вещи, которые мы нашли при вычистке салона. Ки Хун благодарит мужчину и бегло рассматривает найденные принадлежности. В основном Tucson оказался завален чеками и этикетками. На втором месте — осколки и крышки. И только один предмет по-настоящему удивляет альфу, выбиваясь из прочего набора: сложенная бумажка, которая оказывается аккуратно втиснута сбоку коробки. Это — старая фотография счастливо улыбающегося Хвана в домашнем свитере. На снимке мужчина не один. Ки Хуну требуется несколько минут, чтобы найти силы оторваться от фото. Он пытается перестать сравнивать нынешнее померкшее выражение лица директора с тем, что у него когда-то было. Контраст невообразимо бросается в глаза. Скорее всего, этот снимок был сделан задолго до «Игры в Кальмара» и работы в «Масках». Сон Ки Хун, и как тебе только удалось за одно утро влезть в личную жизнь сразу обоих коллег?.. Альфа мучительно почесывает затылок, пытаясь сообразить, как ему теперь вести себя и что делать с фото. Время на часах подгоняет. Телефон показывает 14:52, и Ки Хуну приходится поторапливаться. Он кидает бокс на задние сидения и оставляет выбор за Хваном: выбрасывать кадр из прошлого или сохранить. Получив из кассы счет за услуги, альфа стремглав жмет обратно в офис. Кроссовер успевает завернуть в паркинг «Масок» за 10 минут до начала смены. Ки Хун выходит из посвежевшего салона и оставляет секьюрити разбираться с проверкой безопасности. Но Ыль стоит у подземной колонны с чехлом для плаща и делает альфе знак ждать босса с ней. В гараже привычно уезжают и паркуются машины сотрудников. В понедельник филиал кишит суетой, чего не скажешь о выходных днях. И особенно — вечерах. Ки Хун не будет лукавить: он нервничает перед встречей с Хваном. Теперь у него для этого стало еще на одну причину больше. Мужчина опережает Но Ыль и открывает директору авто, когда тот подходит к ним с телефоном. Их взгляды на миг встречаются, и альфе внезапно оказывается тяжело сделать вдох. Шея горит, стоит боссу посмотреть туда. Кто бы мог подумать, что добровольно носить подаренный галстук окажется куда более смущающе, чем прятать за воротником синяк от «метки». Тем не менее Хван не выглядит таким же взбудораженным, как бывший игрок. Мужчина максимально собран. То ночное признание явно не входило в его планы, отчего он хочет поскорее замять свою оплошность. Сдержанно кивнув, этот тип опускается в машину, но запинается, когда видит на своем кресле короб с обертками. — Это… гм, найденное после мойки. Можете забрать все ценное, если оно там есть, — объясняет Ки Хун и захлопывает дверцу, чтобы сесть за руль. Директор откладывает смартфон и с интересом принимается перебирать бумажки. Он озвучивает их курс, но больше увлекается боксом, чем работой. Бывший игрок тоже рассеян, из-за чего не сразу замечает, что у Хвана с собой деловой чемодан, а позади Tucson пристраивается вооруженный кортеж. Судя по всему, у омеги намечается крупная сделка. На этот раз их маршрут лежит в пригород. Выехав за черту Сеула, они направляются в Пучхон, на одну из фабрик «Samyang Foods». Ки Хун прекрасно знает этот бренд: он сам фанат их супов быстрого приготовления и полуфабрикатов, но слабо представляет, зачем Хвану договариваться о поставках еды, если он строит крематорий с аттракционами. Чтобы посетителям этого ада было чем закусить перед смертью?? Альфе все еще не по себе, что он поддерживает директора в этой затее: чем больше он узнает о его проекте, тем хуже тот выглядит. Ки Хун примечает фабрику задолго до того, как кроссовер добирается до пропускного пункта. Этот индустриальный колосс весь затянут решетками и утыкан трубами, что постоянно извергают пар. Через ворота виднеются ряды здоровенных фур с прицепами, заваленными мешками ингредиентов. Где-то за