Часть 7

      Солнечный свет пробивался сквозь неплотно прикрытые шторы, рассыпаясь по комнате тонкими золотистыми полосами. В воздухе висела глубокая тишина, ни единого звука не долетало с улицы. Пожалуй, это и была одна из лучших привилегий жизни на верхнем этаже: город оставался где‑то внизу, далёкий и неважный, а здесь, в этой комнате, время останавливалось.       Я лежала спиной к Намджуну, но по его ровному дыханию, чуть более глубокому, чем во сне, я точно знала, что он давно не спит.       Никто из нас не решался заговорить первым. Слова застыли внутри, тяжёлые от невысказанного. В этой тишине каждый звук обретал особую громкость, будь то лёгкий шорох смятой простыни, едва слышный выдох или мерный стук моего сердца. Он отдавался где‑то в висках.       — Аран, — тихо позвал Джун.       Я не пошевелилась.       — Я знаю, что ты не спишь, — повторил он чуть настойчивее. — Слышу твоё дыхание.       Обернувшись вполоборота, я встретила его взгляд и тихо проговорила:       — Я тоже знаю, что вы не спите. Ваше дыхание чуть тяжелее, чем во сне.       — Ты хочешь есть? — спросил он, и в этом вопросе прозвучал неловкий повод заговорить.       — Не знаю, — призналась я, опуская глаза.       Всё внутри так перепуталось, что я не понимала, чего хочу… Даже что чувствую.              Он чуть склонил голову, вглядываясь в меня, а потом спокойно произнёс:       — Тогда начнём с кофе. Пусть это будет нашей точкой отсчёта.       Я едва заметно кивнула. Джун поднялся с кровати, его движения были размеренными и бережными. Он направился к выходу. Уже у двери он остановился и, не оборачиваясь, добавил:       — Если хочешь принять душ — дверь слева. А в гардеробной найдёшь чистые вещи. Бери всё, что подойдёт.       И он вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь. Тишина тут же сомкнулась вокруг меня. Глубоко вздохнув, я медленно села на кровати, провела ладонью по лицу, пытаясь стереть с себя остатки сна.       Я намеренно тянула время, совершая каждое движение с нарочитой неторопливостью, как будто смогла бы отсрочить пугающий разговор, который неизбежно предстояло начать.       После душа я снова надела свою одежду, хотя в груди тихо шевельнулось желание облачиться в одну из вещей Намджуна, вновь ощутить его запах.       Намджун сидел за обеденным столом, обхватив ладонями кружку с дымящимся напитком. Он смотрел в окно, погружённый в свои мысли, и, казалось, совсем не замечал моего появления.       — Кхе, — едва слышно кашлянула я, нарушив тишину.       Он резко дёрнулся, будто его выдернули из глубоких раздумий, и перевёл взгляд на меня.       — Сделай себе кофе, — сказал он ровным, почти будничным тоном. — Я не стал его готовить, чтобы он не остыл к твоему приходу.       Я подошла к кофемашине, поставила чашку и одним нажатием запустила приготовление. В комнате громко загудела встроенная кофемолка, рассыпая по воздуху терпкий аромат зёрен, а затем с шипящим звуком полилась вода. Этот резкий механический звук казался до нелепости громким на фоне звенящей между нами тишины.       Взяв кружку, я медленно подошла к столу и села напротив Намджуна. Пар от кофе поднимался тонкими завитками, но я почти не замечала этого, всё моё внимание было приковано к каменной фигуре напротив.       — Я сделаю тест на отцовство, — произнёс он, глядя мне прямо в глаза. Его голос звучал твёрдо.       — А если я откажусь? — пролепетала я, и собственный голос показался мне чужим.       Он не отвёл взгляда. Его глаза оставались холодными и сосредоточенными.       — Через суд я всё равно смогу этого добиться, — упрямо повторил он, и в нём звучала холодная решимость.       — Что вам даст этот тест? — спросила я, пытаясь удержать голос ровным, но дрожь всё равно прорывалась сквозь слова. — Вы и так знаете, каким будет результат.       — Мне нужно что-то большее, чем твои слова и мои догадки, — тихо, но жёстко ответил он.       — Зачем? — мой голос сорвался на чуть более высокую ноту. — Чтобы окончательно убедиться, что этот ребёнок от случайной связи, за которую вы когда-то платили?       