21. НЕ совещание

Шесть дней. Ровно шесть — это какая-то зачарованная цифра, дальше которой служба Ки Хуна в «Масках» никак не может продолжиться. Не то чтобы альфа желал работать на этих гадов вечно, но ему непонятно, почему каждый раз по истечении этого срока случается какое-нибудь дерьмо, из-за которого его увольняют. В прошлый раз он протянул с понедельника по субботу, а теперь начал в пятницу и был выставлен в среду. Сидя на автобусной остановке, бывший игрок подавленно буравит взглядом асфальт. В городе вечереет: закат разливает над Сеулом багряные краски, а облака взбиваются в пену и застревают клочками между небоскребов. Глаза мужчины смотрят вниз — настолько въедливо, будто пытаясь пробиться через дорожное покрытие и доскрести до водостоков. После ссоры с начальником Ки Хун так и не смог уехать из Каннам, хотя к его дому промчала уже сотня автобусов. Вышибленный из парадных дверей «Масок», альфа попробовал снова попасть туда через гараж. Попробовал через боковой ход. Снова через главный. Попробовал позвонить: и директору, и на ресепшен. Попробовал покричать снаружи. Ничего — сотрудники безопасности получали свою зарплату не за плевки в потолок. Они пресекли все попытки бывшего сотрудника вернуться, а номер через оператора поставили в блок. В ответ на крик игроку пригрозили вызвать полицию – и это подействовало лучше всяких запретов. Привлечь служителей правопорядка к высотке «Black Masks» раньше неизбежного – было отнюдь не целью Ки Хуна. Поэтому он согласился убраться. Таким образом, став насильно отрезанным от происходящего, альфа сходит с ума от беспокойства. Ему бы радоваться их прорыву с Чжун Хо, а он готов рвать на себе волосы. Его прежняя жизнь без инстинктов была легче: ничто внутри не будоражило Ки Хуна так сильно и основательно, он мог думать о чем-то еще и рассуждать трезво. А сейчас он готов лезть на стену, как зверь, которого посадили в клетку. Те запахи злости, обиды и боли, которыми успел обдать его Ин Хо, не выходят у игрока из головы. Он понимает, что поступил так во благо… но размышлять о пользе предательства абстрактно и ощущать, как тебе дробит кости от падения игрового стола, которому ты сам подпилил ножки, — две несопоставимо разные вещи. Пальцы альфы бездумно вертят брелок от Hyundai между ладоней: буква «Н» переливается в них под угасающим солнцем, невзирая на все сколы и царапины. В этой суматохе Ки Хун не успел сдать ключи в рабочий шкафчик, а охранники не удосужились его обыскать перед пинками за дверь. Так бывший игрок и остался с ключом к машине, от которой у секьюрити вряд ли имеется дубликат. Это глупо, но, оказавшись на улице, Ки Хун греется об мысль, что если омега все-таки передумает и решится бежать, он точно поедет не на корпоративном Mercedes. А значит, ему понадобится кроссовер, понадобится водитель — и их дороги вновь пересекутся. Альфа готов ждать этого момента столько, сколько потребуется. Других вариантов у него все равно нет. В очередной раз проверив умирающий без заряда телефон, мужчина трет лоб и отвлекается на запах из кафе неподалеку. Кто-то заказал себе навынос эноки в остром соусе. Видимо, зашкаливающий стресс постепенно отпускает игрока, благодаря чему к нему возвращается голод. Альфа слышит урчание в животе и убирает брелок. Ему было бы неплохо тоже чем-нибудь подкрепиться — из-за спешки в его рту с утра не было и рисинки. Дзынь! Дзы-дзыыынь!! — Да?! Этого номера у Ки Хуна нет в контактах, но он все равно свайпает по экрану с бешено колотящимся сердцем. Вероятно, его голос звучит чересчур взбудораженно, но на другом конце связи ему отвечают не менее переполошенно. — Добрый вечер, господин Сон! Вас снова беспокоит Чхве У Сок из отдела кадров! — тараторит бета. — Скажите, вы