Вернутся к фанфику

I. Глава 22. Маска над лицом

25 сентября 2026, 21:16

Успеха часто добиваются те, кто не знает, что поражение неизбежно.

      Карла       После празднования Нового года я ухожу в работу с головой, почти не сплю. Время остается только для тренировок, подготовки одежды и урокам вождения от Траяна. Последнее, кстати, я люблю и в то же время ненавижу. Меня бесит дерганье машины на неправильной передаче, раздражает, что она постоянно глохнет от того, что я «бросаю» сцепление. И я просто терпеть не могу пешеходов и других водителей. Было бы намного лучше, если бы на дороге я была одна. Серьезно. Они все идиоты. Траян, кажется, за время наших поездок успел поседеть, поверить в Бога и три тысячи раз проклясть тот день, когда в шутку предложил научить меня водить. Он явно не ждал, что эта идея будет встречена с таким энтузиазмом. И это его удивление прямо оскорбило меня до глубины души. Но самое сложное — уговорить моих моделей. Пока еще не все они стали моими, но это вопрос времени. Финник с легкостью договаривается с Мэгз, Блеском, Кашмирой, Эмералд, Энорабией и Зейей. Все они профи, кроме последней. Зейя из Одиннадцатого, и она очень мне нравится, если честно. Высокая, семь футов ростом, с широкими плечами и сильными ногами. Она настоящая великанша, и мне приходится запрокидывать голову, чтобы посмотреть ей в глаза, но при этом движения у нее грациозные. Она похожа на черную пантеру со своей блестящей темной кожей и густыми кудрями-пружинками. Я провожу пальцами по наряду Амазонки, который только что закончила. Он подойдет ей идеально. Немного прибрав бумагу и вещи (лучше не стало), я выхожу из комнаты и спускаюсь на первый этаж, пересекаю лобби и захожу в банкетный зал. Сегодня суббота и тусовка для косметологов. Утром они проводили конгресс, а сейчас набились в большой зал, чтобы весело провести время. Кроме косметологов, здесь есть и другие важные капитолийцы. А значит, будут и некоторые звездные победители. Финник говорил, что не придет, и, хотя без него будет скучно, я не слишком ощущаю его отсутствие, потому что отлично знаю: я здесь по делу. Пройдясь мимо гостей и подхватив с подноса официанта канапе, я хищно прищуриваюсь, выискивая свою главную жертву и в то же время прислушиваясь к чужим разговорам. На вечеринках можно узнать много интересного, а я умею подслушивать слушать и, может, не являюсь самым приятным собеседником, зато — очень эффективным. — Кого высматриваешь? — низкий голос звучит тихо, но волшебным образом перекрывает музыку. Я оборачиваюсь. Надо мной возвышается Джеймс Роланд. На вид ему лет сорок, темные волосы аккуратно зачесаны назад, черная рубашка плотно сидит на широких плечах. Он слегка наклоняет голову, и я подавляю желание отступить. — Я просто осматриваюсь, — отвечаю я. Его взгляд впивается мне в переносицу, и появляется чувство, как будто он сверлит это место дрелью. — Тогда мне, наверное, показалось. И как тебе банкет? — Не хуже, чем другие. — Не хуже, но и не лучше? Я настороженно замираю, пытаясь считать его мысли. Ну, я не телепат. — Не говорите, что вы его организовали. — Упаси боже. Куда мне организовывать банкеты? Я даже бумаги на своем столе не могу организовать. Верится с трудом. Он выглядит как человек, который всегда точно знает, чего хочет и как этого добиться. Вопрос: чего он хочет от меня? — Удивительно. Я слышала, у вас свой медицинский центр. В памяти внезапно всплывают слова Финника о том, что он проводит эксперименты над людьми. Я невольно бросаю взгляд на его руки, словно могу обнаружить на них следы чужой крови. Но кожа чиста, а ногти очень ухожены. Интересно, а насколько он высоко над этой жизнью? Насколько близко к президенту Сноу? — Там я полностью посвящаю себя медицине, науке. А организацией занимается моя секретарша. И это огромная проблема, потому что она едва ли справляется лучше меня. — Почему бы тогда не найти другую? — Представляете, как сложно найти хорошую секретаршу? О, прошу меня простить. Он уходит так же внезапно, как появился. Что это вообще было?       