Часть 6

      Клаус глубоко вдохнул, когда Кэролайн вышла из комнаты и направилась на кухню. Он никогда не думал, что между ними может случиться такой напряжённый, насыщенный момент.       Хотя нет. Это была не совсем правда. Он представлял это довольно часто. Фантазировал об этом. Видел сны настолько яркие и чувственные, что просыпался с пересохшим горлом и болезненно твёрдым возбуждением. То, что только что произошло между ними, было наполнено страстью.       Он гадал, почувствовала ли Кэролайн то же, что и он. Судя по тому, как она практически вылетела с дивана, всё могло обернуться в любую сторону.       Клаус следил взглядом за её движениями по кухне. Кэролайн поставила сумку на кухонный остров, и именно в этот момент её ярко-синие глаза встретились с его. Клаус наблюдал, как её молочно-белые щёки покрылись прелестным румянцем.       О да, она тоже это почувствовала, — подумал он, и на его губах появилась хищная ухмылка. Кэролайн тут же отвела взгляд.       Кэр подняла сумку с пола и положила её на столешницу, чтобы начать искать телефон. Она чувствовала, как взгляд Клауса прожигает её насквозь.       Не смотри вверх. Не смотри. Не смот… чёрт!       Её глаза снова встретились с его. Он вглядывался в её лицо, словно что-то искал. А потом она поняла: он нашёл это. Его взгляд стал темнее, в нём больше не было сдержанности — только чистое, ничем не прикрытое желание.       Опасно. Стоп, Кэролайн! Что за…       Щёки мгновенно запылали, и она резко отвела глаза обратно в сумку.       Пусть только не заметит румянец! Хотя кого я обманываю? Конечно, заметил. Он же, чёрт подери, параноидальный гибрид. Увидеть то, что ты хочешь скрыть — его любимое занятие.       Кэролайн начала доставать содержимое из своей холщовой сумки и раскладывать на кухонной поверхности, бурча себе под нос:       — Да ну как так? Где ты? Неважно, какого размера сумку я беру — всё равно в ней никогда ничего не найти.             Она только собралась вытащить большую чёрную книгу, как вдруг Клаус прервал её бормотание:       — Откуда она у тебя, милая?       Клаус изо всех сил старался выглядеть невозмутимым, хотя сердце его сжалось: это был его самый личный блокнот для набросков. Он молился, чтобы все века опыта в сокрытии эмоций не подвели его сейчас.       Открыла ли она его? Видела ли, что почти все страницы были заполнены её лицом?..       Кэролайн бросила на Клауса вопросительный взгляд. Она не сразу поняла, что заставило его так напрячься — и… это что, нервозность? На Клаусе Майклсоне?       Она опустила взгляд на книгу, которую держала в руках, и поняла, что это его блокнот с набросками — тот, что она нашла в кабинете.       — А! Это? Я совсем забыла, что сунула его в сумку, когда забирала алкоголь у тебя в кабинете, — объяснила она, снова пошарив в сумке и вытащив оттуда его карандаши. Конечно, его вещи я нахожу легко. А вот телефон — ни за что. — Я подумала, раз уж искусство для тебя такая страсть, будет полезно иметь это под рукой.       О, Боже. Перестань флиртовать с ним! Что с тобой не так?       Даже несмотря на тревогу от того, что именно этот блокнот оказался в её хрупких руках, Клаус не смог удержаться от ответа на невинный флирт, который она выложила прямо ему на блюдце:       — Ну, любовь моя, я действительно люблю, когда мои страсти… под рукой.       От того взгляда, каким он посмотрел на неё, по венам Кэролайн будто пошёл огонь. Глаза её слегка расширились.       Нет, Кэролайн. Плохая Кэролайн. Он злой. Ты просто хороший человек, который пытается его поддержать.       Привычно загнав нежеланные чувства глубоко внутрь, она вернулась к своему рюкзаку:       — Наконец-то!       Могло ли это значить то, о чём он подумал? Их флирт был одной стороной медали, но Клаус был почти уверен — он знал Кэролайн достаточно хорошо, чтобы понимать: даже если она чего-то хочет, просто так она не сдастся.       И всё же… риск был оправдан. Он не отводил взгляда и, чуть склонив голову, тихо, низким голосом спросил:       — Наконец-то что, Кэролайн?       