находитесь сейчас далеко от фирмы? Директору нужно ехать по срочному делу, а ключ от его машины, кажется, остался у вас! Лицо Ки Хуна озаряет свет. Он не верит своим ушам, но с его щек тут же сходит бледность, а брови вскидываются в проблеске безумной надежды. Не контролируя себя, он вскакивает на ноги. — Подскажите, вас не затруднит приехать обратно?.. — говорит Чхве именно те слова, которые альфа так мечтал услышать последнюю пару часов мучительного ожидания. — Да!! Да, я рядом! Буду через 10 минут! Поддавшись скачку энергии, Ки Хун забывает о еде и посылает в бездну все правила дорожного движения. Он проносится по пешеходному переходу на красный и летит обратно, сквозь людской поток, к той ненавистной компании, откуда его с боем выставили в обед. Вывески торговых центров «Samsung» и «Kakao» проносятся мимо игрока, как и блики фар. Лица прохожих, запахи из кофеен, магазинов, ресторанов — все это смешивается, размазывается и растягивается для альфы фоновым и неразборчивым пластом. Он не замечает ничего, кроме покалывания в груди от бега и щемящего внутри волнения. Не встретив никого из охраны на входе, альфа вихрем залетает на нижний этаж паркинга. Как полоумный, он высматривает среди служебных машин фигуру Ин Хо. Игрок собирается пасть перед омегой в извинениях, дать поглумиться или побить себя, лишь бы загладить вину и как можно скорее убраться с ним из «Масок». Его сердце под рубашкой стучит как барабан, однако у колонны возле Tucson альфу встречает все тот же Чхве. Этот пухлый бета выглядит крайне напряженным, даже испуганным. Можно подумать, это ему грозит арест с последующим судебным разбирательством и лишением свободы на неопределенный срок. — Где… пха… где директор?.. — кое-как усмирив дыхание, Ки Хун давит ладонью на разболевшийся бок. Ему пора завязывать столько курить. Бывший игрок шумно вбирает носом воздух и принюхивается, однако чует исключительно бензин, масло и химические средства для очистки — типичный набор офисной парковки. Ни войлока, ни лака, ни одной древесной ноты. Mercedes тоже отсутствует. — Боюсь, господин Хван не смог ждать и уехал на экстренное совещание, — виновато поясняет кадровик, а затем чешет затылок. — Но у меня, ээ-э, остались бумаги ему на передачу!.. Вы не могли бы меня подвезти? Директор будет в ярости, если я опять запорю ему работу… Что?? Опять работа?! — Аа-ааргх! — не выдерживает альфа и пинает ботинком бетон. — Да почему! Почему?! Почему, имея два варианта, две машины, Ин Хо все равно выбирает помогать треклятой «Игре», а не себе?! Ки Хун скрипит зубами от досады. Он кивает испуганному Чхве и достает из брюк брелок от Hyundai. По его сигналу с кнопки кроссовер моментально просыпается и приветливо мигает фарами, с готовностью глядя на двух мужчин перед собой. Альфа машет кадровику на задние кресла, из наивного кретина превращаясь обратно в человека, у которого уже в печенках сидит этот гребанный «Кальмар». — Говорите адрес. Пристегнувшись, Ки Хун выезжает из подземной парковки и выворачивает руль за шлагбаумом. Тем временем Сеул окутывают сумерки. Вечерняя прохлада накрывает улицы шалью, встречая из офисов людей в рабочих костюмах свежестью и сыростью с реки. Мигание светофоров теряется среди скопления дорожных огней, свет магазинов притухает, зато огни баров и закусочных становятся ярче и насыщеннее. Ветер разносит аромат желанного отдыха и соблазна просадить в стенах Каннам последние воны. В такой час дороги забиты такси. Огибая их небоскреб на пути к шустрой Тогок-ро, игрок ловит краем глаза притормозившее у «Масок» авто дорожной службы. Сложно сказать, совпадение это или происки Чжун Хо, но Ки Хуну не до выяснений. Он и так знает, что его время на исходе, отчего поддает скорости. Удивительно, но сидящий позади водителя Чхве практически не двигается и молчит. Ему словно жутко не по себе ехать с персональным водителем на личном транспорте СОО «В.