Проходит час, я успеваю немного поговорить с парой косметологов, договариваюсь с Джи Вейер о скидке на искусственный мех, но все это мелко. Практически все победители здесь из тех, кого я или Финник уже подговорили на участие, другие — которых я приглашать не собираюсь. Например, Брут. Фу. На дух его не переношу. Я замечаю Эну у двери. Она только что пришла, но мгновенно оказалась окруженной капитолийцами. Не теряя времени, я пробираюсь через толпу, не слишком церемонясь. Пробившись через кольцо поклонников, подхватываю Эну за руку и тяну за собой. — Давайте, кыш! Подвиньтесь! — приказываю я, отпихивая мешающих капитолийцев, и выскальзываю в коридор вместе с Эной. Она дергает рукой, сбрасывая мои пальцы, с невозмутимым видом вытаскивает из сумочки сигареты и зажигалку. В облаке ванильного табачного дыма она выглядит эффектно, даже очень. Сделав несколько затяжек, Эна приподнимает бровь, глядя на меня. — И что это было? — спрашивает она. — Нужно было с тобой поговорить. — Именно в коридоре? — Именно не в банкетном зале. Эна хмыкает и равнодушно кивает, прислоняется спиной к стене. Разрез на ее подоле распахивается, полностью обнажив ногу. Она не пытается поправить платье, наоборот чуть больше выставляет бедро, кажется, даже не замечая этого. — Так чего хочешь? — голос Эны возвращает меня в реальность. — Я буду участвовать в конкурсе дизайнеров, мне нужны модели. Ты отлично подходишь. Она смотрит на меня с таким непередаваемым выражением, что я фыркаю от смеха. — У меня нет на это времени, — отрезает она, взяв себя в руки. — Да брось. Чем ты занимаешься? — У меня много дел. — И сколько из них тебе нравятся? Она открывает рот, но тут же захлопывает его, напряженно хмурит брови и делает еще одну затяжку. Кажется, все очень плохо. Я чувствую горький вкус во рту. Как-то неприятно. — В общем… — быстро говорю я, — это важно. Все мои модели — победители. Тему можно было выбрать любую, поэтому у меня это образы из мифов и легенд. — Нравится что-то нереальное? Невозможное? — Что-то сильное и обнадеживающее. Эна мрачно хмыкает и тянется за второй сигаретой. Ее лицо приобретает холодное, отстраненное выражение, словно она уходит глубоко в себя, уже не замечая ни меня, ни шума, доносящегося из-за двери. Я терпеливо жду, хотя с каждой секундой это дается мне все тяжелее. Я переминаюсь с ноги на ногу. Мне надоело стоять. Мне надоело молчать. Можно думать как-то побыстрее? — Я соглашусь, если мне понравится образ, который ты для меня подобрала. Ее голос звучит так неожиданно, что я вздрагиваю. Думала, она уже превратилась в дерево и вросла в стену. — Да хоть сейчас могу показать, — отвечаю я, перекатываясь с пятки на носок. — Эскиз с собой? — Эскиз? — хмыкаю я. — Я могу показать тебе одежду. Эна прищуривается, и я чувствую ее настороженность. — Кто будет моделью, если я откажусь? — Я вообще-то не рассматриваю такой вариант. К тому же каждый образ уникален для каждой модели. Идем? Эна оглядывается на дверь в нерешительности. В ее взгляде и враждебность, и заинтересованность, и что-то еще. Блин, да она как разбитая ваза, которую неправильно склеили, и теперь некоторые осколки