Часть 18

      Мужчина поймал её и крепко прижал к себе.       — Всегда, моя малышка. Всегда.       Вдалеке хрустнула ветка, мужчина резко обернулся.       — Ты в этом уверен? — раздался женский голос.       Мужчина поставил девочку на землю и заслонил собой.       — Чего ты хочешь? — резко спросил он.       Маленькая девочка вцепилась в брюки мужчины так крепко, что её крошечные кулачки побелели от напряжения, едва она услышала, как незнакомая женщина рассмеялась.       — Ты должен заплатить за свои проступки, — сказала женщина, указывая на мужчину и ребёнка. — И я прослежу, чтобы это произошло.       Мужчина усмехнулся с сарказмом.       — Думаешь, сможешь одолеть меня? У тебя нет ни единого шанса, ведьма.       Он почувствовал, как девочка вцепилась в него ещё сильнее и жалобно всхлипнула. Осторожно он положил руку ей на голову, не отводя при этом глаз от женщины перед собой.       Девочка испуганно оглядела поляну и заметила, как из-за деревьев начали выходить люди — небольшая толпа окружала их. Её охватила дрожь. Она мысленно упрекнула себя: «Не стоило умолять прийти сюда сегодня». Она ведь чувствовала, что произойдёт что-то плохое… но проигнорировала предчувствие, чтобы проверить бабочку.       Женщина хрипло рассмеялась.       — Думаешь, я пришла одна? Я редко совершаю одну и ту же ошибку дважды.       Мужчина понял, что допустил оплошность, сосредоточив всё внимание только на ней. Он насчитал одиннадцать человек, окруживших их, прежде чем услышал слабый отчаянный шёпот девочки у себя за спиной:       — Моя вина… Это всё моя вина…       Он быстро опустился на колено и взял её пухлое личико в ладони.       — Нет, моя сладкая малышка, это не твоя вина, клянусь.       Он оглянулся через её плечо и заметил, что круг ещё не полностью сомкнулся — трое позади девочки не успели занять свои места.       Ещё есть шанс! — пронеслось у него в голове.       Он снова посмотрел на девочку, в её кристально-голубые, полные страха глаза, глубоко вдохнул и быстро прошептал:       — Слушай меня внимательно, малышка. Я хочу, чтобы ты развернулась и побежала. Беги так быстро и так далеко, как только смогут твои ножки.       Слёзы наполнили глаза девочки, и она прошептала сквозь зубы:       — Нет! Я не хочу тебя бросать!       — Я знаю, моя маленькая. Знаю. Но ты должна. Я пойду за тобой, как только смогу. Я найду тебя. Всегда.       Он крепко схватил её за плечи, быстро развернул, пока последние трое ещё не сомкнули круг, и дал лёгкий, но твёрдый толчок вперёд.       — Беги, Кэролайн! Сейчас же, беги!       Он смотрел, как она пробирается сквозь разрыв в кольце и почти летит по лесу, прежде чем сам резко обернулся обратно к ковену.       — Ну что, начнём?

***

      Клаус вздрогнул и проснулся от звука телефона. Он моргнул, удивляясь тому, что действительно заснул. Подняв голову, он взглянул на спящее лицо Кэролайн — её лоб был нахмурен, словно она видела напряжённый сон, и от этого она казалась ему ещё милее. С любопытством он гадал, какие сны танцуют в её голове.       Осторожно, стараясь не разбудить её, он медленно выскользнул из-под подушки и освободил руку из её пальцев. Затем бережно приподнялся с дивана. Он наблюдал, как Кэролайн что-то пробормотала во сне и перекатилась на то место, которое он только что покинул. Облегчённо выдохнув, он отметил про себя, что ей действительно нужно выспаться, чтобы восстановить силы после всего, что произошло.       Клаус подошёл к креслу, на которое ранее небрежно бросил пиджак, и достал из кармана телефон. Там было лишь одно сообщение — от Деймона, и ни одного от Кола. Челюсть Клауса невольно сжалась от раздражения. Он открыл сообщение.       Нашли двух шавок. С нами идти не захотели. Мы подождали удобного момента — теперь волчиха связана и лежит в багажнике. Волчара, скорее всего, пойдёт следом. У нас фора в один день. До ночи она будет в подвале особняка Сальваторе. Миссия выполнена, Генерал Гривус. Д и Е — всё.       На губах Клауса появилась дьявольская ухмылка — по крайней мере, кто-то из них сделал то, что ему сказали, даже если это был Деймон.       Он тихо вышел на веранду, чтобы вновь попытаться дозвониться до Кола. Однако уже после первого гудка звонок сбросился, и Клауса мгновенно охватила злость. Зарычав, он выплюнул в трубку на голосовую почту:       — У тебя есть час, чтобы перезвонить, иначе я пропущу твою дурацкую коллекцию бит через измельчитель и разожгу ею все камины в доме! Я не шучу, Кол. Шестьдесят минут. Время пошло.       Он с раздражением провёл рукой по волосам и решил, что пора узнать, как продвигаются дела у Ребекки и Элайджи. Сестра ответила на второй гудок.       — Привет, Ник.       — Бекка, — в голосе Клауса прозвучало нечто, похожее на облегчение. — Хоть один из моих родственников помнит, как я ненавижу, когда игнорируют мои звонки. Ну и как там ваш квест по поиску лекарства? Катерина уже нашлась?       Он услышал в трубке шум ветра, прежде чем Ребекка снова заговорила:       — Кажется, Элайджа знает, где прячется эта сучка, но таскает нас по чёртовым деревням, чтобы потянуть время. — Она перешла на шёпот, даже несмотря на то, что вышла из номера отеля. Элайджа был где-то поблизости и мог услышать.       Клаус застонал от раздражения и вновь запустил руку в волосы.       — Почему всегда всё через одно место, когда дело касается Элайджи и Кэтрин? Разберись с этим, Ребекка. У меня тут всё слишком шатко, чтобы тратить время на их игры.       — И что же может быть важнее, чем найти лекарство? Ты сам настаивал, чтобы мы как можно скорее это сделали. Почему бы тебе просто не приехать и не вытрясти из Элайджи её местоположение?       Клаус тяжело вздохнул, отвечая:       — Ты справишься сама, сестра. Я не могу оставить её одну прямо сейчас.       Он не сразу понял, что допустил ошибку, — слова уже вырвались прежде, чем он осознал, насколько откровенно это прозвучало.       Ребекка фыркнула.       — О, ну конечно! Это всё из-за твоей одержимости маленькой вампиршей. Простила ли она тебя уже, Ник? — усмехнулась она, а потом с холодной злобой выплюнула: — Если у неё хоть капля ума осталась, она сбежит от тебя, пока ты не уничтожил её, как уничтожаешь всё, к чему прикасаешься и что, по твоим словам, тебе дорого.       — Просто найди это проклятое лекарство, сестра, и позвони, когда оно будет у тебя, — процедил Клаус и немедленно сбросил вызов.

***

      Кол с кислым выражением лица прослушал последнее сообщение брата. Он сам не знал, что раздражало его больше — перспектива лишиться своей любимой коллекции бит или тот факт, что Кэролайн слабеет быстрее, чем ожидалось. Он вздохнул и покачал головой: похоже, план придётся ускорить, и Ковену придётся поговорить с Кэролайн раньше, чем они рассчитывали.       Он повернулся, чтобы посмотреть на Бонни, и увидел, что она до сих пор сидит на камне у водопада, будто окаменев, её взгляд был затуманен от переизбытка информации. Он негромко прокашлялся, выводя её из транса и привлекая её внимание.       — Ненавижу это говорить, особенно сразу после такого откровения, но нам придётся поторопиться. Судя по словам моего братца, у Кэролайн снова был приступ. Так что нам нужно ехать туда… — Он поморщился и пробормотал: — Желательно до того, как он начнёт сжигать мою любимую коллекцию бит.       Рот Бонни приоткрылся от изумления, и она, наконец, заговорила:       — После всего, что ты мне рассказал… ты всерьёз беспокоишься о своих битах?! Кэролайн… она… мы с тобой должны… и Сайлас… да это же… это безумие!       — Да, это довольно точно подытоживает ситуацию, дорогая, — усмехнулся Кол, подходя к ней и протягивая руку. — Ну так что, готова?       Бонни глубоко вдохнула, её глаза наполнились решимостью.       — Готова.       — Вот она — моя дерзкая маленькая ведьмочка.       Когда они вернулись к машине Кола, он достал телефон и набрал номер.       — Стивен, пора.       Как только на другом конце проворчало усталое «Окей», Кол отбросил телефон, резко развернул машину и со скрежетом шин рванул с места, поднимая за собой шлейф гравия.

