Часть 16

      Бонни медленно пришла в сознание, на мгновение охваченная паникой от ощущения постели, которая явно была не её собственной. Почувствовав рядом сильное присутствие, она резко села, вытянув руку и выпустив волну магии, которая сбила человека с кресла на пол.       — Чёрт побери, женщина! — воскликнул он.       Глаза Бонни расширились, она замерла на кровати.       — Кол?       Поднимаясь с пола, Кол наклонился, чтобы взять книгу, которую читал, и, наклонив голову, бросил ей дерзкую улыбку.       — Вот так ты встречаешь своего спасителя?       Бонни сидела на кровати, нахмурив брови в замешательстве.       — Я не понимаю. Почему ты жив? — постепенно возвращая контроль над телом, продолжила суровым тоном, — И что ты имеешь в виду под «спасителем»?       Кол опустился обратно в кресло, в котором просидел почти всю ночь.       — Ты правда не помнишь? Ну, дорогая, это удар по моему эго, ведь я пришёл тебе на помощь, Бонни Ласс.       Бонни покачала головой, и в её памяти нахлынули образы прошедшей ночи.       — Всё сделано. Я закончила треугольник.       Кол усмехнулся.       — На самом деле, благодари нашу дорогую милую Кэролайн — она сделала это за тебя.       Голова Бонни была полна вопросов, но она не знала, с чего начать.       — Подожди, Кэролайн убила ведьм? Но зачем?       Кол наклонился вперёд, положив книгу на подлокотник кресла, затем упёрся локтями в колени, сцепив руки.       — Та ведьма собиралась воткнуть тебе нож в сердце, но Кэролайн вспыхнула рядом и воткнула нож в неё. Она убила всех, потому что они были связаны.       Бонни смущённо посмотрела вниз, играя пальцами с краем покрывала.       — Они перегрузили меня, как только связались. Мне следовало послушать Кэролайн, когда она говорила не идти одной. Я была так уверена в себе, что не подумала, что может случиться, если они соединятся вместе. — Бонни, как всегда сильная духом, резко подняла голову и сузила глаза. — Но это всё ещё не объясняет, почему именно ты, из всех, был там, чтобы помочь. И как ты выжил? Я видела, как ты умер.       Лицо Кола потемнело.       — Да, факт, который я помню слишком хорошо, маленькая ведьма. — Кол встал и начал ходить по комнате, раздражённо проводя рукой по волосам. — Мне следовало бы тебя замучить и убить за этот трюк. — Он заметил, как Бонни вскочила с кровати, готовая к защите. Повернувшись к ней, он усмехнулся. — Такой дух. Не волнуйся, дорогая, я сказал «следовало», а не «собираюсь». Ты на самом деле оказала мне услугу.       Бонни медленно опустила руки, глядя на него с любопытством.       — Что ты имеешь в виду?       Улыбка Кола расширилась, и он сделал несколько шагов ближе, подняв ладонь вверх в её сторону.       — Почему бы тебе самой не убедиться, дорогая?       Бонни на мгновение колебалась, затем осторожно положила руку на его, готовая отдернуть её, если это окажется ловушкой. Как только их руки коснулись, она увидела белую вспышку за закрытыми веками и ощутила прилив силы от него. Её глаза широко раскрылись, а рот чуть приоткрылся.       — Это ты! Я… я чувствую это! Ты — то, с чем я должна соединиться! Как ты… я не понимаю. — Она запнулась, отдернула руку и сделала шаг назад.       Кол сунул руки в карманы брюк и пожал плечами.       — Всё просто, дорогая. Несколько веков назад я встретился с ковеном, который предсказал мою смерть и последующее возрождение. Я уже давно часть плана, который ты и представить себе не можешь.       — Какого плана? — спросила она, сложив руки на груди.       — Тебе не стоит забивать свою милую голову этим. Скажем так: то, что ты думаешь, что знаешь, вовсе не то, что ты узнаешь на самом деле, — ответил Кол загадочно.       Бонни опустила руки и фыркнула от досады.       — Это вообще не имеет смысла! То, что я знаю, — это не то, что я узнаю? Что, чёрт возьми, это значит?       Кол усмехнулся её раздражению.       — Всё откроется со временем, Бонни Ласс.       В разгар её разочарования к ней пришла мысль, она открыла рот от удивления, а глаза засверкали от восторга.       — На тебя ведь использовали заклинание, чтобы вернуть, да? — На его утвердительный кивок она завелась почти до мании. — Значит, я могу вернуть Джереми! Ты можешь дать мне то же заклинание, что использовали на тебе, и я действительно верну его!       Хотя Кол и не переживал из-за смерти Джереми, ему всё же стало немного жаль, что придётся разбить её надежды.       — Прости, Бонни Ласс, но то заклинание было сделано специально для кого-то моего уровня.       Глаза Бонни вспыхнули от злости.       — Как ты смеешь! Джереми вдвое лучше того, кем ты когда-либо мечтал быть.       Кол вздохнул и покачал головой, понимая, что придётся показать ей, о чём он говорит.       — Это совсем не то, что я имел в виду.       Бонни сделала шаг назад, испуганная, когда его глаза вспыхнули красным, а чёрные сосуды расползлись по лицу, клыки спрятались внутри рта. Бонни сделала ещё один шаг назад, готовая защищаться, но остановилась, когда он махнул рукой и зажёг все свечи, разбросанные по комнате.       Лицо Кола вернулось к человеческому облику, а глаза Бонни бегали по комнате, удивлённо глядя на зажжённые свечи, прежде чем снова посмотреть на него с широко раскрытыми, недоверчивыми глазами.       — Ты… что ты такое?       — Существо иного рода, — ответил он с театральным поклоном. — Я родился колдуном, пока мои родители не украли и не связали мои силы, а позже превратили меня в Первородного вампира. Я десятилетиями искал любой ковен, чтобы вернуть свои силы, пока случайно не разозлил неправильный ковен и не подслушал, как они говорили, что я тот, кого они ждали, так же как и ты — та, кого ждал я.       Заинтригованная его рассказом, Бонни тихо спросила:       — Кого ждали?       Улыбаясь, Кол загадочно ответил:       — Всё в своё время, дорогая.       — Нет, скажи сейчас. Я не собираюсь быть пешкой в твоей игре, — твёрдо сказала Бонни.       — О, это не игра, дорогая. Это очень серьёзно, — Кол отбросил привычную шутливость и заговорил решительно. — Нам предстоит остановить многое и многое сделать, но прежде чем тебе доверят всё это, ты должна доказать, что можешь справиться со своими уникальными силами.       Комментарий Кола застал Бонни врасплох.       — Какие уникальные силы?       