Эпилог 2. НЕ поздно

А-аа, Сон Ки Хун! Неужели это у вас с Ин Хо в крови — вечно строить друг против друга козни, словно вы заклятые соперники? Вы же теперь вместе! Почему ты снова что-то затеваешь? Неужели тебе так сложно вести себя с этим человеком, как нормальная пара?? Столько вопросов — и хоть бы кто дал на них ответы. Ки Хун нервно проводит рукой по шее за воротником, скрывающим «метку», и ерошит волосы. Он делает вид, что изучает семейный альбом Хванов, но на самом деле не видит ни одного снимка, полностью погруженный в собственные мысли. Чжун Хо подтверждает его догадки: — Феромоны моего брата никогда так не пахли — даже в полицейской академии, когда он готовился к экзаменам ночами, а днем сдавал спортивные нормативы. Это не нормально. Ки Хун и сам понимает: такой запах не сулит ничего хорошего. Потому он и вступает в сговор с младшим альфой, словно они никогда не делали перерыва, оставаясь верными сообщниками в игре против Ин Хо. Им хватает минуты, чтобы разработать стратегию, как убедить — или, точнее, заставить, — старшего Хвана отправиться в больницу. Хотя больше всего это напоминает подготовку к похищению. — Давай я отменю приезд Кима и напрошусь, чтобы домой меня подвезли вы, — предлагает Чжун Хо. — Сделаем вид, что едем ко мне, а сами свернем в ближайшую клинику. Я отвлеку Ин Хо разговором, чтобы он ничего не понял, а там уже ему будет некуда деться. Ки Хун угукает, но затем задумывается. — Думаешь, твой брат оценит такое?.. — Конечно, нет, — без тени сомнения отвечает парень в футболке. — Но после того, сколько он сам безуспешно обивал пороги больниц из-за своей проблемы с почкой, вряд ли он согласится пойти к врачам добровольно. В этом вопросе его лучше ставить перед фактом. Ки Хун мнется. Тащить взрослого человека в клинику обманом — не лучшая затея. Но мужчина согласен с полицейским: сам Ин Хо к врачам не пойдет. По крайней мере, пока не свалится в обморок. Закрыв альбом, старший альфа согласно кивает Чжун Хо и нервно дергает пальцами, жалея, что после выписки завязал с курением. Вскоре Ин Хо возвращается с мачехой, и оба заговорщика одновременно отрываются от телефонов — словно они и не искали на картах больницу. Омега поворачивает голову, и Ки Хун старательно растягивает губы в улыбке, отвечая на его вопросительный взгляд. Он уверен, что его выдает обострившийся от напряжения запах, но присутствие госпожи Пак не позволяет директору допытываться. Наконец им приходит пора прощаться. Старушка остается невероятно довольна их встречей — настолько, что даже не расстраивается из-за неожиданного сообщения Ин Хо о том, что через пару недель они с альфой планируют полететь в Америку. — Конечно-конечно, господин Сон, вы обязательно должны познакомить Ин Хо со своей семьей! Присылайте потом фотографии, хо-о… Уверена, у вас чудесная дочка! Привозите ее тоже к нам в Корею! Пожилая омега готова снова расплакаться от умиления. Ка Ен была бы в шоке от такой душевной бабушки, ведь мать Ки Хуна при жизни была щедра исключительно на подзатыльники и брань. Они бы поладили с девочкой. Однако во всей этой трогательной и чистой фантазии есть один серьезный изъян. — Ну и что вы придумаете ей соврать, если мы все-таки решим не возвращаться из Штатов? Ки Хун скрещивает руки на груди, когда они с двумя Хванами выходят из квартиры госпожи Пак и заходят в лифт, направляясь к выходу из дома. — Сообщите, что я похитил Ин Хо и держу в заложниках? — хмуро предполагает он, ожидая от этой парочки уже чего угодно. — Нет, слишком подозрительно, — омега качает головой и, встав в лифте ближе, смахивает