Она моментально вернулась к своему фирменному самоуверенному тону: выставила бедро вперёд и вытянула руку с телефоном.       — Я нашла телефон, ну.       Клаус сдержанно откинулся на спинку дивана, стараясь выглядеть как можно более невозмутимым, хотя внутри всё сжалось от лёгкого разочарования. Впрочем, он этого и ожидал.       — Ну, а мой блокнот тогда, дорогая? Можно мне его?       — О, да, конечно. Не хочу лишать тебя твоего искусства, — Кэролайн подошла к дивану, держа в одной руке блокнот и карандаши, в другой — телефон, и села на другом краю. Она уже потянулась, чтобы передать ему книжку, но вдруг остановилась.       — А что там вообще? Ещё пони? Может, тот самый колибри, о котором ты рассказывал?       Клаус понял, что она прячет настоящий интерес за шутками, но был слишком напряжён, чтобы сказать ей это прямо. Бояться женской реакции на блокнот, полный её портретов — о, как низко пал великий Клаус Майклсон!       Он резко протянул руку, чтобы выхватить у неё книжку и карандаши, но Кэролайн тут же отдёрнула их и удержала ее за плечом, ещё дальше от него.       — Ну серьёзно, Клаус. Откуда такая хваткость? — рассмеялась она, дразня его.       Клаус глубоко вдохнул, стараясь не сорваться и, чего хуже, не выдать свой настоящий страх.       — Работы художника — это нечто личное, вне зависимости от того, что изображено. Представь себе, что это вроде… той абсурдной практики, к которой так привязан Стефан и девочки-подростки — вести дневник.       Он наблюдал, как Кэролайн медленно опускает руку, обдумывая его слова.       — Ты бы стала читать их личные мысли без их ведома?       — Ну… я вообще-то люблю совать нос не в своё дело, — призналась она с мягкой улыбкой, но протянула ему альбом. — Но ты прав. Только не зазнавайся, ладно? Ты не можешь всегда быть правым. Хотя, признаю, с твоим возрастом у тебя есть фора… динозавры ведь давно вымерли, да? — она подмигнула, голос звучал легко, но с искренним теплом.       Клаус с облегчением принял альбом — держал в своих руках, подальше от её любопытных пальчиков.       — Ах, значит, теперь я уже ровесник динозавров? Что ж, принимаю. Это, по крайней мере, шаг вперёд. Раньше ты говорила, что мне миллиард лет, не так ли? — ответил он с той самой дерзкой ухмылкой, на которую она то злилась, то невольно улыбалась.       Кэролайн захихикала и уставилась в экран телефона.       — Вроде того, — пробормотала она, листая список пропущенных.       Клаус тихо засмеялся, вспоминая, как далеко они зашли с той ночи её дня рождения. От желания использовать или убить друг друга — к… Неужели дружбе?       — Чёрт! — внезапный и почти резкий возглас Кэролайн выдернул его из мыслей.       — Что случилось, любовь моя? — спросил он, приподняв бровь.       — Я забыла позвонить Стивену, когда приехала в город. Чёрт! Он будет в бешенстве. И, конечно, я пропустила от него звонок. Просто замечательно.       Кэролайн уже собиралась нажать на иконку звонка, когда с другой стороны дивана раздалось глухое рычание.       — И кто такой Стивен?       У Клауса перед глазами всё буквально залило красным — имя какого-то другого мужчины вывело его из себя. Сколько же этих мужчин, которые добиваются её внимания? Хотя… кто может их винить?       Тайлер, наконец, исчез с горизонта — и вот уже появляется новый соперник?       Клаус всерьёз размышлял, как бы расправиться с этим Стивеном самым кровавым способом и при этом сделать так, чтобы Кэролайн никогда не узнала, что это был он… пока её смех не выдернул его из этих мрачных фантазий.       — Серьёзно, Клаус, спрячь чёртовы клыки! Господи! — всё ещё смеясь, она начала объяснять: — Стивен — это как бы мой отчим.       — Что? Я не знал, что твоя мать снова выходила замуж, — Клаус начал лихорадочно вспоминать всю информацию, которую собрал, когда впервые прибыл в Мистик-Фоллс. Он точно знал, что шериф Форбс была разведена и, насколько ему известно, ни с кем не встречалась. Как он мог это упустить?       — Да и не выходила, — хихикнула Кэролайн, прежде чем спокойно выдать фразу, от которой обычно наступает гробовая тишина: — А вот мой отец… другое дело.       