Часть 4

Ночь над поместьем опустилась тягучей, как воск со свечи, мглой. Луна не показывалась уже второй день, и даже ветер, казалось, избегал этих мест, как чего-то… опасного. Слишком много тишины. Слишком мало забвения. Скар шёл по тропе, ведущей за виноградник. Пыльная, заросшая, забытая дорога, которой никто не пользовался. Кроме него. В пальцах — зажата пара перчаток, плечи прикрыты потёртым дорожным плащом. Как тень. Уверенно. Без оглядки. Он знал, куда идёт. И что там найдёт. Старый амбар показался внезапно, будто вырос из земли. Скособоченный силуэт, деревянные доски потемнели от влаги и времени. Его не ремонтировали годами, но крыша всё ещё держалась, словно сама судьба не торопилась добивать эту часть истории. Он вошёл. Запах — смесь старого сена, гнили и прелой земли. С потолка свисали паутины. Всё было так, как он и оставил — никто сюда не ходил. Кроме одного гостя. Цилиндр лежал под дощатым настилом, в щели, где свет не добирался даже днём. Скар достал его аккуратно, будто вытаскивал нечто более тяжёлое, чем металл. Сел. Медленно открыл крышку. Щелчок. Шорох бумаги. Холод стекла.

«Время идёт. Мы хотим отчёт. Координаты подтверждены. Переход к следующей фазе через трое суток. Объект должен быть выведен из зоны контроля — живым или нет. Не забывай, кто ты, Скар.»

Чёрная жидкость в ампуле казалась зловеще спокойной. Не яд — средство контроля. Средство доставки, связи, химической «привязки». Он знал её запах, знал, как она действует, знал, зачем её прислали. На всякий случай, если он решит забыть. «Объект». Так они его называют. Скар сжал письмо. Бумага зашуршала в пальцах, но не порвалась. Он провёл языком по пересохшей нижней губе. Никто не говорил прямо — но посыл был ясен: ты слишком засиделся. Ты начал… выбирать. В груди заныло. Нехотя, как старый шрам после удара. Он прикрыл глаза и увидел то, чего не должен был помнить с такой ясностью. Свет свечей. Ровный, спокойный голос, читающий что-то на староитальянском. Огонь в камине. Запах чёрного чая. И руки, сжимающие его за запястья, как будто он — последний источник жизни. Скар резко вскочил. Воздух в амбаре стал душным. Нервы — натянутыми, как струна. — Дерьмо. — Выдох. Почти невесомый шёпот. Не жалоба — осознание. Он поднял письмо, и на этот раз — сжёг. До последнего кусочка. Пламя глотало строчки быстро, будто тоже устало от бесконечных и жестоких приказов, коими парень был сыт до отказа. Но ампулу он не выбросил. Он не идиот. Ровер — не святой. Да, он не убил. Пока. Да, он позволяет к себе приближаться. Но ведь и зверь позволяет подойти — до того момента, как сомкнёт пасть. Скар сунул ампулу в карман жилета, на внутреннюю подкладку. Пальцы дрожали. Самую малость. Он знал, что его проверяют. Всё ещё думают, что он играет на их стороне. Но проблема была в том, что он сам уже не знал, где его сторона. Он — наёмник. Не слуга, не жертва, не влюблённый мальчишка из деревни. У него есть и свои желания. Но каждый раз, когда он видел Ровера, всё искажалось. Не потому, что тот был добр — нет. Он был пугающе спокоен. Жесток. Но в этой бездне было нечто… знакомое. Как будто Скар увидел в нём отражение. Змеиное. Опасное. Близкое. Он вышел из амбара медленно, будто боялся, что каждый шаг утвердит то, чего сам себе ещё не признал. На горизонте темнели силуэты башен поместья. Один из балконов был освещён. Комната графа. Свет ещё горел. Скар задержался у дерева, оперся о ствол. Голова склонилась. Он позволил себе одну слабость — один вздох. Один взгляд туда, наверх. Он знал, кто в этой игре охотник. Но, чёрт возьми, он уже слишком глубоко погряз в своей зависимости. Ещё одно движение и он в ней погрязнет, как в болоте, из которого его будет уже не вытащить. Его зависимость — Ровер. Смесь превосходства, казалось, бесконечного терпения, страсти, спокойствия и притягательной харизмы. И скар готов сделать ещё один шаг вперёд. Но не сейчас.

