18. НЕ холодный

Основной зал клуба привычно сотрясается от бита. Тот лупит в барабанные перепонки, бежит по костям и гулом прокатывается через всю стереосистему, заполняя оба этажа до потолка. «Остров» бушует в ночи, как будто сегодня пятница, а не понедельник. Люди визжат от экстаза, музыки и драйва, желая забыть здесь о том, кто они есть. Танцоры на сцене в латексных нарядах и масках поливают толпу залпами из пушек-конфетти. Каждый их выстрел вторит басам и вырывает из людей крики ужаса и восторга. В толпу бьют блестящие снаряды: тысячи порезанных кусочков бумаги дробью впиваются в волосы, цепляются за мокрые руки и осыпаются на пол, превращаясь в скользкую массу. К счастью, позади сцены, за стенкой с миллионом проводков и кнопок, нет никаких безумств и музыка гремит значительно тише. Это рабочая зона, куда не попасть, если ты обычный посетитель, но для Ки Хуна делают исключение. Он уговаривает свою сопровождающую провести его сюда — и на то есть веская причина. — А-а?! Что вам нужно, я ведь уже ушел из «Масок»!.. Судя по реакции Ен Сика, появление альфы воплощает один из его самых страшных кошмаров. Этот тип бледнеет и вздрагивает, стоит ему заметить в арочном проходе бывшего игрока. Ки Хун выныривает к нему из конфетти, как из-под кровавого снега. Его взгляд прибивает кучерявого к месту не хуже сотни гвоздей. Тип с номером «007» — электрик клуба. Его застают в процессе работы возле одного из блоков питания с раскрытым чемоданчиком инструментов. Очкастый роняет плоскогубцы, вскакивает и пятится, с ужасом таращась на Ки Хуна с охранницей, пришедших по его душу. Номер 120, представившаяся как Хен Чжу, с настороженностью следит за происходящим. Она не в курсе причины их разборок, но Хван снова поручил ей приглядывать за водителем. Ки Хун загоняет Ен Сика в угол. — Как ты получил мою должность у директора, ха-аа?! Отвечай! — мужчина хватает второго кандидата за грудки. Можно подумать, альфа действительно потерял голову от ревности. Ен Сик снова принимается икать. Он бессвязно блеет какие-то оправдания, но первому водителю достаточно сжать хватку чуть крепче, чтобы этот рисовый мякиш раскололся. — Я-я не сделал ничего противозаконного!.. Несколько дней на-назад ко мне подошел в клубе человек в костюме, — лепечет Ен Сик. — О-он предложил мне работу в «Black Masks» всего с-с одним условием: положить в машину бо-босса подарок в виде ручки! О-остальное он обещал устроить… — И ты не понял, что это — подлог?? — допытывается Ки Хун. Дернувшаяся было на помощь коллеге охранница вдруг замирает, глядя на Ен Сика уже иначе. — Н-ну, мне… — у молодого мужчины бегает взгляд. «Мне было все равно», — повисает в паузе, но вслух звучит другое. — Мне очень нужны деньги… Моя бывшая фирма обанкротилась, и я в-влез в долги с казино. Из-за коллекторов нам с м-мамой приходится работать тут сутками, чтобы по-покрывать процент и не лишиться жилья! Это… это был м-мой шанс вырваться… При взгляде на этого сжавшегося и дрожащего человека злость покидает Ки Хуна так же стремительно, как и силы в руках. Его пальцы разжимаются. На чужой форме остаются заломы от его хватки, но больше альфа никак не вредит этому типу. Он видит в нем себя — прежнего, простого и наивного, до своей работы на мафию и погони за мнимым богатством. Громко и осуждающе цыкнув, мужчина тычет Ен Сика в грудь. — Подумай о своей матери — и больше НИКОГДА не принимай сомнительных предложений от незнакомцев! Понял?? Хотел бы Ки Хун, чтобы год назад кто-нибудь подошел и тоже сказал ему такое… Тогда в его жизни наверняка все сложилось бы по-другому. Ен Сик смотрит на альфу крайне озадаченно. У него съезжают очки, выступает на носу испарина, а запах напоминает приварившуюся к кастрюле кашу: липкую, подгоревшую, с прогорклым послевкусием. Он думает, что Ки Хун тронулся умом, но кивает активно и охотно, боясь снова разозлить его. Охранница с каре