Глава 5. Приезд в Девоншир

Глухие Девонширские топи встретили гостей Баскервиль-холла сильным и холодным ветром, грозовыми тучами и унылым серым пейзажем. Когда путники вышли из поезда, в лицо тут же ударил ледяной колючий ветер. Он как будто заталкивал их обратно в вагон, прося убраться из этих мест навсегда. Торфяные болота громко урчали и хлюпали, когда повозка с людьми проезжала мимо. Они, как и ветер, тоже просили убраться их из этих проклятых мест. Рассматривая все эти просторы и наблюдая за птицами, шныряющими по немногочисленным кочкам на воде, девушка ловила себя на мысли, что ночью и вечером эти места довольно жуткие. Также время от времени на пути к родовому поместью встречались редкие домики, одиноко разбросанные друг от друга на несколько миль. Через довольно продолжительное время поездки по холоду возница въехала в огромные кованые ворота, которые сверху были украшены головами кабанов. За воротами шли два ряда высоких старых деревьев; их ветви смыкались сумрачным сводом над головой людей. Стук колес потонул в ворохе листьев вместе с цокотом копыт. Забыв об усталости, все, кроме доктора Мортимера, с восторгом стали рассматривать представший перед ними замок. Большое здание с многочисленными зубчатыми башенками, сплошь увитое плющом, производило именно такое впечатление. Практически все окна были тёмными, кроме одного, гостиной, оно горело ярким жёлтым пятнышком на тёмном фоне дома. Остановив лошадь перед крыльцом, кучер спрыгнул с нагретого места, помогая сначала слезть единственной девушке с повозки, а уже потом лишь достать чемоданы. – Приветствую вас в Баскервиль-холле! – воскликнул дворецкий, открыв перед гостями и новым хозяином тяжёлую дубовую дверь. Зайдя в помещение, Эмили стала осматриваться. Высокие потолки, старинная мебель, оленьи головы придавали этому месту величественность. Холл в замке был довольно мрачный, ведь свет лился только из гостиной, куда дворецкий и повёл только что прибывших. Девушка остановилась на входе, окидывая помещение любопытным взглядом. Посреди зала стоял большой дубовый стол персон так на восемь, если не больше. Резной камин за столом у стены, в котором сейчас потрескивали дрова, приковывал к себе почти всё внимание. Над камином расположился гобелен с фамильным гербом – головой кабана. "Точно такие же были и на воротах", – подумала девушка, проводя рукой по шероховатой поверхности стола. – Примерно так я и представлял родовое гнездо, – произнёс сэр Генри и закинул на стол ноги. На его действия Эмили фыркнула и, отвернувшись, закатила глаза. – Когда прикажете подавать обед, сэр? – задал вопрос Берримор, что только что отнес чемоданы по комнатам и вернулся обратно вниз. – Простите, как вас? – Баскервиль небрежно махнул рукой в сторону дворецкого, пытаясь вспомнить его имя. – Берримор. – Скажите, Берримор, а когда у вас вообще принято обедать? – Вечером. – Мы потерпим? – сэр Генри окинул взглядом присутствующих, ожидая ответа. Эмили, увлеченная рассматриванием портретов да и всей обстановкой замка в целом, лишь неопределенно пожала плечами. Ватсон, греющий руки у камина, кивнул. – Мы потерпим. – Сэр Генри, мы с женой будем счастливы остаться здесь на первых порах, но при новых порядках вам наверняка потребуется большой штат. Баскервиль слегка удивленно и с вопросом посмотрела на дворецкого, ожидая продолжения. – Понимаете, сэр Чарльз вёл уединенный и спокойный образ жизни после смерти супруги, а вы, как я понимаю, собираетесь жить совсем по-другому. – Послушайте, Берримор, насколько мне известно, ваши предки жили в Баскервиль-холле на протяжении нескольких веков, и я не собираюсь менять устоявшиеся традиции. Слегла улыбнувшись, Берримор поклонился и поспешил удалится на второй этаж.