торчат острыми краями наружу. — Ладно. Ее голос звучит напряженно, но она механически улыбается, откидывает волосы назад и бросает сигарету прямо на пол, притаптывает каблуком. — Теперь ты мне чуть больше нравишься, — сообщаю я. — Не торопись затеряться среди моих фанатов. — Едва ли я могу затеряться хоть где-то. Эна останавливается у лифта, но я направляюсь к лестнице и замираю на первой ступеньке. Глупо, наверное, но у меня ощущение, что каждый наш шаг — это битва, в которой мне нужно победить. И у меня получается, потому что Эна снимает туфли на высоком каблуке и подходит к лестнице. Ее губы, накрашенные ярко-красной помадой, изгибаются в едва заметной улыбке. Мы поднимаемся на восьмой этаж, и я открываю дверь в апартаменты, пропускаю Эну вперед. Она с сомнением смотрит на разбросанные в моей комнате эскизы, но я ловко переступаю через листы и выкатываю в центр манекен. На нем темно-золотой комбинезон и сверху сияющий плащ с окантовкой из рыжеватого искусственного меха и капюшоном в виде львиной головы с раззявленной клыкастой пастью. На эту голову ушло почти три недели. Я сформировала ее из папье-маше и пенопласта, а глаза сделала из эпоксидной смолы. В какой-то момент, если честно, мне захотелось все бросить и начать биться головой об стену. Но результат того стоил. Куница выпрыгивает откуда-то из шкафа, и Эна ахает, когда она проносится мимо, потом подходит к манекену ближе, проводит рукой по ткани. Ее внимательный, придирчивый взгляд скользит по наряду, но я не сомневаюсь, что идеально попала в ее харак… — Нет. Чего? Я вскидываю голову и сердито прищуриваюсь. Она ослепла? Это шедевр, мать вашу. Да пошла бы она! — Почему? — резко спрашиваю я. — Потому что одевать меня в это бессмысленно. Я нужна тебе, чтобы привлечь внимание, но этим ты скрываешь всю меня. Никому не будет интересно смотреть на меня в этом. — Ну у тебя и самомнение! — возмущаюсь я. — И что значит, я тебя скрываю? — Эна открывает рот, чтобы ответить, но я ее перебиваю: — И дело не только в тебе. Или не в тебе конкретно. И уж точно не в том, чтобы просто привлечь внимание. Смысл в том, что мы победители. Мы победили, понимаешь? Эна молча смотрит на меня, хлопая ресницами. Я не могу сказать ей, что этим выступлением мы бросим вызов Капитолию. Мы будем едины. И да, мы привлечем внимание. И деньги, которые я смогу получить, пойдут на то, чтобы снести долбанный Капитолий к херам собачьим. Да, я еще не совсем представляю, как именно добьюсь этого. Но это потом. Эна снова смотрит на золотой наряд, потом резко поправляет свое платье, пряча ногу за подолом и запахивая разрез. — Почему лев? — Не просто лев. Это Немейский лев. Таким был один из переродков на моей Арене, и он типа спас меня от смерти. Я еще тогда подумала, что из него получился бы отличный плащ, и оказалась права. А потом, когда вернулась, подумала, что ты тоже сражалась с какой-то дикой кошкой на Играх, ты вся такая золотистая и зубастая. Ты — лев. Горло Эны дергается, когда она тяжело сглатывает. Она кусает губу, потом качает головой. — Ты думала о том, как сделать плащ из переродка, во время Игр? — тихо спрашивает она. — А что? Она слабо улыбается. — Ничего, Карла. Уговорила. Мне пора. Я должна вернуться на банкет. — Ладно. Слушай, Эна, можешь еще кое-что сделать? Попроси Хеймитча тоже поучаствовать. Рубака в деле, ты тоже. Он согласится. Ее плечи напрягаются, она хмурится. — Я с Хеймитчем почти не общаюсь. — Да брось. Вы ведь из одного дистрикта. Ты точно можешь с ним связаться. Эна резко поправляет ремешок сумки и стремительно уходит, не ответив и не попрощавшись.