вздыхает. Девушка касается плеча Ки Хуна, чтобы напомнить тому отойти, пока его поведение не привлекло окружающих. Альфа отнекивается — он еще не закончил. — А как выглядел тот, кто предложил тебе работу? — мужчина смотрит на «007» с гнетущим подозрением. Ен Сик сглатывает и одергивает рубашку, поправляет очки. — Н-ну, как обычный офисный работник: сер-серый пиджак, темные волосы, к-кейс… Ки Хун с яростью выдыхает и встряхивает головой, отчего тип напротив подскакивает и закрывается руками, как от замаха. В то же время из-за поворота слышится торопливое шарканье. — Ен Сик, Ен Сик!! О, я тебя везде ищу! Что… что у вас происходит? — голос бабули Гым Джа выдает замешательство, когда она видит своего сына, зажатого у стенки. — Н-ничего, мама! Иди куда шла! По очкастому видно, что он и рад бы улизнуть, но его удерживает стыд. Молодой мужчина опасается, что Ки Хун раструбит всем о его поступке, однако альфа молчит. Его обуревает злость, но не по отношению к Ен Сику. Заметив, что игрок ушел глубоко в себя, кучерявый все-таки пробирается мимо и выскальзывает к матери. Водитель не слышит, что он говорит и объясняет ей, но они уходят вместе и довольно поспешно. — Господин Сон… — спустя какое-то время неуверенно обращается к застывшему альфе охранница. — Скажи, ты сама не видела здесь этого гада с кейсом или мордоворота с татуировкой змеи на лице? Ки Хун не уверен, стоит ли ему разглашать перед девушкой приметы своих целей, но раз ей доверяет Хван, то и ему стоит попробовать. Хен Чжу задумчиво поправляет волосы. Она не узнает никого из тех, кого описывает бывший игрок: ее задача сторожить вход для персонала, а эти люди, очевидно, попадают или через двери для гостей, или через лестницу VIP. У Ки Хуна не прибавляется зацепок. Сдавленно выдохнув, альфа выбирается с задков сцены и движется обратно сквозь беснующуюся толпу. Его путь лежит вверх, на тот этаж, куда он никогда не хотел бы возвращаться. В основном зале буйство продолжается — клуб выворачивает в звуковых судорогах. Но отсюда, на подъеме к VIP-ложам, танцующий поток кажется чем-то абстрактным. Здесь открывается иная реальность: шикарные ковры, вазы с живыми орхидеями, официанты в масках и с шампанским. Все дышит безумной, вычурной, пестрящей роскошью. Однако стоит Ки Хуну опустить ладонь на перила — к ней тут же прилипают ошметки конфетти со сцены. Искусственная посыпка переливается на коже, и ее алый оттенок до дрожи напоминает непросохшую кровь. Пытаясь унять больное воображение, Ки Хун заталкивает себя дальше по этажу. Охранница жмется к нему, не отставая ни на шаг. Они пересекают проходной коридор, заворачивают и углубляются в потемки, где музыка стихает, зато слышнее становятся голоса гостей, их высокомерный смех и запах ржавого металла, который не может перебить даже самый дорогой парфюм. Ки Хун исследует VIP-секцию. Прежде они с Вербовщиком не уходили далеко, но сегодня, благодаря Хвану, у альфы нет ограничений в передвижениях. Солдаты в розовом вынуждены пропускать его везде, хоть он и не стремится идти. Бывший игрок не уверен, что ему удастся отыскать тут главных злоумышленников, но он все равно осматривается, чтобы их позлить. За первым же поворотом этажа Ки Хун натыкается на какого-то задерганного парня у стенки. Тот с прической-горшком, бледным видом и трясущимися руками пытается найти что-то у себя по карманам костюма. Тем временем его дружки в комнате с круглым столом пируют так, что брызгают жиром на собственные фраки. Их хмельное веселье раздается на весь коридор. — Господа, господа! Давайте… ха-ха! Давайте решим этот вопрос общим голосованием, мы же цивилизованные люди! — предлагает седой тип, самый старший из их компании. Внешность этого старика — как у владельца банка, а вот речи — как у законченного ворья. Его собеседники согласно качают головами, выряженные примерно так же. Какое-то время они все держат серьезные