стенами грохочут цеха. В воздухе висит смог синтетических ароматизаторов и специй. Над главным въездом их встречает логотип компании и вывеска: «Острота — наше все». Ки Хун загоняет авто за еще одни ворота по указке охраны. Тут в него уставляется с десяток камер. Заглушив мотор, игрок выпускает босса, и тот, поправив одежду, деловито выбирается с кейсом и осматривается. Сегодня на Хване темный костюм с бордовыми прожилками, золотые часы и запонки, галстук, свежая укладка — и лишь аромат маджонга тих из-за лекарств. У второго мужчины безукоризненный профиль, но альфа все равно чуть морщится. После того, как он обонял начальника совсем близко, ему не нравится ощущать отсутствие запаха. — Никуда не уходите от машины, я буду на связи, — говорит Хван и обходит водителя. Ки Хун в изумлении провожает взглядом босса, к которому присоединяется большая часть охранников с Но Ыль. Ну и какого же этот тип о нем мнения? Можно подумать, альфе только повод дай улизнуть с работы, — а он вообще-то честно трудится и даже оплаты за это не просит! Возведя глаза к небу, Ки Хун блокирует двери и встает спиной к Hyundai, чтобы скрестить руки. Альфе хочется закурить, но приказ держит его на месте. Хван не часто просил его побыть с машиной — и в прошлый раз нарушение такого распоряжения привело Ки Хуна к самому болезненному разочарованию в омеге… Вдруг сейчас такой же случай? Брови игрока сходятся, собирая кожу в складку у переносицы. Он безрадостно рассматривает фабрику своей любимой лапши, пока время течет капля за каплей. Переговоры тянутся долго. Ки Хун даже начинает считать птиц, скучающе следя за теми между труб. Как вдруг понимает: один из этих «пернатых» вовсе не ворон. Это человек. Тип в черном спецкостюме, с маской на лице и автоматом за спиной высматривает что-то, а затем делает знак рукой и исчезает за вытяжкой. В животе у альфы что-то ухает вниз — он узнает почерк конкурентов. В тот же миг его ноги сами срываются с места, отталкиваясь от Tucson, прежде чем мозг успевает принять решение. Даже секьюрити не замечают, куда он кидается. Между тем Ки Хун делает все, чтобы не упустить лазутчиков — хоть и не представляет, что делать с ними дальше. Поднимать тревогу на всю фабрику бессмысленно: посторонние люди станут лишь помехой. Если они с Хваном хотят подловить оппонентов, им следует действовать четко и осторожно. Проблема только в том, что альфа на такое не способен — поэтому целиком рассчитывает на директора. Его руки шарят по карманам, чтобы выудить смартфон. Ки Хун листает контакты. Звонок кажется ему сейчас гораздо оперативнее сообщений, но из-за оживленных переговоров начальник игнорирует вызов. Тревога гвоздем колет игрока под ребра. Он не отступает — палец снова и снова тычет в экран, повторяя набор номера. Периодически поглядывая наверх, альфа идет по территории фабрики так целеустремленно, что никто из сотрудников даже не решается его остановить. Их взгляды скользят по мужчине с настороженностью — словно он прибыл из страховой компании с проверкой и обнаружил течь. Тем временем силуэты налетчиков гонят альфу к ограждению, за которым клубятся пары цехов — горячих и холодных. Здесь охрана редеет, а камеры мелькают только по периметру: весь основной досмотр сосредоточен уже в глубине помещений. Ведь какие идиоты станут нападать на пищевую фабрику, а?? Втянув живот, Ки Хун пробирается за цепочку на ограде и минует запрещающий знак. Он прокладывает себе путь между энергоблоками, шлюзами и мотками толстенных кабелей. Наконец директор берет трубку. — Они здесь! Карабкаются по крышам, западная сторона головного корпуса, — выпаливает Ки Хун вместо приветствия или объяснений. Бывшему игроку плевать, если он оторвал начальника от чего-то важного. Он… ему не хочется снова стать