***

День конкурса приближается стремительно. Я сплю по два или три часа в день, Финник сидит со мной до поздней ночи, но обычно я так вымотана, что не могу разговаривать, и говорит в основном он. И пусть мне не хочется этого признавать, но в те вечера, когда его со мной нет, мне становится одиноко. Я заканчиваю всю работу над одеждой за три дня до конкурса. Пятнадцать нарядов, из которых семь мужских и восемь женских. Подготовка к самому вечернему показу начинается рано утром. Я запасаюсь едой в специальной упаковке, чтобы не пачкала руки и не крошилась. И модели сыты, и одежда в безопасности. Потом я начинаю красить Кашмиру в образе Артемиды, Энорабию в наряде Геры. Джента помогает с прическами. Блеск становится Аполлоном, Рубака — Дионисом, Макарий из Десятого — Эриманфским вепрем. — Что ж, ты первый дизайнер, не попытавшийся меня раздеть, — говорит Кашмира, рассматривая себя в зеркале. На ней свободная туника, поверх которой надета кожаная броня. Волосы собраны в высокий хвост и заплетены в косу. В руке она крутит тонкое серебристое копье. — Просто я на ткани не экономлю, отвечаю я. — Так, отдай сигарету. Это уже обращено к Эне. Моя одежда не будет пахнуть куревом. Фу. Она недовольно морщится, но не спорит. — Помочь чем-нибудь? — спрашивает она. — С макияжем, если можешь. Еще очень много. Эна кивает и берется за кисти. Садится перед Сесилией-Эвридикой. Ее движения ловкие и привычные, кисть движется по коже, как по полотну. — Ты хорошо подобрала образы, — тихо говорит Эна. — Как будто попыталась… понять нас. — Что для нее очень неожиданно, — фыркает Сесилия. — Я про понимание. Эмпатию. Я цокаю, закатив глаза. Эна согласна смеется, а Мэгз, которую я крашу, только приподнимает уголок губ. — Я просто люблю делать работу хорошо. — Ты просто скрываешь свою тонкую, нежную и уязвимую душу! — Финник подкрадывается сзади и перехватывает меня за талию так, что мы едва не падаем вместе с ним. — Эй, кто бы говорил про уязвимость, Ахиллес, — ворчу я, отпихивая его. Финник поворачивается, поигрывая мышцами под одеждой, и кладет руку на сердце. — И вы говорите, что она угадала с образом. Сделала из меня мужика со слабой пяткой. Хотя я очевидно непобедим и неотразим. — Так и знала, что нужно было одеть тебя в Нарцисса, — отвечаю я. Финник снова кладет руку мне на талию и заглядывает в лицо. Он так близко, что я чувствую его дыхание на своей щеке. — Так почему именно Ахиллес? Почему не Апаллон? Не Нарцисс? Не Гиацинт? Он произносит вопрос мне на ухо. Странно, что он спрашивает именно сейчас. Мне хочется отшутиться. Так легче. Но почему-то я могу. — Потому что я знаю тебя, а не только твою красивую внешность. Я отворачиваюсь, нанося последние штрихи на лице Мэгз, и игнорирую обжигающее внимание Финника. Я словно слышу его неозвученный вопрос: «Знаешь меня? И какой я?» Сильный. Смелый. Оптимистичный. Чуткий. Верный. Добрый. Почти полная противоположность мне. Ничего из этого я не произношу вслух. — Мэгз! Да ты прекрасная Афина! — восклицает Финник, когда я заканчиваю. — Кажется, я помолодела лет на пятнадцать, — улыбается она. Она ласково треплет меня по голове, и я в этом жесте столько материнской нежности, что мне становится не по себе. — Прекрасно выглядишь, — голос Хеймитча звучит немного хрипло. Эна резко оборачивается и встает. Они оказываются лицом к лицу. На нем темный плащ, мужская туника, кожаные накладки на запястья и шлем с красным продольным гребнем. Одиссей. И сейчас, когда он стоит перед Эной, кажется, как будто он не видел ее в течение десяти лет странствий. — Спасибо. Ты тоже. Она отводит глаза, снова становясь холодной, как льдина. Я замечаю странное выражение лица Финника. Какое-то тоскливо-печальное, словно он только что лишился чего-то важного, ценного и понял, что многое в его жизни было напрасным. — Твоя очередь, дорогуша! Джента врывается и рушит эту хрустальную атмосферу. Она осыпается со звоном и хрустит под моими ногами, когда я ухожу. Слои одежды не сковывают движений, хоть и прилегают к телу. Мягкая ткань приятно соприкасается с кожей. Я гениальна. И это факт. — Я решила немного усовершенствовать твою идею с прической, будет просто улет. Джента открывает коробку, и я заглядываю внутрь. Оттуда доносится шипение. — Не говори, что это живые змеи. Джента прикладывает палец к губам, но не может сдержать грудной смех. — Они совершенно