лица, а потом вновь принимаются гоготать, явно уже решив для себя чью-то судьбу. Стиснув губы в немом бессилии, Ки Хун направляется к следующим ложам. Он бредет по тусклому коридору, где с обеих сторон зияют проемы в приватные комнаты с балконами, кальянами, шестами и группами людей, погрязшими в разврате, цинизме и собственной исключительности. Альфе тяжело дышать от повисшего дымкой смрада наркотика, курительных смесей, феромонов и духов. Он сторонится, когда навстречу ему проходит девушка в золотой маске ягуара и с каким-то полуголым мужчиной на поводке. — Yo, Нам Су, принеси-ка мне и моему brother еще по бокальчику. — Я — Нам Гю… Да, хорошо. С выступа открытого балкона вылетает официант с подносом под мышкой. Проходя мимо Ки Хуна, он слегка задевает того плечом, извиняется, заправляет длинные волосы за ухо и уходит, оставляя после себя след, горький, как шкурка раздавленного лайма. Альфа кидает взгляд туда, откуда сбежал молодой человек: там стоит уже знакомый ему тип с фиолетовыми волосами, а рядом другой парень — в черном фраке с бабочкой. В его руках пузырится шампанское. — Ну так что, думаешь, эта тема реально выстрелит? — уточняет фиолетовый у собеседника, пользуясь тем, что они остались одни. — Я не шарю за крипту, но ты внушаешь мне доверие, man. — Конечно. Ты и не должен ни в чем разбираться, главное — вовремя вложиться, чтобы получить прибыль. Я знаю, о чем говорю, можешь не сомневаться. — Уууух, ладно, ты меня убедил. Then let's make the big bucks tonight!!! Обрывки чужого разговора доносятся до слуха альфы, но сознание плывет, стоит ему увидеть крест, из которого тип в худи вытряхивает знакомые таблетки. Закинувшись ими, фиолетовый издает протяжный, дикий вой, пока молодой человек рядом со сдержанной улыбкой отпивает игристое. Голова Ки Хуна раскалывается от приступа мигрени, а нервы искрят из-за усилившейся концентрации меди. Альфу заносит. Его ноздри по-звериному расширяются на вдохе, а зрачки сужаются до черных песчинок. Наблюдающая за ним Хен Чжу опять касается мужчины, чтобы вывести из оцепенения. Она предлагает им уйти, но игрока внезапно посещает другая мысль: под влиянием наркотика он острее улавливает среди прочих, резких, чуждых амбре отдаленный и манящий запах войлока. Хван тоже где-то здесь, на этаже, отчего Ки Хун не помня себя пускается искать его, как бухту в шторм. Теперь охранница уже с трудом поспевает за ним, почти теряя из виду. Мимо. Мимо. Мимо. Альфа проходит с десяток дверей, прежде чем упирается в ту, возле которой стоит вооруженный солдат. За стеклянной вставкой, обрамленной тяжелой пунцовой шторой, виднеются очертания двух фигур в одинаково мрачных одеждах и масках. Они сидят на низком диване, за их спинами горит торшер, а на столе рядом — ваза с темными розами и стопка документов. Это определенно не интимная встреча, но бывший игрок едва сдерживается, чтобы не влупить ладонями по стеклу для немедленного прекращения этого безобразия. Эээ-э! Сон Ки Хун, только не теряй сейчас рассудок — иначе Хван не пустит тебя больше никуда, кроме гаража или подсобки! Ну!.. Грозно и натужно пыхтя, альфа с ненавистью протягивает руку и давит кулаком на прозрачную перегородку в том направлении, где сидит Заместитель. Солдат у двери предсказуемо настораживается. Он поднимает автомат, в то время как добежавшая Хен Чжу вступается за Ки Хуна, бросаясь в очередные объяснения. Бывший игрок не слушает их. Вероятно, рама чуть скрипит от давления его руки, из-за чего омега на диване отвлекается и поднимает голову. Теперь он видит Ки Хуна так же, как тот видит его. Отдав своему помощнику какую-то команду, директор прощается с ним и возвращает бумаги. Альфа встречает гада уже по другую сторону комнаты. — Его просили зайти, — роняет квадрат подчиненному в розовом, после чего проходит дальше со стойким, кроваво-ржавым и презрительным шлейфом. Наконец Ки Хуна впускают за