свидетелем налета, но быть не в состоянии вмешаться и предотвратить беду. Ки Хун надеется, что директор примет меры и отойдет от долбанных окон как можно дальше. Это все, что его волнует. Пару секунд второй мужчина в недоумении молчит на том конце связи, но потом будто кивает. — Понял, сообщу охране, — сухо отвечает Хван и скидывает вызов. Фух… Притаившись за башней генератора, Ки Хун с облегчением опускает плечи. Он тоже откладывает телефон и ждет, когда люди из «Масок» начнут контратаку. Его нос чешется от специй. Внезапно Хван перезванивает. — Ки Хун, — в голосе директора сквозит ледяная настороженность. — А где вы сейчас сами? — Я… Бах-бах-бах!!! В ту же секунду отряд наемников принимается действовать. Они синхронно спускаются с крыши, однако встречают отпор на опережение: первого же типа, сунувшегося в окно, расстреливают в решето прямо через стекла. На Ки Хуна внизу сыпятся гильзы, крошка и осколки. В ушах закладывает от нескольких попаданий шальных пуль в генератор. Альфа вздрагивает, и телефон выскальзывает у него на середине ответа. Ему приходится спешно покинуть свое укрытие, которое внезапно перестает быть таким уж безопасным. Вся фабрика коченеет. Эти резкие, звонкие, хлесткие звуки разрывают тягомотный ритм ее станков, как нож — натянутый провод. Даже воздух застывает, пропитанный порохом и перцем. Прикрывая голову руками, альфа как можно скорее пытается уйти из-под огня, открытого теперь с двух сторон при появлении секьюрити. Он безоружен, однако в этот раз налетчики не делают из него исключение — пули пытаются ужалить мужчину, впиваясь около него то в землю, то в стены. Не подумав заранее о том, что ему делать в случае обнаружения, Ки Хун петляет, судорожно ища новое укрытие. Он мечется, но в конце концов упирается в тупик у какой-то двери. Схватившись за железную ручку, игрок дергает ее. Безуспешно. В это время где-то позади раздается щелчок затвора при смене обоймы — кто-то целенаправленно ищет его. Альфа с ужасом оборачивается и шныряет за выступ ближайшего шлюза: затаив дыхание, он ждет, когда противник покажется в просвете. Это его единственный шанс оборвать преследование – и поймать заложника. Хвать!.. Ки Хун кидается из засады, стоит наемнику оказаться достаточно близко. Мужчина использует всю свою мощь, однако противник ухитряется уклониться. Этот тип ловко опрокидывает игрока, не дав тому обкрутить себя автоматным ремнем за горло. Альфа поверженно падает на спину — и его парализует от шока. Тип в маске наводит на Ки Хуна прицел без какого-либо колебания. От него несет медью. Бах-бах!! Два выстрела попадают наемнику точно в висок, отчего тот замертво падает, раскинув руки. Ки Хун рвано, шумно сопит, с ужасом глядя на труп у своих ног. Опомнившись, он ищет того, кто отразил атаку. Это Хван. Мужчина выходит наружу с оставшейся делегацией «Масок» ровно из той двери, куда недавно ломился водитель. Омега кажется взбешенным как дьявол. Под руководством Но Ыль часть охранников уносится ловить отступающих налетчиков, а часть остается с директором. Альфа старается подняться на ноги: его трясет и шатает, как после сплава по горной речке. Пульс скачет галопом. Омега подходит к нему, но, убедившись в сохранности, тут же смотрит вдаль. Его ноздри вздуваются, а взгляд горит как у законченного игромана. Этот тип рыщет глазами по крышам. Его ладонь сжимает пистолет в поисках новой мишени: заметив тень, Хван снова стреляет, отпугивая другого оппонента. Спустя совсем непродолжительное время перестрелка стихает. Выжившие конкуренты опять исчезают в неизвестном направлении, зато со всех концов к их точке начинает подтягиваться местная служба безопасности. Издалека раздаются гудки полицейской, скорой или пожарной бригады — а может быть, и всех сразу. Альфа