***

Ровер, как всегда, стоял у окна в своём кабинете, вглядываясь в даль, где за туманными холмами лежали чужие земли. Пришло письмо от одного из соседних графов — нужно было явиться лично. Дележка границ, обещания союза, старые игры знати, от которых его уже мутило. Но ехать придётся. Скар стоял у двери. Привычно небрежный, с повадками того, кто привык ходить в чьей-то тени, но делает это слишком нагло, чтобы быть просто тенью. — Вы уезжаете? — невинный тон, чуть склонённая голова. Ровер бросил взгляд через плечо. — Да. Деловая встреча. Вернусь к полуночи следующего дня. — Позвольте мне составить вам компанию, — голос Скара скользнул, будто нож по стеклу. — Мне нужно в город по пути, забрать лекарства у местного аптекаря. Их держат для меня — редкий состав. — Он шагнул ближе, как всегда, чуть быстрее, чем позволительно. — Я думаю, мне будет… безопаснее, если вы возьмёте меня с собой. На средине пути я просто сойду в городе. Никаких проблем. Граф молчал, чуть сузив глаза. Что-то в этом казалось чересчур продуманным. Но и — логичным. — Хорошо, — сказал он наконец. — Только не путай мою добрую волю с доверием.

***

Они выехали в полдень. Колонна из шести человек, Ровер и Скар, в сопровождении четырёх конных охранников. Скар ехал ближе к хвосту, взгляд его скакал по окрестностям. Он знал: нападут. Скоро. И действительно, не доехав до развилки, где начиналась петля лесной дороги, воздух вдруг сгустился. Лошади начали храпеть, охранники насторожились, а Ровер в седле замер ухватив правой рукой рукоять меча. Вторая рука сжимала поводья. Стрела пронеслась, как шёпот смерти. Один из стражников рухнул. Затем второй. Скар выхватил клинок из-под дорожнего плаща. И замер. Он узнал их. Лица под капюшонами ему были знакомы. Те, кто когда-то стоял рядом с ним в битвах, с кем делил добычу, приказы и кровь. Он знал, кто дал команду. И знал, кто станет следующим. Ровер, уже спешившись, отбивал удары двоих. Ещё один всадник рванул прямо к нему, меч целился в бок графа. Скар, не успев подумать, прыгнул вперёд. Меч встретился с другим, звон металла пронзил воздух. Они переглянулись. Один из бывших. — Предатель, — прошипел тот. — Ты должен был привести его нам. А ты что? Предался собственным желаниям, променяв на них приказ. Ничтожество. Ответа не было. Только удар. Скар убивал быстро. Почти машинально. Но в груди всё сжималось. С каждым взмахом клинка он рвал связи с прошлым. Когда последний из нападавших упал, Ровер уже шатался. Из раны на боку сочилась алая влага, пальцы дрожали и меч выпал из его руки. — Вот оно… что. — выдохнул он, прежде чем потерять равновесие и рухнуть в пыль.

***

Дремучий лес принял их глухо, безмолвно. Ткань реальности здесь казалась тоньше вуали. Скар волок Ровера через корни, шепча себе под нос бессвязные извинения. То, что он делал, уже нельзя было назвать ни побегом, ни спасением. Это было похищение. Он нашёл заброшенную хижину — крыша чуть провалена, но стены ещё стояли. Внутри пахло плесенью. Там, на сломанной лавке, он уложил Ровера. Зажёг лампу. Разрезал рубашку графа, обработал рану, затянул бинты. А потом — пристально посмотрел на него. Бледная кожа. Слишком тихое дыхание. Тот, кто когда-то сидел на его бёдрах и вгрызался в шею с аристократичной жаждой — теперь лежал беззащитный. Скар поднялся, принёс с угла старую цепь. Осторожно, без излишней грубости, но решительно — прикрепил Ровера за руку к железному кольцу на каменной колонне. — Вы — мой, — прошептал он, больше себе, чем тому, кто не слышал. — И никто больше не получит вас. Ни они. Ни ваши страхи. Ни этот мир. Он сел рядом, на пыльном полу, уронив голову на согнутые колени. Слишком поздно. Он сделал свой выбор. Сделал шаг в бездну, полностью окунаясь в вязкое желание присвоить себе желаемое. Так всегда было, но только сейчас это казалось ему чем-то неправильным. Хотелось отбросить цепь, вернуться в поместье и вновь ластится к руке, бесконечно шепча извинения.