порог. Альфа заходит к сидящему начальнику и валится на пустующее место рядом, даже не задумываясь о субординации. Ему необходимо остыть. На диване по-прежнему воняет предшественником, но игрок фокусируется на маджонге. Сгорбившись, он упирается локтями в коленки и принимается в молчании отдирать от своей ладони красные блестки. Директор сбоку от него закидывает ногу на ногу и облокачивается на бархатистый подлокотник. — Ки Хун, вы разите собой так, что слышно даже через фильтр. В чем дело? Ни в чем. Водитель трясет головой. Если он начнет говорить и рассказывать об увиденном, то в итоге весь разговор опять сведется к тому, что клуб следует закрыть и сдать властям. Это мало чем отличается от того, что он уже пытался осуществить. Мужчина ерошит волосы и трет кожу лица. — В клуб идут поставки наркотиков для гостей? Весь второй этаж провонял этой мерзостью… — Исключено. Препарат «Кальмара» предназначен только для участников из-за непредсказуемых побочных эффектов. Я не давал своего согласия на подобное. — Ясно. Значит, кто-то нашел лазейку в обход вас, — бормочет Ки Хун и, пока директор не начал спорить, достает микросхему из ручки. Она похожа на ту, что была у него за ухом. — На фабрике я нашел этот передатчик в вашей машине. Его наверняка подкинул кто-то из «своих», а значит утечка идет из офиса. Возможно, откуда-то из отдела по подбору персонала или типа того… Альфа кладет «маячок» на стол и скашивает глаза на босса. Он паршиво врет, но надеется, что своей полуправдой натолкнет второго мужчину на мысль лучше проверить тех, кто одобряет к нему в шоферы всяких мутных типов, вроде него и Ен Сика. Омега склоняет голову в маске и тянется к устройству. Он явно поражен информацией о слежке, но так же его изумляет прозорливость игрока. — Мои люди уже заняты поиском «крота». После вмешательства спецслужб конкуренты затаились, но и нам пришлось свернуть свою деятельность на некоторое время… Очевидно, прятки кончились. — Очевидно. Бывший игрок распрямляется и с облегчением откидывается назад. Он закончил с самой сложной частью их беседы, так что теперь позволяет взгляду и мыслям гулять. Феромоны Хвана вытесняют осевший в его пазухах металл, отчего голова чуть кружится, а внизу живота теплеет, но Ки Хуну хотя бы больше не хочется размозжить никому черепушку. Его внимание приковывает выключенный экран под потолком. — Почему ты не вспомнил меня? — вдруг вырывается у альфы. — Если работаешь тут «Ведущим», значит, в курсе результатов боев. От подобного вопроса омега отмирает. Он возвращает «маячок» на стол и перестает со скрытой одержимостью разглядывать мужчину рядом. Его взгляд тоже обращается к подвешенной плазме. Голос, искаженный модулятором, бесстрастно роняет слова из-под маски. — Ты был в летнем сезоне прошлого года. После того выпуска я провел еще несколько турниров с другими финалистами, к тому же… — Хван медлит, словно что-то взвешивая в уме. — Я не присутствовал тогда на трансляции, так как мой брат влез в клуб для кражи данных. Мне пришлось оставить гостей на Заместителя и заняться этой проблемой самому. Интересно, а утечка данных и наркотиков тоже началась год назад? Когда этот второй, скользкий тип получил напрямую доступ к спонсорам — без свидетелей и камер, пока директор гонялся за Чжун Хо… У альфы ходят желваки на лице и смыкаются пальцы в замок, но, кроме личной предвзятости и мерзкого запаха, у него нет никаких аргументов против черного квадрата. И все же это не унимает его бессознательного стремления защитить того, с кем он «связан», от любых неприятностей. — Будь осторожен со своим помощником, мне он не нравится. Такая исчерпывающая, пылкая искренность будто ломает между ними последнюю преграду. Директор распрямляется и вдруг подается к Ки Хуну. Он явно хочет поцеловать его, но замирает на полпути, словно вновь ощущая на себе груз костюма, должности, этого места. Его пальцы