никак не может взять в толк, каким образом конкуренты опять их обнаружили. Он смотрит на начальника, что глядит на него со схожим, невысказанным, мрачным изумлением. Рука Хвана медленно опускает пистолет. — Те пленники в парке сознались, что за мной идет слежка, но я так и не добился от них ее источника, — ожесточенно роняет он. Ки Хун переводит дыхание. — Я снял с себя «маячок» и не оставлял машину нигде, кроме техцентра, — заверяет он. — А до моего возвращения... на вас были атаки? — Нет. Взгляд босса делается пронизывающим, и альфа сглатывает. Он не понимает, где допускает промашку. Привалившись к стене, бывший игрок смахивает со лба холодную испарину: это вовсе не то, как он рассчитывал «выманить» конкурентов. На этот раз налетчики уходят без наживы, но все-таки добиваются своего: сделка Хвана срывается. Начальники «Samyang Foods» разъезжаются кто куда, пока на фабрику не нагрянули сотрудники правопорядка. Ки Хуна тоже высылают в Hyundai, но не из-за ран или подозрений, а потому что он абсолютно бесполезен во всем, кроме вождения и поиска неприятностей. С экстренными службами остаются общаться менеджеры фабрики, Но Ыль и директор. Снова оказавшись наедине с авто, альфа роняет голову на руль, а затем злобно бьет себя по коленке. Он хочет понять, как эти подонки пользуются им и водят Хвана за нос, словно слепого. Неужели они поставили новый передатчик? Вот только когда и где! Ки Хун рычит, а затем обводит взглядом вычищенный до блеска салон: после капитального осмотра снаружи и внутри Tucson не скрылось бы ни одно постороннее устройство. Он ручается за это. Как тут глаза сами собой цепляются за оставленный короб с «мусором». Испытывая дурное предчувствие, бывший игрок тянется к боксу. Он больше не отвлекается на изучение бумажек, а проверяет все, что более-менее похоже на «маячок». Альфа далек от тонкостей шпионажа и всяких секретных передатчиков в зубах, но в конце концов с яростью сжимает шариковую ручку со спрятанной внутри микросхемой. Он разобрал ее просто наугад. Вот же дерьмо — игрок сам не выбросил эту дрянь из-за фото!.. Глядя на обнаруженное устройство, мужчина начинает догадываться о том, кто помог конкурентам. Ен Сик. Вот почему этот тип оказался за рулем кроссовера — с его-то порогом стрессоустойчивости и близорукостью! Вероятно, этого кандидата в шоферы Хвану тоже подослали. Ки Хун с шипением вырывает из ручки передатчик и сжимает в ладони. Его обжигает порыв немедленно доложить обо всем боссу, и только чудо убеждает в последний момент остыть. Он должен помнить о последствиях. За отмену сделки и угрозу для жизни Хван наверняка прикончит Ен Сика — будь тот всецело виновен в происходящем или нет. Ки Хуну жалко бабулю Чан. Ее сын не похож на диверсанта… но это нужно проверить. Только без Хвана. Мужчина уговаривает себя выдохнуть и спрятать устройство в кармане до лучшего момента. Оранжевый диск солнца клонится к закату, когда директор с Но Ыль наконец возвращаются к машине. Ки Хун вылезает им навстречу. Его взгляд невольно фиксируется на Хване, который, лишившись своей убийственной ауры, кажется теперь крайне замученным. Этот тип уже давно привык к рискам и бюрократии, но его допекает течка. Омега трет висок. Не отдавая себе отчета, бывший игрок участливо гладит мужчину по спине, когда тот ныряет мимо него на задние кресла. Эта ласка вырывается сама собой — без цели привлечь внимание или соблазнить. Тем не менее начальник оборачивается, и альфа быстро закрывает дверцу. Будто бы он и не позволил себе ничего фамильярного в адрес босса. …Сон Ки Хун, ты беспросветный обалдуй. — Нам пора в клуб, — сообщает Хван и тянется ко встроенному бару, когда все рассаживаются. Его глаза стреляют в затылок альфы. — Вы в состоянии вести машину, Ки Хун? Но