Она специально оставила фразу в воздухе, с лукавой улыбкой, наблюдая за его ошарашенным лицом.       Клаус был ошеломлён. Как он мог не знать этого, после всей той информации, которую собрал о сидящей рядом с ним восхитительной блондинке?       — А… я не знал, что твой отец гей.       — Да уж, моя мама тоже не знала, — фыркнула Кэролайн, закатив глаза. — Ну, очевидно. Раз уж она за него замуж вышла.       — Если он знал, то зачем женился? Сейчас это уже не считается чем-то постыдным, особенно в наше время. Хотя я не могу сказать, что слишком огорчён тем, что он это сделал — ведь их брак подарил миру тебя, а это, любовь моя, действительно повод для благодарности, — Клаус чуть подался к ней вперёд и подмигнул. — Но не думаю, что в таком маленьком городке, как этот, новости подобного рода воспринимаются легко. Особенно для тебя, — добавил он уже с ноткой сочувствия в голосе.       — Нет, правда — не восприняли. Никто толком не понимал, насколько мне было тяжело всё это пережить. Я знала, что у моих родителей были проблемы, но с отцом мы всегда были гораздо ближе, чем я когда-либо была с мамой. Но он ушёл не просто от неё — он ушёл и от меня, понимаешь? Звонки становились всё реже и реже. Будто он вообще не хотел быть рядом. Никто этого не замечал — все только обсуждали, что муж местного шерифа, к тому же представитель Основателей, внезапно оказался геем. А потом он вернулся… уже после того, как я стала вампиром. И попытался «перевоспитать» меня.       — Что ты имеешь в виду под «перевоспитать»?       — Ты хочешь сказать, ты не слышал об этом?       Клаус только нахмурился и едва заметно покачал головой. Кэролайн тяжело вздохнула, её плечи поникли.       Клаус заметил, с каким трудом она заговорила об этом. Было ясно: тема до сих пор ранит её, и он не хотел, чтобы она чувствовала себя вынужденной делиться.       — Если ты не хочешь рассказывать, Кэролайн, это нормально, — сказал он мягко. Хотя в голове уже прокручивал варианты, как бы всё выяснить самому, она вдруг покачала головой, и её волосы чуть затрепетали от движения.       — Нет, всё в порядке. Ты ведь всё равно как-нибудь узнаешь, верно? — она провела пальцами по волосам. — К тому же, это даже не такая уж большая вещь…       Клаус улыбнулся.       — Ты опять доказываешь, как хорошо меня знаешь, любовь моя.       Кэролайн закатила глаза.       — О, боже, ну конечно. Так ты вообще слушать собираешься или нет?       Клаус взмахнул рукой в её сторону.       — Прошу, продолжай, любимая.       — Это было вскоре после того, как я стала вампиром. Все семьи Основателей воспитывались в определённых взглядах на вампиров, ты же знаешь? — Клаус кивнул. Он прекрасно знал эти взгляды. В их понимании — хороший вампир — это мёртвый вампир.       — Так вот, когда мой отец узнал, что я обращена… он запер меня. Привязал к стулу, — Кэролайн шумно вдохнула, пытаясь успокоиться, уставилась на свои руки, нервно перебирая пальцами, и продолжила уже тише. — Он использовал солнечный свет, чтобы заставить меня контролировать реакцию на кровь. Что довольно иронично, потому что… — она безрадостно усмехнулась. — Я была обессилена из-за вербены, которую он закачивал в камеру, и от солнечного света, который постоянно пускал через окно… Я была такой слабой и голодной, что не могла себя контролировать. — Глаза Кэролайн заслезились, но она не позволила слезам упасть. Она моргала, снова и снова, вдавливая всё обратно внутрь. — Это продолжалось пару дней, прежде чем кто-то вообще заметил, что я пропала.       Клауса пронзила ярость такой силы, какой он давно не чувствовал. Он сжал кулаки до хруста. Как собственный отец мог причинить ей такое?       Будь Билл Форбс жив, его дни были бы сочтены. Но не до того, как Клаус обратил бы его, а потом разорвал на части. И снова. И снова — каждый раз, как его тело бы восстанавливалось.       Кэролайн заметила, как у него побелели костяшки пальцев, и положила ладонь ему на руку.       — Эй. Всё в порядке. Я в порядке. Это было давно. Я простила его до того, как он умер. Сейчас это уже не имеет значения.       