в перчатке сжимаются, подавляя импульс. Однако аромат игральных костей все равно пробивается из-под формы, щекоча нюх альфы и заново приглашая принять участие в самой опасной авантюре. — Мне нужны таблетки из машины… То ли это сбой модулятора, то ли голос начальника действительно хрипит. Ки Хун проводит языком по пересохшим губам и кивает. Его взгляд скользит по гладкой, бездушной маске напротив, за которой он так отчетливо ощущает живого и горячего человека. Они не могут сейчас ничего себе позволить — с обоих концов комнаты стоит стекло, а в коридоре еще и ждет номер 120. Альфа лишь размыкает свои пальцы и несмело, но крепко сжимает чужую кисть у бедра. — Я скоро вернусь. Мужчина не без труда выходит из VIP-секции, затылком ощущая голодный и алчущий взгляд себе вслед. Он не прогадал с визитом к боссу: после близости Хвана у наркотика нет никакого шанса затуманить ему мозги. Этого органа у Ки Хуна попросту не остается. Как в бреду, он спускается обратно с этажа, прощается с Хен Чжу и волочит ногами через парковку, чтобы разыскать светлый Hyundai с супрессантами. Сознание возвращается к альфе ровно на моменте, когда перед ним вдруг прокатывает тот самый подозрительный фургон для перевозок. Он дребезжит колесами и быстро скрывается на ночной трассе, мигнув фарами и оставив после себя в воздухе след меди. С губ мужчины срывается вздох. Его приводит в чувство даже не столько запах, резкость движения или свет, сколько профиль шофера, что на секунду мелькает в боковом окне. Тот кажется знакомым. В голове игрока принимаются заново скрежетать шестеренки, а из глаз уходит отсутствующее выражение — но совсем ненадолго. Аромат сумасшедших ставок без предупреждения нагоняет и с утроенной силой бьет Ки Хуна по темени, чтобы опять устроить там кашу. Хван зачем-то находит мужчину на стоянке и неожиданно подступает сзади, пуская по телу мурашки своим низким и властным тембром. — Я передумал, обойдемся без лекарств. Садись в салон и снимай брюки. От таких слов у Ки Хуна спирает дыхание. Он не представляет, спланировал босс их встречу здесь заранее или поддался порыву в последний миг, но его занимает этот вопрос ровно те несколько секунд, которые требуются, чтобы плюхнуться на задние кресла и выполнить команду. Сейчас игрок согласен на все. У него нет никаких возражений, когда Хван захлопывает за ними дверцу, бросает перчатки с маской, тоже стягивает штаны и садится на него верхом, чтобы слиться губами и притереться пахом. Их тела жмутся и нетерпеливо двигаются навстречу друг другу, пока рты борются за возможность сделать вдох — и снова захлебнуться от выброса гормонов. Если Ки Хун все правильно понял, ему предлагают завершить эту течку именно так, как то диктует учебник по биологии и его пылающий огнем член: он должен образовать с омегой «сцепку» и не выходить, играя в джентельмена. Для мужчины все еще загадка, каким образом у директора может быть бесплодие на фоне такого пыла и готовности принять его, но он не собирается выяснять сейчас никакие диагнозы — ему не хватит сил их даже дослушать. Бывший игрок оглаживает поясницу омеги под плащом и плавно перетекает ладонями на его ягодицы, чтобы помочь приподняться. Хван откидывается в проеме между передних кресел, опираясь на их подголовники руками и лопатками. Его спина вытягивается легкой дугой, пока ноги упираются с обеих сторон от бедер Ки Хуна. Кожаная обивка Tucson скрипит от подобного обращения. Альфа возил авто на мойку буквально этим утром, но не возражает испачкать его снова именно так. Они смыкаются с омегой, как две отлаженные детали, — неторопливо, плотно, до выступа лишней смазки. У Хвана мокрый лоб, бешено-блестящий взгляд и слипшаяся, растрепанная челка. Он дышит часто и загнанно. Его тело без слов требует действий, и Ки Хун откликается ему на инстинктивном уровне. Освоившись друг с другом, они с жаром ускоряют ритм, отрезанные от