***

      Солнце только начинало садиться, когда Клаус сидел в кресле, наблюдая за спящей Кэролайн. Его обеспокоенный взгляд метался от её лица к блокноту, который он нашёл на её столе. Слабая улыбка скользнула по его губам, когда он вспомнил, с каким почётом она повесила на стену его последние подаренные ей наброски. Глядя на неё сейчас, он не мог не испытывать восхищения — она доверяла ему. Настолько, что впустила в свой мир.       Но внезапное, почти звериное чувство заставило его инстинкты взвыть, как в те дни, когда Майкл был совсем рядом. Что-то надвигалось. И быстро. Он отложил блокнот, на скорости пронёсся по дому, выглядывая в окна в поисках хоть каких-то признаков угрозы.       Он не ошибался никогда.       И когда машина Кола буквально влетела на бордюр перед домом Кэролайн, Клаус уже знал — грядёт что-то важное.       Бесшумно проходя через гостиную, Клаус мельком взглянул на Кэролайн — та всё ещё спала, но её сон не выглядел мирным: глаза под веками двигались беспокойно. Добравшись до входной двери, он распахнул её прежде, чем Кол успел поднять руку, чтобы постучать.       — Ну надо же, братец. Похоже, ты всё-таки внял моему предупреждению, — сказал Клаус нарочито закатал рукав, глядя на часы. — Впечатляет, между прочим. У тебя оставалось всего двадцать минут.       Он лениво облокотился о дверной косяк с самодовольной ухмылкой.       Бонни тяжело вздохнула и протиснулась мимо него в дом.       — Нам некогда устраивать соревнования эго. Нужно поговорить с Кэролайн.       Клаус бросил в её сторону лукавую усмешку.       — Она спит в гостиной, дорогая. Я бы посоветовал дать ей ещё немного отдохнуть. — Он снова повернулся к Колу, сузив глаза. — А вот нам с моим братом давно пора обсудить кое-что с глазу на глаз.       — Думаю, лучше будет обсудить это внутри, Ник. — ответил Кол с такой же дерзкой ухмылкой.       Клаус рассмеялся грубо, с оттенком злорадства.       — Вот в этом и заключается проблема, братец. Тебя в дом не приглашали. А мать Кэролайн сейчас не дома и, смею предположить, приглашать тебя она бы точно не стала.       В следующее мгновение он молниеносно оказался перед Колом, обхватив его за горло и прижав к столбу на веранде.       — Уверен, у тебя есть та информация, которую я ищу, Кол. И я чертовски устал ждать через твои недомолвки и загадки, — выдавил он сквозь зубы.       Кол с силой оттолкнул его, швырнув Клауса через веранду, и пошёл к двери.       — Поверь, Ник, теперь я способен на многое.       Клаус зарычал, поднялся и снова бросился на него, повалив на землю. Он прижал Кола к полу, выкрикивая прямо в лицо:       — Хватит играть в загадки, брат! Говори, что я хочу знать — и говори прямо сейчас!       — Клаус? Что, чёрт возьми, здесь происходит? — Оба резко повернули головы. Рядом с ними стояла Кэролайн, уперев руки в бёдра. — Кол? Как ты попал в мой дом? И почему вы валяетесь тут, будто дерётесь за место в октагоне?       Клаус отпустил брата и с удивлением уставился на него.       — Как ты попал в дом, Кол?       Кол, поднимаясь, отряхнул одежду.       — Ну, братец, всё началось с того, что ты налетел на меня на веранде и мы перекатились прямо…       — Я знаю, что случилось! — взорвался Клаус, а затем его голос стал угрожающе холодным. — Скажи, как ты прошёл внутрь без приглашения?       Кол перевёл взгляд на Бонни, которая вышла из гостиной и встала рядом с Кэролайн. Та подняла руки в жесте отказа и покачала головой.       — Даже не смей смотреть на меня. Это всё — твоих рук дело, приятель.       — Ну и поддержка, Бонни Ласс, просто потрясающе, — без выражения произнёс Кол.       Кэролайн с растерянным видом оглядела всех.       — О чём он говорит, Бонни? Кол, не мог бы ты просто ответить на вопрос, пока Клаус не устроил ещё больший погром в доме моей мамы?       Клаус бросил на неё недовольный взгляд, но Кэролайн только пожала плечами.       — Что? Хочешь сказать, что снова не полезешь в драку?       Кол с важным видом прошёл в гостиную.       — Ладно. Но, думаю, сначала потребуется небольшая демонстрация.       Он начал рыться на полках, уставленных всякой мелочёвкой и фотографиями, в поисках чего-то подходящего. Остановился на снимке, где Бонни и Кэролайн были запечатлены в первом курсе колледжа в форме чирлидерш и ухмыльнулся.       — О, только посмотрите, какими божественными созданиями вы были даже до того, как окончательно расцвели.       Клаус зарычал, собираясь броситься на него, но остановился, когда Кэролайн положила руку ему на предплечье. Он уже собирался отмахнуться от неё, но заметил, что её гнев направлен вовсе не на него, а на Кола. Этого было достаточно, чтобы он позволил ей разобраться самой.       — Кол Майклсон, клянусь всем святым: если ты сейчас же не перейдёшь к делу, я сделаю из тех фотографий слайд-шоу и покажу на следующем «Кино в парке»! — она ткнула в него пальцем и сузила глаза. — И не думай, что я шучу. Я организую все городские мероприятия, и последнее слово всегда за мной.       — О, не горячись, дорогая! Я нашёл, что искал — и всё покажу, — отозвался Кол, поворачиваясь с охапкой свечей. Он поставил их на стол перед диваном.       Услышав раздражённый вздох Клауса, Кол поднял взгляд и одарил брата широкой ухмылкой.       — Потерпи, Ник, — твоё терпение будет щедро вознаграждено. Сейчас ты увидишь, на что я действительно способен.       С последними словами его лицо изменилось: он обнажил клыки и взмахнул рукой — свечи вспыхнули одновременно с камином за его спиной. Услышав сдвоенный вздох — от Клауса и Кэролайн — Кол убрал клыки, не скрывая самодовольной улыбки. Он раскинул руки.       — Ты больше не единственный гибрид, Ник.       Клаус смотрел на него в абсолютном шоке.       — Я не понимаю… Как… как это вообще произошло, брат?       Кол встретился с ним тяжёлым взглядом.       — Ты думаешь, что все те разы, когда я исчезал, искал ведьминские ковены, — это было потому, что я хотел помочь отцу стереть тебя с лица Земли?       При виде колеблющегося, но жёсткого взгляда Клауса, Кол всплеснул руками.       — Ты совсем спятил, брат! Совсем! Ты ничего не помнишь из того, что наши родители сделали с нами… А я помню! — он ткнул пальцем себе в грудь, выкрикивая последние слова.       Клаус зарычал, подходя ближе.       — Как ты смеешь! Я прекрасно помню, что они сделали… особенно со мной!       Кол покачал головой.       — Нет, Ник. Ты ошибаешься.       Клаус немного смягчился, уловив перемену в тоне брата.       — О чём ты?       — У нас нет времени на семейные драмы, — сказал Кол, подходя к Клаусу и положив ему руку на плечо. — Клянусь тебе, брат, я расскажу всё. До последней, болезненной детали. Но сейчас я дам тебе краткую версию, зная, что ты не успокоишься, пока не получишь хотя бы что-то. У всех нас в жилах текла магия — до того момента, как наши дорогие, любящие родители не забирали её, как только мы начинали её проявлять.       Глаза Клауса расширились от шока, а затем вновь сузились в гневе.       — Нет, Кол. Ты расскажешь мне всё. Сейчас же. — Свет фар скользнул по окну, отвлекая его внимание. — Это ещё не конец.       — О, я знаю, брат. И я всё расскажу — позже. Клянусь. — Кол повернулся к Кэролайн и встретился с ней взглядом. — Сейчас важно объяснить Кэролайн, что с ней происходит.       Кэролайн резко вдохнула, не сводя с него испуганного взгляда, но тут вздрогнула от звука множества шагов на крыльце. Клаус мгновенно оказался рядом — он уже почувствовал по запаху, что к дому приближается группа ведьм… и…       — Стивен? — спросила Кэролайн, нахмурившись. — Что ты здесь делаешь? И кто все эти люди?       Стивен с лёгкой грустью улыбнулся и вошёл в дом, за ним последовали три женщины постарше. Подойдя к Кэролайн, он бросил осторожный взгляд на Клауса, который стоял вплотную рядом с ней и выглядел так, будто готов в любую секунду наброситься — и только то, кем он был для Кэролайн, удерживало его.       