Фраза повисла в воздухе. Намджун чуть прищурился, будто от внезапной боли, но не отвёл взгляда.       — Я также имею право присутствовать в жизни этого ребёнка, — произнёс он, и в его голосе впервые проскользнула холодная настойчивость.       — Какое именно присутствие вы имеете в виду? — спросила я, вглядываясь в его лицо, пыталась прочесть то, что он не решался высказать вслух.       — Как минимум, видеться с ним, — твёрдо ответил он. — И я смогу его обеспечить. Согласись, у него будет куда больше возможностей, чем… чем он мог бы получить сейчас.       — Вы хотите его забрать?! — воскликнула я, и голос сорвался на высокую ноту.       Он чуть нахмурился, будто сам не ожидал такой резкой реакции, но не отступил.       — Со мной ему может быть лучше, — повторил он упрямо.       — Но вы всё время в разъездах! — возразила я, уже не стараясь сдерживать эмоции. — Кто будет за ним следить? Ему нужна не просто обеспеченность, Минджуну нужна семья, человек, который будет рядом каждый день, а не наездами между командировками!       Я замолчала, тяжело дыша.       — Ты тоже целыми днями работаешь, — продолжил он. — Кому ты его отдаёшь на это время?       — Он посещает ясли, — тихо ответила я, и собственный голос показался мне чужим.       — А вчера? — жёстко переспросил он. — Ты отдала его какой‑то сестре подруги, а сама отправилась развлекаться. И, с твоих же слов, это не первый раз.       — Но… — начала я, пытаясь собрать рассыпающиеся мысли, найти хоть одно правильное слово, чтобы всё объяснить.       Он не дал мне договорить:       — Я могу сократить свои поездки. У него будут бабушка и дедушка. Они помогут мне.       — Вдруг ваши родители не примут его? — прошептала я, и на глаза навернулись слёзы. Я цеплялась за любой аргумент.       — Я их сын, а Минджун — мой сын, — твёрдо произнёс он, и в этих словах прозвучала такая уверенность, что у меня внутри всё сжалось от бессилия. — Они примут его.       — Вы не можете просто так прийти и забрать его, — голос дрогнул, и я уже не пыталась прятать слёзы. Горечь подступила к горлу, царапая изнутри. — Вы просто не имеете такого права.       Я резко вскочила со стула, едва не опрокинув его, и, не разбирая дороги, метнулась в прихожую, лишь бы оказаться подальше от этого голоса и этой ледяной уверенности, которая рушила всё, что я так старательно выстраивала. Мой самый большой страх наконец обрёл плоть, и теперь он сидел напротив, смотрел на меня и спокойно ломал мою жизнь по кирпичику.       Я рванулась к прихожей, но не успела сделать и пары шагов, Намджун метнулся следом и замер прямо передо мной, намертво перекрывая путь.       Внезапно меня резко прижали к стене. Я отчаянно сопротивлялась, беспорядочно отбиваясь руками, но его железная хватка не позволяла вырваться.       Я не могла сдержать слёз, всё внутри мелко дрожало, словно натянутая струна.       — Отпустите! — выкрикнула я сквозь слёзы; голос сорвался, стал тонким и чужим. — Пожалуйста…       Он замер, но хватку не ослабил. Эти слова ударили его сильнее любой пощёчины. Пальцы его ещё сильнее сжались, плечи напряжённо взметнулись, как будто он силился удержать внутри бурю.       — Я не хотел… Я вовсе не собирался тебя пугать, — пробормотал он, и в его голосе сквозило смятение.       Слёзы безостановочно катились по щекам, а я всё пыталась унять эту внутреннюю дрожь, но слова рвались наружу сами, не слушаясь меня:       — Вы хотите забрать у меня самое дорогое, а потом говорите, что просто не хотели пугать?!       — Я не пытаюсь забрать его у тебя, — произнёс он тихо, но твёрдо. — Я пытаюсь… понять, как нам быть. Как нам обоим остаться в его жизни и не разрушить её.       Я всхлипнула, но не опустила руки; вся ярость, которую я так старательно взращивала в себе, сконцентрировалась в моих пальцах в попытке его оттолкнуть.       — А если мы не сможем? — закричала я, глядя на него сквозь пелену слёз.       Он посмотрел мне прямо в глаза, долго и пристально, но ничего не сказал.       