безобидные, и за час с ними ничего не случится. И ты ведь хочешь победить? Я стараюсь подавить отвращение, чувствуя, как они копошатся в волосах. Фу. Мерзость. Их чешуйчатые головы тычутся мне в лицо, над ухом звучит шипение. — Да не дергайся ты! — весело говорит Джента. — Выглядит эффектно. Не верится, что я на это согласилась. Помощница Дженты приносит Куницу, и та прыгает мне на руки, с сомнением смотрит на змей. Я надеваю на нее костюм химеры, и она недовольно пищит, пытаясь поймать свой новый хвост. Мы выходим третьими, поэтому проходит еще полчаса, прежде чем Рубака открывает наш показ в яркой рубахе Диониса. И, судя по походке, он уже успел налакаться. Потом постепенно выходят другие боги, монстры, нимфы, герои. Их шаги попадают в ритм музыки, выражения лиц высокомерно-недосягаемые. Идеальные. Когда выходят Посейдон и сирена, по краям сцены начинают бить светящиеся струи. Я замыкаю показ. Черная юбка вьется вокруг ног, а змеи подергиваются в волосах. Под ногами ползет туман, и моя химера высоко подпрыгивает, показываясь из белесого пара. Траян сидит в первом ряду. Он бросает мне несколько виноградных лоз, и я подмигиваю ему. Тянусь за лозой, и рядом падает черная роза. Мой взгляд натыкается на Джеймса Роланда. Я борюсь с желанием оттолкнуть цветок. Поднимаю его вместе с лозами и ухожу за кулисы. — Это все? — спрашивает Кашмира. — Можно уйти? — Да. Спасибо, что пришла. За мной должок. Она хмыкает. Почти все уходят, Рубака на прощание чмокает меня в губы. Остается Финник, Мэгз, Эна, Хеймитч, мои менторы и Джента. В общем-то немало. — Волнуешься, Карла? — спрашивает Сесилия. — Нет. Но я хочу победить. Победа даст шанс стать дизайнером на Играх. — Ты ведь понимаешь, насколько мала вероятность? Ты из дистрикта. — Я — это я. Сесилия не настаивает, и я это ценю. Наконец-то объявляют победителей. Третье место уходит манерному парню, второе — девушке, которую Джента называет облезлой крысой. И первое… — Карла Глайд! Я ощущаю легкий подъем, но в общем я не удивлена. Я столько работала над всей этой линией, что иначе и быть не могло. Как я говорила, я гениальна, мать вашу. Я выхожу на сцену забираю свой драгоценный чек. Сумма в три раза больше, чем в прошлый раз. На статуэтку мне наплевать, и я без энтузиазма беру ее у ведущего. Нас фотографируют, и я улетаю за кулисы, чувствуя себя богатой и могущественной. Финник ловит меня в объятия и кружит до тех пор, пока мы не валимся на пол. От него пахнет морем и грейпфрутом, и я вдруг отчетливо осознаю, что его руки лежат на моей спине и согревают через ткань. До моего слуха доносится тихий выдох Эны: «Такие дети…» — Ты победила! — кричит Финник мне в ухо и уворачивается от змеи. — Я знаю! Куница верещит, прыгая рядом. Я поднимаюсь спустя несколько долгих мгновений. — Спасибо, что помогли, — говорю я всем. — Я тоже смогу оказать услугу, если будет нужно, ладно? — Я сделала это не в долг, — отвечает Эна. — Знаю. Но все же. И оставь одежду себе. Только не кури рядом с ней. Хеймитч складывает руки на груди. — Снова куришь? — Как раз бросила, — врет она и ретируется. Финник обещает подождать меня, чтобы потом отпраздновать на крыше. Я оставляю ему статуэтку и ухожу в гримерную, чтобы поскорее выпутать змей. Не успеваю закончить, как в дверь кто-то стучит. — Входи! — кричу я, ожидая увидеть Дженту, Финника или Сесилию. Но на пороге стоит Командор Уоттон с букетом черных орхидей. Я отодвигаю коробку со змеями и, повернувшись на стуле, настороженно смотрю на него. — Хотел поздравить победительницу, — говорит он, протягивая мне букет. — Было впечатляюще. — Не думала, что вы ходите на такие мероприятия. — Почему нет? Я человек высокой культуры. — Не ожидала, что у кого-то вроде вас есть на это время. Его взгляд становится холоднее и жестче. Он наклоняется ко мне и понижает голос. — У тебя потрясающий талант черпать вдохновение из всего вокруг. Ты бы стала прекрасным распорядителем Игр и отличным архитектором Арен. — Я должна счесть это за комплимент? — зло спрашиваю я. — Да, если хочешь озвучить свое мнение и у тебя есть мозги. Будь осторожна, Карла. Пока тебе везет, но не всегда будут люди, которые захотят защитить тебя. И уж точно не все смогут. Хлопок двери эхом отражается внутри меня. Вцепившись в стул, я дрожу от злости и нервного напряжения.

***

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!