Кол закатил глаза, удивляясь, насколько юная ведьма была наивна и зажата.       — Бонни Ласс, ты — последняя из известных ведьм Беннетт, прямая наследница первородной линии ведьм, как и я сам. Ты совсем ничего не знаешь о своём истинном наследии? — Увидев её смущённый вид, он вздохнул и объяснил. — Чем больше растут твои силы и чем лучше ты научишься ими управлять, тем быстрее поймёшь, что в отличие от других, более слабых ведьм, ты не связана правилами чёрной и белой магии. Природа не может удержать тебя, и предки не смогут ограничить тебя, когда ты станешь сильнее. Вместе мы станем самыми могущественными существами, бродящими по Земле почти за две тысячи лет.       Бонни не могла поверить услышанному. Почему она никогда не слышала об этом? Её бабушка всегда мягко, но твёрдо наставляла её в магии. Может, она бы и узнала об этом, если бы бабушка не умерла. Она оторвалась от своих мыслей и скептически посмотрела на Кола.       — Помимо того, что ты хочешь вернуть свои силы, что я могу понять, почему это так важно для тебя? Почему ты уверен, что хочешь работать со мной?       — Скажем так, это вопрос жизни и смерти. И я говорю не только о разрушении Другой стороны. Это нечто более личное, дорогая.       Бонни раздражённо нахмурилась из-за его загадочных ответов.       — Значит, если ты не справишься со своими силами, и я тебе не помогу, ты умрёшь снова?       Кол поморщился:       — Если хочешь думать об этом в таком свете — да, и ещё по ряду причин.       Бонни снова скрестила руки на груди и выпрямилась.       — Мне было бы проще понять и помочь, если бы ты просто сказал, что именно это за причины. Может, я вообще решу не помогать. — Она пожала плечами, словно ей всё равно.       Кол знал, что Бонни — упрямая девушка, которая неохотно бросится в неизвестность с давно известным врагом.       — Как я сказал, дорогая, ты всё узнаешь, когда докажешь, что тебе можно доверять. Что касается помощи — думаю, у меня есть для тебя правильная мотивация. — Он усмехнулся, наблюдая за её морганиями.       Бонни фыркнула на него и его странные попытки вывести ее из себя.       — Какая ещё мотивация?       Кол вытянул руку из кармана и поднял один палец.       — Одно слово, точнее, имя. — «Кэролайн».       Бонни бросилась к нему, крича прямо в лицо:       — Как ты смеешь угрожать ей! Я не позволю тебе причинить ей боль!       Кол продолжал улыбаться, что только злило её ещё больше, но когда он заговорил, её ярость поутихла:       — О, я вовсе не угрожаю, дорогая. Но если мы не будем работать вместе, те, кто представляет угрозу для неё, не просто причинят ей боль — они уничтожат её навсегда.       — Я не понимаю. Скажи мне всё, чёрт возьми! — Бонни взволновалась, боясь за свою лучшую подругу.       — Ты пока не должна этого понимать. — Кол положил руки ей на предплечья, чтобы поддержать её, — Я сделаю то, что всегда должен был делать, и буду защищать её, — продолжил он серьёзно, — даже если мне придётся защищать её от тебя.       Бонни презрительно фыркнула, сбрасывая его руки.       — Что это значит? Кэр — моя лучшая подруга, я бы никогда не причинила ей вреда.       — Но вот в чём дело, Бонни Ласс: если бы ты вчера сделала то, что собиралась, позволив ведьмам связаться с тобой, ты бы не смогла это контролировать. И тем самым невольно помогла бы уничтожить её вместе со всем остальным.       Бонни побледнела от одной этой мысли.       — Что? Как?       Кол знал, что его ответ вызовет ещё больше вопросов и непонимания, но ему нужно было заставить её осознать серьёзность ситуации, с которой они столкнулись:       — Эти ведьмы собирались использовать тебя как сосуд, чтобы вернуть очень могущественную и очень разгневанную ведьму. Ведьму из твоей собственной крови…       Кол замолчал, увидев, как в её глазах заиграл свет понимания.       — Кетсия, — прошептала Бонни, осознавая, что на самом деле она почти ничего не знала о происходящем вокруг. Она задумалась и начала ходить по комнате, радуясь, что Кол молчал и следил за ней глазами. Как бы ей ни хотелось сейчас получить ответы, особенно после всей новой информации, что Кол ей рассказал, она понимала — нужна терпеливость. Бонни закатила глаза, зная, что терпение — не её сильная сторона, особенно с Колом. Но всё это оказалось явно гораздо масштабнее, чем она могла представить, и если Кэролайн в опасности, она клянется — сделает всё, что в её силах, чтобы помочь. Бонни повернулась и решительно посмотрела Колу в глаза.       — Ладно.       Кол был шокирован — он морально готовился к предстоящей борьбе и расстроился, что она согласилась так быстро, не зная толком, что происходит.       — Ладно?       Бонни закатила глаза.       — Да, ладно. Хочешь, подпишем кровью? Я могу и не до конца понимать, что тут происходит, но я помогу тебе. — Она сузила глаза и добавила: — Но не думай ни на минуту, что я не буду за тобой следить. Один знак, что ты используешь меня или Кэролайн ради своих целей, чтобы потом предать — я сама отправлю тебя обратно в ад. Понял?       Кол улыбнулся, показывая белые зубы.       — Отлично, дорогая, тогда мы договорились. — Он поднял пальцы, показав большой и указательный, близко друг к другу. — Только одно маленькое условие. — Она кивнула, и он продолжил. — Пока Кэролайн не будет готова встретиться со своими демонами и прошлым, нам нужно убедить других, что ты получаешь мою помощь просто потому, что у меня большой опыт в колдовстве. Никому не говори, что меня, скажем так, улучшили, и ни о чём, что мы обсуждаем, пока я не скажу, что настало время.       — Похоже, у меня действительно нет выбора, так что договорились. Хотя я всё равно ничего не понимаю.       Кол улыбнулся и с мудростью сказал:       — Со временем, Бонни Ласс, со временем. — Он направился к двери спальни. — А теперь как насчёт завтрака?       Бонни прищурилась, стоя на месте.       — Я не хочу смотреть, как ты питаешься.       Кол засмеялся.       — Бонни, Бонни, Бонни, нельзя так быстро судить о людях. — Он покачал головой с притворным недоверием. — Я говорил о еде, дорогая.       Щёки Бонни порозовели, и она подошла к нему, отвечая с сарказмом:       — С тобой никогда не знаешь.       Кол отбросил голову назад в приступе смеха, когда они пошли по коридору.       — В этом ты права, дорогая.

