Эпилог 1. НЕ жених

Белые хризантемы и розовые пионы. Ки Хун долго выбирает, обводя взглядом каждый букет на прилавке, но в конце концов решается и протягивает руку. Корзинка с цветами радует глаз: аккуратная, нарядная, с праздничной оберткой и лиловой подкладкой. Листья растений сочатся свежестью, будто их не держали до этого в холодной камере, а только что срезали и воткнули в губку. Глядя на свой подарок, Ки Хун понимает, как же давно он не преподносил никому букетов. Повода не было. Собственно, тот бы и сейчас не появился, если бы не особые обстоятельства. В цветочном салоне «Ду́хи Земли» нет никого с утра во вторник. Это тесный пятачок, с обеих сторон зажатый соседствующими магазином посуды и кафе «Choco». Воздух здесь пропитан ароматом свежесрезанных бутонов, а с потолка свисают гирлянды из засушенных трав. Миловидная омега-консультант в вишневом фартуке с усердием перевязывает за столиком стебли, пока рядом вращается карусель из подвесных кашпо и сидит какая-то тетка. Подойдя на кассу, Ки Хун откашливается, чтобы привлечь к себе внимание, и протягивает корзинку вместе с картой из «Масок». Он уже обналичил часть из тех заработанных 45,6 миллионов вон, чтобы постричься, купить себе новый костюм, ботинки, а еще — билеты на самолет. Теперь пришла очередь подарков. После всего случившегося мужчине приятно спускать эти деньги на такие необязательные вещи. Хуже было бы, если бы он все их пропил. Девушка с подписью «095: Ен Ми» на кармашке фартука с улыбкой отзывается на обращение и пробивает покупку. Она извиняется и отходит поискать пакет для выдачи, в то время как ее старшая коллега смотрит на Ки Хуна все так же не моргая. В отличие от молодой омеги с запахом сладкого жареного ячменя, эта особа почему-то пахнет птичьими перьями. Альфа сомневается, что это феромоны, но ему не с кем свериться. Он вопросительно кидает взгляд на пернатую в ответ. Та наконец моргает своими ярко обведенными глазами и наигранно улыбается, вытягиваясь из-за стойки и таинственно бросая взгляд на выбранную композицию. — Хризантемы — символ долголетия и благополучия, а пионы означают гармонию и процветание, — говорит она с видом знатока тонких энергий. — Но ничто из этого не резонирует с вами, господин. Вас окутывает черная аура несчастья! Я чувствую, что вы во власти злых сил. Ха? На этом Ки Хун перестает слушать с интересом и хмурит брови. Он уверен, что стоит в цветочном магазине, но ощущает, будто попал в мистическую лавку с картами таро и хрустальными шарами. Продавщица с подводкой предостерегающе поднимает руку в кольцах. — Вам нужно очиститься, пока вы не принесли своим близким еще больше страданий, — продолжает она. — Я вижу, вижу, что вы уже обрекли того, кто дорог вам больше всех!.. Продолжая молчать, бывший игрок пускает на чертовку тяжелый взгляд. По натуре он мирный человек, но эта особа умудряется в два счета довести его своим пророческим карканьем до состояния, когда ему хочется огреть ее горшком. Какие еще «злые силы»? Ради всего святого, он просто зашел купить цветы! Наверное, не имей Ки Хун веских поводов для беспокойства, эти бредни зацепили бы его не больше, чем объявление о распродаже велосипедов за углом. Однако мужчина обеспокоен не на шутку. И от надвигающейся ссоры с самопровозглашенной шаманкой его спасает лишь звонок смартфона из заднего кармана брюк. Грозно фыркнув, но так ничего и не ответив, бывший игрок хватает купленную корзинку и уносит свои цветы прочь от этой ведьмы — безо всякого пакета. Выйдя на улицу, альфа делает пару глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Он как знал — лучше было заказать доставку. Одернув на себе пиджак, мужчина еще раз мрачно косится на вывеску «Духи Земли» и шагает куда подальше от этой лавочки. Между тем в Сеуле стоит тридцатиградусная жара. Небо затянуто низкими тучами, а дождь способен ливануть в любой момент — но, пока его нет, от