всего мира створками кроссовера. Hyundai скрывает их своими затененными стеклами, но, возможно, выдает слегка покачивающимся кузовом. Глядя на омегу в свете уличных фонарей, Ки Хун понимает, какую ерунду сморозил когда-то в лимузине Чон Бэ. Хван красив. Особенно когда дает эмоциям волю и не пытается отгораживаться от мира, вместо этого впуская его в себя вот так — целиком и без остатка. Второй мужчина жмурится и подрагивает, практически упираясь макушкой в потолок салона. Он гнется, качается, шипит, а затем тянет водителя к себе за галстук для большего контакта. Ки Хуну так неудобно двигаться, но зато он может снова поцеловать начальника. Их дыхания рвутся от неудержимой, ноющей страсти, и альфе хватает еще нескольких толчков, чтобы излиться. Жгучая сперма брызжет в такое же раскаленное нутро. Член пульсирует. Ки Хуну хочется замереть в экстазе, но он помнит, в чем их цель. Одна его рука немного разводит чужие ягодицы, пока вторая подхватывает омегу под спину. Игрок прижимается к нему еще теснее и давит, чтобы узел попал внутрь. Это выступившее уплотнение желез у основания члена распирает стенки мышц и тут же спаивает их тела вместе. Теперь Хвану достаточно попробовать «сорваться» или протолкнуть его в себя поглубже, чтобы обострить ощущения и вызвать новую разрядку, которую Ки Хун уже не в состоянии контролировать. Директор мечется так раз-другой, а затем тоже кончает, смыкая зубы и плотно прижимаясь лбом ко лбу игрока. — М-ммх!.. Пульс бьет в ушах Ки Хуна чечетку, заглушая даже те слабые отголоски музыки, которые доносятся от клуба. Он не чует, но представляет, как их феромоны с Хваном смешиваются, вспыхивают и гаснут, словно искры от ночных фейерверков. Воздух нагревается и тяжелеет от частого дыхания и примеси мускуса. Им теперь не разойтись еще минут 10, пока узел не ослабнет. Зато это должно помочь завершить течку. Ки Хун встречается глазами с омегой: тот все еще сжимает в пальцах его галстук, пока ресницы дрожат. Время тянется смолой, но в конце концов Хван приходит в себя, удовлетворенно выдыхает и откидывается вместе с игроком обратно на задние кресла. Он возвышается над водителем, по-прежнему сидя на его бедрах. Его рука задумчиво прослеживает линию чужих щек и острых скул с проступившей за сутки щетиной. — Ки Хун, у меня есть к тебе деловое предложение, — внезапно озвучивает директор, уводя их разговор в самое неожиданное русло. — Когда мой проект получит одобрение, я уеду из Сеула, чтобы заниматься контролем строительства, но мне понадобятся там толковые руки. Поезжай со мной. Ты был прекрасным механиком в «Dragon Motors», уверен, тебе будет по силам разобраться с любой техникой, у которой есть мотор и гайки. Еще не отойдя от оргазма, альфа пораженно хлопает глазами. Он сбит с толку подобным предложением. Серьезно? Именно сейчас?? Как будто он способен мыслить здраво… да и в принципе соображать! — Я не… я не хочу способствовать «Игре», ты же знаешь… Язык мужчины еле поворачивается. Тем не менее начальник наседает на него еще решительнее, будто это не альфа поймал его в «сцепку», а наоборот. Хван снова гладит игрока — теперь по волосам на затылке, словно получая удовольствие ощущать его без перчатки. — Не бери на себя ответственность за то, как люди будут использовать построенную технику, — отмахивается он от совести Ки Хуна, как от писклявого комара. — Ты же не думал прежде, кто будет ездить на собранных тобой автомобилях и кого те могут задавить. В чем разница? Действительно… Альфа потрясенно открывает рот, теперь не находя слов для возражений, но все-таки не давая и согласия. Хван смотрит на него пристальнее — точно так же, как периодически смотрел он сам. С теми же хаотичными, навязчивыми мыслями, как забрать другого мужчину с собой, чтобы не иметь повода прощаться. — Просто подумай, — настаивает омега и сгибается для нового поцелуя. — У тебя еще есть на это время…