***

      Кэролайн начала просыпаться. Ей казалось, что она лежит на кровати из облаков — матрас обнимал всё её тело. Она перевернулась на живот, уткнулась лицом в подушку и глубоко вдохнула, наслаждаясь самым спокойным сном в своей жизни. Вдруг её тело застыло — она ощутила запах Клауса. Лежа на животе, она повернула голову в сторону, взглянув одним глазом на Клауса, который лежал рядом, опираясь головой на руку и улыбаясь с ямочками на щеках.       Рука Клауса двинулась сама собой — пальцы убрали золотистые волосы с её лба и заправили их за ухо. Улыбка с ямочками не сходила с его лица, когда он тихо сказал:       — Доброе утро, Кэролайн.       Она полностью повернулась на бок, чтобы посмотреть на него, и его рука последовала за движением вдоль её челюсти. Её ослепительно голубые глаза смотрели на него, притягивая ближе, и она прошептала:       — Доброе утро.       Его губы приблизились к ней, словно тянуло невидимой нитью, глаза закрылись, и он едва коснулся уголка её губ лёгким, как перышко, поцелуем, который скользнул по щеке. Кэролайн отвернула голову от его рта. Клаус отодвинулся чуть назад, глядя на неё с недоумением, услышав, как она неловко прочистила горло и сдержанно улыбнулась.       — Что случилось, любовь? — тихо спросил он.       — Я знаю, что мы, ну, вроде как поцеловались прошлой ночью, — начала она с неуверенностью.       С ещё более широкой улыбкой и отчетливыми ямочками он перебил:       — И какой это был замечательный поцелуй, любовь моя. — Тёплое чувство разлилось по нему, когда он видел, как на её прекрасном лице появляется румянец.       Кэролайн подстроила тон под его тихий, чтобы не обидеть его:       — Да, был. — Она отстранилась на дюйм, когда Клаус наклонился, чтобы поцеловать её снова, и положила руку ему на грудь, останавливая. — Но я просто не думаю, что я… мы готовы к этому сейчас.       Клаус отступил, собираясь спорить, что они уже более чем готовы, но потом остановился и внимательно посмотрел на неё. Её лицо не выражало желания избежать случившегося, а скорее неуверенность, смешанную со страхом и желанием. Он понимал, что с этим можно работать — это был шанс для них, настоящий шанс. Сражаясь со своей природой получать желаемое немедленно, он глубоко вздохнул и нежно улыбнулся.       — Хорошо, любовь моя.       Глаза Кэролайн широко раскрылись от удивления, когда она наблюдала, как Клаус вскочил с кровати — он аккуратно укрыл её одеялом. Вот он опять ведёт себя как настоящий джентльмен. Она села, следя за тем, как он пересёк комнату и открыл шторы на двери, ведущей на балкон.       — Так вот оно что? — спросила она.       Он, оглядываясь через плечо с приподнятой бровью и усмешкой, сказал:       — Что ты имеешь в виду, Кэролайн?       — Ты отлично знаешь, что я имею в виду. Ты пытался несколько месяцев заставить меня признать моё влечение к тебе, а теперь, после того как мы поцеловались один раз, и я говорю, что не стоит это повторять, ты такой самодовольный: «Ну ладно». — Голос Кэролайн немного повысился от недоумения.       Клаус направился к двери спальни, открыл её, повернулся к ней и сказал:       — Я в восторге, что ты наконец признаёшь своё влечение ко мне, Кэролайн. Больше, чем ты можешь представить.       Она нахмурилась, наклонив голову в сторону.       — Тогда я не понимаю. Я думала, ты кинешься на эту возможность, скажешь, что я в отрицании, что я пытаюсь убежать и спрятаться после нашего поцелуя, не говоря уже обо всём, что ты говорил в своей речи прошлой ночью.       Клаус с самодовольной улыбкой смотрел на неё, как будто у него есть ключ ко всему, чего он когда-либо хотел.       — Вот в чём дело, любовь моя. Я знаю, что ты больше не отрицаешь — судя по твоим собственным словам.       Сложив руки на груди, она приподняла бровь и с вызовом спросила:       — О, и с чего ты это взял, ммм?       Клаус развёл руки в стороны, словно готовый обнять весь мир, и сказал:       — Ты сказала, и я цитирую, «не сейчас». Ты не сказала «никогда больше».       Руки Кэролайн бессильно опустились вдоль тела, а рот открылся в изумлении с выдохом, что заставило улыбку Клауса засиять на его лице.       — Значит, всё, что мне остаётся — это ждать своего часа, — сказал он, прежде чем повернуться на каблуках и выйти из комнаты, сообщив через плечо. — Загляни на кухню, когда будешь готова, любимая, завтрак скоро будет готов.       Кэролайн оперлась спиной о изголовье кровати после его ухода и с облегчением выдохнула.       Чёрт. — подумала она про себя. — Это совсем не то, что я имела в виду. Или всё-таки имела?       Она подняла руку и стала тереть лоб от досады. Поцелуй с ним был просто невероятным, и если бы их не прервал GPS на его телефоне, у неё было ощущение, что они не остановились бы на одном поцелуе. Она застонала, сбросила с себя одеяло, встала и надела туфли, которые Клаус, должно быть, снял с неё прошлой ночью. Зайдя в ванную, чтобы привести волосы в порядок, она поняла, что на самом деле ей стоило бы думать не о Клаусе и их горячем… невероятно горячем поцелуе, а о том, что с ней произошло прошлой ночью и как там Бонни этим утром. Она никак не могла понять, почему остановила его от второго поцелуя. Дело было не в том, что она не хотела — это был, пожалуй, лучший поцелуй в её жизни, и ей хотелось повторить, может быть, даже чуть больше, сделать большее. Кэролайн посмотрела своему отражению в глаза, опустила плечи и вздохнула. Она прекрасно понимала, что её так пугает, и внутренне корила себя за эти мысли.       Она знала, что это мелочно и всего лишь неуверенность, но что если он посчитает её… неудачницей в этом плане? Кэролайн всегда была очень сексуальной с тех пор, как стала взрослой, и нисколько не стыдилась этого. Но все её прошлые отношения заканчивались тем, что партнёр хотел кого-то другого. А Клаусу было уже больше тысячи лет. Даже если он спал всего с пятью женщинами в год, это больше пяти тысяч за всю жизнь, а ей казалось, что их было гораздо больше. Она не могла не беспокоиться, какое место займёт для него в этом списке. Кэролайн поморщилась от своих мыслей. Осознав, что задерживается с выходом на кухню, да ещё и с таким ворохом мыслей в голове, она выпрямила плечи, надела свою фирменную маску — улыбку, и вышла из комнаты.       Когда Кэролайн добралась до кухни, она облегчённо увидела, что там были Кол и Бонни вместе с Клаусом. Она чувствовала себя трусихой за то, что пока не хотела оставаться с ним наедине после того, как её мысли так разбежались. Она подошла к острову, где сидели Бонни и Кол, заметив фрукты и выпечку на столе. Обняв Бонни, она с облегчением вздохнула.       — Я так рада, что ты в порядке. — Отступила, чтобы взглянуть ей в глаза, голос выдал её тревогу. — Ты ведь в порядке?       Бонни приподняла бровь и крепко сжала Кэролайн в ответ, потом отпустила…       — Я в порядке, обещаю. Но мне кажется, я должна спросить, как ты?       Кэролайн положила еду на тарелку и налила кофе.       — Не знаю, зачем тебе это спрашивать. Ведь это не я участвовала в каком-то странном ритуале прошлой ночью.       Кол, сидящий рядом с Бонни, вмешался:       — Можешь перестать уходить от ответа, дорогая, Ник тут выдал всю правду и рассказал, что с тобой случилось прошлой ночью.       