***

Поздний вечер выдался очень холодным. Сидя в своей спальне, девушка то и дело куталась в шерстяную кофту, так любезно предложенную Элизой Берримор. Эмили, сидя за столом, пыталась сделать набросок, но от холода руки не слушались, и карандаш все время выскальзывал из дрожащих пальцев. – Мало того что мрачно, так ещё и холодно, как в склепе, – недовольно прошипела Холмс, складывая ладони лодочкой и дыша на них, чтобы хоть как-то согреть. Бормоча тихие ругательства, Эмили уставилась на бумагу, лежащую перед ней на столе, на которой хаотичные и беспорядочные линии вырисовывали пейзажи Девоншира. Поморщившись, как от зубной боли, и поняв, что ничего путного из этого не получится, шатенка оттолкнула исписанный листок и, в два больших шага преодолев расстояние от стола до кровати, нырнула в постель, укутываясь в одеяло, точно бабочка в кокон. Устроившись поудобнее, девушка задула свечу, единственный источник света в комнате. Закрыв глаза, она стала прокручивать в голове весь прошедший день. Приезд, прогулка, осмотр дома. Под эти мысли Эмили уже начала проваливаться в сон, как из сладкой дремоты ее выдернули всхлипы и завывания. Резко сев на постели, она схватила спички и вновь зажгла свечу. От ударившего света пламени девушка зажмурила привыкшие к темноте глаза. Через пару минут, когда она перестала щуриться и видела нормально, Эмили, свесив ноги с кровати и взяв в руку довольно увесистый бронзовый подсвечник, сделала шаг к двери. Холодный каменный пол обжёг голые ступни девушки, отчего она зашипела, подпрыгнув на месте. Идя ко входу в комнату, Холмс мысленно ругала себя, давая подзатыльники. "Зачем я вообще согласилась поехать? Сидела бы сейчас с отцом дома и перебирала бы с ним дела!" Приоткрыв тяжёлую дверь, Эмили высунулась в темный коридор. Плач стал отчётливей и громче. Теперь он стал доносится откуда-то сверху. Выйдя полностью, девушка стала светить вглубь непроглядной темноты, не решаясь идти дальше. Посмотрев в разные стороны и естественно ничего не увидев, она нервно хихикнула, думая, что ей это все кажется от усталости. Чем дольше девушка всматривались в черноту узкого коридора, тем сильнее начинали бегать мурашки по ее спине. Простояв так пару минут, Эмили развернулась и юркнула обратно в комнату. – М-да, жуткое местечко, – тихо прошептала Холмс, захлопывая дверь и на всякий случай прокручивая в замке ключ. Лёгши в постель, она ещё долго не гасила свечу на прикроватной тумбочке и прислушивалась к каждому шороху за дверью. Плач вскоре утих. Проворочившись до середины ночи, Эмили провалилась в сон, всё-таки усталость дала о себе знать. Утром девушку разбудили яркие солнечные лучи, пробивающиеся сквозь открытые шторы. Приоткрыв заспанные глаза, Эмили зевнула и глянула на часы: половина восьмого. Отвернувшись от назойливого солнца, Холмс укуталась в одеяло, намереваясь поспать хотя бы ещё полчаса, но сон, как назло, ушел. Совсем ушел. Поняв, что ничего не выйдет она с протяжным стоном откинула с себя одеяло и, потянувшись, вылезла из уютного теплого гнездышка из подушек. Приведя себя в порядок, Эмили перед выходом из комнаты оглядела себя в старое зеркало в резной оправе. Оттуда на нее смотрела симпатичная высокая девушка. Приталенное песочное платье в пол подчеркивало ее фигурку. Длинные темные волосы цвета горького шоколада были собраны в красивый пучок на затылке. И только не сильно заметные синяки под