Часть 4

      Прошло уже несколько часов, и Клаус был на полпути к опустошению бутылки своего лучшего скотча. Он с изрядным удовольствием наблюдал за Кэролайн. Её светлые волосы были небрежно собраны, открывая безупречное лицо, и он усмехнулся, когда в восьмой раз за последние десять минут ее рука в желтой резиновой перчатке поднялась, чтобы заправить упрямую прядь за ухо.       После своей вдохновляющей речи она протянула ему бутылку и бокал, а сама принялась наводить порядок. Всё это время он наблюдал, как она сновала по дому двойника, словно какая-то уборочная фея. Ей явно не хватало только пары говорящих животных, чтобы окончательно превратиться в героиню сказки. Клаус покачал головой и не смог сдержать смешок — должно быть, у него уже начинаются галлюцинации. Может, она подбросила ему абсент, а он в своём расстроенном состоянии этого просто не заметил.       Кэролайн подняла взгляд с пола, где как раз заканчивала оттирать то, о чём они оба предпочли не думать. Она приподняла идеально оформленную бровь:       — Поделишься, что тебя так развеселило?       Клаус снова усмехнулся себе под нос.       — Ну что, любимая, после того как ты принялась чистить каждую поверхность в этом доме — чистую или не очень, — я просто жду, когда ты начнёшь петь, и к тебе присоединятся твои лесные друзья.       Вот теперь он точно понял, что что-то не так с выпивкой — как вообще из его уст могла вылететь такая чепуха? Он даже почувствовал, как на щеках проступил румянец. Критически взглянув на бокал в руке, он задумался: в духе Кола, вечного шутника, было бы подменить напиток ради хорошей шутки. Клаус сделал осторожный глоток, позволяя вкусу разлиться по языку — нет, определённо скотч.       — Ух ты! У тебя и правда какой-то фетиш на Золушку, да? — Клаус почувствовал облегчение, услышав её мягкий смешок.       — Но это не сказка, Клаус, — продолжила она. — Если бы и была, я бы явно не драила пол… — она вздохнула, поднимаясь с пола и понимая, что сделала всё, что могла, чтобы оттереть обгоревшее пятно там, где лежало тело Кола. — Слушай, это просто мой способ справляться. Я убираюсь, когда нервничаю. Это то, что я могу контролировать. Ну и занять себя чем-то. У тебя разве нет ничего подобного? Ну, типа когда тебя захлёстывает — и ты делаешь что-то, чтобы справиться? И убийства с выпиванием крови ни в счёт! — она щёлкнула перчатками, сняв их, и пригрозила ему пальцем, прищурившись.       — Да, свежая кровь, безусловно, помогает всем вампирам успокоиться, — вздохнул он, стараясь не обидеться на то, что она снова выдала свой обычный монолог «Клаус — монстр и больше никто». — Ты же знаешь, как я люблю искусство. Это то, во что я ухожу с головой. Иногда и хорошая книга помогает. Хотя, честно говоря, достойной литературы в гостиной этого двойника я ещё не нашёл.       Лицо Клауса снова стало каменным при мысли о том, что он как зверь, заперт в клетке, и он снова опустился в кресло, продолжая пить.       Кэролайн подошла к раковине вымыть руки — этот мерзкий пудровый налёт на коже от внутренней стороны резиновых перчаток… Бр-р. Она взяла полотенце и вытерла руки.       — Вообще-то, у меня есть кое-что, что может тебе помочь.       Клаус поднял руку с бокалом в её сторону.       — Нет, я не собираюсь вытирать пыль в этой чёртовой гостиной Гилбертов. Жёлтые перчатки не особо сочетаются с моим цветом кожи, знаешь ли.       — Вот уж отношение, прям класс. — Кэролайн вернулась в гостиную с дорожной сумкой, той самой, что, как он был уверен, в последний раз видел на полу своего шкафа.       — Я пришла с дарами! — весело заявила она, поставив сумку к его ногам.       — Не иначе как ты хорошо порылась в моём доме после того, как разобралась с моим братом, — с подозрением заметил Клаус.       Кэролайн закатила глаза и фыркнула.       — Правильный ответ, Клаус, это: «Спасибо, Кэролайн, что подумала обо мне в трудную минуту.» — попыталась она (не слишком удачно) изобразить его британский акцент.       — И вообще, в отличие от некоторых, — добавила она с многозначительным взглядом в его сторону, — я не страдаю сталкерством. Я взяла только то, что тебе может понадобиться. Пробежалась туда-обратно меньше чем за полчаса.       Поставив сумку у его ног, она выпрямилась.       — А если бы я действительно хотела устроить настоящее шпионское расследование, мне бы потребовалось куда больше времени.       Клаус не смог сдержать лёгкую ухмылку от её безапелляционного тона.       Он поудобнее устроился в кресле, поставил пустой бокал на столик рядом, чтобы разобрать вещи, которые она принесла. Внутри он обнаружил книги с прикроватной тумбочки — те, что читал по ночам, когда не мог уснуть, туалетные принадлежности из своей личной ванной и несколько комплектов одежды. Он посмотрел на неё из-под длинных ресниц:       — То есть, порыться в ящике с моим нижним бельём не считается за шпионство?       Кэролайн моментально покраснела.       — Я просто подумала, ну, я… — пробормотала она, пока Клаус не растянул губы в хитрой усмешке, и это дало ей достаточно повода собраться.       — Я — человек плана, Клаус. Это то, что я умею. Три дня в одной и той же одежде — это отвратительно. Особенно когда можно это предотвратить.       