День 35

Привет, Тэ. Ты бы, наверное, посмеялся, если бы видел меня вчера. Нет… Ты бы, скорее, сел рядом. Молча. И просто дал мне прореветься, не задавая ни одного вопроса. Возможно, даже обнял. Ты всегда умел поддержать словами и молчанием, когда это было действительно необходимо. Я ревел. Очень долго и сильно... Слабак... Сидел в твоём кресле, с твоим дневником, держал его в руках, то ли как проклятие, то ли как драгоценность, и не знал, как жить дальше. Держал его перед собой на коленях, такой лёгкий и одновременно такой неподъёмный. Пальцы дрожали, будто я держал в руках не бумагу, а лезвие, которое в любой момент дёрнется и вскроет мне вены... Каждый вдох отдавался болью в груди, где-то слева. Каждое прикосновение к обложке — паника. Знал, что там скрываются твои чувства и они могут разорвать меня на куски, мощнее моих собственных... Я не смог открыть его вчера. Просто смотрел, пока глаза не начали закрываться от усталости. И только под утро заснул, не выпуская его из рук, сидя в кресле. Сегодня — другое дело. Я проснулся, посмотрел в окно, где от легкого ветра колыхалась занавеска, и понял: сегодня надо. Даже если это будет ад — я не могу не узнать, какая буря разрушила тебя. Не могу снова убегать от правды. Я открыл дневник. Не с первой страницы. Не по порядку. Просто — где открылось. И наткнулся на дату. 21 ноября. Я помню тот день. Мы тогда после тренировки сидели в старом спортзале, ты дурачился, пытался забросить мяч с середины поля и говорил, что если попадёшь — загадаешь желание. Ты не попал. Но улыбался всё равно. И вот, что ты написал об этом дне:

«Сегодня был один из тех дней, когда я хотел остановить время. Мы с Юнги остались одни в зале почти до темноты. Он смеялся, бросал мяч, потом лёг на пол и закрыл глаза. А я сидел рядом и смотрел на его лицо. Его губы...

Я хотел лечь рядом, близко-близко, хотел сказать: "Я люблю тебя".

Но как он посмотрит на меня потом?

Он опять говорил про Сохён.

А я молчал.

Знал бы он, как его слова о ней рвут меня по швам...

Мне хотелось исчезнуть.

Я ненавижу себя за это. Но ещё больше — за то, что не могу перестать его любить».

...Я остановился пока на этом. Дальше не смог. Бросил твой дневник на кровать, уткнулся в колени и зарыдал изо всех сил... Я не знаю, сколько прошло времени. Минуты? Час? Бессмысленно считать. Ты так много чувствовал? Так глубоко? И так одиноко? Я ведь был рядом. Я был в двух шагах. И не видел. Не понимал. Не догадывался. Или просто не хотел догадываться? Мне казалось, что я всегда делал для тебя и нашей дружбы достаточно. Пока не узнал, что тебе не хватило самого главного — чтобы тебя услышали. Я не слышал тебя, Тэхён. Ты кричал внутри себя, а я смеялся рядом. И теперь всё, что у меня есть — это обрывки твоих слов в дневнике. И моя вина. Завтра, может быть… Я попробую снова прочитать. Но не сегодня. Сегодня я просто хочу, чтобы ты был рядом. Хоть чуть-чуть. Приснись мне, Тэхён, я хочу попросить прощения.

Твой Юнги.