Кэролайн бросила на Клауса сердитый взгляд, а он просто пожал плечами, опираясь на стол напротив острова.       — Хотелось бы, чтобы Ник поменьше болтал.       Звук её голоса, когда она произнесла имя, которым звали его только в семье, даже в таком недовольном тоне, пронзил его сердце теплом. Сделав глоток кофе, он приблизился к ней и, притворяясь, что берет с тарелки булочку, вдохнул ей в ухо:       — И ты, любимая, точно не просила меня молчать прошлой ночью.       Когда он отстранился, Кэролайн снова бросила на него взгляд с огнём в глазах, не сумев скрыть жар от воспоминания о поцелуе. Глаза Клауса тоже загорелись, но оба они мгновенно повернулись на голос Кола.       — Если вы вдвоём уже закончили пялиться друг на друга, то пора бы заняться тем, зачем мы здесь, — проворчал Кол своему брату.       — Заткнись, Кол, пока я тебя не заставил, — отрезал тот.       Кол усмехнулся.       — Я просто говорю, как вижу, Ник.       Бонни не удержалась и рассмеялась, хоть и была в замешательстве от искр, которые только что пролетели от Клауса. Она привыкла видеть, как он смотрит на её подругу, но на этот раз Кэролайн смотрела на него точно так же. Ей казалось, что у них с Кэролайн есть о чём поговорить позже, вдали от вампирских ушей.       Кэролайн фыркнула, садясь на стул, чтобы позавтракать, пытаясь не замечать, насколько странно, но в то же время правильно, было сидеть на кухне Майклсонов и делить трапезу с теми, кто ей дорог, после ночи, проведённой с Клаусом в одной кровати.       — Думаю, со мной всё в порядке. Я чувствую себя хорошо, даже лучше, чем просто хорошо. По-моему, раздуваешь из мухи слона, Клаус, и пугаешь всех зря, — сказала она, накалывая вилкой кусочек клубники и поднося к рту, прежде чем посмотреть на него.       Клаус опёрся руками о стол, опуская лицо к её с гневом.       — Ты считаешь, то, что с тобой случилось — неважно? — Он поднял руку и со стуком опустил её на стол, вмяв поверхность, и это заставило всех, кроме Кола, вздрогнуть. — Чёрт возьми, Кэролайн, ты упала на землю и начала высыхать прямо у меня на руках! Это повод для беспокойства, не так ли?       Кэролайн села ровнее, подобрала вилку, уронившуюся при его вспышке, и продолжила есть.       — Думаю, ты всё себе придумал, Клаус, — отклонилась она.       Клаус выпрямился, напрягся, сжал кулаки и прошипел:       — Придумал? — Его голос стал холодным, когда он закричал: — Придумал ли я тот ужас, что охватил меня, когда я видел, как ты умираешь у меня на руках?! Что я потеряю тебя навсегда?!       Глаза Клауса наполнились слезами, дыхание участилось, тело дрожало. Кэролайн медленно отодвинула вилку от открытого рта, ошарашенная.       Бонни осталась ошеломлённой после взрыва Клауса — теперь было очевидно, что его чувства к Кэролайн гораздо глубже, чем она предполагала. Раньше она была готова предостеречь подругу, думая, что он лишь пользуется ею, но теперь не была так уверена.       Кол сидел в изумлении перед братом. За все годы на Земле он никогда не видел такого страха в его глазах. Нет, это не совсем правда — был ещё один случай с таким же выражением — ночь, когда убили их брата Хенрика.       Кэролайн медленно встала, до сих пор она не осознавала, насколько сильно случившееся с ней повлияло на Клауса, и подошла к нему, который всё ещё излучал ярость и страх. Чем ближе она была, тем отчётливее видела, как он пытается скрыть слёзы в своих глазах. Положив руки по обе стороны его лица, она мягко и спокойно посмотрела ему в глаза.       — Эй, со мной всё в порядке, хорошо? Я здесь, я не умерла. Мне… мне жаль, хорошо?       Клаус поднял руки, нежно схватил её за запястья, чтобы она не отошла, и вдохнул её аромат, успокаиваясь от искренности в её голосе и взгляде. Когда они опустили руки, он взял её ладони в свои и кивнул, не решаясь говорить.       Она улыбнулась ему и отпустила руки, возвращаясь к своему стулу и завтраку. Сев, снова взяла вилку и посмотрела на Клауса.       — Итак, что ты думаешь, что со мной произошло?       Клаус вернулся к своему скоуну и облокотился бедром о стол.       — Думаю, есть большая вероятность, что после того, как ты убила тех ведьм, — увидев, как она вздрогнула от напоминания о том, что сделала, смягчил тон, — они могли наложить на тебя заклятие в последней попытке сохранить власть. Я уже позвонил одной надёжной ведьме, она должна приехать сегодня.       Кол усмехнулся и наклонился к девушкам, словно делясь секретом:       — Если честно, под надёжной он понимает, что угрожал ей и тем, кого она любит, если она не приедет.       Кэролайн и Бонни бросили на Клауса вопросительные взгляды, которые сменились на недовольные, а он пожал плечами, будто говоря: «Мне всё равно».       — Она уже в пути, так что какая разница, какими методами я добился её помощи?       Глаза Бонни стали суровыми, она собиралась что-то сказать, но насмешливый фырк Кэролайн её перебил.       — Мне кажется, это очень важно. — Кэролайн сузила глаза.       Клаус игриво улыбнулся ей.       — О, и почему именно, любимая?       Кэролайн подняла руку, указывая вверх указательным пальцем.       — Во-первых, на мёд мух ловится больше, чем на уксус. Во-вторых… — она подняла второй палец, и Клаус не смог сдержать улыбку, вспоминая, как она уже делала это с ним раньше. Кажется, он нашёл ещё одну её очаровательную черту. — Если всё так плохо, как ты говоришь, моя жизнь может оказаться под угрозой. — Улыбка Клауса исчезла, сменившись хмурым взглядом. — И раз так, я бы чувствовала себя намного спокойнее, если бы у нас была ведьма, которой можно действительно доверять, а не та, которую можно запугать или заставить помочь.       — А где, по-твоему, мы такую найдём, любовь моя? — Клаус приподнял бровь, думая, что всё равно у неё будет третий пункт в списке. Он знал, что списки у неё должны быть минимум из трёх пунктов. Его улыбка вернулась, предвкушая, что она скажет дальше.       — Если бы ты дал мне закончить, я бы сказала, что третий пункт — это ведьма, которой я доверяю свою жизнь, и она, как раз, сидит рядом со мной, — закончила Кэролайн с самодовольной улыбкой.       — Нет, ни в коем случае! — твёрдо ответил Клаус. — Мы не будем испытывать нестабильный контроль Бонни на тебе. Я запрещаю.       — О, нет, — тихо прошептала Бонни с ужасом. Ей даже не нужно было защищаться перед Клаусом, ведь она знала, что Кэролайн сделает это за неё, и уже готовилась взорваться… на счёт «три… два…»       Кэролайн так быстро вскочила со стула, что тот с громким грохотом упал на пол. С тяжёлым взглядом, говорящим без эмоций, она уставилась на Клауса.       — Ты запрещаешь? Я просто хочу убедиться, что правильно тебя услышала. Ты что, только что запретил мне, чтобы моя лучшая подруга Бонни проверила, есть ли на мне какое-то проклятие?       Клаус, не понимая своей ошибки, сложил руки на груди и твёрдо стоял на своём.       — Да, любимая, твои уши тебя не обманули.       Кэролайн фыркнула, глаза её пылали от ярости.       — Кто, черт возьми, ты такой, чтобы говорить мне, что я могу делать, а что — нет, а? — Клаус открыл рот, чтобы возразить, но она прервала его, указывая пальцем прямо в лицо. — Ты не имеешь права говорить так!       Глаза Бонни расширились, она прошептала:       — Ой-ой, вот и указательный палец вышел.       