М.». Он буквально потеет, сминая в трубочку ту жалкую папку, которую взял с собой для босса. Не будь Ки Хун настолько увлечен продумыванием, как ему наконец вырвать директора из этого болота, он бы поинтересовался, что там везет бета. Если ценность этих документов настолько высока, с ними нужно обращаться бережнее. Едва ли Ин Хо будет рад получить свои квартальные отчеты в виде рулона. Однако они с Чхве оба заняты мыслями вовсе не о бумагах. — Здесь — направо. И вперед-вперед! Да. Я скажу, когда потом поворачивать! Телефон Ки Хуна дохнет: без подзарядки тот окончательно уходит батарейкой в ноль. Альфе везет, что у кадровика сзади оказывается талант навигатора. Этот тип с фотографической памятью проводит мужчину по Чан-дону, который тянется от детского парка Чхо Ан до музея гончарного искусства. Это довольно тесный и неприглядный квартальчик. Хотя, говоря по правде, водитель и сам тут неплохо ориентируется: его родимый Ссанмун-дон всего в трех минутах езды на восток по Нохи-ро. И что вдруг Ин Хо, обитатель южного Каннам, забыл в такой северной глуши столицы? Это же Тобон-гу. — Все, приехали! Поселившиеся пчелами внутри игрока сомнения начинают жужжать — все громче и громче, — пока не превращаются в осатаневший рой. В то же время над Сеулом восходит луна. Она зажигает звезды и неоновые вывески, расписывая улицы бледным мерцанием, но все равно не доставая до каждого уголка. В этой части города дворы уже пустынны: вся ночная жизнь перетекает в Итэвон. Тем не менее Ки Хун щурится, глядя на название оживившегося мотеля, возле которого Чхве просит его припарковаться, — и в его горле застревает сухой ком. Это «Pink». Его четыре покошенные буквы подмигивают игроку, будто с издевкой. У операционного директора «Масок» нет здесь никакого совещания. Это обман. Выбравшись из салона, Ки Хун передергивает плечами от ветра, что влетает за его не подвязанный галстуком воротник. Неужели Ин Хо все-таки решил его прикончить? Вот так исподтишка, выманив, зная, что альфа непременно побежит… Возможно, подобная месть отчасти заслужена, но Ки Хун рассчитывал увидеть омегу хотя бы еще один раз. Он не желал такого исхода! Заметив приближающихся людей с автоматами, Ки Хун загнанно поднимает руки. — Простите, господин Сон… — скулит ему кадровик из-за спины. БАЦ!.. От удара по затылку у альфы раскалывается голова — и все вокруг чернеет, покрываясь тьмой. Его виски сжимает от непреходящей боли, а во рту нестерпимо сушит. — Вы выглядите скверно. Уверены, что вам не нужна помощь, господин Сон? — Да, все в порядке… Ки Хун мотает головой на вопрос медсестры и остается сидеть один в больничном коридоре. Разумеется, мужчина врет. Все его тело ноет так, что трудно пошевелить даже мизинцем. За окном — темно, как в затмение. Стрелки циферблата щелкают, отмеряя время, в котором альфа потерялся, как только пересек вместе с бригадой скорой помощи порог клиники. Наверное, прошло уже несколько часов: по никогда не спящему Сеулу такое трудно определить на глаз, но все-таки к рассвету даже этот город немного замедляет свой ритм. Клиника «Ansan» — первое место, куда бросился альфа, как только его вышвырнули из машины после победы в «Игре». Это медцентр с высококвалифицированными специалистами, многопрофильным лечением, премиями и лучшим отделением реанимации в стране. Прежде Ки Хун не мог себе позволить даже прийти сюда на консультацию, но после выигрыша в боях деньги перестали быть для него проблемой. Теперь игрок может оплатить в этих стенах годовой стационар, однако он тут не ради себя. Ради нее. Повесив голову, альфа