Глава 5. Берегитесь когтей

За морем, вдали от Лунной долины, луна была единственным источником света, освещавшим тёмный лес. Тяжёлый покров, сквозь который пробивались немногочисленные лучи лунного света, создавал тени на лесной почве. Они тянулись по земле, стремясь к тёмной фигуре в капюшоне, пробирающейся сквозь деревья. Фигура двигалась медленно, её тяжёлый чёрный плащ тревожил землю. Но, несмотря на её движения, не шелохнулся ни один лист, не хрустнула ни одна ветка, даже лес затаил дыхание и замер в тишине. Не было слышно ни звука, только медленное хриплое дыхание вырывалось из этого существа. «Еда… близко. Я чувствую её запах».  Он знало, что прямо за деревьями оно найдёт свою следующую добычу. Ему нужно было найти свою добычу. Вдоль опушки леса пролегала дорога, по которой торговцы направлялись в северную гавань. В эту ночь, однако, немногие решились отправиться в путь. Ходили слухи — перешёптывания между торговцами и сельскими жителями. В лесу что-то было. Никто не знал, когда оно появилось, но оно было там. Скрывалось. Охотники находили разорванные на части туши оленей, у которых отсутствовали внутренности. Множество животных бежало, оставив лес пустовать. Торговцы и путешественники, желавшие безопасно вернуться к своим семьям, решили переночевать в гостиницах, предпочтя рискнуть прибылью, а не своими жизнями. Другие же приняли это за слухи, распространяемые горожанами-бездельниками или недовольными охотниками, которые не смогли найти дичь. Темноту вдоль пути разрушил костёр. Три фургона окружали его, защищая пламя от ветра. Сгорбившись над огнём, вокруг костра сидели мужчины. Несмотря на успешную торговлю ранее днём, над лагерем висело ощущение, что что-то произошло. Мужчина в потрёпанной кепке, скрывающей тёмные седеющие волосы, с заросшим щетиной лицом и тронутыми сединой усами оглядел окружавших его мужчин. Его тёмные глаза заметили страх в глазах спутников. Глядя на них, он бы не поверил в то, что эти люди - закалённые торговцы с многолетним опытом. Несколько недель назад, когда он и его люди начали своё путешествие на север, они заметили отсутствие торговцев или путешественников, что было весьма любопытно. Они так привыкли к одиночеству, что, когда несколько дней назад их пути пересеклись с двумя другими торговыми группами, это даже удивило их. В обычной ситуации это подстегнуло бы торговцев идти быстрее, дабы оказаться в порту первыми. Но, учитывая нынешнее странное положение дел и видя, что вряд ли кто-то ещё встретится им по пути, все они решили ехать вместе. — Если я не ошибаюсь, кажется, что вы все тоже пожелали бы остаться в гостинице, а? — его усы дёрнулись, когда он выдохнул последнее слово. Торговцы переглянулись, пытаясь найти оправдание. Один из его людей, молодой человек с лохматыми каштановыми волосами по имени Люк, заговорил. — Гарольд, ты не можешь отрицать то, что говорят люди. Мы просто беспокоимся, вот и всё. — И что же в этом хорошего? От беспокойства слухи не исчезнут. Кроме тебя, все высказались перед тем, как мы покинули город. Никто из вас не сказал, что хочет остаться. Мужчины отвернулись, вместо этого уставившись в костёр. Он сказал правду. Ранее они остановились в деревне в двадцати милях к югу от нынешнего лагеря. Гарольд предоставил им выбор, но предупредил, что вся прибыль, которая из-за этого будет упущена, будет вычтена из их зарплаты. Мужчины предпочли деньги безопасности. Покачав головой в ответ на это, Гарольд поднялся: — Я собираюсь прогуляться. Мы отправляемся на рассвете, так что советую вам использовать ночь для сна и не беспокоиться. Гарольд отряхнул брюки и вышел из-под караванного укрытия. Направившись к лесу, он краем глаза заметил движение. Его мысли мгновенно вернулись к слухам. Он задержал дыхание. Его сердце забилось быстрее. Он стоял неподвижно и тихо, напрягая зрение, чтобы сфокусироваться, заставляя свои уши уловить хоть какой-то шум, хоть что-нибудь. Он стоял, наблюдая и выжидая. Ничего. Он не видел ничего и ничего не слышал. Постепенно его дыхание восстановилось, а колотившееся в груди сердце начало затихать. Гарольд сделал глубокий вдох и облегчённо выдохнул. «Конечно же, там ничего не было», — подумал он. Гарольд снова