Кол наклонился к ней и тоже прошептал:       — Почему «ой-ой»?       Она наклонилась обратно и шепнула:       — Просто смотри.       Они оба продолжили наблюдать, как Кэролайн кричит и тычет пальцем Клаусу в лицо, а затем колотит его в грудь с каждым сказанным словом:       — Я скажу тебе, кто ты. Ты невероятно контролирующий засранец!       Клаус и Кол повторили губами это слово, а Бонни прикрыла рот рукой, чтобы не рассмеяться.       Кэролайн сузила глаза, принимая его молчаливое повторение обзывательства за насмешку, что ещё сильнее раззадорило её.       — Да, засранец! Ты ни в коем случае не имеешь права ничего запрещать в моей жизни!       Клаус внезапно оттолкнул её руку с груди лёгким движением, как будто это было перышко, и приблизился так близко, что кончики их носов коснулись, а груди сталкивались с каждым резким вдохом.       — Я буду делать всё, что посчитаю нужным, чтобы защитить тебя, а тебе придётся научиться с этим жить, Кэролайн.       Кэролайн фыркнула с недоверием, пытаясь оттолкнуть его, но её попытка только сдвинула его тело назад на дюйм, прежде чем он снова оказался у ее лица.       — Это моя жизнь, Клаус, а не твоя! Я ни за что не буду учиться с этим мириться, чёрт возьми!       — Ты подчинишься — и будешь иметь дело с ведьмой, которую выбрал я, и точка! — прорычал Клаус сквозь стиснутые зубы.       Бонни и Кол наблюдали за ссорой, синхронно поворачивая головы вслед за спорящей парой. Кол наклонился к уху Бонни, стараясь не отвлекать их.       — Это лучше, чем кабельное телевидение! Нам бы попкорн вместо фруктов и пирожных.       — Тсс. — Бонни отмахнулась от него, не отрывая взгляда от Кэролайн и Клауса.       Кэролайн топнула ногой, сжав кулаки.       — Боже! Серьёзно, Клаус?! Ты не имеешь права командовать мной, будто я одна из твоих обращённых питомцев!       Гнев Клауса вспыхнул ещё сильнее при этом сравнении.       — Ты знаешь, что я не воспринимаю тебя так. Не оскорбляй то, что я к тебе чувствую, такими унизительными словами! — прошипел он сквозь зубы.       Кэролайн снова яростно фыркнула.       — Да? Тогда почему ты считаешь, что имеешь право вот так отдавать мне приказы, а?!       Клаус схватил её за плечи — без силы, просто чтобы удержать на месте.       — Я пытаюсь тебе помочь и защитить тебя! Если бы ты перестала зацикливаться на себе и открыла глаза, ты бы это увидела! Чёрт, Кэролайн! — Он слегка встряхнул её, продолжая. — Ты умирала у меня на руках! Если бы я тогда не дал тебе своей крови, ты бы сейчас здесь не стояла! Я отказываюсь позволить женщине, которую я… к которой я неравнодушен, снова оказаться на грани смерти! Прежде всего я хочу, чтобы ты была в безопасности! И если ради этого мне придётся идти против тебя — так тому и быть. Если ты разозлишься на меня — пусть! Лучше твоё раздражение, чем твоя смерть, если я мог её предотвратить!       Они оба тяжело дышали, ожидая, кто заговорит первым. Клаус ждал очередной выпад от Кэролайн, а она лихорадочно пыталась придумать что-то новое, чтобы не повторяться.       Именно в этот момент Бонни решила вмешаться. Прочистив горло, она неуверенно заговорила — и оба обратили на неё свои разъярённые взгляды.       — Эм… Я уверена, что справлюсь с этим.       Кол с шумом откинулся в кресле, вскинув руки.       — Ну зачем ты их остановила, дорогая? Всё так хорошо развивалось!       Девушки закатили глаза на детское поведение Кола, а Клаус метнул в него смертельный взгляд.       Кэролайн сбросила с себя руки Клауса, сделала шаг назад и, подняв стул, который опрокинула ранее, села в него с шумным вздохом. Клаус всё ещё кипел от эмоций, и, обращаясь к Бонни сквозь зубы, процедил:       — Нам не нужно твоё шаткое доверие к собственным силам.       Бонни сузила глаза и резко ответила:       — Кэролайн — моя лучшая подруга. Я никогда не стала бы делать с ней ничего, если бы не была абсолютно уверена, что смогу справиться. И, кроме того, как ты сам сказал раньше — Кол, — она указала большим пальцем на Кола, сидящего рядом, — обладает обширными знаниями во всём, что касается ведьмовства. И он уже согласился помочь мне научиться лучше контролировать себя и больше никогда не поддаваться ничьему влиянию.       Клаус бросил на Кола недоверчивый взгляд. Он знал, что младший брат действительно способен помочь ведьме Беннет лучше, чем кто-либо другой, но не понимал, почему тот вообще решил это делать. Он чувствовал, что Кол что-то скрывает, и пока не придумал, как вытянуть из него правду — без угроз убийств.       — Вижу, как у тебя крутятся шестерёнки, дорогой братец, — сказал Кол лениво. — Но уверяю тебя: я сам предложил помощь и буду контролировать всё, что она делает.       — А почему, собственно, Кол? — спросил Клаус, подходя к острову и опираясь ладонями о столешницу, глядя на брата исподлобья. — Почему ты так охотно помогаешь ведьме, которая участвовала в твоей смерти? Что ты от меня скрываешь, брат?       Кол ухмыльнулся.       — Ну же, Ник, ты же знаешь, у меня слабость ко всему магическому… не говоря уже о слабости к дерзким маленьким ведьмам, — добавил он, многозначительно дернув бровями, рассмеявшись в ответ на дружное «Фу» от девушек. — Но если серьезно — прекрасная Кэролайн мне друг. Почему бы мне не помочь ей, если могу? К тому же, разве ты сам не говорил, что мы должны помогать этой маленькой компании всеми возможными способами, чтобы ты мог завоевать сердце своей дамы?       При последней фразе Клаус распахнул глаза и искоса взглянул на Кэролайн, опасаясь, как она на это отреагирует. Он увидел, что она с сосредоточенным видом смотрит на свою тарелку с фруктами, ковыряя кусочки вилкой. Румянец поднимался по её шее к щекам. Клаус неловко прочистил горло и повернулся к раковине, чтобы поставить туда свою посуду.       — Ладно. Ведьма Беннет проведёт этот ритуал.       — О, ну спасибо, — язвительно бросила Бонни.       Кол хлопнул в ладоши и встал, протянув руку Бонни, чтобы помочь ей подняться.       — Ну что, Бонни, детка, пойдём в кабинет? Посмотришь, есть ли на нашей дорогой Кэролайн проклятие.       Бонни фыркнула и проигнорировала его руку, вставая сама и подходя к всё ещё пунцовой Кэролайн.       — Я справлюсь, Кэр. Обещаю.       Кэролайн улыбнулась ей, всё ещё чувствуя неловкость после кухонной сцены с Клаусом.       — Я знаю, Бонни. Я ни секунды в тебе не сомневалась.       Бонни тепло улыбнулась, потом метнула на Кола хмурый взгляд.       — Ну что, начнём? — и они вдвоём направились к выходу.       — Конечно, дорогая, — отозвался Кол, пропуская её вперёд. Прежде чем закрыть за собой дверь, он оглянулся на кухню. Его брат стоял спиной к ним, глядя в окно, а Кэролайн нервно поёрзывала на стуле. — Это может занять несколько часов, так что пока вы, голубки, можете еще разок поцеловать и заняться… примирением, — его смех разнёсся по дому, прежде чем дверь захлопнулась — и в неё немедленно вонзился метко пущенный Клаусом нож.       Кэролайн едва не расхохоталась, а Клаус подошёл к двери и, ухватившись за всё ещё дрожащую рукоять, выдернул нож из дерева. Он заметил, что лезвие пробило дверь насквозь, оставив глубокий след в дереве, и закатил глаза, предвкушая, как Элайджа потом будет возмущаться. Обернувшись, он увидел Кэролайн, всё ещё смеющуюся.       — Жаль, что промахнулся. Твой брат — тот ещё вредитель.       Клаус фыркнул.       — Вредитель? Да он как комар, которого ничем не прогонишь. — Он бросил нож в раковину и, тяжело вздохнув, опёрся о столешницу. Ему было неприятно, что они снова поссорились, особенно после того, как только-только всё начало налаживаться… Он наконец-то узнал, как ощущаются её губы на его, и теперь всё опять пошло наперекосяк.       Кэролайн недовольно вздохнула, поднялась со стула и начала убирать со стола, ставя посуду в посудомоечную машину. Работая, она время от времени бросала на Клауса украдкой взгляды.       Он повернул голову и встретился с её глазами, прежде чем она быстро отвела взгляд и взяла ещё одну тарелку. В полголоса он произнёс:       — Ты в моём доме, Кэролайн, тебе не обязательно убирать.       Кэролайн слабо улыбнулась, продолжая загружать посудомойку:       — Всё в порядке. Ты же знаешь, я люблю убираться, Клаус.       Слабая улыбка тронула губы Клауса, и он ответил:       — Конечно, любовь моя. Если тебе этого хочется — я не стану мешать.       Кэролайн почувствовала, что он говорит не только о посуде. Она на секунду замерла, держа в руках столовые приборы, а потом снова начала складывать их в отсек.       — Знаешь, каким бы занозой Кол ни был… он всё же был в чём-то прав. — Она бросила на него короткий взгляд из-под ресниц и увидела, что он теперь повернулся к ней лицом, но она тут же вернулась к своему занятию.       Клаус с кривой улыбкой приподнял бровь.       — Правда? И в чём же именно, если не секрет?       Кэролайн вздохнула, закрывая посудомойку, и обернулась к нему.       — В той части, где он сказал, что мы должны… помириться после нашей… как ты это называешь? Перебранки? — добавила она с лёгкой усмешкой, и Клаус кивнул.       — Слушай, Клаус, прости. — Она заметила, как у него расширились глаза, дыхание сбилось, и грудная клетка застыла в ожидании. Ей показалось, он боялся, что она сейчас уйдёт — навсегда. После всего, что между ними было, после её колебаний, она не могла винить его за такие мысли.       Она позволила искренности проявиться в её взгляде и сделала к нему шаг.       — Я не должна была так срываться. Вместо того чтобы кричать и психовать, могла бы просто… попытаться спокойно с тобой поговорить. Так что да — извини за это.       Клаус был ошеломлён. Из всех возможных реакций извинения он ожидал меньше всего. Он был уверен, что после их яростной ссоры она выйдет за дверь и больше не вернётся.       — Я… я… что? — пробормотал он, чувствуя себя растерянным идиотом.       Кэролайн тихо рассмеялась и покачала головой, от чего у Клауса вспыхнул румянец. Он откашлялся и, уже более уверенно, с мягкостью в голосе, сказал:       — Я тоже глубоко сожалею о своих действиях, любимая. — Он неловко потёр затылок. — Пожалуй, уже давно пора усвоить: Кэролайн Форбс нельзя указывать, что делать.       Кэролайн уверенно кивнула.       — Именно. Я плохо воспринимаю приказы и попытки контролировать меня. В моей жизни этого уже было слишком много — больше я такого не потерплю.       — И правильно, любовь моя. Я уже говорил тебе, Каролайн: ты красивая и сильная женщина. Такая, которую никто и никогда не должен подавлять.       Она улыбнулась ему в ответ, но за его искренним взглядом всё же увидела что-то… неуверенное.       — Что такое? — спросила она. Когда он ответил: «Ничего», она заметила, как его глаза метнулись в сторону, а потом вернулись к ней. — Нет, что-то есть, Клаус. Говори.       Он тяжело вздохнул и, наконец, выдал то, что его мучило:       — Я просто… не понимаю… — Он взглянул на её лицо, полное поддержки. — Почему ты… не… — Он запнулся, не в силах подобрать слова, и лишь жестом указал от неё к двери.       До неё дошло, что он пытался сказать именно то, что она сама недавно подумала. Она заговорила мягко и тихо:       — Почему я не ушла?       Её голос мгновенно успокоил его напряжённые нервы, и он кивнул.       — Слушай, Клаус, люди ссорятся и спорят всё время, особенно в отношениях. — Уловив, что только что сказала, она поспешила добавить. — Я не говорю, что у нас отношения или что-то в этом роде. Но независимо от того, что это между нами… — Она жестом указала на пространство между ними. — Мы будем спорить, будем ссориться. Я постоянно ругаюсь с Бонни — и всё равно мы остаёмся подругами. Суть в том, что если мы в итоге умеем слушать друг друга и признавать свои ошибки — это уже не трагедия. Когда людям… не всё равно друг на друга, они учатся прощать. У вас же так с братьями и сёстрами, правда? Клаус с облегчением улыбнулся, ямочки на щеках проявились полностью — с его плеч словно спала тяжесть.       — Ну, более-менее, пожалуй. Хотя мы, конечно, весьма капризная семейка.       Её смех, прозвучавший после всего, что между ними произошло, был для него как эйфорический бальзам — он согревал сердце и прояснял мысли. Его улыбка чуть поблекла, когда он заметил, как Кэролайн начала теребить пальцы и бросать на него короткие взгляды, прежде чем снова опустить глаза. Когда её смех стих, он слегка склонил голову.       — Похоже, ты хочешь сказать ещё что-то, любовь моя. — Искренне заинтересованный, он сделал приглашающий жест рукой. — Пожалуйста, спрашивай.       Кэролайн ощутила дискомфорт — то, что она собиралась поднять, могло ему не понравиться. Она закусила нижнюю губу, а потом глубоко вдохнула, набираясь сил сказать то, что нужно, и быть готовой к возможным последствиям.       — Я знаю, что ты иногда не всегда обдумываешь свои действия. И, пожалуйста, не пойми меня неправильно — я знаю, что ты стараешься. И я хочу, чтобы ты знал: я готова простить тебя за то, что случилось несколько дней назад. — Она неуверенно посмотрела на него, изо всех сил стараясь удержать зрительный контакт, чтобы он понял, насколько это важно, но при этом не раскрыть слишком многого. — Я хочу, чтобы ты пообещал мне: что бы ни случилось, сколько бы мы ни ссорились, каким бы справедливым тебе это ни казалось… — Он смотрел на неё напряжённо, и она снова вдохнула, чтобы закончить. — …что ты никогда не воспользуешься внушением. Я серьёзно, Клаус. Я многое могу стерпеть. Но если ты когда-нибудь сделаешь это со мной — я уйду. И не вернусь.       Клаус уставился на неё, и по её лицу — полному эмоций, которые она отчаянно пыталась скрыть — пробежали едва уловимые тени. Его тело напряглось, и глаза сузились от ярости.       — Кто тебя принудил, Кэролайн? Кто из моих братьев или сестёр посмел?       Перед глазами мелькнули образы: кинжалы в сердцах, гробы, из которых никто не выйдет. Он мысленно перебирал, кого из них будет ждать эта участь.       Кэролайн тут же шагнула к нему и положила ладонь на его напряжённую руку.       — Нет. Это не они, клянусь. — Она закрыла глаза, едва произнеся признание, и тут же пожалела, что проговорилась.       Клаус буквально начал дрожать от ярости. Когда (а он даже не сомневался, что когда, а не если) он доберётся до того, кто это сделал, этот кто-то будет молить о быстрой смерти… и Клаус будет отказывать снова и снова, наслаждаясь каждым моментом.       — Говори. Кто… Кэролайн.       