глазами говорили о практически бессонной ночи. Ободряюще улыбнувшись своему отражению, девушка отперла дверь и вышла. В этот раз коридор Баскервиль-холла не навивал такой страх, как этой ночью. Сейчас в нем можно было разглядеть витиеватые канделябры на стенах, резные тумбы из потемневшего от времени дуба. – Доброе утро, Эми, – раздался бодрый голос за спиной шатенки. Вздрогнув от неожиданности, она обернулась, встречаясь взглядом с Ватсоном, что тоже только вышел на завтрак из соседней комнаты. – Доброе, дядюшка, – улыбнулась Холмс и остановилась. Подождав, пока мужчина поравняется с ней, она продолжила путь в столовую. – Дядюшка, скажите, а вы ничего этой ночью не слышали? – аккуратно поинтересовалась Эмили, наблюдая за крёстным краем глаза. – Плач, ты тоже его слышала? – мужчина внимательно посмотрел на девушку сверху вниз. Эмили согласно кивнула. – Честно признаться, я думал, что плакала ты, ведь звук был рядом. Эмили затормозила, непонимающе глядя на Джона. – Почему я должна была плакать? – она подняла бровь, но в следующую секунду отмахнулась, словно от назойливой мухи. – Ладно, не важно, – прикрыв глаза, девушка стала массировать виски, приводя мысли в относительный порядок. – Хорошо, давайте рассуждать, насколько мне известно, в доме всего три женщины: я, посудомойка и Элиза Берримор. – Кто же из них? – А мы сейчас узнаем, – девушка направилась прямо к проходящему мимо дворецкому. – Берримор! Мужчина затормозил, поворачиваясь всем корпусом к Эмили. – Мисс Холмс, что вам будет угодно? – Берримор, скажите, а кто мог плакать в замке сегодня ночью? – Голос был женский, – за спиной Холмс возник высокий силуэт Ватсона. Мужчина прищурил глаза, внимательно и с подозрением смотря на Берримора. – Вы тоже слышали плач? – к ним будто ниоткуда подскочил сэр Генри, не давая дворецкому раскрыть рта. Обратив внимание на Баскервиля, все положительно махнули головой. – А я, если честно, подумал, что мне почудилось, – баронет развел руками. – Я проснулся около полуночи, услышал плач и решил, что это было во сне. – Нет, нет, я совершенно ясно слышал всхлипы. – Я тоже, и я специально выходила в коридор, чтобы посмотреть, что случилось, – три пары глаз уставились на дворецкого, ожидая разъяснений. Мужчина незаметно закусил губу, что не укрылось от внимательных голубых глаз Эмили. – В доме всего три женщины, – дворецкий поднял руку и стал по очереди загибать пальцы. – Вы, мисс Холмс, посудомойка, но она живёт в том крыле, – мужчина указал на лестницу у противоположной лестницы, что вела в северное крыло замка. – Вы никак не могли ее услышать, и, наконец, моя жена, но, уверяю вас, она не плакала. Эмили переглянулась с Джоном, задумчиво теребя манжету платья. Берримор врал. Открыто, в глаза, но говорить об этом она не стала. – Благодарю вас, Берримор, – дворецкий поклонился и уже собирался выйти в комнату для прислуги, как дверь отворилась и из нее высунулась заплаканная Элиза. Ее лицо слегка припухло, глаза покраснели, где-то волосы торчали в разные стороны. Нервно обернувшись назад, дворецкий толкнул жену обратно, плотно закрывая дверь. Эмили с удивлением наблюдала за этой немой сценой. Не нравилось ей это все, ой не нравилось. – Да, черт возьми, что здесь творится? – гневно прошила она себе под нос, садясь за стол и все ещё внимательно глядя на дверь, где только что скрылась чета Берриморов. Вся обстановка в замке ее очень напрягала.