Я сделала ещё одну отчаянную попытку вырваться, но он схватил меня ещё крепче и на этот раз прижал к стене всем своим телом. Свободной рукой Намджун ухватил меня за подбородок и чуть приподнял моё лицо, заставляя смотреть на него.       — Пожалуйста… — начала я, но Намджун не дал мне договорить. Он впилсяв мои губы, и у меня не осталось ни шанса для сопротивления, только медленно приоткрыть рот и впустить его.       Мы страстно целовались. Одной рукой он продолжал удерживать мое лицо, а другой снимал с меня одежду. Мои брюки соскользнули с ног, а блузка была уже расстегнута. Внезапно Джун прервал поцелуй, сильно приподнял мой подбородок, открывая доступ к шее. Затем он начал покусывать ее, а после покрывать поцелуями.       Я прижималась к его уже возбужденному телу и не сдерживала стонов. Он рычал мне в шею, затем подхватил меня под бедра и понёс в спальню.       Он уложил меня на кровать и направился к тумбочке за презервативами. Достав упаковку, он столкнулся с проблемой — блестящий квадратик никак не поддавался и не разрывался.       — Если мы продолжим в том же духе, тебе нужно начать принимать таблетки или что-то предпринять, — пробормотал он.       Я поднялась с кровати и опустилась перед ним на колени. Обхватив его член рукой, я лизнула головку и взяла её в рот.       — Я сделаю всё, что вы захотите, господин Ким, — сказала я, выпустив головку изо рта.       Его взгляд затуманился, и он положил руку мне на затылок.       — Продолжай, — произнёс он. Я попыталась взять его глубже, но рвотный рефлекс остановил меня.       — Так и не научилась делать минет? — спросил Джун с удовлетворением.       — Вы бы хотели, чтобы я потренировалась на других мужчинах? — ответила я, продолжая облизывать его член.       — Че-ерт! — простонал Намджун, когда я снова взяла головку в рот. — Я разорву тебя на части, если узнаю, что ты мне врёшь.       — Научите меня, как вам нравится, чтобы только вы могли мной пользоваться, — смысл слов доходил до меня лишь после того, как я их произносила.       Сильное возбуждение охватило меня, я потеряла все моральные границы. Всё, что я хотела, стоять на коленях перед ним и сосать его член. Я окончательно потеряла рассудок.       Он крепко держал меня за затылок и медленно продвигался вперёд, проникая всё глубже с каждым движением.       — Расслабься, тебе нужно привыкнуть, — его голос стал ещё более глубоким.       Я старалась следовать его указаниям, хотя понимала, что оба мы действуем в бессознательном состоянии. Сквозь слезы я видела, как он смотрит, не отрывая взгляда, продолжая настойчиво двигаться.       В следующий миг я ощутила, как обжигающая жидкость потекла по моему горлу, однако я не прекратила ласкать член Намджуна, пока он пытался прийти в себя после сильного оргазма.       Я отползла от него и забралась на кровать. Расставив ноги, я ввела в себя несколько пальцев и начала ими двигать.       — Я хочу, чтобы ваш член был не только во рту, но и здесь, — произнесла я, проталкивая пальцы глубже.       — Блять, Аран, — выдохнул Намджун, направляясь ко мне.       — Господин Ким, — я откинулась на локти и полностью открылась ему, — я хочу ощущать вас везде.       Мои лицо, вероятно, покраснело от слез, а губы опухли от орального секса, но он продолжал смотреть на меня так, словно никого больше в мире не существовало. Полностью обнаженный, он раскатывал презерватив на своем вновь возбужденном члене. Его рука легла на мое бедро, и, целуя внутреннюю его часть, он приблизился ко мне. Затем он одним мощным движением вошел в меня на всю длину. Моя нога была перекинута через его плечо, а Намджун, набирая темп, продолжал яростно двигаться внутри меня.       Я лежала на спине, уставившись в потолок, и чувствовала, будто распадаюсь на миллион крошечных частиц. Пусть он меня ненавидит, пусть использует как угодно, только не относится с этим ледяным безразличием.       «Если он заберёт Минджуна, — пронеслось в голове, и от этой мысли горло перехватило так, что стало трудно дышать, — у меня больше ничего не останется. Совсем ничего».       Слёзы стекали по вискам, скрываясь в волосах, пока я лежала, погружаясь в волны мощного оргазма.