Кэролайн не могла поверить, что проговорилась. Это была не та часть её жизни, о которой она хотела, чтобы он знал. Не ради Елены и Стефана… а ради себя самой. Время, когда она находилась под внушением Деймона, было самым унизительным, грязным и постыдным в её жизни. Всё, что он заставлял её делать… всё, что он делал с ней… Она не хотела, чтобы кто-либо — особенно Клаус — знал об этом. Он посмотрит на неё как на сломанную, израненную девочку. Он будет её жалеть. А она этого не вынесет. Не от него. Не из-за этого.       Клаус прочитал в её глазах всё: страх, отвращение, ненависть с себе — и ясно понял, что она совершенно не собиралась ему рассказывать. Это было что-то, за что она чувствовала стыд; он мог лишь предположить, что она считала это своей слабостью. Стиснув зубы, он тяжело выдохнул, не скрывая раздражения.       — Это снова одна из тех тем, о которых ты не хочешь говорить, да?       Острая боль пронзила его сердце, когда она со слегка дрожащей губой кивнула в ответ. Он тут же шагнул к ней и притянул в объятия.       — Хорошо, любовь моя.       Битвы, которые он вёл внутри себя из-за этой невероятной женщины, испытывали его терпение как ничто другое в жизни. О да, он всё равно выяснит, кто и что с ней сделал, — но он не мог вынести её страданий при одной мысли, что он узнает. Его разум был полон мрачных сцен — всех возможных вариантов, что могли с ней случиться — и всех отвращающих его вампиров, чьи дни были сочтены с этой секунды.       Он чуть отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза — чтобы она ни на секунду не усомнилась в его словах:       — Обещаю, Кэролайн. Что бы ни случилось, пока ты жива на этой земле (а я собираюсь сделать так, чтобы ты прожила очень долго), я никогда не буду использовать на тебе внушение.       Яркая улыбка, озарившая всё её прелестное лицо, укротила его ярость быстрее, чем он мог предположить. И всё же он знал: если не сменит тему сейчас же, то в порыве чувств заставит кого-то выложить ему всё… и потом пожалеет об этом.       Кэролайн убрала руки с его спины, положив ладони ему на плечи.       — Спасибо, Клаус. Правда.       Она знала, что может верить его словам — знала его достаточно хорошо, чтобы понять: если бы он и планировал что-то подобное, то ловко бы обошёл прямой ответ.       — Благодарить не за что, Кэролайн. Ты же знаешь, я бы никогда не ранил тебя.       Он поморщился, вспоминая, что именно сделал с ней в день возвращения Кола.       Кэролайн положила ладонь на его щёку, будто читая мысли.       — Эй. Не начинай. Я же сказала, что простила тебя. Это не значит, что я оправдываю то, что случилось, но я понимаю, почему всё пошло именно так. А главное — я верю тебе, когда ты говоришь, что сожалеешь и будешь стараться, чтобы этого больше не повторилось. Так что… просто оставим это в прошлом, ладно?       Клаус покачал головой — медленно, с искренним восхищением, поднимая руку от её талии, чтобы обхватить ладонью её лицо.       — Ты потрясающее создание, мисс Форбс. Абсолютно восхитительное.       Его улыбка стала дьявольски игривой, когда он увидел, как румянец на её щеках слился с оттенком восхитительных губ.       — Знаешь, любовь моя, ты ведь упомянула раньше, что Кола был в чём-то прав…       Она моргнула, не понимая, к чему он клонит, а он понизил голос до хриплого баритона:       — Он действительно сказал, что нам стоит помириться. Но если быть точным, он сказал: поцеловаться и помириться.       Он многозначительно повёл бровями и с восторгом наблюдал, как Кэролайн запрокидывает голову в приступе неудержимого смеха.       Кэр посмотрела на него и игриво шлёпнула по плечу, отстраняясь.       — Ты неисправим!       Клаус сложил губы в театральную обиженную гримасу, потирая место удара.       — Ай, любовь моя! Ты меня ранишь… — затем ухмыльнулся. — А теперь ты должна меня снова поцеловать. Чтобы компенсировать ущерб.       Кэролайн рассмеялась ещё звонче и направилась к двери, обернувшись и ткнув в него пальцем.       — Вы, сэр, не кто иной, как коварный пройдоха!       — Ах, уже и оскорбления? Это уже третье! Хм, если мне не изменяет память, этого вполне достаточно, чтобы начать список.       Клаус тихо рассмеялся, глядя на её притворное возмущение.       — Эй! Не смей насмехаться над моими списками! Между прочим, списки — это очень важно. Ладно, пойдём посмотрим, как там Кол и Бонни. — сказала она, когда они вместе направились через кухню в столовую.       Клаус наклонился к её уху и прошептал:       — О, я согласен, любовь моя. Хочешь, я составлю список всех способов, как именно я хочу целовать твои прекрасные губы?       Он не смог сдержать самодовольную ухмылку, когда почувствовал, как она вздрогнула от едва ощутимого прикосновения его губ к её уху.       Кэролайн тяжело дышала, прилагая все усилия, чтобы не схватить его, не повалить на ближайший стол, чтобы оседлать его и…       Клаус отлично понял, куда направляются её мысли, и, как бы ему самому ни хотелось поддаться этим желаниям, он помнил, что она сказала этим утром. Он не мог допустить, чтобы она потом жалела о чём-то между ними. Отстранившись от её уха, он взял её за руку, переплёл её локоть со своим и накрыл ладонью её пальцы.       — Но раз ты пока не готова к подобным вещам, давай пойдём посмотрим, как там справляется наша «динамичная парочка».       Кэролайн глубоко вдохнула и мягко ему улыбнулась. Несмотря на то, что она почти была готова прямо сейчас, внутри она знала — по-настоящему готова она будет чуть позже. Если они и правда хотят попытаться понять, к чему может привести их связь, она не собиралась портить это сиюминутным, гормональным порывом.       Когда они вышли в коридор, ведущий к Колу и Бонни, Клаус неожиданно остановился. Он повернулся к ней, её рука всё ещё лежала в сгибе его локтя.       — У меня остался только один вопрос, Кэролайн.       Она взглянула на него с прищуренной, немного тревожной улыбкой:       — И какой же?       Клаус сделал вид, что задумался, а затем с усмешкой поднял бровь.       — Засранец, Кэролайн? Серьёзно?       Они посмотрели друг на друга, сдерживая улыбки, их глаза расширились, прежде чем оба разразились хохотом. Смеясь, они вместе вошли в кабинет, где Кол и Бонни уже раскладывали ингредиенты для заклинания. Кол поднял на них взгляд с довольной ухмылкой.       — Ну наконец-то голубки к нам пожаловали. Знаете, при всём этом напряжении между вами есть гораздо более… приятные способы его снять, кроме ссор. — Он рассмеялся ещё громче, указывая на них пальцем. — Посмотри на них, дорогая! Они даже злобно смотрят в унисон!       Клаус открыл рот, чтобы поставить Кола на место, но Кэролайн его опередила:       — Кол?       Кол всё ещё посмеивался.       — Да, Кэролайн?       Она вышла из объятий Клауса и направилась к Бонни.       — Заткнись, пока я не показала всем те фотографии из той убогой забегаловки.       Глаза Кола округлились.       — Ты не посмеешь!       Кэролайн прищурилась.       — О, ещё как посмею.       Кол потряс в её сторону пальцем.       — Это шантаж! — Но затем, опустив руку, сам ухмыльнулся. — Ты идеально вписываешься в нашу компанию. Добро пожаловать в семью, дорогая. Ай! Ник! За что ты меня по затылку?       — Надеюсь, что вбиваю в тебя хоть каплю здравого смысла, — ответил Клаус с самодовольной ухмылкой.       