с плеча Ки Хуна несуществующую пылинку. — Тебе следовало заранее рассказать всем о том, что ты тоже умеешь драться. Иначе в мой плен никто не поверит. — Да я в жизни не занимался борьбой! — чистосердечно признается Ки Хун. — В школе мама записала меня на футбол и кружок по танцам. — Вот как. Научишь? Поразительно, с какой легкостью этот тип умеет уходить от неудобных тем. Глаза Ин Хо продолжают посмеиваться над угрюмым видом альфы, и тому приходится признать: отчасти он сам ему подыгрывает. Запах ставок все так же дразняще щекочет ноздри, хоть и отдает странной влагой. Директору приятно, когда Ки Хун сопротивляется ему, но в итоге поддается. Омега готов поощрять мужчину за это всеми способами, и от их гормонального флирта Чжун Хо потирает нос, будто ему тошно находиться с ними в одной кабинке. — Не переживай, Ки Хун, мы что-нибудь придумаем, — отмахивается полицейский, когда они выходят из дверей. — Вам лететь только в конце месяца, зачем напрягать маму заранее… Кстати, вы не подбросите меня до дома? Это рядом. Чжун Хо характерно смотрит на игрока, и тот откликается, прекращая переглядки с бывшим начальником. Их глаза с парнем заговорщически косятся друг на друга: оба альфы без слов понимают, что это старт их операции, и только омега равнодушно соглашается сделать крюк, не подозревая об угрозе. Когда они заходили в дом госпожи Пак, было лишь начало обеда, а теперь на улице — ранний вечер и сгущаются сумерки. За время их визита дождь успел пролиться дважды, отчего улицы сверкают мокрым асфальтом, а капли серебрят зеленые кроны и кусты. Запах озона, обычно исходящий от одного Чжун Хо, теперь пропитал весь Сеул насквозь, долгожданно освежая его после дневной лихорадки. Hyundai откликается щебетом на клик брелока Ки Хуна и гостеприимно разблокирует замки. Братья усаживаются на заднее сиденье, а бывший игрок занимает привычное место за рулем. Альфа пристегивается, поворачивает ключ зажигания и включает радио, чтобы выехать с парковки, уступая дорогу местным жителям. Шины кроссовера шуршат по мокрому покрытию, лужи плещутся под колесами, а пульс стучит по нарастающей, пока двое братьев за спиной водителя принимаются за тихую беседу. Ки Хун старается ничем себя не выдать, поворачивая руль и попеременно скользя взглядом то по навигатору, то по дороге, то по зеркалу заднего вида. Ин Хо сидит слева, опершись локтем на раму окна, и терпеливо что-то объясняет младшему Хвану. Тот слушает, но, судя по запаху, не слишком соглашается со старшим. Однако в спор не лезет. Взгляд Чжун Хо прикован к брату — словно он и сам еще не может до конца поверить, что тот вернулся к ним с мамой после того, как почти исчез. Трудно сказать, что конкретно мешало Хванам поговорить открыто раньше. Возможно, гордость Ин Хо, который перестал быть для младшего примером и разочаровался сам в себе. Возможно, неспособность омеги простить себя за то, что он совершил, и желание навсегда изолировать себя от чужой близости… Но после всего пережитого стена между братьями явно становится тоньше. Сеул гудит в предвкушении ночи, вновь капля за каплей наполняясь людьми, суетой и жизнью. Из-за туч в городе темнеет рано, и потому, когда мужчины доезжают до нужного места, в окнах домов уже горят огни. Ки Хуну жаль разрушать эту хрупкую искренность между Хванами. И еще тяжелее снова подрывать доверие омеги к себе, но… — Мы приехали. Ин Хо обрывает свой рассказ на середине и с недоумением смотрит за стекло. Он не сразу узнает в возвышающемся перед ними здании медицинскую клинику. Это не знаменитый на всю страну центр, вроде