направился к лесу. Он смутился и был рад, что его никто не видел. На секунду ему показалось, что он увидел, как что-то выскользнуло из-за деревьев. На эту секунду страх сковал его сердце. Он содрогнулся от этих мыслей. Подойдя к опушке, он заметил жуткую тишину, царившую среди деревьев. Не было слышно ни уханья совы, ни шороха грызунов по лесной подстилке. Это было неестественно. Гарольд осторожно перешагивал через большие ветки, стараясь слиться с тишиной. Когда он вошёл в лес, его сердце и желудок сжались от напряжения: что-то было не так. Долгие годы, проведённые на родине в лесу, научили его многому. Он обрёл что-то вроде интуиции, которая звенела в его сердце ясным предупреждением. Он чувствовал волнение леса. Он огляделся по сторонам. Его внимание привлекло какое-то подёргивание. Что-то лежало на земле в нескольких футах от него. Он подошёл поближе. В слабом лунном свете он увидел лапу какого-то грызуна, лежащую на земле. Он пнул её и с отвращением отступил. Грызун был разорван на части, а его внутренности вытащены наружу. Остатки валялись на земле. Свежая кровь пятнала опавшие листья. Он присел на корточки и внимательно осмотрелся, пытаясь понять, какое отчаянное животное могло это сделать, когда тишину нарушило неистовое ржание лошадей, за которым последовал пронзительный вопль, оборвавшийся слишком резко. Гарольд бросился бежать обратно в лагерь и увидел, как люди разбегаются от дороги. Некоторые вскочили на лошадей, бросив фургоны. Он вбежал в лагерь, и его охватил ужас. На земле лежала, задыхаясь, лошадь, её брюхо был распорото. Рядом с лошадью лежал мужчина, весь в крови. Его живот был разорван надвое. Огонь перекинулся и охватил один из фургонов. — Гарольд! Гарольд, помоги мне! Гарольд поднял голову и сквозь дым увидел, как фигура в капюшоне тащит Люка и ещё одно обмякшее тело к лесу. Люк пытался вырваться, но был ранен и держался за бока, чтобы остановить кровотечение. Быстро сообразив, Гарольд выхватил из костра длинную толстую пылающую ветку и побежал к монстру. Сердце Гарольда бешено колотилось в ушах, когда он подпрыгнул и нанёс удар по голове существа, сбив его с ног. Капюшон чудовища загорелся. Существо с хриплым воплем подняло руки в попытке защититься, смахивая огонь. Люк пнул тварь и с помощью Гарольда отполз в сторону. Гарольд собрался и бросился к существу, подняв факел высоко над головой. Когда он собирался нанести ещё один удар, существо подняло иссохшую белую руку с длинными чёрными когтями. Оно выкрикнуло странные незнакомые слова. Гарольда подбросило в воздух, словно его ударила невидимая сила. Чудовище закинуло дряблое мужское тело себе на спину и быстро скользнуло обратно в лес. Гарольд пришёл в себя и бросился к Люку. — Нам нужно убираться отсюда. Люк, ты сможешь? Следующий город в десяти милях к северу отсюда, но там есть врач, у которого мы можем попросить помощи. — Не беспокойся обо мне, — Люк с трудом выговаривал слова, весь в испарине. — Это всего лишь царапина, — Люк выдавил слабую улыбку и поднял рубашку, чтобы показать порез сбоку. Он был длинным, но не глубоким. Гарольд подставил Люку на плечо, чтоб он смог опереться, и они вместе побежали к лагерю. — Что случилось? — потребовал ответа Гарольд. — Мы слышали…. Много шума. Лошади. Они волновались. — Люк напрягался, чтоб говорить. — А потом одна из лошадей каравана… начала сходить с ума. Кричать. Кошмарно. Джон пошёл проверить. Его убило это чёртово существо. Оно убило кого-то ещё, — только и успел сказать Люк, задыхаясь от боли и облокачиваясь на фургон. Гарольд усадил его, а затем быстро собрал оставшихся лошадей. Он заметил, что раненая лошадь всё ещё страдает. С тяжёлым сердцем он схватил свой пистолет из фургона и возненавидел себя за то, что не подумал об этом раньше. Он подбежал к раненой лошади и опустился на колени рядом с ней. Гарольд несколько раз нежно погладил ее по голове, шепча слова утешения. Как только дыхание лошади успокоилось, он сделал несколько шагов назад и выстрелил, разорвав ночную тишину. Вскочив на фургон, Гарольд хлестнул лошадей, но те и так рванули с места, не нуждаясь в подбадривании, и помчались по дороге. Фургон подпрыгивал, стремясь сквозь ночь к следующему городу.