Стивен же надеялся, что после всего сказанного она всё ещё будет чувствовать к нему хоть что-то. Он указал на женщин:       — Это Бриджит, Вилма и Зельма. — Он тяжело вздохнул и посмотрел прямо в глаза Кэролайн. — Мы пришли, чтобы рассказать тебе… ну, правду о тебе, Солнышко.       — Что… что ты имеешь в виду? Откуда ты вообще знаешь, что… что со мной что-то не так? — Её дыхание участилось, когда она начала складывать всё воедино. — Откуда ты узнал? Я ведь только вчера… убила тех ведьм… Как ты узнал так быстро? — Она осеклась, оглядывая всех в комнате, всё больше ощущая себя потерянной и отчаянно нуждающейся в ответах. — Клянусь, я не хотела. Я не знала, что так получится. Я всего лишь пыталась защитить Бонни…       Стивен мягко улыбнулся ей.       — Мы здесь совсем не из-за этого, Солнышко.       Клаус метнул взгляд по комнате, замечая, что, похоже, все — кроме него и Кэролайн — прекрасно понимают, что происходит. Стиснув зубы, он резко сказал:       — Кто-нибудь уже начнёт говорить?       Три женщины, выглядевшие примерно лет на 60, переглянулись и начали что-то шептать, испуганно косясь на него — по всей видимости, узнав, кто он такой. Клаус хищно усмехнулся.       — Значит, вы обо мне слышали. Прекрасно. Значит, знаете и о том, как сильно я люблю добывать информацию из тех, кто отказывается отвечать. Так что если хотите избежать такой участи — советую говорить. Немедленно.       Ведьмы посмотрели на Стивена, и он покачал головой.       — Насилие здесь ни к чему, Клаус. Мы пришли помочь Кэролайн, — он подчеркнуто глянул на то, как близко Клаус стоит к ней. — И, как я вижу, ты сам этого хочешь. Так что давайте все присядем, и мы объясним, что знаем.       Клаус перевёл взгляд на Кэролайн, которая в этот момент смотрела в пустоту, погружённая в свои мысли.       — Кэролайн? — он взял её за руку, мягко сжав её. Та встрепенулась, возвращаясь в реальность.       Он почувствовал гордость за её внутреннюю силу, когда она выдернула руку — не в обиде, а с достоинством. Она выпрямилась, расправила плечи и твёрдо ответила:       — Ладно. Но я хочу услышать правду. — Её глаза сузились, когда она обвела всех взглядом, задержавшись на Стивене. — Похоже, некоторые люди уже достаточно наврали мне.       Резко развернувшись, Кэролайн прошла к креслу в гостиной и села. Остальные последовали за ней. Ведьмы постарались обойти Клауса по широкой дуге, прежде чем тоже заняли места. Клаус усмехнулся, наблюдая за ними, и встал за креслом Кэролайн, положив руки на его спинку рядом с её плечами.       — Ну? — сказала Кэролайн, оценивающе глядя на Стивена и ведьм. — Кто начнёт?       Стивен сел на край дивана, ближе к ней, потянулся, чтобы взять её за руку, но тут же убрал её, когда она со вздохом раздражения отдёрнула свою. Он тяжело вздохнул и заговорил искренне:       — Кэролайн, прежде всего ты должна знать: я всегда любил тебя. И всё, что я делал — было ради твоей защиты. — Он опустил глаза, встретившись с её холодным, полным обиды взглядом. Никогда прежде она не смотрела на него так — с недоверием и злостью. Он только надеялся, что однажды она простит его за то, что так долго скрывал правду. — Правда в том, что… — он провёл рукой по лицу, — чёрт, я даже не знаю, с чего начать.       Клаус зарычал.       — Просто начни, пока я не начал злиться.       Кэролайн положила руку на его, слегка провела пальцами, а затем убрала руку, сцепив пальцы в замок у себя на коленях.       — Стивен, ты реально меня пугаешь. Просто начни. С чего угодно. Пожалуйста, — проглотив подступивший ком, прошептала она. Ей хотелось знать то, что, похоже, давно знали все вокруг. Особенно — почему они знали, а она — нет.       — Ладно. Хорошо. Значит… — он глубоко вдохнул и начал. — Есть одна легенда. В ней говорится о ребёнке, и я… и она…       — Да ради всего святого! — перебил Кол, оторвавшись от камина. — Мы все тут от старости сдохнем, пока ты дойдёшь до сути. Так что с вашего позволения, я начну.       Но ведьма по имени Вилма — та, что Кэролайн сначала приняла за добрую бабушку, — подняла руку, прерывая его.       — Нет. Пусть ты и был выбран как её Защитник, но мы часть ковена. И рассказывать ей всё должны мы. — Она перевела взгляд на Стивена. — Разве не так, Наблюдатель?       Глаза Кэролайн метнулись к Стивену.       — Что она имеет в виду? Почему она называет Кола моим Защитником? И почему смотрит на тебя так, будто ты тут главный?       Стивен вздохнул и опустил глаза.       — Меня привлекли, когда… — его заминка была очевидна для всех, — когда другие Наблюдатели оказались неспособны выполнить свои обязанности.       Кэролайн скрестила руки на груди, буравя его взглядом.       — И что же это за обязанности?       Стивен вздрогнул от холода в её голосе.       — Наблюдатель отвечает за всех, кто вовлечён. Он следит за безопасностью подопечных, поддерживает связь с остальными… и обучает следующего Наблюдателя, чтобы тот был готов, если настанет время.       Клаус прищурился.       — Время для чего именно?       На этот раз ответила Вилма:       — Прежде чем понять, что готовит вам будущее, нужно сначала узнать, каким было прошлое.       — Чёртовы ведьмы… — зарычал Клаус себе под нос, но жестом дал ей понять, чтобы продолжала.       — Существует история, старая как само время, — начала Вилма гипнотическим голосом, — о ребёнке, рождённом в этом мире, но превращённом в нечто совершенно иное. — Голоса в комнате смолкли, все внимательно слушали её. — На неё была наложена смертельная порча — она должна была умереть по воле жадной и лживой ведьмы вскоре после рождения. Её мать не пережила родов, и отец, не желая потерять единственную дочь сразу после утраты жены, собрал весь свой ковен. Он происходил из одной из древнейших ведьмовских линий и был их лидером. Они должны были найти способ спасти девочку. — Вилма сделала паузу, видя, как все в комнате затаили дыхание. — Пока ребёнок слабел, ковен обнаружил, что смерть несёт не болезнь, а магия. Они отследили заклятие — оно было наложено ведьмой из другой Первородной линии, что делало его почти непреодолимым. Но в тот самый день, когда всё казалось уже потерянным, пришли представители соседнего волчьего клана — они пришли приветствовать новорожденную. Как именно это случилось — до сих пор неизвестно, но ковен откопал древнее заклинание, не имевшее аналогов. Оно позволяло перенести сверхъестественную сущность одного существа в другое, чтобы спасти его жизнь. — Клаус нахмурился, и Вилма заметила это. — Уверена, ты задаёшься вопросом, кто согласился бы отдать такую силу за какого-то младенца. Но, в отличие от тебя, гибрид, — она бросила взгляд на Кэролайн, а затем вновь на него, — есть те, кто умеет думать не только о себе.       — Это была дочь Альфы, — продолжила она, — она вызвалась стать жертвой. Не буду утомлять вас деталями — большинство из них давно утеряны. Главное — ритуал был проведён, заклятие снято, и девочка выжила.       Две другие ведьмы заёрзали в креслах, и все в комнате перевели на них взгляд.       Вилма метнула на них предупреждающий взгляд и, прочистив горло, продолжила:       — Конечно, такая магия имела последствия. После того, как у девушки забрали её волчью сущность, все остальные волки — которые в то время могли превращаться без боли и когда захотят — потеряли эту способность. С тех пор они могли менять облик только в полнолуние и с ужасными страданиями.       Кол посмотрел на брата.       — Думаю, ты и сам догадываешься, как восхищённо на это отреагировали остальные волки. — Он начал расхаживать по комнате, засунув руки в карманы, игнорируя колкие взгляды ведьм. — А вот ещё одно занятное открытие: девочка, повзрослев, оказалась способна менять облик по собственной воле, становясь сильнее любого волка, что был до неё. Но при этом… она сохранила свои ведьмовские способности.       