госпиталя Национального университета или международного отделения «Северанс», но, судя по отзывам в приложении, тут ничем не хуже. Бывший игрок вцепляется в руль, затылком ощущая, как по его коже бегает ледяной прицел глаз. — Ки Хун, куда именно мы приехали? Так и не определишь, что в этой фразе бьет больнее: гнетущее обращение по имени или колкий вопрос. Альфе будто дважды прищемляют пальцы игровым столом. Скулы напрягаются, горло сдавливает, но мужчина все-таки не поддается малодушному порыву отступить и свалить всю вину на Чжун Хо. Он с самого начала знал, что это дурацкая затея с обманом — но на честные варианты омега ведь сам не соглашался. — Тебе нужно ко врачу, Ин Хо. Я хочу, чтобы тебя осмотрели. Наверное, это уже пятый или шестой раз, как альфа озвучивает данное пожелание, но впервые заходит так далеко, что привозит бывшего босса прямо к дверям больницы. Судя по вздувшейся на виске вене, Ин Хо готов рвать и метать. Его запах жжет обоняние, а взгляд сверлит дыры то в игроке, то в застывшем Чжун Хо. Теперь перевес оказывается на стороне Ки Хуна: у омеги больше нет рядом охранницы в розовой блузке, чтобы та скрутила водителя и увела прочь. Альфа твердо сводит брови и поворачивается к бывшему начальнику, отстегивая свой ремень безопасности. Он хочет поговорить с ним и еще раз объясниться. — Ин Хо, я… Ин Хо! Второй мужчина тоже отстегивается и с ощутимой злостью, но в абсолютном молчании покидает авто, не желая ничего слышать. Оба альфы тут же срываются за ним, но на улице старший все-таки притормаживает младшего. — Сходи лучше на регистрацию и запиши брата на прием. Я сам все улажу! После этих слов Ки Хун оставляет Чжун Хо и срывается на бег, шлепая по лужам и беспощадно пачкая новые брюки. С неба опять начинает моросить: скоро дождь наверняка усилится, и к тому моменту всем пешеходам лучше спрятаться где-нибудь под крышей. Зона для парковки около больницы небольшая и не слишком забита людьми. Из-за опасений намокнуть большинство посетителей стягивается к козырьку у клиники, и только одна фигура целеустремленно и бесстрашно уходит прочь без зонта. Альфа настигает бывшего директора у обочины, уже за оградой больницы. Тот замирает с поднятой рукой, пытаясь поймать себе такси. Омега ждет, однако машины проносятся мимо: на часах 18:20, и весь рабочий Сеул разъезжается по домам, магазинам и барам, отчего найти свободное авто не так уж просто. — Пха, да подожди!.. Почему ты постоянно не слушаешься? — искренне возмущается игрок, корчась и хватаясь за живот возле Ин Хо. После снятия всех швов врачи рекомендовали Ки Хуну воздержаться от любой физической активности еще неделю — но разве жизнь даст ему такую поблажку? Пфф! Игрок натужно выдыхает, мельком оглядывая пустеющую улицу. — Беру пример с тебя, — холодно бросает второй мужчина, не убирая руки для голосования. Ин Хо дьявольски зол — Ки Хун чует это даже без феромонов, но все равно не отстает. Альфа чуть ежится от прохладных капель за своим воротом и упрямо подступает ближе. — Пошли вместе, я знаю, что ты боишься, — предлагает он, тоже пытаясь подобрать нужные слова к чужому сердцу. — Но так будет правильно. — Тх… как же мне надоела эта твоя мораль. Оторвавшись от проезжей части, бывший начальник меряет игрока взглядом, словно тот сморозил редкостную чушь. Его глаза блестят чернотой и непроницаемо отражают вспышки фар. — Нет ничего «правильного» в том, чтобы сгнить в больничных стенах, Ки Хун, — цедит мужчина, а затем снова отворачивается. — Я хочу в Америку. Познакомиться с твоей дочкой и пожить нормально впервые за долгие годы. Я