Глава 6 Правда

— Что это? — Габи вжалась в него. — Мы не пойдём туда, да? — У нас нет выбора, — тихо сказал он. — Сюда они не заглянут. Он взял её за руку крепче. — Держись за меня. Один шаг — и не отпускай. Они пошли вниз. С каждой ступенью становилось всё прохладнее, воздух тяжелел. Пахло сыростью, железом и... чем-то ещё. Кровью. Будто в этом месте время остановилось. Подвал оказался просторным. Стены вросли в землю, потолок уходил в темноту. Было ощущение, будто они попали не в подземелье, а в чужую, забытую кем-то память. В центре — кровать. Под ней кровью были начертаны странные символы. Старая, деревянная, с пыльным покрывалом. И на ней кто-то лежал. Готье замер. Он медленно подошёл, оставив Габи позади. Его шаги отдавались эхом. С каждым движением внутри поднималась тяжесть, непонимание, тревога. Он потянул край покрывала. Тело. Парень. Он сам. Готье отпрянул, будто его ударили. Двойник. Лицо в точности как у него. Те же брови. Те же губы. Даже родинка на шее. — Это я... — выдохнул он. — Но как? — Кто это?.. — прошептала Габи, тихо подбираясь ближе. — Он похож на тебя… — Не знаю. Но он… это… это я. — Возможно, не совсем, — раздался голос. Они резко обернулись. Это был Скэриэл весь крови. Он подошёл к кровати. Медленно, без угрозы. Его движения были странно осторожными. Как будто он боялся разбудить то, что на ней лежало. — Ты спрашиваешь, кто он? — Скэриэл кивнул на двойника. — Возможно, ты. Возможно, тот, кем ты был. — Что ты несёшь? — Старая магия. Ритуал. Сложный, забытый. Память может быть переписана. Из одного тела — в другое. Иногда… ради защиты. Иногда — ради контроля. Иногда — ради боли. Готье сжал кулаки. — Хватит говорить загадками! Скэриэл взглянул на него. И в этом взгляде промелькнуло что-то тонкое. Почти забота. Слишком мимолётная, чтобы быть настоящей. — Ты уверен, что ты — настоящий? Тишина. — Ты уверен, что каждый твой страх, каждый твой сон, каждый момент... — Скэриэл коснулся виска. — Принадлежит тебе, а не тому, кто лежит здесь? Готи не ответил. Габи дрожала, уткнувшись в его плащ. И тут — удар. Грохот. Вход в подвал распахнулся с силой. Вошёл Гедеон, окровавленный, раненый. Следом — отец. Их глаза полны ужаса. — Отойди от него! — крикнул отец. — Уходи от полукровки! Готье остолбенел. Он смотрел на них, на Скэриэла, на самого себя — лежащего, безмолвного. — Папа… — прошептал он. — Кто я?.. Никто не ответил. И только сердце билось в груди — быстро, как будто пытаясь напомнить, что он всё ещё жив. Пока что.