духоты можно вспреть и сварить себе рамен прямо на асфальте. Лето налетает на город вместе с удушливым муссоном. Эта сумасшедшая весна проносится для Ки Хуна как один миг, и на смену ей приходит пора, когда все вокруг наконец утихает. Даже количество людей в столице будто резко сокращается: желающих пропотеть насквозь немного. Все жители бегом перемещаются от кондиционера к кондиционеру, прячутся в метро и транспорте, оккупируют ТЦ и берутся дружно считать дни, когда наступит конец сезона дождей. Экран телефона высвечивает время и дату — 12:08, 5 июля, 2022 год. С госпитализации Ки Хуна проходит полтора месяца. А звонит ему в данный момент — Чон Бэ. Альфа нервно дергает на себе ворот голубой рубашки и направляется к парковке, на ходу снимая трубку. — Да? — Здорóво, Сон! Ты просил связаться, когда я что-нибудь узнаю, и вот я узнал, — бета из динамика рапортует гордо, но затем сникает, прерываясь на вздох. — Ты прав, с подобным нужно показаться врачу. Просто так запах феромонов не меняется — это считается симптомом болезни. Значит, все-таки болезнь… Ки Хун спотыкается на полушаге, едва не роняя корзинку. Его губы сжимаются в нитку. Он оборачивается, заново упираясь взглядом в ту псевдомагическую лавку с цветами, что осталась позади вместе с ее кричащей вывеской. Слова шаманки опять отдаются в висках, но игрок яростно заталкивает все суеверия обратно. Он отказывается считать, что причина всех бед действительно в нем. — Ты меня слышал, дружище? — переспрашивает пройдоха в затянувшемся молчании. — Только обещай ничего не гуглить! Чу! У тебя важный день, лучше выкини пока все остальное из головы. Потом разберешься. — Я… да, я тебя понял. Спасибо. Ки Хун первым скидывает звонок. Однако сообщение вдогонку к их разговору прилетает от беты мгновенно: [Удачи тебе, женишок! (ʘᴗʘ)/✿] Закатив глаза, Ки Хун убирает смартфон назад. Чон Бэ подмечает верно — сегодня ему и правда лучше сосредоточиться на других вещах, чтобы не отвлекаться. Ведь буквально через пятнадцать минут бывшему игроку предстоит встреча, волнительнее и значительнее любого его собеседования по работе. Он даже принарядился, чтобы произвести хорошее впечатление: на нем абсолютно новые ботинки, ремень, сорочка и каштановый костюм. Мужчина не стал вешать на себя галстук, чтобы не казаться слишком официальным, но в остальном — он одет с иголочки. Особенно если сравнивать со старой синей формой. Все это — абсолютно не обязательная часть для встречи, но Ки Хуну так спокойнее, потому что нервы шалят у него и без всяких пророчеств. — Расслабься, это всего лишь моя приемная мать, — заверяет его Ин Хо, лежа в кровати. — Мы встретились на днях, и мне пришлось соврать о романе в командировке. Чжун Хо сам предложил такое алиби, чтобы не посвящать ее в подробности, но как-то объяснить мое отсутствие… Мы не ожидали, что она срочно захочет с тобой познакомиться. — А вы не думали сначала обсудить это со мной? — ворчит Ки Хун, сидя в изголовье той же кровати среди подушек и мрачно скрестив руки. — Я не хочу ей врать. Вы с братом не могли придумать что-нибудь другое? Почему крайним должен стать я? Из Ки Хуна отвратительный лжец — и они с Ин Хо оба это знают. Только омегу это почему-то не останавливает. Он с усмешкой подпирает голову рукой, перекатываясь на бок: такой красивый и растрепанный, с запахом войлока и видом исключительного приза. Омега нежится на смятых после сна простынях, совершенно уверенный в том, что ему все сойдет с рук. Этого типа будто даже занимает испытывать игрока и его принципы на прочность. Он обводит альфу долгим взглядом. — Только один раз. Уверен, ты справишься, Ки Хун. Глаза Ин Хо горят почти дьявольским огнем. После выписки альфы из клиники бывший директор без раздумий перевез все его вещи в свои апартаменты в Каннам-гу, не оставив Ки Хуну ни шанса вернуться в свой старый район к прежнему ритму. Бывший игрок в одно мгновение