смотрит, как из-под куртки проглядывает его исколотая белая рубашка от фрака. От нее пахнет ржавым металлом, влагой и смертью. У него рана на боку, порезы на лице и руках, ломка после множественного приема препарата, но все это меркнет и становится ничтожным, если взглянуть на то, как он истерзан внутри. Его сердце обливается кровью, стоит ему вспомнить, в каком состоянии он обнаружил мать по возвращении домой. Альфа отдал бы обратно все деньги, чтобы эта морщинистая ворчливая женщина еще раз увидела его, поругала, назвала идиотом и обняла. Чтобы знала — он не бросил ее, он ушел помочь. — Мне очень жаль, господин Сон, — говорит доктор, заглянув к нему вместе с первыми лучами восхода. — Болезнь оказалась слишком запущенной. Если бы не возраст и позднее вмешательство… Его мама умерла. Ки Хун не успел с ней даже объясниться. — …Пха! Альфу выбрасывает из воспоминаний, как пойманную рыбу на лед. Он рефлекторно выгибается всем телом, бьется, вертится, но неожиданно оказывается скован по рукам и ногам. Сознание возвращается к мужчине чуть погодя, и он спешно осматривается. Ки Хун обнаруживает себя сидящим в какой-то небольшой комнате с мягким светом, широкой кроватью, простым столом и двумя стульями. Судя по рисунку обоев, бахроме и вульгарной расцветке подушек, это помещение для аренды на ночь — в том самом мотеле, который Ки Хун считал давно покинутым. Кто-то затащил мужчину в «Pink». Пробуя принюхаться, альфа напрягает все пазухи, но его нос с непривычки забивает запах спирта. Волосы, пиджак и шиворот рубашки — половина его спины мокрая от пролитого на него алкоголя. Затылок ноет от удара. Этот паршивец Чхве огрел его директорской бутылкой?? Ки Хун морщится и снова ерзает, пытаясь размять тело. — Вот же я вли-иип! Черт… черт-черт!! О, господин Сон! Вы тоже очнулись?! Подобную трескотню Ки Хун узнает, даже не поднимая головы. Он удивлен видеть этого болтуна-предателя на втором стуле с такими же веревками. Чхве юлит всем телом как селедка. — Простите, я… это была вынужденная мера! — лепечет кадровик под уничтожающим взглядом альфы. — У меня не осталось выбора! Э! Мне угрожали и дали время до полуночи, а вы с начальником сами не захотели меня слушать!.. Этот тип обиженно куксит лицо, словно это Ки Хун с директором подбили его на измену, а не он сам принял такое решение. Бывший игрок дергает щекой. — Ну и кто же тебе угрожал? — спрашивает он, пытаясь унять гнев. — Да этот поганый Вербовщик! — чистосердечно выпаливает бета. Как оказалось, у Чхве была своя история с этим подонком. Полгода назад кадровик тоже работал на «Sunshine Capital», но был вынужден уйти, когда псих в сером напал на них с боссом и заставил играть на смерть. Они с начальником хотели выяснить, что за новички баламутят их район своими наркотиками, а этот гад обхитрил их и застрелил старшего ростовщика из-за проигрыша в камень-ножницы-бумага. В рядах «Солнца» никто не поверил уцелевшему Чхве в такую байку. Его обвинили в убийстве босса ради наживы. — А ведь он был моим свидетелем на свадьбе!.. — почти рыдает бета. — Мне пришлось уйти в «Маски», затаиться от всех… Но этот хрен опять нашел меня! Он угрожал меня раскрыть, если я откажусь помогать ему и его дружкам сажать в компанию «нужных людей на нужные места»! Кадровик с яростью дергает локтями, а потом опускает голову к груди. Его поза чахнет, словно под гнетом свалившихся сожалений. — Он сказал, что, если я заманю вас сюда, он оставит меня в покое. Навсегда! — восклицает тип и горько всхлипывает. — Очевидно, он собирается прикончить нас… Я должен был догадаться. Простите… От признания беты у Ки Хуна зло поджимаются губы. У этого ублюдка в сером одинаковая тактика: угроза жизни, подлость и обман. Он будто собрал и развил