Клаус повернулся к ней, глаза горели холодным, пронизывающим огнём.       — Правда, милая? Кого ты пытаешься в этом убедить — меня или саму себя? Если это действительно уже ничего не значит, тогда объясни мне, почему тебе было так трудно об этом рассказать? Почему ты изо всех сил старалась скрыть слёзы, которые я прекрасно видел?       Он увидел, как она приоткрыла рот, наверное, чтобы защитить отца или свои чувства — но Клаус перебил её, прежде чем она успела заговорить. Он знал: если она начнёт оправдывать происходящее, он взорвётся от ярости.       — Может, ты и справилась с этим, любовь моя. Но такие вещи… пытки, причинённые руками собственного отца, — они оставляют шрамы, которые не заживают, кем бы мы ни были.       Кэролайн знала, что Клаус был прав. До боли прав. Она сражалась с этими мыслями каждый день — с тем, что случилось тогда, и с множеством других вещей, что выпали на её долю. Но она не могла позволить себе зацикливаться на этом.       — Послушай, я знаю, ты сам через такое прошёл, — тихо сказала она. Она видела, как Клаус едва удержался, чтобы не вспыхнуть от упоминания о человеке, которого когда-то считал отцом. Кэролайн смягчила выражение лица, надеясь, что он поймёт — она не пытается спорить. — Но если я буду всё время думать о всём ужасном, что со мной случилось… даже только за последние несколько лет… я просто превращусь в злую, циничную развалину. А я не хочу быть такой.       — Конечно нет. Я и так храню в себе достаточно цинизма за нас обоих, — усмехнулся Клаус и покачал головой. — Просто не понимаю, как ты можешь... отпустить такое.       Кэролайн посмотрела на него так прямо и ясно, что Клаус в очередной раз убедился: она — гораздо больше, чем просто красивая девушка. Она была мудрой, не по возрасту.       — Всё просто, Клаус. Если я этого не сделаю, они победят. А я никогда не позволю, чтобы это случилось.       Она невероятна.       Как кто-то такой юный смог овладеть тем, чего я, прожив тысячу лет, до сих пор не понимаю?       — Ты и правда уникальна, Кэролайн. И куда сильнее и стойче, чем кто-либо готов признать, — сказал он тихо.       Кэролайн распрямилась и с деловитым движением перекинула золотистые волосы через плечо.       — О, я в курсе, — с улыбкой ответила она и хихикнула. — Так можно я уже сделаю звонок, раз уж мы так мило заглянули в «призраки прошлого Кэролайн»?       — Не смею мешать, милая. Думаю, я налью себе ещё выпить, — Клаус поднялся с дивана и взял альбом, чтобы убрать его в свою дорожную сумку.       — Хочешь тоже?       — Да, пожалуйста. Чувствую, без этого я не переживу этот звонок, — усмехнулась Кэролайн, снова потянувшись к телефону.       Клаус собирался оставить её наедине с разговором и охладить свои бушующие эмоции хоть немного, но не смог удержаться — должен был задать ещё один вопрос:       — Если ты не против, любовь моя… почему ты так близка со Стивеном? Я бы подумал, что ты… ну, хранишь некую...       Кэролайн перебила его, наигранно насмешливо:       — Что — злость, ненависть, презрение? Скажу честно, поначалу было именно так. Но Стивен... он умеет располагать к себе. Его невозможно по-настоящему ненавидеть или даже долго злиться. Он и папа разошлись... Хм, теперь, когда я думаю об этом — вскоре после всего того, что отец сделал со мной. Но Стивен не ушёл. На самом деле, мне кажется, мы ближе, чем я была когда-либо с кем бы то ни было.       Клаус наблюдал, как на её лице появляется настоящая, тёплая улыбка — полная глубины и искреннего чувства. Он мог только надеяться, что однажды увидит такую улыбку, возникшую при упоминании его самого.       — Значит, он знает, кто ты?       — Ага. И он единственный человек в моей жизни, у которого вообще не было с этим никаких проблем.       В этот момент телефон в её руке снова зазвонил.       — Заговорили о дьяволе — и вот он, — усмехнулась Кэролайн, поднося трубку к уху. — Привет, Стивен. Как дела?       — Не вздумай дерзить мне, юная леди! — донёсся с другого конца возмущённый мужской голос. — Ты должна была позвонить, как только вернулась в Мистик-Фоллс. Позвонила ли ты? Нееет! Даже мои звонки проигнорировала. И что, скажи мне, могло быть настолько важным, что ты не нашла и минуты, чтобы поговорить со мной? Ты же знаешь, как я волнуюсь!       