распрощался с холостяцкой жизнью — и, к своему удивлению, не слишком от этого брыкался. Однако жизнь бок о бок с человеком, который любой их конфликт рано или поздно сводил к сексу, напоминала то еще испытание. После операции Ки Хун быстро восстанавливался благодаря диетам и лекарствам, но в своих физических возможностях был по-прежнему ограничен. Да и он не слишком торопился! Всякий омега мужского пола вне течки — самый обычный мужчина, а альфа никогда не имел подобного опыта. Ему не по себе от перспективы напортачить и сделать больно. Кроме того — он понятия не имеет, как Ин Хо нравится и как его об этом спросить, чтобы не прожечь матрас со стыда. А что, если директор предложит им вообще поменяться??.. Не отрывая своего взгляда и словно читая по лицу Ки Хуна все его сомнения, бывший начальник отчетливее усмехается и подбирается ближе. Его пальцы ложатся на грудь альфы и скользят по его коже, прощупывая мышцы и топорщащиеся ребра. Сидя в одних трусах, бывший игрок кисло смотрит на подобную манипуляцию. Однако стоит омеге переместить руку к его впалому пупку, проследить старый шрам от ножа и свежий — от пули, как дыхание сбивается. Язык Ки Хуна немеет от смеси протеста и нарастающего возбуждения. Его тело трепещет под натиском, но воля держится кремнем. — Я сказал — нет, Ин Хо. Я не пойду на это, я серьезен. Это же твоя мама! — Знаю. Именно поэтому я и прошу тебя немного подыграть, чтобы поберечь ее сердце. — Да ты… не думай, что… ах! Альфа сдавленно стонет, а его пальцы судорожно сжимаются, когда этот невыносимый тип все-таки находит нужные слова, стаскивает с него белье и добирается до того рычага давления, что является слабым местом каждого мужчины. Дыхание Ки Хуна вмиг становится прерывистым и частым. Жар ползет по его телу вместе с мурашками — и он краснеет от тяжелого, томного взгляда Ин Хо из-под челки, пока губы омеги целуют его пах, жадно добираясь до основания члена. Ки Хун ругает себя последними словами за податливость. Он пытается бороться, он не хочет уступать, но плавится как сталь, а его бедра сами собой подаются навстречу, с нетерпением проникая членом в чужое горло… Вот где оказались на проверку все моральные принципы Ки Хуна. И теперь ему нужны хотя бы костюм и охапка подарков, чтобы как-то скомпенсировать свое низкое, животное начало. — Мальдивы. Мохито. Мальдивы — мохито, — без выражения повторяет альфа эти два чуждых ему слова, ставшие сегодня частью его маскировки. Механическая зубрежка помогает Ки Хуну немного уняться после разговора в магазине и с Чон Бэ и двинуть дальше, к светлому Tucson. Кроссовер преданно ждет его, выделяясь черными дисками среди других Hyundai на парковке возле универмага в Кымчхон-гу. Это спальный район на юго-западе Сеула, и в полуденную жару тут еще меньше людей, чем в центре. Рекламные стенды скученно торчат из разогретого асфальта, изредка проезжают машины с рекламными громкоговорителями, а под эстакадой грохочет наземное метро. Тишь да гладь, почти как в Тобон-гу. Перейдя пустынную улицу, Ки Хун минует шлагбаум и подходит к багажнику, чтобы убрать цветы. Он ставит корзинку в угол, подпирая ее коробкой персиков и подарочным шоколадом, а затем направляется к водительскому сиденью, чтобы занять место у руля. Салон машины наполнен прохладой, спасительной после уличного зноя. Ин Хо ждет игрока внутри, прильнув виском к стеклу и задремав на пассажирском кресле спереди. На этот раз на омеге рубашка с иссиня-серым вельветовым жилетом, брюки в тон, черный галстук с серебристой заколкой и такой же шелковый платок в нагрудном кармане. Тоже чересчур строгий вид для поездки в родительский дом, но выбирать не приходится. С утра директор был в районном суде — подписывал соглашение с решением комитета по своему делу. По итогам всех слушаний, которые альфа благополучно пропустил, прохлаждаясь в больнице, его бывшего босса признали виновным в сокрытии улик и