в себе все самое худшее, что только может быть в омегах. И Ки Хун снова на это попался. Однако мужчина больше не собирается потакать интригам психопата. Ему безразличны мотивы для устроенного похищения — им с Чхве необходимо выбираться. Вместо ответа кадровику альфа сильнее дергает веревки. Они оба принимаются заново крутиться и брыкаться, пока не валятся вместе со стульями на пол. Им обоим не хочется здесь помирать. Им нужно выйти! Звеньк!.. Оба мужчины замирают, стоит им различить в комнате звон упавшего стекла. Это бутылочный осколок, оставшийся в пиджаке Ки Хуна! Заметив его блеск возле себя, кадровик принимается снова изворачиваться селедкой, чтобы повернуться и достать. Так проходит нескольких минут, несколько тщетных попыток и ругани, прежде чем Чхве наконец распутывается. Следом он ловко освобождает альфу. — Давайте выбираться отсюда! — бета с усердием помогает игроку встать. Как только Ки Хун оказывается на свободе, он тут же проверяет карманы, но те пусты: он оставил сдохший телефон в машине, а все остальные вещи у него забрали конкуренты. Их с бетой посадили куда-то в центр мотеля, судя по виду из крошечного окна — на втором или третьем этаже. Альфа натужно выдыхает и хмурит брови. Подобравшись к двери из комнаты, он приоткрывает щель, а затем толкает створку шире, чтобы выйти вместе с Чхве в холл. Охраны нет, однако тусклый свет зажжен. На этаже очень тихо, затхло и пугающе-мрачно, отчего каждый скрип и шорох разносятся эхом, словно хлопок петарды. Этому зданию лет двадцать, если не больше. Одному Небу известно, что тут было прежде, но даже с отделкой под любовное гнездышко эти стены успели облезть и покрыться паутиной. Смрад гниющих полов, старой краски, табака и аммиака прилипает к коже и въедается в волосы. К нему примешивается зловещее поветрие опасности откуда-то из подвала, которое альфа обоняет даже сквозь виски. А еще — его нос вдруг ловит запах пороха с корицей. — Куда это вы собрались, господа? — спрашивает у пленников Вербовщик, вместе с револьвером выглядывая из тьмы за углом. Обращение этого типа настигает парочку в самый разгар побега. У Ки Хуна отливает кровь к ногам. Вид этого омеги — собранный, доброжелательный, абсолютно непредсказуемый, — вызывает между лопаток озноб. Бывший игрок оборачивается к бете, перехватывая его до смерти напуганный взгляд. — Беги! — гаркает мужчина. — Ты должен сообщить о происходящем боссу! Благо, несмотря на приступ паники, Чхве не требуется повторять дважды. Этот тип трясет головой и торпедой срывается с места к противоположному концу этажа с табличкой «Exit». Он отталкивает вылетевших к нему охранников и огибает препятствия. Его рука со смарт-часами задирается ко рту. — СИРИ, ПОЗВОНИ ДИРЕКТОРУ ХВАНУ!!!.. Оставшись с Вербовщиком один на один, Ки Хун занимает оборонительную стойку. Он не даст этому подонку навредить Чхве, зато с удовольствием начистит его физиономию. Омега в костюме щелкает языком и, сощурив один глаз, вальяжно наклоняет голову. Очевидно, у него пока нет цели никого убивать, поэтому он растягивает губы в улыбке. Его запах свежей выпечки пропитывает воздух обманчивой сладостью. — Испугались? Он не заряжен. Для бывших работников «Sunshine Capital» вы слишком сильно боитесь оружия, господа. Этот тип вертит револьвер, словно игрушку, а затем без предупреждения кидается с кейсом к альфе. Он выше Ки Хуна, ловчее, подготовленнее, но от одного его вида бывшего игрока одолевает такая ненависть, что в нем открываются скрытые резервы. Они сталкиваются с омегой, как волна и камень, и водитель, выдержав первый удар, вносится в Вербовщика в ответ, стремясь размазать того об стену и опрокинуть вниз. Декоративная тумба отъезжает от их стычки, пара картин с треском падает на