Часть 5: Соседский спор и первое "я тебя люблю"

             Покой в Нортен Хилле держался ровно до того утра, когда Кармилла решила, что пора познакомить Зестиала с самым страшным испытанием в её жизни: соседом по правой стороне.       Мистер Грейвс.       Человек с лицом, будто его сделали из кислых слив, вечными подозрениями и невероятной способностью появляться ровно в тот момент, когда ты роняешь что-то или говоришь что-то вроде: "Да кому нужен этот дурацкий забор?"       И вот, в это прекрасное субботнее утро, Кармилла выносила из духовки свой фирменный кекс с апельсиновым ликёром и намёками на влюблённость. Рецепт был её личной гордостью: оно было сладким, тёплым, с ароматом, как будто ты случайно зашёл в чужую любовь.       — Я добавила немного мускатного ореха, — сказала она, передавая Зестиалу тарелку. — Чтобы ты почувствовал, что я на самом деле… ну... ты понял.       Он кивнул, жуя.       — Это... очень чувственно. Даже немного вызывающе. Как письмо, написанное кремом.       — Именно! — она была в восторге. — Это как приглашение к отношениям, но с подмигиванием.       — Или как: "Я тебя хочу, но сначала попробуй выпечку."       — Ты понимаешь меня с полуслова. Вот за это я тебя и-…       — Эй! — раздался зычный голос из-за забора. — Кто поставил лейку на мою сторону?!       Мистер Грейвс.       Сосед оказался в своём обычном одеянии: халат цвета фуксии, носки с котами и подозрение в каждом морщинистом движении.       — Это моя граница! — крикнул он, указывая на воображаемую линию. — А ваша лейка — вторжение в личную территорию!       Кармилла встала, поправила волосы и спокойно сказала:       — Мистер Грейвс, ваша "территория" меняется каждый месяц. В августе вы считали, что граница проходит по кротовине.       — В августе крот был честен! А сейчас — анархия! И вы, сэр с кексом, подстрекатель!       — Я просто ем, — сдержанно сказал Зестиал, всё ещё с кусочком выпечки в руке.       — В её кексе какой-то любовный яд! Я чувствую! Это запах — как… как флирт через сливочное масло!       — Ну... я не против так отравиться, — пробормотал Зестиал себе под нос.

***

      Конфликт закончился примирением — Кармилла вручила соседу кусочек кекса (на котором таинственно исчезла "ядовитая глазурь"), и тот внезапно растрогался:       — Это... напоминает мне о Синтии. Моя первая жена. Она тоже любила специи. И спорить. И швырять в меня грабли...       Слеза скатилась по его щеке, и он ушёл, пообещав "на этой неделе никого не доставать".

***

      Позже, ближе к вечеру, Зестиал и Кармилла сидели на заднем дворе. Легкий ветер шевелил гирлянды, чай остывал, а солнце висело, будто нарисованное на старой открытке.       Она повернулась к нему, слегка прикусив губу, — так она делала, когда волновалась, но не хотела это показывать.       — Слушай… Я тут подумала. Всё это. Ты. Кекс. Грейвс. Даже енот с арбалетом. Эта жизнь. И она… впервые с момента моего развода… чувствуется правильной.       Он молча взял её за руку, тёплую, крепкую, со шрамом от ножа и золотистыми крошками от выпечки на пальце.       — Я тоже так чувствую, — сказал он. — Я приехал сюда просто выращивать шалфей. А в итоге нашёл нечтно намного ценнее... Тебя.       Пауза.       Она чуть наклонилась к нему.       — Говори это почаще. Или хотя бы пеки мне кекс с этой флиртующей глазурью.       Он тихо рассмеялся.       — Я тебя люблю, Кармилла.       Она вздохнула, как будто только этого и ждала.       — Я тоже тебя люблю. Даже когда ты говоришь про компост в 7 утра.       — Это мой язык любви.       — А мой — печь тебе кексы. Так что мы… идеальная парочка?       — Идеальная. Если только еноты не начнут требовать опеки над табуретом.