взятничестве, но также сочли потерпевшим, отчего наказали лишь штрафом. Несколько сотен миллионов вон — для Ки Хуна это означало бы продажу всех органов и долги на десятилетия вперед, тогда как счет этого человека уменьшился всего на пару цифр. Ин Хо по-прежнему оставался миллиардером — только жутко уставшим и выжатым после всех разбирательств как лимон. В отличие от альфы, директор не проводил дни, лежа под капельницами и наблюдением специалистов. Вместо этого он метался между юристами, полицейским участком и больничной палатой Ки Хуна. Мужчина измотал себя до предела, хотя упорно пытался это скрыть. Неудивительно, что его тело начало сдавать: он много спал, его знобило, тошнило, периодически кружилась голова. Вдобавок к этому недавно изменился личный запах, будто в казино случился потоп. И Ки Хун готов взвыть из-за того, как этот упрямец упорно игнорировал необходимость показаться доктору. Словно ему 10 лет и он всего лишь ушиб палец! Мохито. Мальдивы. Мохито — Мальдивы. Ки Хун поворачивает ключ зажигания, переводит селектор в режим «D» и, стараясь не нарушить чужой сон, плавно выкатывает с парковки. Навигатор ведет его дальше, и через несколько минут кроссовер останавливается у ряда невысоких многоквартирных домов. Взгляд альфы скользит по этой самой обычной жилой застройке, не находя ничего примечательного: белые здания жмутся друг к другу под серыми покатыми крышами, за ними располагается общий двор, а впереди — поблекшая на солнце арка для входа. — Гм… — Ки Хун тянется и мягко трогает прикорнувшего омегу за плечо, проводит пальцами у него за ухом, задевает прядки. — Мы приехали, Ин Хо, проснись. Второй мужчина откликается не сразу, а очухавшись, трет переносицу. Ему требуется время, чтобы сообразить, где он, но бывший игрок его не торопит. Им с начальником повезло, что из-за шумихи никто из сотрудников «Игры» не попытался их преследовать. Этим подлецам, видимо, пришлось прикрыть свою деятельность из-за происков Национальной службы — пока все не уляжется. А то и вовсе съехать куда-нибудь за черту страны. Ки Хун только рад такому исходу, потому как у него абсолютно нет желания в третий раз попадать из-за всего этого в больницу. Теперь у мужчины появились другие хлопоты. — Может, сходишь завтра на осмотр вместе со мной? — обращается он к бывшему боссу, будто и не пытался уже заводить этот разговор ранее. — У тебя такой вид… Альфа не находит слов для описания, но Ин Хо и не дает ему их подыскать. Омега мотает головой и отмахивается. — Мы уже обсуждали это, Ки Хун. Я не пойду. Мне нужен отдых после всего случившегося, а не очередная волокита. Я здоров. — Э-ээ, я и не утверждаю, что ты болен! Но у тебя одна почка, возраст, не лучший образ жизни, и это… «Меня очень беспокоит», — бывший игрок сминает линию рта, не в силах закончить. Двое мужчин молча меряются взглядами, пока их феромоны щелкают по салону, как град по стеклу. Ин Хо не намерен уступать. Ему невыносимо признавать свою слабость, но Ки Хун тоже непреклонен. Он чувствует неладное: их «связь» звенит в нем уже неделю, притягивая к омеге как оголтелого. Может, именно поэтому он так быстро оправился от собственного ранения — чтобы быть рядом и помочь?.. Бип-бип! Звук гудка подъезжающего BMW нарушает тишину спального района и прерывает повисшую в салоне паузу. Ки Хун поворачивается к окну и видит машину, за рулем которой сидит Ким, а рядом с ним — Чжун Хо. Оба альфы прибыли на серебристом седане, но не паркуются, а останавливаются прямо у обочины. Попрощавшись с напарником, полицейский один выходит из авто. — И почему эти ребята теперь постоянно вместе?.. — спрашивает игрок скорее в воздух, чем с целью получить ответ. Ин Хо возле него хмыкает. — Они встречаются, Ки Хун. — Ха? Двое альф??? — у мужчины округляются глаза. — А откуда ты в курсе? Не давая ответа, бывший директор снисходительно улыбается, чем вызывает еще больше вопросов. Можно