Глава 5 Кровавый виноград

Первым упал граф де Ланж. Его крик разрезал праздничную музыку, когда черная стрела вонзилась ему в шею. Готье увидел, как аристократ схватился за горло, из которого хлестала алая струя, смешиваясь с пролитым вином на белоснежной скатерти. — Низшие! — кто-то завопил у входа. — Они в доме! Бал превратился в хаос. Дамы в кринолинах падали, запутавшись в юбках, мужчины выхватывали шпаги. Где-то раздался звон разбитого стекла — кто-то выбил окно, пытаясь спастись. Готье огляделся в поисках Габи. — Готье! Гедеон схватил его за руку, его меч уже был в руке, клинок блестел в свете люстр. — Где Габи? — Я не знаю! — В подвал! Сейчас же! — Гедеон толкнул его к служебной двери, но в этот момент из толпы вынырнула знакомая фигура. Скэриэл. Только теперь он был не в ливрее слуги, а в черной коже, с двумя кривыми кинжалами в руках. Его черные волосы развевались, когда он ловко перепрыгнул через опрокинутый стол. — Бегите, — он ухмыльнулся, целясь кинжалом в Гедеона. — Это не ваша война. Гедеон бросился на него с рыком. Готье замер, наблюдая, как его брат и черноволосый революционер скрестили клинки. Гедеон был сильнее, но Скэриэл двигался как тень — уворачиваясь, скользя, будто предугадывая каждый удар. — Готье! Тоненький голос заставил его обернуться. Габи стояла на лестнице, ее бледное личико исказил ужас. Он бросился к ней, но в этот момент услышал предсмертный хрип. Один из нападавших — низший с обожженным лицом — вонзил кинжал в спину Гедеону. — НЕТ! Готье не помнил, как выхватил шпагу у павшего гостя. Не помнил, как перерезал горло нападавшему. Он видел только, как Гедеон медленно оседал на колени, а Скэриэл стоял над ним с окровавленным кинжалом. Их взгляды встретились. В глазах Скэриэла не было торжества. Только странная, почти болезненная решимость. — Габи, беги! — Готье схватил сестру за руку, таща ее к потайной двери. Он оглянулся в последний раз. Герцог Хитклиф стоял спиной к ним, окруженный тремя нападавшими. Его клинок вспыхивал в свете пожаров, но Готье видел — он был ранен. А Скэриэл... Скэриэл смотрел ему вслед, его губы шептали что-то, что Готье не мог разобрать. *** Потайной ход вел в старую часовню. Габи дрожала, как лист, ее пальцы вцепились в руку Готье. — Гедеон... папа... — Они будут в порядке, — солгал Готье, прижимая сестру к себе. Часовня была пуста. Лунный свет лился через витражное окно, окрашивая каменный пол в кровавые оттенки. Готье подвел Габи к алтарю. — Спрячься здесь. Я вернусь. — Нет! — Габи вцепилась в него. — Не уходи! Готье осторожно освободился от ее хватки. — Я должен помочь отцу. Он уже повернулся к выходу, когда заметил странную деталь — одна из каменных плит за алтарем отличалась от других. На ней был вырезан... Сорокопут. Тот же символ, что и на медальоне Скэриэла. Готье опустился на колени, проводя пальцами по резьбе. Камень подался, с глухим скрежетом сдвигаясь в сторону. — Что это? — прошептала Габи. Темный проход зиял перед ними, пахнущий сыростью и чем-то еще... чем-то металлическим, знакомым. Кровью.