хочу на пикник и на канатную, в рот ее, дорогу! Я не хочу на осмотр. — Ин Хо… С языка омеги льется яд, воздух пропитывается резким запахом лака, однако его протянутая рука едва заметно дрожит. Директор отчаянно ловит такси, пытаясь сбежать — от этого места, от своих ошибок, от неизбежности. Но так просто этого не сделать. И дело не только в часе пик. — Ин Хо, я буду рядом, — повторяет Ки Хун, продолжая осторожно сокращать между ними дистанцию. — При любом раскладе. Что бы тебе там ни сказали. Я обещаю. Машины проносятся мимо — темные, светлые, желтые. Вдоль дорог зажигаются фонари, отчего лужи расплываются цветными красками. Рука Ки Хуна медленно ложится на плечо Ин Хо. Альфа чувствует, как тот напряжен, будто стянут невидимыми цепями: гордость снова мешает ему попросить о помощи, даже если он сам видит проблему. Запах мокрого войлока, отсыревшего дерева, подтеков туши… Ин Хо тоже ощущает перемены, но мысль о капитуляции перед недугом для него невыносима. И все же его ноздри вздрагивают, а инстинкты шепчут уступить, когда альфа подходит вплотную. Мягко, но настойчиво Ки Хун опускает его руку, пресекая попытку сбежать. Вместо этого он сам сжимает запястье директора поверх манжеты. — Пошли. Ин Хо глубоко вздыхает и колеблется. Его взгляд скользит с бывшего водителя на свою руку, но в конце концов притухает. Он позволяет увести себя от проезжей части — обратно ко входу в медцентр. Там на крыльцо к ним выскакивает чуть запыхавшийся Чжун Хо. — Я обо всем договорился, можем идти! — оживленно сообщает он. При мысли о скорой встрече с врачами и вынесении для себя очередного вердикта ноги Ин Хо снова становятся ватными. Однако его поддерживают сразу оба заговорщика — и помогают подняться по ступеням каждый со своей стороны. Благодаря расположению в спальном Кымчхон-гу, в этой больнице нет длинных очередей и предварительной записи на недели вперед. Как нет и толпящихся у входа посетителей. Тут просторно, светло, пахнет химической свежестью, синтетикой и дешевым кофе из автомата. В зале для приема голубые диванчики раскиданы, как фишки для игры в падук, а у стойки регистрации возвышаются скромные горшки с фикусами. Следуя указаниям менеджеров, трое мужчин проходят через стеклянные двери между корпусами и движутся по холлу вправо, до отделения первичного осмотра. Там возле кабинета Ин Хо перехватывает уже медперсонал. Оставшись ждать вдвоем за дверью, каждый из альф пытается занять себя по-своему — и ни одному из них не хочется в данную минуту обсуждать происходящее. Они оба приземляются на скамью у стенки и достают смартфоны. Чжун Хо пишет Киму, а Ки Хун решает отвлечься, листая интернет. Глаза сами несут его по строке поиска, и спустя двадцать минут, когда прием Ин Хо пугающе затягивается, бывшего игрока все-таки оставляет выдержка. Ему необходимо покурить. Кое-как поднявшись, игрок предупреждает Чжун Хо о пятиминутном перерыве и уходит, чтобы найти кого-нибудь и попросить сигарету. Один из охранников с пониманием выручает мужчину, на котором нет лица от беспокойства. В больнице курить запрещено, но Ки Хун плюет на правила и заходит в туалет, к небольшой форточке. Удивительно, но дождь снаружи так и не проливается, зато небо впервые за эту неделю проясняется от туч и показывает бледные звезды. Влажный воздух делает мерцание ночи ярче, однако альфе не до любования пейзажем. Застыв у подоконника, он горбится и опирается на раму рукой, будто готовый вот-вот упасть. Ки Хун судорожно затягивается дымом и снова лезет в смартфон — но уже для звонка. — Чон Бэ, поговори со мной немного. Я жду