Вилма фыркнула и снова заговорила:       — Те, кто оставался верен её отцу, защищали её. Но в конце концов их всё-таки настигли. Как именно случилась засада — не сохранилось, мы знаем лишь результат.       Кол остановился и резко повернулся к Кэролайн.       — Кстати, раз уж об этом зашла речь… Сны уже начались, Кэролайн?       Девушка замерла, глаза расширились от страха. Кол понял по её реакции — да.       — Ну вот. Значит, скоро всё встанет на свои места.       Она наконец нашла в себе силы заговорить:       — Ты не хочешь сказать, что… я — та девочка? — Её глаза метнулись по комнате, ища в чьём-нибудь взгляде опровержение. — Это же бред! Я бы знала, если бы была ведьмой… или волком!       Одна из ведьм, Зельма, наконец сказала:       — На самом деле, ты бы не знала.       Голова Кэролайн резко повернулась в её сторону.       — Когда ты впервые пробудилась… это было, сколько, лет двенадцать назад? — мы приняли решение. Твой тогдашний Наблюдатель настоял на том, чтобы мы наложили заклинание забвения. — Она посмотрела на Кэролайн с сочувствием. — Было бы неразумно позволить шестилетней девочке бегать по миру в полном замешательстве, не понимая, как изменилась Земля за две тысячи лет — ведь ты родом именно оттуда.       — Что? Я… Я не понимаю… — Кэролайн начала тяжело дышать, в её голосе зазвучала паника. — Вы хотите сказать, что я… какая-то… гибридная древняя ведьмо-волчица? Это же… это безумие! Этого просто не может быть!       Она вскочила с кресла и повернулась к Бонни, указывая пальцем на ведьм.       — Скажи им, что они сумасшедшие, Бонни! Ты же знаешь меня всю жизнь!       Клаус обошёл кресло, бросая на ведьм злобный взгляд.       — Как это вообще возможно? — прорычал он, в голове всё перемешалось от услышанного. — Что вы имели в виду, говоря, что она «пробудилась»?       Ответил Стивен — он видел, как ведьмы боятся Клауса.       — Она была под проклятием. Гораздо более сложным, чем то, которое наложили на её отца. Кэролайн резко повернулась к нему, ее глаза метались из стороны в сторону.       — Но папа не был проклят, Стивен! Я бы знала, если бы папа был проклят!       Она на секунду съёжилась, будто ушла в себя. Если то, что они говорят — правда, значит, она вообще ничего о себе не знала. Руки задрожали — мысль о возможной истине пугала её до глубины души.       Стивен покачал головой.       — Нет, солнышко, Билл не был проклят.       Он ненавидел говорить это. Знал: дальше всё изменится — её уверенность, её гордость, всё исчезнет. Он вдохнул и выдохнул.       — Но твой настоящий отец… Сайлас.       Клаус распахнул глаза в шоке.       — Ты хочешь сказать, что Сайлас — отец Кэролайн?       Он едва выдохнул. Стивен кивнул. Клаус повернулся к Кэролайн — теперь он волновался уже только за неё.       Кэролайн скрестила руки на груди и фыркнула.       — Ну конечно! Сумасшедший псих, который пытается разрушить Завесу и уничтожить Ту Сторону — мой папочка. Почему бы и нет?       Её пальцы запутались в косе — она пыталась провести рукой по волосам, но, не выдержав, с яростью расплела косу, дёргая себя за пряди, не заботясь о боли.       Бонни подошла ближе и мягко положила руку ей на плечо, голос был тихим, почти шёпотом:       — На самом деле, Кэр, он делает это не поэтому… он хочет…       Кэролайн сдёрнула её руку, её рот приоткрылся в потрясении.       — Ты тоже, Бон? Я думала, ты моя подруга! Ты знала про всю эту… эту чушь, которую они мне несут, и не удосужилась сказать хоть что-то? Типа: «Ой, Кэр, ты думаешь, что знаешь, кто ты, но на самом деле — нет»?       Бонни увидела в её глазах отражение предательства и поспешила оправдаться:       — Кэр, я узнала всё это буквально пару часов назад, клянусь! Там всё намного сложнее. Есть кое-что ещё…       Кэролайн взмахнула рукой, её волосы вихрем закрутились вокруг лица, и она закричала:       — Нет! Я не собираюсь сидеть здесь и слушать весь этот… этот… этот бред!       Её глаза наполнились слезами, когда она перевела взгляд на остальных. Все они смотрели на неё с жалостью. Все, кроме Клауса — его лицо говорило, что он так же потрясён, как и она. И тут оба резко обернулись — на веранде раздались тяжёлые шаги, затем входная дверь распахнулась.       — Кэролайн, что тут происходит? — в голосе Лиз звучало раздражение. — Мне позвонили соседи, сказали, что у нас крики и какая-то потасовка.       Она вошла в гостиную и скривилась, заметив Стивена и ведьм.       Кэролайн с трудом подошла к матери, её лицо было в слезах, голос дрожал:       — Мамочка, скажи им, что они лгут. Скажи им, что я твоя дочь. Пожалуйста…       Молчание.       — Мамочка? — тихо прошептала она.       Лиз глубоко вдохнула и, глядя ей прямо в глаза, тихо сказала:       — Я не могу сказать тебе то, что ты хочешь услышать, Кэролайн. Всё, что они тебе наконец рассказали… правда.       Кэролайн отпрянула, сгорая от боли.       — Так вот почему ты всегда отдалялась от меня? — сказала она, задыхалась. — Вот почему ты всё время вела себя так, будто тебе некомфортно быть со мной в одной комнате?       И тут её осенило. Она, наконец, поняла.       — Ты боишься, что я уйду… и не буду считать тебя своей матерью. — Кэролайн улыбнулась сквозь слёзы. — Тебе не нужно этого бояться, мамочка. Я люблю тебя. Мне плевать, что они говорят. Я всегда буду твоей…       — Прекрати! — закричала Лиз, и Кэролайн застыла на месте. — Просто прекрати! Этого вообще не должно было случиться! Не при моей жизни! Я должна была просто следить за этим чёртовым каменным монолитом, а не разгребать всё это дерьмо!       Она метнула ледяной взгляд в сторону ведьм.       Кэролайн отступила на шаг, будто её ударили. Она обхватила себя за живот, словно защищаясь от мира.       — Что… что ты сейчас сказала, мама?       Глаза Лиз стали колючими и пустыми. Она посмотрела прямо на Кэролайн и процедила:       — Не называй меня так.       Подбородок Кэролайн задрожал, она сжалась ещё сильнее.       — Я… я не понимаю. Ты же любишь меня. Ты должна меня любить… — голос её стих до шёпота.       Лиз посмотрела на неё с презрением.       — Любить тебя? Как я могу любить нечто, что разрушило мою жизнь? Ты проснулась в день, когда умерла моя настоящая дочь, и разгуливала по моему дому, спрашивая, можно ли тебе взять её красивую комнату наверху!       В комнате раздались шокированные вздохи — от Бонни, Кола и Клауса. Но Кэролайн просто смотрела на Лиз, вся в слезах, с трясущимися губами, будто держала себя из последних сил, чтобы не рассыпаться на куски.       Лиз вздохнула, на миг прикрыв глаза, а затем, не глядя на Кэролайн, обратилась к Стивену и ведьмам:       — Я закончила. Я сделала, что должна была. Дальше — вы сами. Я больше не хочу иметь с этим ничего общего.       Она резко повернулась и направилась к двери. Уже на пороге бросила через плечо, не оборачиваясь:       — Я хочу, чтобы тебя не было здесь, когда я вернусь.       И вышла, не глянув на Кэролайн ни разу.       Кэролайн стояла, всхлипывая, спиной ко всем. И каждый её рыдающий вздох пронзал Клауса острее любого кинжала. Он моргал, пытаясь осмыслить всё, что они узнали за эти часы. Он чувствовал — это ещё не конец, будет больше. Но сейчас не время для вопросов. Кэролайн нужно было утешение, и чёрт подери, он не собирался позволить никому из этих лжецов прикасаться к ней. Он сам знал, что такое — узнать, что твои родители — не те, кем ты их считал. Что такое — быть преданным. Отвергнутым.       Он сделал шаг к ней — и тут Вилма поднялась и заговорила мягко, почти нежно:       — Нам жаль, Кэролайн. Мы лишь хотели тебя защитить. Сохранить в безопасности. Мы не знали, что всё настолько плохо, когда вызвали Стивена на роль Наблюдателя вместо Элизабет. Мы думали, будет лучше оставить тебя здесь, на месте, где ты выросла. Она тогда согласилась. Мы даже наложили заклинание, чтобы никакая магия не могла прикоснуться к тебе, если тебя найдут.       