Глава 7 Кто дышит моим именем

— Это невозможно… — Гедеон снова выдохнул, будто сам себя убеждая. Он смотрел то на Готье то на лежащее тело. — Это… это он… но ты же — ты... — Замолчи, — сказал отец. Его голос был хриплым. — Это чародейство. Иллюзия. Обман. — Не обман, — тихо произнёс Скэриэл. — Он настоящий. И ты настоящий. Но один из вас… был раньше. И вдруг… Парень на кровати зашевелился. Готье отшатнулся. Габи вскрикнула и спряталась за его спину. Скэриэл же — не шелохнулся. Глаза на кровати открылись. — Где я?.. — голос был слабый. Такой же, как у Готье. Но другой. Надломленный. Потерянный. — Кто ты? — выдохнул Готье Парень медленно повернул голову, встретился с ним взглядом. — Это… шутка? — прошептал он. — Это сон? — Ты… — шепчет он. — Ты моё лицо… — Я — Готье Хитклиф, — сказал Готи. И сам, на удивление, не поверил в звучание этого имени. — Нет, — сказал лежащий. — Я Готье . Меня звали так с детства. Моя мать — леди Хитклиф. Мой брат — Гедеон. Моя сестра — Габи. Мой друг… — он моргнул, как будто больно вспоминать. — Скэриэл… Тишина ударила, как пуля. — Нет, — Готи покачал головой. — Это… это не так. Я помню. Всё. Я… жил. Я чувствовал. Я ел хлеб на кухне, я падал с лошади в семь лет, я… — Я тоже, — сказал тот, кто лежал. И они оба замолчали. Гедеон, бледный, подошёл ближе, как зачарованный. Габи вжалась в спину Готье не отводя глаз. — Ты говорил, что можно вложить память, — резко повернулся Готье к Скэриэлу— Но не душу. Так кто из нас... — …носитель, — договорил Скэриэл. — А кто — источник? Вот в чём вопрос. — А ты знал? — прошептал Готье. — Всё это время ты знал? — Я догадывался, — сказал Скэриэл — Я хотел, чтобы ты сам увидел. Сам задал этот вопрос. — Зачем? Скэриэл опустил глаза. Потом посмотрел прямо в него. — Потому что мне не всё равно. И в этих словах — впервые — было что-то настоящее. Снова шаги — теперь снаружи. Скрежет. Кто-то идёт по коридору. Не полукровки. Тяжёлые шаги. Готи напрягся. Отец занял боевую стойку. Гедеон встал рядом с ним. Скэриэл сделал шаг назад. Его лицо снова стало холодным. Но глаза выдали напряжение. — Ты должен решить, — сказал он тихо. — Прямо сейчас. Верить себе… или ему. Готье посмотрел на лежащего. Тот смотрел прямо в него. Ни вины. Ни злобы. Только отражение.