пол, светильник бьется, а в нос влетает запах крови, горючих веществ и ржавчины. Ки Хуну удается болезненно впечатать этого ублюдка в дверной косяк, прежде чем тот заваливает его обратно в комнату со стульями и лупит чемоданом. Упав на пол, альфа тянется к осколку от бутылки, но Вербовщик отшвыривает тот ногой под кровать. Он не дает мужчине преимущества. С насмешкой выдохнув, омега поправляет свою укладку. От их борьбы у него сбилось дыхание, помялся костюм и съехал галстук, но в остальном этот гад отделался всего парой синяков. Ки Хун лежит на боку, и у него ломит в ребрах. Он не может встать. — К чему столько суеты, господин Сон? — обращается к поверженному игроку омега, глумливо нависая сверху. — Начальник и так прибежит за вами. Просто посидите и подождите — не думал, что эта задача окажется для вас тоже слишком сложной. — Зачем вам… директор? Вербовщик качает головой и, поддернув брюки, присаживается рядом на корточки. Он ставит кейс неподалеку, многозначительно хлопает по нему, а затем снова достает оружие. — Сначала мы хотели с ним сотрудничать, но после срыва в порту Инчхона решили действовать самостоятельно, — легко поясняет он. — Директору известна формула препарата. У нас — кейс с недостающей частью его проекта. Мы передали ему через пленников в парке наше предложение разойтись полюбовно, но он не отозвался. Думаю, сейчас интереса в обмене у него будет значительно больше… Этот псих подпирает подбородок альфы дулом, и Ки Хуну приходится напоминать себе дышать. Этот револьвер не заряжен. Не заряжен. Однако ему трудно ощущать себя в безопасности, когда запах пороха сдавливает его легкие, как угарный газ. Омега смотрит на него со скрытым превосходством. — Это здание — заминировано, — сообщает он почти приятельски. — Как только директор придет для обмена, у вас будет 5 минут, чтобы выбраться. Шанс маленький, но не нулевой. Вы же оба умеете играть, так что проявите себя на максимум. Из груди Ки Хуна вырывается неконтролируемый рык. Он привстает и снова пробует достать ублюдка, но тот ударяет его по лицу рукояткой оружия. В тот же момент к ним заходит кто-то третий — с запахом свежеотлитого стекла и сырого мяса. — О, Ссанмун-дон, снова пресмыкаешься? — усмехается басовитый тип, выглядывая из-за плеча Вербовщика. — Твой приятель-слизняк успешно сбежал. Теперь дело за малым. Сплевывая кровь, Ки Хун узнает мужчину. Он уже видел его в метро и на той папке, что показывал ему Ин Хо в своем кабинете. Это гангстер Чан Док Су. Его татуировка змеи тянется откуда-то с шеи на левую сторону грубого и жестокого лица. В глазах читается злое торжество. — Мне подать вертолет? — спрашивает второй альфа, обращаясь уже к своему сообщнику. — Хочу быть подальше, когда тут все сравняется с землей. — Да, можешь вызвать куда-нибудь неподалеку. После сделки директор наверняка захочет поквитаться, так что нам лучше исчезнуть быстро. Вербовщик поднимается с корточек и прихватывает кейс. Убрав револьвер под пиджак, он прощается с бывшим игроком вежливым движением подбородка. — Не скучайте, господин Сон. Уверен, все решится в течение часа. На этом омега выходит следом за гангстером и защелкивает дверь на замок. Альфа слышит, как к нему приставляют в коридоре охрану. Он вытирает разбитую губу и в смешанных чувствах кое-как поднимается с пола. Его взгляд бегает по комнате, как и мысли, — в поисках решения. Ин Хо нельзя сдавать формулу от препарата «Кальмара» этим ублюдкам — чем бы те его ни шантажировали! Это обесценит все, что они оба потеряли и ради чего объединились. Альфа не простит его — и не простит себя, если дважды подвергнет жизнь второго мужчины опасности за один чертов день. Ему надо уходить. Срочно! Вот только он еще не представляет, как именно.