Клаус застыл, не дойдя до Кэролайн, наблюдая, как она замирает, а затем медленно поворачивается. Её голос был ледяным, пугающе ровным:       — Если всё так, как вы говорите… тогда как меня вообще обратили? Где вы были тогда?!       Вилма попыталась не обидеться на тон Кэролайн. Она понимала — увидеть, как женщина, которую считала матерью, отворачивается с ненавистью, — это ужасно.       — Мы сожалеем, что не успели вовремя. Мы прибыли после твоего перехода. Именно тогда мы поняли, что всё ускорилось.       Зельма встала и медленно подошла ближе.       — Да, именно тогда мы поняли, что пришло время перемен. Твоё обращение в Бессмертную было предсказано. Это был единственный тип магии, который мог прикоснуться к тебе.       Кэролайн побледнела и напряглась, глаза расширились от догадки. Она прошептала:       — Но… как тогда меня могли подчинить? До того, как я обратилась — разве я не должна была быть к этому невосприимчива?       Вилма покачала головой.       — То, что с тобой сделали тогда, связало твои силы. Фактически ты стала человеком, хотя на самом деле — нет. Наше заклинание лишь защищало тебя от магии, чтобы никто не смог навредить тебе или отследить.       Клаус наблюдал, как лицо Кэролайн бледнеет с каждой секундой. Он подошёл и осторожно коснулся её руки.       — Кэролайн, ты в порядке?       Он не был уверен — это последствия стресса… или начинается ещё один приступ. Но как только Кэролайн ощутила его прикосновение, она взорвалась.       Её глаза запылали адским огнём, кожа вспыхнула ярко-красным — но это был не тот румянец, который он обожал вызывать в ней… Это была ярость. Чистая, безумная, неконтролируемая ярость.       Клаус отдёрнул руку и отошёл за её спину, на губах — едва заметная, дьявольская ухмылка. Он знал: сейчас она, в переносном смысле, оторвёт им всем головы. И правильно сделает.       Глаза Кэролайн налились кровью, сеть тёмных вен пролегла под ними. Изо рта выскочили клыки, дыхание стало тяжёлым, прерывистым. Она почти прорычала:       — Вы думаете, вы меня защищали?! — Она усмехнулась — коротко, горько, без капли радости. — Отличная защита, правда?! Кто-нибудь из вас хоть на секунду подумал, что я могу столкнуться с вампиром?! Ну да, с ведьмами вы справились отлично. А вот предусмотреть, что меня могут подчинить — даже не пытались?!       Женщины переглянулись. Зельма начала говорить с заиканием:       — Мы… мы думали, что ты в безопасности… Мы не считали, что…       Кэролайн сжала кулаки, её голос сорвался в крик:       — Да вы вообще ни черта не думали! Пока вы там «оберегали» меня, меня подчинили, сделали грёбаным донором крови и секс-рабыней для одного тупого утырка! И всё это — в МОЁМ доме! Там, где я ДОЛЖНА была быть в безопасности! И всё это произошло, потому что вы не подумали?!       Она слышала, что вокруг кто-то говорит, но не вникала — гнев застилал сознание. Она подошла ближе к ведьмам, бросая взгляды, полные злобы, то на них, то на Стивена.       — А где вы все были, когда человек, которого я считала своей любовью, бросил меня на растерзание волкам, и я оказалась в грёбанной клетке, где в меня стреляли и накачивали вербеной часами?! Или вот — когда мой «папа», ой, простите, человек, которого я считала отцом, притащил меня в комнату, наполненную газом с вербеной, привязал к стулу и пытался выжечь из меня вампира?! ДНЯМИ!       Грудь Кэролайн тяжело вздымалась. Она осмотрела ведьм — те были в шоке. Закрыв глаза на мгновение, она приложила ладонь ко лбу. А затем, открыв глаза, сложила руки перед лицом как в молитве. Её голос был спокойным, почти ледяным:       — Знаете что? Всё. Мне плевать. Уходите. Мне вас тогда не нужно было — и сейчас тем более.       Стивен сделал шаг вперёд, протягивая руку.       — Кэролайн, пожалуйста, позволь мне…       Кэролайн зажмурилась и закричала, срываясь на истерику:       — Уходите! УХОДИТЕ! УХОДИТЕ!       В мгновение ока она исчезла, взмыв наверх в свою комнату. Дверь с громким хлопком захлопнулась.       Повисла тишина. Две ведьмы медленно вышли из дома. Вилма осталась и положила руку на плечо Стивена.       — Позвони нам позже. Мы сообщим ковену о последних событиях.       Стивен слабо кивнул, коснувшись её руки. Его глаза были полны слёз. Вилма продолжила:       — Я понимаю, ты расстроен. Она сейчас в ярости и в замешательстве. Но нам нужно как можно скорее завершить ритуал связывания, чтобы она оставалась сильной, пока мы не доведём всё до конца.       Стивен смотрел на лестницу, по которой ушла Кэролайн.       — Я знаю, что нам нужно связать её с Колом… но как мы вообще это ей объясним? — Он вздохнул, — Не думаю, что она когда-нибудь простит меня.       Кол откашлялся и подошёл ближе.       — Ну, может быть, у нас есть ещё одна маленькая проблемка с этим ритуалом, дорогуша. Братец, ты случайно не поил вкусную Кэролайн своей кровью недавно?       Он обернулся, ожидая увидеть брата за спиной. Но его там не было.       — Что?! — взвизгнула Вилма. — Она должна быть связана с могущественным гибридом! Это часть причины, почему выбрали именно тебя, Кол!       Кол самодовольно ухмыльнулся.       — Ну, слава Богу, мой брат тоже вполне себе могущественный гибрид, не так ли?       Он снова обернулся, чтобы посмотреть на брата, но нигде не мог его найти. Комната — пуста. Он нахмурился.       — Брат? — позвал Кол и прислушался к дому. — Куда он вообще делся?..       Бонни нервно проговорила:       — Он ушёл, как только Кэролайн поднялась наверх. — Она резко вдохнула, глаза расширились. — Боже мой! Думаю, он пошёл за Деймоном!       Кол посмотрел на неё в замешательстве.       — Зачем бы ему… — Он осёкся, лицо помрачнело, и выплюнул. — Деймон — тот самый утырок, который причинил ей боль? Ну тогда ему повезло, что он сейчас не в городе!       Бонни покачала головой.       — Мне только что написала Елена, прямо перед тем, как мы сюда пришли. Они вернулись.       Кол простонал, проведя рукой по волосам.       — Ну уж дерьмо! Я, конечно, не против того, что Ник собирается сделать с этим придурком — я бы с радостью сам ему помог, — но у нас сейчас нет времени на разборки с той компанией! — Он сделал паузу, обдумывая план, а затем указал на Бонни. — Возьми Кэролайн и всё, что ей нужно, и отведи её в особняк. Жди там. Я найду брата и, как бы мне это ни резало душу, попытаюсь остановить его, пока он не наделал того, что уже нельзя будет исправить. — Он повернулся к Стивену с сочувствующей улыбкой. — Иди домой, друг. Сейчас ты ничего не сможешь для неё сделать. Я постараюсь с ней поговорить. Просто… дай ей время.       Стивен безрадостно усмехнулся.       — Кто бы мог подумать, что ты, из всех людей, окажешься голосом разума.       Они обменялись короткой улыбкой, и Стивен вывел Вилму из дома.       Кол бросил взгляд на Бонни, которая стояла с руками, скрещёнными на груди.       — Ты и правда собираешься его остановить?       Кол усмехнулся, тёмно и хищно.       — Конечно, дорогуша! Сразу после того, как помогу нанести немного долговременного урона!       И с этими словами он исчез, оставив Бонни одну в гостиной.       Бонни подняла глаза к лестнице. Она даже представить не могла, через что пришлось пройти Кэролайн из-за Деймона. Теперь ей было интересно — знали ли об этом Елена и Стефан? Её взгляд потемнел. Если знали, и всё равно заставляли Кэролайн как-то мириться с этим ничтожеством, значит, они не любили её так, как утверждали.       Она направилась вверх по лестнице, надеясь, что сможет достучаться до подруги. Что убедит Кэролайн: она и правда ничего не знала об этом до сегодняшнего дня. Сейчас Кэролайн нужна была поддержка, и Бонни понимала — даже если та не поверит ей, она не уйдёт. Не бросит. Они были лучшими подругами. Кэролайн всегда была рядом для неё, и теперь Бонни сделает то же самое — даже если та скажет ей уйти. Так поступают настоящие друзья.