Ыль может сменить вас. — Да, я в норме, — отвечает игрок и пристегивается. — Благодарю за беспокойство. — Уверены? Можете поехать сзади и рассказать мне все, что видели. Это… красивый предлог. Но все-таки Хван садист: подбивать альфу на подобное, когда их обоих еще штормит после обстрела. Запах алкоголя смешивается в воздухе с приглушенным налетом феромонов. Ки Хуна так и манит сменить кресло, но он качает головой. Во-первых, ему будет некомфортно обтираться с начальником в присутствии свидетеля, а во-вторых, он больше не доверит этот руль никому после своей находки. — Я бы предпочел поговорить с вами позже, с глазу на глаз, — сжато отказывается он. Хван хмыкает и делает глоток виски, а Но Ыль равнодушно жмет плечами. Девушка молча протягивает водителю телефон, который тот выронил на фабрике. После этого они стартуют с парковки. Когда директорский кортеж возвращается из Пучхона, ночь затопляет столицу чернильными пятнами. Время — 21:48. Итэвон снова загорается ореолами света от клубов, баров и игровых автоматов, прогоняя все воспоминания о семейных кафе и шопинге. Улицы пропитываются запахами лихорадочного возбуждения и жаренных закусок. «Остров» голодно гремит басами, зазывая людей, как пестрых рыбок, в свою распахнутую пасть. На парковке Ки Хуну приходится подождать, чтобы пропустить выезжающий лимузин Чон Бэ. Товарищам удается лишь кратко кивнуть друг другу через стекло, прежде чем их разводят навигаторы. Альфа паркует Hyundai на освободившееся место и вновь замечает в стороне темный минивэн с подозрительным душком. Он щурит глаза. Мужчина так и не узнал личности водителя этой машины, но обещает себе исправиться. А пока у него есть другая задумка. — Мне нужен допуск на второй этаж клуба, в зону VIP, — озвучивает альфа, дождавшись, когда Но Ыль отдаст боссу чехол на вешалке и выйдет. Директор вопросительно смотрит на мужчину. С задних сидений Tucson по-прежнему тянет спиртным: омега влил в себя около трех рюмок за время поездки. Игроку самому хочется закурить. Его рецепторы ловят усиливающийся запах столярного лака — то ли Хвана так накручивает от стресса, то ли это его супрессанты постепенно заканчивают действие. Начальник чуть наклоняет голову. — Думаете, конкуренты есть среди гостей? — предполагает он. — Хотите присмотреться? — Да, — Ки Хун тяжело глядит на боковой вход в «Остров». — Им должна не понравиться моя назойливость. — Хорошо, в этом есть смысл. Даже меня эта ваша черта уже начинает напрягать. Осекшись, альфа пораженно оборачивается к боссу. Э-ээ!! Да что этот тип опять о нем думает? Он же старается не ради себя!.. Игрок не сразу понимает, что опять попадается на уловку. Второй мужчина тянется и тычет его пальцем в лоб — прямо в складку между сошедшихся бровей. От этого прикосновения неожиданно веет теплом и такой симпатией, которую омега не в состоянии скрыть из-за выпитого. Ки Хун замирает. — Выйди наконец, мне необходимо переодеться, — с улыбкой напоминает ему Хван, держа в руках плащ. Моргнув, альфа неуклюже вылезает наружу. Отчего-то он плохо чувствует свои ноги. У Ки Хуна сегодня нет никаких поводов для радости: он прошляпил слежку, подставился и чуть не помер… Но почему-то именно сейчас мужчину переполняет такая легкость, словно он готов взмыть над землей, как воздушный змей. Хван выходит к ним с помощницей, когда полностью скрывает себя за формой. Его лица больше не разобрать, а каждое движение наполняется холодностью и расчетом. Директор отпускает охрану и кивком велит подчиненным следовать за собой. На пути к «Острову» их фигуры окутывают сырость, запах крови и мрак. Однако Ки Хун помнит показавшийся ему недавно огонек в глазах омеги — такой же светлый, как на том старом снимке. Это позволяет игроку идти, вопреки всему не падая духом.