его в клинике. — Оо-о! Тебе все-таки удалось затащить его туда, Сон? Ты молодчина! — радуется бета, но следом настораживается. — А что с голосом? Ки Хун не сразу подбирается с ответом и делает вторую затяжку. — Боги… – с ужасом догадывается Чон Бэ по его молчанию. — Только не говори мне, что ты загуглил. Я же просил тебя этого не делать, старина!! Перехватив сигарету так, чтобы не обжечься, альфа проводит рукой по глазам, с силой растирая веки. — Я не… да как я мог НЕ загуглить?! — взрывается он и вновь глотает дым. — Я живу теперь с ним, я должен понимать, с чем столкнулся! — Чу-ууу! Это же золотое правило интернета — НИКОГДА не гугли симптомы болезни! Там сплошной мрак, Сон! Пройдоха стонет, и на том конце звонка слышно, будто он что-то достает и делает нервный глоток. Ки Хун снова молчит, лишь смотрит за стекло и поджимает губы. Между друзьями повисает тяжелое молчание, будто после выстрела вхолостую. Бета вздыхает и первым вскидывает белый флаг, не желая накручивать товарища еще больше. — Ладно, дыши, старина. Давай выкладывай, что ты там такого прочитал. — Да ворох разного... Из-за этой почки у него может быть все — от воспаления до инвалидности. Черт возьми, я даже не представляю, как он надирался, пока я валялся на лечении… — Чу! Может, ему как раз было не до этого! — пытается умерить панику бета. — Сам подумай, он же носился как угорелый, когда ему было пить?? — Тогда, значит, сказался стресс из-за суда и увольнения. Как ни крути — Ки Хун чувствует свою вину. Как он сможет смотреть на себя, если омега действительно окажется прикован к аппаратам?.. Альфа шаркает ногой. Та продавщица в цветочной лавке, неужели она действительно что-то знала… «Я вижу, вижу, что вы уже обрекли того человека, которого любите больше всего!..» Ки Хун сжимает челюсти и снова затягивается, абсолютно не различая ни вкуса табака, ни запаха. Его минует какой-то парень с прической горшком, вышедший из крайней кабинки уборной. Тот видит сигарету в пальцах игрока, а рядом — знак о запрете, но не находит решимости, чтобы сделать замечание. Чон Бэ на другом конце динамика тоже не представляет, что сказать другу. Бета вздыхает, а затем переключается на рассказ о собственной семье: он как раз решил недавно помириться с женой. Ки Хун пропускает молчаливого парня на выход и слушает друга, благодарный за то, что тот не бросает трубку, — ему отчаянно нужен сейчас знакомый голос. Спустя еще минуту, как сигарета кончается, а психоз отпускает, альфа прощается с пройдохой и спешит назад. Он не хочет пропустить ничего важного — тем более когда он обещал Ин Хо быть рядом. Но мужчину преследует злой рок по части обещаний: он постоянно не может их сдержать, когда дает своим близким. Вот и теперь альфа приходит уже тогда, когда доктор покидает кабинет, сообщив что-то Чжун Хо на выходе и отправляясь за медсестрами. Дьявол! Бывший игрок срывается к полицейскому посреди коридора, пока тот сам идет ему навстречу на подкашивающихся ногах. Судя по всему, у младшего альфы сдают нервы и он тоже готов попросить сигарету. Однако Чжун Хо все-таки справляется с собой и проводит рукой по волосам, приглаживая челку. Ки Хун никогда не видел на его лице такого смятения: тот все никак не может собраться для начала разговора, глотая воздух. — Я… боюсь, мой брат не сможет полететь с тобой в Америку, Ки Хун, — наконец сообщает он. — Ему нужно срочно лечь в клинику и пройти полное обследование. Врачи хотят назначить ему поддерживающий курс препаратов и говорят пока поберечь себя от любых нагрузок. — Где он? В чем дело?? У альфы все трещит