***

      Клаус вылетел из дома Форбс. На секунду он почувствовал вину — за то, что оставил Кэролайн в таком состоянии, но знал: в том, в каком состоянии сейчас он сам, он не смог бы ей помочь.       Ярость пылала в его венах — такая же, как тогда, когда он увидел, как убили Кола. Но, в отличие от того случая, заклинанием уже не исправить то, что произошло с Кэролайн из-за Деймона. Клаус пребывал в состоянии шока, пока наблюдал за всем, что происходило в доме: прошлое Кэролайн, Шериф, снова переворачивающая её мир, её крик в сторону ведьм… Он пришёл в себя только тогда, когда она произнесла: «утырок». Это слово гремело в его голове, как набат. Она называла так только одного человека. Несколько раз. Деймона. Деймона грёбаного Сальваторе.       К концу этой ночи он будет молить о смерти.       Клаус за свою долгую жизнь совершил множество злодеяний. Но он — и его семья — не терпели насильников.       Он влетел в особняк Сальваторе быстрее, чем кто-либо — даже сверхъестественный — успел бы среагировать. Через секунду Деймон уже был прижат к стене в гостиной, а рука Клауса погружалась в его живот. Он вырвал печень и бросил её на пол с мокрым шлёпком — прежде чем Деймон или Елена успели даже вдохнуть.       Деймон издал мучительный стон, а Елена закричала, вскочив с дивана:       — Клаус, какого чёрта?! Отпусти Деймона…       С мерзким хрустом шея Елены сломалась, и она рухнула на пол, не успев закончить фразу.       Деймон уставился в ужасе на Клауса, лицо которого теперь показывало истинную Гибридную сущность. В одно мгновение Клаус снова оказался перед ним.       — Ты что творишь, Клаус? — пробормотал Деймон, держась за живот. — Я думал, мы теперь заодно?       Клаус подался вперёд, тяжело дыша, воздух вырывался из него рывками вместе со словами:       — Это было тогда. А сейчас… ну, сейчас тебе повезёт, если доживёшь до утра. — Жестокая усмешка исказила его лицо. — Хотя, с другой стороны, у бессмертия есть свои плюсы, не находишь? — его голос потемнел, превратившись в зловещее шипение сквозь клыки. — Я могу убивать тебя и пытать столько, сколько захочу. А потом — просто избавиться от тебя, когда мне надоест. Точно так же, как ты, по всей видимости, планировал поступить с Кэролайн.       Деймон попытался сохранить хладнокровие, но в голосе всё равно проскользнул страх:       — Значит, всё это из-за Блонди, да? Послушай, я не знаю, что ты там себе надум…       С хрустом его шея сломалась, и он рухнул рядом с Еленой.       Клаус окинул их жёлтым взглядом, губы его скривились в отвращении:       — Первый урок, который ты усвоишь: ты не имеешь права произносить её имя.       Он нагнулся, закинул оба тела себе на плечи и пошёл вниз в подвал. Где, как ни в собственном доме, устроить пытки — так же, как сам Деймон поступил с Кэролайн.