***

Эмили медленно шла по берегу Девонширских болот, наблюдая, как ряска медленно смыкается на поверхности мутной воды. Подняв маленький камень, она задумчиво покрутила его в руках. Хмыкнув, девушка подкинула его пару раз и, замахнувшись, кинула в воду. Раздался громкий всплеск, и зелёные цветочки на воде раздались в разные стороны. На поверхности появились пузырьки, и болото довольно заурчало, благодаря за "корм". Через минуту водоросли вернулись на свои места, закрывая "ранку" на воде. Шатенка тихонько побрела дальше, иногда оборачиваясь на тропу, по которой должен проезжать ее дядюшка. Снова никого не увидев, Холмс тяжело вздохнула. Она договорилась с Джоном, что дождется его с почты, и они вместе вернутся в Баскервиль-холл. Погрузившись в свои мысли и параллельно созерцая пейзажи Девоншира, Эмили не обратила внимания на тихую поступь за спиной. Только лишь услышав голос, она обернулась. Берил, прогуливаясь по болотам, увидела высокий размытый силуэт впереди. Слегка нахмурившись, женщина ускорила шаг. По мере приближения силуэт принимал более четкие очертания. До боли знакомые черты принимала женская фигура перед глазами. Берил остановилась, не смея шевельнуться. Сердце в грудной клетке забилось быстрее, как будто ломая ребра. Казалось, что его стук было слышно за милю отсюда. С уст невольно сорвалось: – Элеонора? Девушка впереди резко обернулась, и перед Берил предстало курносое личико, обрамленное тёмными прядями. Лицо было настолько знакомое, что женщине стало трудно дышать. Сглотнув ком в горле, Стэплтон отступила на шаг назад. Голубые глаза смотрели с интересом, но где-то в глубине проскальзывала крупица недоверия. – Вы мне? – Эмили с интересом рассматривала женщину перед собой. Статная, высокая, изящная. Темные, практически черные волосы были собраны в красивую прическу на затылке, а сверху шляпка. Головной убор сиреневого цвета с пером прекрасно сочетался с таким же платьем. Карие глаза незнакомки рассматривали Эмили со смесью испуга и интереса. – Нет, нет, простите, просто обозналась, – растерянно улыбнулась женщина, нервно перебирая пальцами манжету платья и закусывая нижнюю губу. Было видно, как она волновалась. – Ничего страшного, – девушка улыбнулась в ответ и склонила голову в почтительном поклоне. – Позвольте представиться, Эмили Холмс. – Берил Степлтон, – коротко представилась кареглазая. Она машинально повторила жест Холмс, не отрывая глаз от ее лица. Так слово за слово девушки и разговорились. Идя по тропинке вдоль Гримпенской трясины, Эмили не раз ловила себя на мысли, что Берил рассматривает ее. Девушке было слегка не по себе, но она старалась не обращать на это внимание и поддерживать беседу. Через какое-то время со стороны дороги, заслоненной холмом, послышался стук копыт и скрип колес. Из-за пригорка медленно показалась мордочка лошади, а за ней следом и вся телега вместе с наездником. Ватсон сидел на облучке и держал поводья, высматривая крестницу. Увидев вдалеке два женских силуэта, мужчина замахал рукой в надежде привлечь внимание, но девушки были поглощены разговором, практически не обращая ни на кого внимания. – Эмили! – крикнул Джон, останавливая повозку. – Эмили! Услышав, что ее кто-то зовёт, шатенка обернулась. Приглядевшись, Эмили узнала в человеке, одетом в клетчатое пальто и машущем рукой, своего дядю. Махнув ему в ответ, девушка повернула голову в сторону Берил, которая наблюдала за ними. – Мисс Степлтон, прошу меня простить, но меня ждут. Берил только открыла рот, чтобы сказать, что хотела, как ее снова оборвал крик мужчины. – Мне нужно идти, – Холмс виновато улыбнулась и, слегка поклонившись женщине, быстрым шагом направилась к повозке. Запряжённая лошадь нетерпеливо била копытом о землю, выдыхая теплый воздух из ноздрей. Девушка погладила животное по морде. От ласковых прикосновений конь блаженно прикрыл глаза, утыкаясь носом в ее ладонь. Хихикнув, Эмили запрыгнула на сиденье. – Здравствуйте, дядюшка. – Здравствуй, здравствуй, – мужчина ударил поводьями и жеребец сдвинулся с места, растворяясь в лучах осеннего солнца, которое еле выглядывало из-за туч. Берил же осталась стоять на месте, с горечью смотря вслед уезжающей телеги, и жалея, что не сказала девушке уехать, убраться отсюда.