подумать, они обсуждают какую-то стандартную ситуацию! Ки Хун фыркает. Будь Ин Хо бетой, они перемыли бы с ним Чжун Хо все кости, еще не выйдя на улицу, однако, к сожалению, омега — не Чон Бэ. Этот тип без комментариев выскальзывает наружу, оставляя альфу в полном недоумении. Из-за новостей о полицейском Ки Хун почти забывает про корзинку цветов и подарки, но потом все-таки прихватывает их с собой. — Привет, — здоровается Чжун Хо со старшими и смотрит на гостинцы в руках игрока. — Выглядит правдоподобно. Даже слишком. Вы проработали вместе две недели, встречаетесь месяц, а ты уже пришел к нам свататься, Ки Хун? И он туда же. Честно, еще одна издевка — и бывший игрок вдарит этому шутнику так, как и не мечтал поступить с продавщицей. Легко ему говорить! Ки Хун обязан напроситься к ним в гости, когда полицейский сам приведет своего парня с каким-нибудь бредовым алиби на знакомство. То-то он посмеется. Замечая его сердитое сопение, Ин Хо утешительно поглаживает альфу по спине перед входом в подъезд. К облегчению Ки Хуна, матушка Хванов, госпожа Пак Маль Сун, оказывается чуткой и эмоциональной женщиной, к которой не приходится искать долгий подход. Она омега, ее запах сочетает свежесть листвы и спелость сливы, и встречает Ки Хуна на пороге с такой теплотой, словно он – ее третий сын. Старушка ахает при виде подарков, а игрок почтительно кланяется, ожидая ее одобрения. Возможно, со стороны такой жест действительно выглядит излишне церемониальным… Но это на деле они с Ин Хо лишь недавно съехались, тогда как в воображении его мачехи — успели уже три года счастливо прожить заграницей. — Так как конкретно вы познакомились? — интересуется старушка, когда они все рассаживаются за кухонным столом. Ки Хун скашивает глаза на бывшего операционного директора «Black Masks» и по совместительству Ведущего с «Игры в Кальмара», который чуть задевает его коленкой, мирно сидя сбоку. — На мохито, за бокальчиком Мальдив, — выдает игрок заготовленную заранее легенду. Оба Хвана тут же переглядываются, и Чжун Хо первым опускает голову, скрывая смешок. К счастью, для госпожи Пак «Мальдивы» и «мохито» остаются такими же диковинными словцами, как и для игрока, отчего она не видит между ними различия. Старушка округляет рот, одобрительно кивает и подкладывает Ки Хуну еще мяса в его порцию самги-тана с рисом. — У нас был совместный бизнес в туристической сфере, много разъезжали то там, то тут, — подхватывает объяснения Ин Хо, не давая Ки Хуну увязнуть. — Планировали один масштабный проект с досуговым центром для туристов, но все сорвалось из-за конкурентов. Пришлось свернуть деятельность и вернуться, хотя Ки Хун боролся до победного… Теперь между нами осталось только личное. У альфы дымятся уши от такого количества вранья, но он кивает на все, что рассказывает о нем бывший директор. Пожилая омега слушает их с очарованной и немного растерянной улыбкой. Она абсолютно ничего не понимает, но видит пасынка за одним столом с собой — и ей этого достаточно. Тучи по-прежнему затягивают небо серой пеленой, когда они заканчивают обеденное знакомство, и альфа надеется наконец отправиться домой. Однако Чжун Хо внезапно уводит брата в другую комнату — поговорить с глазу на глаз. Ки Хун провожает взглядом удаляющуюся спину Ин Хо: он искренне рад их примирению с младшим Хваном, но оставаться наедине с их матерью… Небо, помоги ему не проколоться! Сплетая перед собой пальцы, мужчина страдальчески наблюдает за тем, как старушка подсаживается к нему, тоже желая посекретничать. — Я так рада, господин Сон, что Ин Хо снова обрел с вами счастье, — делится она тихо. — Развод и болезнь дались ему слишком тяжело… Я боялась, что он свернет не туда. Что уже свернул... Омега произносит это взволнованным шепотом, и на ее глазах выступают слезы. Ки Хун в смятении приоткрывает рот. Ему трудно дается утешать чужих матерей — что Сан Ву, что Ин Хо. Эту