***

      Голова Сальваторе медленно оторвалась от груди — он приходил в себя с глухим стоном. Оглядевшись, он понял, что висит в кандалах, прикованных к потолку камеры в собственном подвале. Повернув голову, он начал судорожно дёргаться, пытаясь освободиться, когда увидел, как Клаус режет Елене руки и ноги.       — Что ты делаешь?! Оставь её в покое!       Клаус выпрямился, повернувшись к нему. Цепи, удерживавшие Елену прикованной к полу, поблёскивали в тусклом свете.       — Нет. Думаю, я этого не сделаю.       — Послушай, Клаус, — начал Деймон, голос стал отчаянным. — У тебя счёты со мной, не трогай её. Не причиняй ей вреда.       — Но разве это не будет… символично? — усмехнулся Клаус. — Причинить ей боль. Пытать её — вот так, у тебя на глазах, пока ты орёшь, умоляешь меня остановиться… Вися в цепях, едва касаясь пола, не в силах сделать ни-че-го. — Клаус с наслаждением наблюдал, как страх наполняет глаза Деймона, как он тяжело дышит, почти задыхаясь. — Но ей повезло — это, — он кивнул на окровавленный нож за спиной, — всё, что ей достанется.       Он неспешно подошёл к столу, где уже приготовил кое-какие «инструменты». Услышав облегчённый вздох Деймона, Клаус взял длинный, зазубренный осколок стекла с обмотанной тканью ручкой.       Вспышка — и он уже перед Деймоном, вонзая стекло в руку чуть ниже запястья и прорезая до самого плеча. Крики боли наполнили подвал, и Клаус повторил всё то же самое с другой рукой, смакуя каждый звук.       Деймон сипло прохрипел, задыхаясь:       — Думаю, Кэролайн не будет в восторге от того, что ты делаешь.       Глаза Клауса снова вспыхнули жёлтым, он зарычал и резко вонзил стекло в шею Деймона.       — Ты, видимо, был без сознания во время первого урока, — прорычал он. — Так что позволю себе повторить ещё раз, убогий ты ублюдок. — Он потянул за стекло, всё ещё торчащее из горла, слыша, как из Деймона с хрипами вырывается воздух. И прошипел прямо ему в лицо: — Ты не смеешь говорить о ней. Ты не смеешь марать её имя своим гнилым ртом!       Клаус с удовольствием наблюдал, как брызнула кровь, когда он выдрал стекло. Затем он сделал шаг назад — и с криком полоснул по животу Деймона, оставив разрез достаточно глубоким, чтобы кровь хлынула вниз по ногам, но не настолько, чтобы повредить внутренности.       Деймон бессильно висел под потолком, тело его не восстанавливалось из-за сильной кровопотери. Он сплюнул сгусток крови, собравшийся во рту, и прохрипел:       — Значит, ты собираешься пытать меня, а потом убить?       Клаус положил стекло на стол и взял в руки нож. Неторопливо начал ходить по комнате, подкидывая нож в воздух и ловя его на лету.       — Убить тебя, Деймон? Нет уж, в этом никакого удовольствия.       Он остановился, словно его внезапно осенила идея.       — Кстати, о веселье, Деймон… — он направил нож на него, — ты же понимаешь, что вербена скоро выведется из твоего организма? — Он обвел ножом небольшую дугу по направлению к полу. — Судя по лужам крови, процесс уже пошёл. И тут совпадение — ты именно тот тип мужчин, к которому неравнодушен один из моих вампиров-питомцев.       Деймон дернулся от боли и усмехнулся.       — Прости, но у меня уже есть девушка. Мне не нужны твои… остатки.       Клаус рассмеялся так громко, что смех эхом разлетелся по комнате.       — О, Деймон, ты не понял. Ему вовсе не нужны мои «остатки». Он бы был в восторге, если бы я, так сказать, подарил ему новую игрушку. Конечно, он не настолько мерзкий, как ты, так что мне пришлось бы убедиться, что он не узнает, что ты… ну, как бы это сказать, не особо добровольно участвуешь.       Глаза Деймона расширились от ужаса.       — Ты не посмеешь…       Клаус покачал головой с притворной грустью.       — Увы, ты прав.       Он подошёл ближе, голос стал тяжёлым, наполненным яростью:       — Я никогда не опущусь до того, чтобы принуждать кого-то к сексу при помощи внушения.       Клаус вонзил нож в левое лёгкое Деймона, тот захрипел от боли. Клаус наклонился, будто шепчет тайну:       — Но ты… Вот ты заставляешь меня задуматься. Может, в этом и заключается вся прелесть Елены?       Он резко выдернул нож и указал им на безжизненное тело девушки.       — Кроме того, что она изначально принадлежала твоему брату, теперь, похоже, мы нашли ещё один твой маленький… фетиш.       — Так если ты не собираешься убивать меня, — прохрипел Деймон, с трудом находя в себе силы говорить, — то что дальше? Укусишь и заставишь меня молить тебя о спасении?       Клаус усмехнулся, поднеся окровавленный нож к носу, чтобы вдохнуть аромат крови.       — О, Деймон, ты так наивен… — произнёс он с укором, словно взрослый разговаривает с упрямым ребёнком. — Мне не нужно, чтобы часть тебя осталась во мне, и уж тем более — часть меня в тебе.       Вдруг Клаус резко повернул голову к двери, услышав, как кто-то спускается в подвал.       — Ах вот ты где, братец! — воскликнул Кол, входя в подвал. Он провёл пальцами по столу с орудиями пыток и с наигранной обидой поджал губы. — Мог бы и подождать, Ник. Ты же знаешь, как я люблю хорошие пытки.       На лице Клауса мелькнула ухмылка, но тут же сменилась хмурым выражением.       — А ты не должен быть сейчас с Кэролайн и остальными?       Кол принялся расхаживать по комнате с лёгкостью, как будто это был салон, а не камера пыток.       — Остальные ушли, а с Кэролайн сейчас Бонни. — Он тяжело вздохнул. — Жаль, конечно, останавливать это веселье, я бы с удовольствием повозился и с Деймоном, и с Еленой, но, увы, сейчас есть дела поважнее. Послушай, брат, как бы мне ни было неприятно это говорить… тебе придётся всё это свернуть, — он приложил руку ко рту с наигранным ужасом. — Ой, прости, Деймон, неудачная формулировка — свернуть, хи-хи.       Клаус закатил глаза и собирался возразить, но вдруг внимательно посмотрел на Кола. Они были вместе достаточно долго, чтобы понимать друг друга без слов. Внутри него что-то взревело — ярость от того, что он не доведёт начатое до конца, но в то же время… Кэролайн нуждалась в нём. Сейчас.       На его губах появилась кривоватая ухмылка.       Он повернулся к Деймону, и глаза его сверкнули новой мыслью.       — Что ж, Деймон, тебе повезло. У меня появились более срочные дела, и я не могу уделить тебе того внимания, которого ты, безусловно, заслуживаешь. — Он сделал шаг вперёд, остановившись совсем рядом. — Хорошая новость в том, — он хихикнул, — ну, по крайней мере для меня, — в том, что вербена окончательно покинула твое тело.       Клаус схватил лицо Деймона, не дав тому даже осознать, что происходит.       — Ты будешь помнить каждую секунду, проведённую здесь. Ты не сможешь никому рассказать, ни при каких обстоятельствах, что случилось. Ты будешь уверен, что принял свою дневную дозу вербены — но забудешь, что её не было. Только эту часть.       Он довольно усмехнулся, когда Деймон начал повторять внушение вслух, с пустым, бессознательным выражением лица.       Все трое мужчин одновременно повернулись на звук приглушённого вздоха, раздавшегося с другой стороны комнаты. Кол с улыбкой направился к источнику звука, в его взгляде отражался мрачный восторг от ужаса в её глазах.       — Елена! Как мило с твоей стороны присоединиться к нам!       Она попыталась отстраниться от него так далеко, как позволяли стены и цепи, сковывающие её запястья. Кол резко схватил её за руки, с хрустом сломал оба и снял наручники, прежде чем вонзить зубы ей в шею, проверяя, не осталось ли в её крови следов вербены. Убедившись, он, не отпуская её, повернулся к брату и довольно улыбнулся.       — Браво, Ник. Чистенькая.       Он резко схватил её лицо.       — Ты забудешь всё, что видела сегодня ночью. Ты подумаешь, что занималась своими… грязными утехами с Деймоном. Ты больше не будешь принимать вербену, но будешь верить, что принимаешь.       Коль прищурился, взглянув на Деймона.       — Ты ведь создал с ней узы подчинения, не так ли?       По сжатию губ Деймона Кол понял — так и есть.       Развернувшись к Елене, он положил ладони ей на виски, вдавливая пальцы. Она закричала от боли, и через секунду, как только он отдёрнул руки, рухнула без сознания.       — И вот так — связь исчезла.       Кол отряхнул руки, словно ему было мерзко от самого прикосновения к ней.       — Как ты это сделал?! — прохрипел Деймон, не веря своим глазам. — Что ты с ней сделал?       Кол, усмехаясь, зашагал к брату, обвив его плечи рукой.       — Никогда не недооценивай мою семью, Деймон. Это станет твоей погибелью.       С этими словами оба брата молнией исчезли из подвала, оставив Деймона в цепях наедине со своими мыслями.