Кэролайн встала и начала расхаживать по комнате.       — Знаю-знаю, прости. Просто всё немного... усложнилось, когда я вернулась.       — Только скажи мне, что ты не пересеклась с тем чёртовым пёсиком! — продолжал Стивен. — Клянусь, если я ещё раз увижу его — кастрирую ублюдка! И не волнует, что у него там с регенерацией, даже веселее — значит, я смогу делать это снова и снова!       Кэролайн фыркнула и закатила глаза, с трудом сдерживая смех.       Клаус, весьма развеселённый, протянул ей бокал с выпивкой.       — Теперь я понимаю, о чём ты говорила, милая. Мне он уже нравится, хотя я его даже не встречал.       Кэролайн взяла бокал и строго указала на Клауса пальцем той же руки.       — Цыц. Это мой звонок. Не лезь.       Прежде чем Клаус успел ответить, из трубки донеслось:       — Это кто там у тебя, Кэр, медвежонок?       Щёки Кэролайн моментально вспыхнули. А Клаус, изогнув бровь, с усмешкой беззвучно повторил: медвежонок?       Кэролайн, проходя мимо него, ткнула его локтем в бок, не удержавшись от ответного удара.       — Это и есть часть проблемы, — вздохнула Кэролайн, прислонившись к стене.       — Ну, не держи меня в напряжении, Кэролайн, ты знаешь, как я ненавижу, когда не знаю всего.       — Ладно, хорошо, — Кэролайн внимательно следила за Клаусом, пока рассказывала Стивену о том, что произошло за последние двадцать четыре часа. Боже! Она не могла поверить, что прошло уже так много времени. Она даже не заметила, как снова село солнце и что никто из её друзей не пытался ей позвонить. Как бы ужасна ни была ситуация, которая их сюда привела — ей казалось, что она даже немного наслаждается временем, проведённым с Клаусом. Но думать об этом сейчас она не собиралась.       Она наблюдала, как у Клауса напряглась спина, когда он повернулся к камину, а она тем временем кратко пересказала Стивену, что произошло. Ей не нравилось, что настроение снова портилось напоминанием о том, что Кол умер, и что Клаус заперт здесь, в доме убийц своего брата. Между ними воцарилась тишина, пока наконец Стивен не нарушил её.       — Я всегда говорил тебе, что эти твои так называемые друзья приносят только беды всеми своими действиями. Это лишь подтверждает мою точку зрения насчёт той девушки Елены. Она не может смотреть дальше собственного носа и ничего не понимает! Может, она и кажется невинной и делает вид, что заботится о других, но я же предупреждал тебя — не позволяй ей тебя обманывать, эта девушка просто эгоистка. Абсолютная эгоистка. — Стивен хорошо знал Кэролайн и понимал, что она собирается защищать ту, кого называла подругой. — И даже не смей говорить, что это не так! Посмотри, с кем она дружит! Она не просто крутит с двумя братьями, она с тем самым, кто сделал с тобой эти вещи.       У Кэролайн на мгновение екнуло сердце — она боялась, что Клаус понял намёки Стивена. Она нервно бросила взгляд в его сторону и тихо вздохнула с облегчением. Похоже, он не вмешивался, давая ей возможность говорить, не подслушивая. Чёрт, наверное, он перестал слушать, когда снова услышал про Кола. Наверное, за это стоит благодарить как за малую услугу.       Глаза Клауса сузились, глядя на пустой камин, он всё ещё стоял спиной к Кэролайн, не желая показывать, что услышал этот фрагмент разговора. Он задумался, что же мог сделать Деймон, чтобы так разозлить Стивена. Зная, что Кэролайн на сегодня уже исчерпала свои силы, делясь болезненными воспоминаниями, и скорее всего просто замкнётся и ничего ему не скажет, он решил подождать. Он же — Первородный Гибрид, и рано или поздно всё выяснит, без сомнений.       — Я вовсе не собиралась никого оправдывать, Стивен, — сказала Кэролайн. — Я же тебе сказала, что Кол был тут утром, когда я зашла в дом. То, что она сделала — неправильно. Я не могу найти ни одного оправдания тому, что она допустила, что Джереми сделал, лишь ради какого-то глупого лекарства. — Она быстро допила свой напиток и устало оперлась о кухонную раковину.       — Ладно, солнышко, — мягко сказал Стивен. — Как насчёт того, чтобы я тебя отпустил? Без обид, но по голосу слышу, как ты устала. — Его шутливый тон был ей приятен.       — Не смешно. А сколько там осталось тех печенек, что мы пекли? Знаешь же, они ужасны для талии. — Она усмехнулась.       — Эй! Я тебе скажу, я съел всего пару штук... ну ладно, может, немного больше, но кто считает! В общем, я их упаковал — возьму с собой в поездку.       Кэролайн внезапно насторожилась и встала.       — Постой-ка. Какая поездка? Я только что была там, и ты ни слова не сказал.       Смех Стивена донёсся по телефону.       — Просто потому что ты бы всё контролировала!       — Ничего плохого нет в том, чтобы иметь план и правильный маршрут для поездки, — спокойно заявила Кэролайн.       — Опусти подбородок, мисс «Высокомерная и Великая», — поддразнил её Стивен с лёгкой усмешкой. — Я всего лишь дразню, ну, немного. — В его голосе была слышна улыбка. — А вообще, несколько ребят из клуба собираются съездить к океану на пару дней. У их друга там шикарная яхта, и мы хотим устроить вечеринку на берегу. Представляешь? Я, окружённый блестящими мускулистыми парнями в крошечных плавках. Какой выбор? — Стивен громко и раскатисто рассмеялся.       Кэролайн закатила глаза и посмотрела в потолок.       — Понятия не имею, Дон Жуан, но обязательно пришли мне фотки!       — Вот в том-то и дело, солнышко, — ответил он с небольшой неуверенностью. — На яхте телефоны не разрешают. У них есть правило: что происходит на лодке, остаётся на лодке. Так что не паникуй, если пару дней от меня ничего не услышишь.       Кэролайн фыркнула, ей не понравилась мысль, что она не сможет связаться с ним.       — Ну, подумай так: сколько сочных историй я тебе расскажу, когда вернусь.       — Ладно, ловлю тебя на слове! — усмехнулась Кэролайн. — Хочу все подробности… ну, ладно, зная тебя, хватит и некоторых. Хорошо, будь осторожен, веселись и звони, как вернёшься.       Стивен все еще улыбался, что было слышно даже по телефону.       — Конечно, и ты будь осторожна. А может, этот Гибрид... ой, прости, Первородный Гибрид, нарисует тебе ещё одну красивую картину. Спокойной ночи, солнышко.       — Спокойной, — проворчала она. Ну надо же было ему это сказать! Кэролайн положила телефон на кухонный остров и вернулась в гостиную, чтобы рухнуть на диван.       Клаус ещё несколько минут переваривал всё услышанное. Между Кэролайн и этим Стивеном действительно была удивительная связь. Ему хотелось услышать о Стивене больше, Клаус уже успел проникнуться к этому человеку. Последнее замечание Стивена о наброске, который он подарил Кэролайн, ясно давало понять, что она рассказывала о нём, и Клаус, мягко говоря, был заинтригован — что именно и в каком свете она о нём говорила. Он поставил стакан на каминную полку, собираясь подразнить её по этому поводу, как вдруг повернулся и увидел самый очаровательный и трогательный вид, который когда-либо видел.       На диване, свернувшись калачиком на боку, с руками, подложенными под прекрасную голову и длинными ногами, вытянутыми вдоль дивана, спала Кэролайн. Тёплое чувство умиротворения и удовлетворения наполнило его — он испытывал это впервые. Да, он уже видел, как она засыпала, но тогда это было следствием его эгоизма — когда он укусил её, а позже дал выбор — быть спасённой или нет. Он не мог выразить словами, насколько благодарен, что она выбрала спасение. Так же трудно было описать эмоции, бурлящие в нём сейчас, когда он понял, что она чувствует себя достаточно в безопасности, чтобы уснуть в одной с ним комнате, а не подняться наверх, куда он не мог пойти.       Он тихо подошёл к ней, аккуратно снял с неё туфли и поставил их на пол. Клаус взял плед с задней части дивана и нежно накрыл её. На мгновение он замер, боясь, что разбудит ее, но Кэролайн тихо вздохнула и зашуршала под тёплым покрывалом, укутываясь глубже, снова погружаясь в сон. С самым нежным выражением на лице он осторожно убрал локон волос с её аккуратного лица и прошептал:       — Спокойной ночи, моя прекрасная Кэролайн.