Его усмешка только расширилась от её смущения. Он бросил на неё взгляд из-под ресниц, от которого, казалось, можно было загореться, голос опустился до хриплого полушёпота:       — Если ты хотела раздеть меня, Кэролайн, нужно было просто попросить.       Кэролайн взметнула руки и резко развернулась, выходя из комнаты — надеясь, что он не заметил, как она снова покраснела.       — Серьёзно! Ну почему ты должен всё опускать до пошлости? Вот и помогай тебе после этого!       Прежде чем она успела пересечь барьер, удерживавший его в помещении, Клаус вскочил с кресла и мягко схватил её за руку. Кэролайн остановилась и с сомнением подняла глаза — хотя бы на этот раз у него хватило такта выглядеть виноватым.       — Прости, любимая. Это было неуместно, особенно после всего, что ты для меня сделала сегодня.       — Ладно. Только пусть такого больше не будет. — Кэролайн всё ещё боролась с румянцем на щеках, пытаясь говорить строго.       Какое же это восхитительное создание, — подумал Клаус, слегка кивнув, будто соглашаясь, хотя прекрасно знал, что не может дать такого обещания.       Он позволил руке скользнуть по её предплечью, прежде чем отойти назад и вернуться к бутылке. Подняв её, он вылил последние капли в бокал.       — Надеюсь, ты принесла не одну бутылку, любимая. Кэролайн закатила глаза, выходя из гостиной:       — Пожалуйста! За кого ты меня принимаешь, за любительницу? Хочу, чтобы ты знал — к сожалению, я уже не раз участвовала в таких «поминальных» вечерах.       Она обошла кухонный остров и вернулась к Клаусу, неся коробку, которая была шире её самой, наполненную разнообразными бутылками алкоголя.       — Вот! Удивлюсь, если тебе этого не хватит. Так что выбери что-нибудь и налей нам по бокалу, — предложила она, ставя коробку на консольный столик перед диваном.       Клаус наблюдал за ней краем глаза, пока она шла за стаканом. Затем подошёл к коробке, как она велела, и начал разбирать содержимое: водка, коньяк, виски, бренди, бурбон… Пока его взгляд не остановился на бутылке рома Pyrat. Его пальцы крепче сжали горлышко бутылки, когда нахлынувшие эмоции закрутились у него внутри.       Кэролайн увидела, как он взял бутылку, когда вернулась в комнату. Может, не стоило брать именно эту из его дома… Но тогда она вспомнила, как Кол рассказывал, что однажды даст ей попробовать «настоящий ром», и подумала, что это будет хорошая идея. Теперь она не была так уверена.       Кэролайн осторожно положила ладонь на его руку, сжимающую бутылку. Если он не ослабит хватку, она просто лопнет, и мне опять придётся всё убирать, — подумала она, наблюдая, как его прежде спокойное лицо снова превращается в маску ледяного равнодушия.       Клаус почувствовал её утешительное прикосновение и попытался загнать эмоции обратно внутрь, но знал, что она всё равно услышит напряжение в его голосе, когда он заговорил:       — Это… был любимый ром Кола.       Мягкая, сочувственная улыбка расцвела на её лице, когда она прошептала:       — Я знаю.       Он вопросительно посмотрел на неё, но она продолжила, не дав ему задать вопрос.       — В том захудалом баре, где мы были с Колом пару дней назад, наливали просто жуткую дрянь. Мы перепробовали почти всё, пока он не полез за стойку и не достал дешёвый ром Bacardi. Тогда он сказал, что однажды даст мне попробовать свой любимый ром. — Кэролайн тихо засмеялась, словно звенящий колокольчик, и Клаус вдруг почувствовал, как его всего поглотила её нежная, тёплая интонация. — Когда он об этом говорил, я решила, что это просто очередная его шутка — мол, пират пьёт Pyrat.       Её мягкий, тёплый взгляд вызвал в нём настоящий вихрь эмоций. Он всё ещё завидовал брату, даже мёртвому. И в глубине души Клаус знал — он проклянёт тот день, когда Кэролайн поймёт, насколько сильно влияет на него.       — Кол всегда воображал себя пиратом — грабил, присваивал сокровища других, а заодно и их женщин. Он даже обзавёлся самым быстрым кораблём, который когда-либо бороздил семь морей. Я пару раз присоединялся к нему в начале 1800-х — это было настоящее приключение.       Воспоминания нахлынули на него — одними он бы мог поделиться, а вот другие, скорее всего, Кэролайн не захотела бы услышать.       — Да, он мне тоже так сказал, — отозвалась Кэролайн. — Сказал, что это одно из лучших его воспоминаний — только вы вдвоём, без остальных. Хотя без некоторых особо пикантных подробностей я бы вполне могла прожить, — добавила она, приподнимая бровь в насмешке. Клаус покачал головой — типично для его брата: говорить именно то, что он бы предпочёл оставить в тайне.       — Уверяю тебя, любовь моя, мой младший брат всегда умел приукрасить наши давние истории.       Кэролайн посмотрела на него с притворным недоверием.       — Конечно-конечно.       Она постаралась отогнать назойливые мысли о том, почему рассказы Кола о его и Клауса похождениях с другими женщинами вдруг вызвали у неё такое раздражение.       — В общем, почему бы тебе не открыть бутылку, а мы тем временем поднимем бокалы за Кола?       Она протянула ему свой бокал, пока Клаус срывал пломбу с бутылки и наливал им по два пальца. Когда он поставил бутылку и взял свой бокал, Кэролайн уже подняла свой, готовая к тосту.       — За Кола. Пусть продолжает свои пиратские подвиги на Той стороне.       Клаус поднял бокал и печально ответил:       — Пусть он, наконец, обретёт покой, которого заслуживает.       Они обменялись скорбным взглядом, а затем осушили бокалы одним глотком.