Бонни закатила глаза, обращаясь ко всем:       — Если вы закончили шоу, у меня всё готово. Мы можем приступить к заклинанию, чтобы выяснить, что происходит с Кэролайн. — Она тепло улыбнулась подруге. — Кэр, тебе нужно лечь на диван.       Кэролайн подошла к стоящему перед камином дивану и легла, бросив на Бонни слегка нервный взгляд.       — Это будет больно? И что мне нужно делать?       Бонни опустилась рядом с ней на колени, положила руку на плечо и заговорила мягко и уверенно:       — Нет, я обещаю, это не больно. Мне нужно будет только уколоть твой палец, чтобы добавить немного крови в смесь, которую я приготовила. — Она повернулась и поблагодарила Кола, который подал ей чашу и иглу. — Потом я капну немного на твой лоб и на область сердца, а затем начну заклинание. Всё, что тебе нужно — закрыть глаза и расслабиться.       Клаус подошёл и встал за спинкой дивана, прямо над головой Кэролайн.       — И в чём же заключается это заклинание?       Бонни подняла на него взгляд.       — Просто немного зачитывания. Зелье, которое я приготовила, поможет мне наладить связь с любой магией, которая была наложена на неё, чтобы я смогла найти следы и… ну, проще говоря, разорвать их.       Кэролайн взглянула вверх на Клауса и увидела беспокойство, которое он изо всех сил пытался скрыть. Протянув руку к одной из его, лежащей на спинке дивана, она взяла её и слегка сжала.       — Со мной всё будет хорошо. Бонни никогда бы не сделала мне больно. И если вдруг что-то пойдёт не так, ты и Кол рядом, чтобы остановить это.       Она мягко улыбнулась, и Клаус, глубоко вдохнув, кивнул.       Бонни взяла другую руку Кэролайн, держа иглу в своей второй.       — Готова, Кэр?       Когда Кэролайн кивнула, Бонни уколола её палец, быстро собрав кровь в чашу до того, как включилось вампирское исцеление. Взболтав содержимое, она села на колени, обмакнула пальцы в зелье и провела ими по лбу и груди Кэролайн. Поставив чашу рядом на пол, Бонни подняла руки на фут над телом подруги и, двигая ими плавно взад-вперёд, закрыла глаза и начала читать заклинание.       Кэролайн тоже зажмурилась. Она не удержалась от мысленного закатывания глаз, размышляя, не останется ли пятен от зелья на её одежде. Клаус, должно быть, услышал её тихий вздох, потому что слегка сжал её руку, напоминая о своём присутствии. Ей казалось, что заклинание длится вечность, и она уже начала клевать носом, когда Бонни наконец закончила.       — Всё, готово, — сказала Бонни, обменявшись с Колом быстрым взглядом.       Клаус обошёл диван, чтобы помочь Кэролайн подняться.       — Ты в порядке, любовь моя?       Кэролайн улыбнулась, увидев его заботу.       — Я в порядке, если честно, почти заснула. — Она повернулась к Бонни, хихикнув. — Может, если мне снова будет трудно заснуть, ты придёшь и повторишь это. Только один вопрос: эта гадость отстирывается, или мы только что испортили одну из моих любимых маек?       Клаус с возмущением посмотрел на неё.       — Мы ищем на тебе порчу, а ты переживаешь из-за майки?       Бонни и Кэролайн захихикали.       — Это же Кэролайн. Да, Кэр, не волнуйся, она точно отстирается. Ну что, хочешь узнать, что я нашла, или как?       Смех Кэролайн постепенно стих. — Честно? Не особо. Но, полагаю, у меня нет выбора, — она кивнула в сторону Клауса, стоящего рядом. — Этот вот сейчас, кажется, взорвётся, если ты не скажешь.       Клаус фыркнул, но в его глазах мелькнула усмешка, когда он протянул ей ткань, чтобы стереть зелье.       — Это заняло немного больше времени, чем я думала, потому что я хотела быть абсолютно уверена, прежде чем завершить заклинание, — сказала Бонни, и её лицо расплылось в широкой улыбке. — На тебе нет ничего темного, Кэролайн.       — Что? Тогда что это было? Почему она начала иссыхать прошлой ночью? — Клаус смотрел на неё с облегчением, но сбитый с толку.       Бонни пожала плечами.       — Моя догадка: они, возможно, пытались что-то сделать, но умерли раньше, чем смогли завершить ритуал. Так что, скорее всего, она просто испытала последствия остаточной магии, которую они успели высвободить.       — Так значит, со мной всё в порядке? — спросила Кэролайн.       Когда Бонни кивнула, Кэролайн взвизгнула и обняла её:       — Спасибо, Бон! Я знала, что ты во всём разберёшься!       Кэролайн отстранилась и сделала вид, что не замечает приподнятых бровей Клауса и Кола — они, очевидно, не разбирались в дружбе. Особенно в дружбе между девушками.       — Хорошо, раз уж всё выяснилось и мы знаем, что я в полном порядке, я пойду домой — смою с себя всю эту гадость. — Она поморщилась. — Жаль только, что у меня нет машины. Теперь мне придётся снова тащиться через лес до того места, где мы её вчера оставили.       Клаус улыбнулся ей.       — Вообще-то, любовь моя, я взял на себя смелость попросить одного из своих людей забрать твою машину и привезти её сюда, пока ты спала.       Кэролайн скрестила руки на груди и сузила глаза.       — И ты вежливо попросил этого человека… или приказал и пригрозил?       Клаус положил руку за спину и склонил голову, глядя на неё с игривым выражением. Она фыркнула.       — Ну конечно. Ласковое слово и кошке приятно, Клаус.       Развернувшись на каблуках, она вышла из комнаты — и Клаус заметил, как её недовольная гримаса незаметно сменилась на улыбку.       Он усмехнулся и, отступая к двери, показал пальцем на Кола и Бонни.       — Надеюсь, вы двое справитесь с уборкой этого хаоса?       Когда те кивнули, он развернулся и поспешил догнать Кэролайн до того, как она уйдёт.

***

      Бонни и Кол подождали, пока не раздался звук хлопнувшей входной двери. Бонни уже собиралась заговорить, но Кол поднял палец и подошёл к двери кабинета, чтобы её закрыть. Лишь после этого заговорил полушёпотом:       — Что ты увидела, Бонни?       — Ничего. Я вообще ничего не увидела. Будто вокруг неё барьер, который не даёт никакой магии прикоснуться к ней. Я не смогла пробиться сквозь него — вот почему всё заняло так много времени. Я не хотела волновать Кэролайн, а Клаус бы взбесился, так что решила пока ничего не говорить, пока не узнаю больше.       Она заметила, что Кол вовсе не выглядел удивлённым. Прищурившись, она потребовала:       — Ты знаешь, что происходит с моей лучшей подругой. Говори, иначе пойду к твоему брату.       Кол тяжело вздохнул, понимая, что теперь, если хочет, чтобы Бонни молчала и помогла ему, придётся раскрыть карты.       — Для этого тебе придётся выслушать одну историю. Ну… не очень короткую. Но предупреждаю — после неё твоё мнение о многом изменится.       Глаза Бонни расширились от осознания:       — Это связано с тем, что ты сказал: «ты пока не готова знать», да?       Кол сделал шаг к ней, легонько провёл пальцем по её щеке.       — Ты так же умна, как и красива, Бонни Ласс.       Бонни оттолкнула его руку.       — Хватит флиртовать. Начинай говорить.       — Не здесь, — перебил он, когда она хотела возразить. — Мы не можем рисковать, что нас подслушают, даже несмотря на защиту этого помещения. Так что давай приберём тут, а потом отправимся — у нас будет время для сказочки.       В животе у Бонни сжалось — у неё появилось чувство, что всё это вот-вот окажется куда сложнее, чем она когда-либо могла себе представить.