тревогу за своего выросшего, но без вести пропавшего ребенка — родного или приемного, — не заглушить никакими заверениями. Родительское сердце не обманешь. Даже мать Ки Хуна не находила себе места, когда его насильно завербовали в «Sunshine Capital». — Хох-хооо… — все же справившись с нахлынувшими чувствами, госпожа Пак вытирает глаза и вновь улыбается. — Господин Сон, как вы относитесь к тому, чтобы посмотреть немного фотографий? Вы познакомились с Ин Хо в таком возрасте, что вам наверняка интересно увидеть его моложе! Ки Хун в замешательстве поднимает брови и с нарастающей паникой бросает взгляд на проем из кухни. Этим Хванам пора бы вернуться! Альфа благодарен госпоже Пак, что та не засыпает его каверзными вопросами, но просматривать детские фото бывшего начальника — к этому он точно не готов. Ему бы для начала привыкнуть к нынешнему облику Ин Хо… особенно в халате после душа. Увы, братья все не появляются. Зато пожилая омега, уже мысленно причислившая Ки Хуна к их семье, достает заранее приготовленный альбом. Боги! Альфа собирается лицезреть самое смущающее, что только может быть на его босса. Ин Хо еще повезло, что весь этот компромат хранится в одном месте: мать Ки Хуна расклеивала его беззубые фотографии вообще по всему дому. Мужаясь, бывший игрок бросает осторожный взгляд на снимки… однако обнаруживает, что там не все так плохо. Судя по всему, отец Ин Хо женился второй раз, когда его сын был уже подростком, отчего на фотографиях мачехи он предстает вполне осознанным: не голым, с полным комплектом зубов и без попыток есть грязь с пола. Перед Ки Хуном — умный, собранный парень с грамотами и юношеским задором в глазах. — Он занимался тхэквондо? — спрашивает альфа, невольно задерживаясь на снимке, где Ин Хо запечатлен в синем защитном шлеме. Госпожа Пак кивает, и ее улыбка становится шире. Она проводит пальцем по фото с каких-то выездных соревнований, где ее приемный сын стоит в добке, победоносно задрав перчатку. — Оо-о, верно! Мой покойный супруг отправил его туда, чтобы он всегда мог постоять за себя, — кивает старушка. — Ин Хо сначала терпеть не мог эти занятия, но буквально через месяц встретил там свою первую любовь. Вы представляете? Какого-то парня, который помог ему в коридоре отвадить сокурсника из-за начала цикла. Он потом полгода ходил туда без пропусков в надежде снова его встретить! Так и втянулся… Давайте я покажу вам его медали, хо! Снова засуетившись, пожилая омега поднимается из-за стола, но в этот самый момент к ним все-таки возвращаются братья. Ин Хо замечает раскрытый альбом рядом с Ки Хуном и, опустив взгляд, с выражением крайней досады и неловкости проводит рукой по лбу. — Я же просил обойтись без этого… Вторая омега вздрагивает и тут же начинает оправдываться, объясняя, что достала для гостя самый лучший и красивый альбом. Она, кажется, до ужаса боится снова оттолкнуть или расстроить лишь недавно вернувшегося к ней пасынка. От волнения у нее трясутся руки. Альфа понимающе кивает Ин Хо, и тот со вздохом уходит обратно вместе с женщиной, чтобы ее успокоить. Внимание Ки Хуна возвращается к фотографии директора в добке. Он совершенно точно видит этот снимок впервые, но история с коридором почему-то кажется ему знакомой. Тем временем Чжун Хо плюхается на свой стул и морщится. Сегодня на нем не привычная джинсовка, а рубашка цвета хаки поверх белой футболки. В отличие от обоих мужчин в отглаженных костюмах, младший альфа выглядит по-домашнему небрежно. И все же следовательская наблюдательность остается при нем. Он кидает вопросительный взгляд на Ки Хуна и сводит брови. — Тебе не кажется, что запах Ин Хо как-то… отсырел? Этот вопрос сачком выдергивает бывшего игрока из мыслей, отчего он заново вспоминает все свои опасения и тревоги. Но одновременно с тем к нему приходит и решение. — Да, — негромко подтверждает он. — И мне нужна твоя помощь, чтобы с этим разобраться.