внутри, готовое оборваться и полететь в пропасть. Он едва держится, с шумом раздувая ноздри. Чжун Хо сам с трудом контролирует эмоции. — Я… я скоро стану дядей, Ки Хун. Ха? Причем тут это! Какой у Ин Хо диагноз и что с почкой??? Ки Хун в негодовании хмурится, а после отрывает взгляд от младшего Хвана, пытаясь найти старшего. В воздухе пахнет омегой — древесиной, войлоком и сыростью, словно стол для игры в маджонг окатили чем-то прямо из канистры. «Связь» внутри Ки Хуна вновь протяжно жужжит, и он с затаившимся дыханием проходит к распахнутому кабинету, чтобы заглянуть внутрь. Ин Хо там. Мужчина стоит над рабочим столом врача, подписав какие-то бумаги, и его сомкнутые губы бесконтрольно подрагивают. Он смотрит вниз, пытается взять себя в руки, сделать что-то, но глаза все равно предательски блестят — как он ни старается воззвать к самообладанию. Услышав или почуяв Ки Хуна, бывший директор отмирает и поднимает на него размытый взгляд. В нем сейчас борются слишком много невысказанных чувств: давней боли, несмелой радости, сомнения и облегчения. Омега размыкает губы, но слова так и застревают в горле. — Ин Хо… — игрок в растерянности приближается и кладет руки бывшему начальнику на плечи. — Что тебе сказали? Что с тобой? Второго мужчину шатает еще сильнее, чем брата, но близость альфы все-таки дает ему силы начать. Он смахивает влагу с уголков глаз. — Ки Хун, извини, я не представляю, как это вышло. Этого не должно было быть. Не могло. Но я… у меня… у нас будет… Директор опять не может выдавить из себя ни звука, словно последнее слово приклеивает его язык к небу от невыносимой робости озвучить. Будто это нечто такое, чего он слишком сильно, исступленно желал, но что никак не могло сбыться. И вот теперь, когда он уже похоронил всякую надежду… Ин Хо прижимает пальцы к переносице, заново закрывая мокрые глаза. Игрок все еще понятия не имеет, о чем говорит омега, но догадывается, что с таким трепетом не сообщают об отказе внутренних органов и экстренной реанимации. Секундочку… Секундочку, ему надо подумать! Рациональная часть Ки Хуна все-таки пытается продраться в его голове сквозь накрученный моток нервов. Мужчина собирает пазл: Ин Хо определенно не болен и не при смерти, а Чжун Хо станет дядей, только если у его брата… если появится… Лицо бывшего игрока наконец озаряет пониманием, как вспышкой софитов. Он широко раскрывает глаза и рот, теперь глядя на Ин Хо совершенно иначе. Сырой. Конечно, он сырой! Каким же еще ему быть из-за феромонов соджу и их «связи»! Словно подхваченный ветром, альфа сам едва чувствует ноги. Ин Хо был уверен в своем бесплодии годами, а Ки Хун — в том, что у него нет ни для кого запаха и инстинктов. Так каким образом, встретив друг друга, они оба изменили этот порядок вещей, хотя все было против? Может быть, «связь» — это нечто большее, чем обыкновенное сочетание генов, и Ки Хун просто плохо читал учебник? Альфа распахивает руки и с теплом прижимает второго мужчину, давая тому опору и возможность скрыть свои лицо и слабость, не предназначенные сейчас для посторонних. Возвратившийся из коридора доктор в компании помощниц смотрит на них в глубоком изумлении, но у игрока самого наворачиваются слезы. Ему не до приличий. Он крепко обнимает бывшего босса, стоя в свете ламп и огней вечернего Сеула. Плечи Ин Хо начинают ходить ходуном в его хватке, но руки так же порывисто отвечают на объятие. Ки Хун не представляет, как ему воспринимать эту новость. Он чертовски ошеломлен, но в то же время — рад, что все в его жизни, связанное с этим омегой, идет абсолютно не по плану.