***

      Они замедлились, оказавшись в лесу, за особняком Майклсонов. Клаус остановился и повернулся к брату.       — Ты правда смог разорвать их узы?       — Уже сомневаешься в моих силах, Ник? — Кол ухмыльнулся, а потом посерьёзнел. — Я читал гримуар Сайласа. Поверь, брат, в магии есть много того, что с тех времён, как Кетсия создала Другую Сторону, забылось.       — Кстати о Сайласе… — Клаус заговорил неуверенно. — Что он замышляет на самом деле?       — Послушай, Ник, я знаю, ты хочешь ответы — и ты их получишь. Но сначала их должна услышать Кэролайн.       Кол закатил глаза, заметив раздражение в лице брата.       — Успокойся, Ник. Я не говорю, что тебе нельзя быть при этом. Я говорю, что она тоже должна быть. Но скажу одно: Сайлас хочет, чтобы она была в безопасности. Обо всём остальном мы поговорим позже. А сейчас, как ты, возможно, помнишь, у твоей девочки был трудный день… Думаю, она не отказалась бы от… утешения, — закончил он с ухмылкой и игриво подёргал бровями.       Клаус фыркнул и толкнул брата.       — Она не моя девочка, Кол.       Кол перестал смеяться:       — Но ты хочешь, чтобы была. В этом нет ничего постыдного, Ник. И нечего это скрывать.       Клаус поморщился. Это было последним, о чём он хотел говорить сейчас. Мыслей и так хватало. Он повернулся к брату, глаза сузились.       — Что ведьмы имели в виду, когда назвали тебя её Защитником?       — Мне было поручено охранять её и защищать от любого, кто пожелает ей зла. Когда пришло время и меня вернули — новым и улучшенным, — они собирались связать нас кровью, чтобы дать ей силу, необходимую для того, чтобы дожить до конца всего этого.       Кол говорил неохотно — он не хотел рассказывать слишком много, пока сама Кэролайн не узнает правду, но он видел в глазах Клауса всё возрастающее беспокойство и сомнения.       — Как только Сайлас пробудился, ведьмы знали, что она начнёт слабеть, и проклятие вновь вступит в силу. Она снова начнёт превращаться в камень. Одно из условий проклятия — один не может жить, пока бодрствует другой. И чем ближе они друг к другу, тем быстрее оно действует. А так как Сайлас сильнее…       Кол замолчал, и в глазах Клауса мелькнуло осознание.       — Это значит, что умрёт Кэролайн. — Паника подступила к его горлу. — Тогда почему он просто не уйдёт? Если он хочет, чтобы она жила, почему не держится от неё подальше?       — Есть ещё многое, что тебе нужно узнать, Ник. Но пока утешай себя тем, что он — её отец. И он хочет, чтобы она жила.       Телефон в кармане Кола завибрировал, и он достал его.       — Бонни только что написала. Она уговорила Кэролайн пойти к нам. Нам пора туда.       Он уже собирался идти, но остановился, заметив, что Клаус не двинулся с места.       — Идёшь, брат?       — Иди вперёд, Кол. Есть кое-что, что я должен сделать. — Клаус посмотрел на себя. — И мне не помешает смыть с себя кровь Деймона, прежде чем я увижусь с ней.       Кол взглянул на него с подозрением, но кивнул.       — Ладно, Ник. Увидимся дома.       Когда он исчез, Клаус провёл рукой по волосам, уставившись в темноту. Впервые в жизни он не был на шаг впереди. У него было больше вопросов, чем ответов. Что за проклятие тяготело над Кэролайн? И как ему не допустить, чтобы оно забрало её?       Он мог бы потребовать ответы у Кола прямо сейчас, но тот был прав — слишком много людей, которым Кэролайн доверяла, уже скрывали от неё правду. И он не хотел быть одним из них.       Он подошёл к одному из деревьев на краю своей земли. Приложив ладонь к стволу, тяжело вздохнул. Было нечто гораздо худшее, что он однажды сделал. Нечто, что косвенно ударило и по Кэролайн.       Он сунул руку в небольшое дупло, извлекая оттуда завёрнутый в ткань предмет. Развернув её, он взглянул на содержимое и резко сжал кулак.       То, что он сделал, было куда ужаснее.

***

      Позже, уже вымывшись, Клаус вышел из своей спальни и направился в комнату Кола. Он остановился перед дверью, глубоко вдохнул и постучал.       Дверь открыл Кол с озадаченным лицом.       — Что тебе, Ник? Почему ты не с Кэролайн? Если ты её ищешь — в последний раз я видел её в кабинете.       — Я знаю, где она. Просто… можно войти?       Кол приподнял бровь — ему стало любопытно, почему брату понадобилось поговорить с ним в приватной обстановке. Он отступил, впуская Клауса внутрь.       Давно они наложили на свои личные комнаты заклинания тишины — ничто, происходящее внутри, не просачивалось наружу. Кол поёжился, вспомнив, как однажды Ребекка привела кого-то домой. После того ни один из братьев не хотел слышать такие звуки снова.       Он обернулся — и его глаза чуть не вылезли из орбит.       Клаус стоял перед ним, держа в руке кинжал Кола, рукояткой вперёд — предлагая взять.       — Это ещё что такое, Ник? В чём подвох?       Он слишком хорошо знал Клауса, чтобы просто взять кинжал из его рук.       Клаус тяжело вздохнул — сомнения Кола были заслуженными. Но в его глазах читалась неподдельная искренность.       — Никаких уловок, брат. Никаких игр. Не сейчас.       Он шагнул вперёд, лишь на миг остановившись, когда Кол отступил. Затем взял его ладонь и вложил кинжал, сжав пальцы вокруг рукояти. Потом отступил на шаг назад.       Кол в изумлении смотрел на него, не веря глазам.       — Я… что? Ты?..       — Если бы я не держал тебя заколоченным так долго… если бы хотя бы раньше освободил тебя, — Клаус с трудом сглотнул, пытаясь проглотить подступившую к горлу горечь, — ничего из этого… отвратительного, мерзкого кошмара с ней бы не случилось. Ты был бы рядом, как и должен был быть, чтобы защитить её.       Его голос дрогнул от наплыва эмоций, самым мучительным из которых была глубокая, всеобъемлющая ненависть к себе.       — Это не игра, Кол. Отныне только тебе принадлежит власть над своим кинжалом — и над своей жизнью. Потому что только ты можешь защитить её.       Кол смотрел на кинжал в своей ладони, крепко сжимая пальцы, словно не веря, что действительно держит его. Потом резко поднял голову и внимательно посмотрел на брата       — Ты обвиняешь себя в том, что с ней произошло… правда ведь?       Клаус отвернулся, не в силах вынести этот взгляд, но Кол всё же уловил на его лице проблеск стыда.       Он положил кинжал на стол, прошёл вперёд и положил руку Клаусу на плечо.       — Ник, это не твоя вина. Ты не мог знать, что…       — Что?! — рявкнул Клаус, развернувшись. — Что, оставив тебя заколоченным, я обрекаю её на страдания, которых ни одна женщина не должна была испытать?! Пожалуйста, братец, объясни мне, почему именно это не моя вина!       Кол покачал головой, но в голосе его звучало не раздражение, а почти благоговение:       — Ты её любишь.       Он услышал, как у Клауса перехватило дыхание. Тот отвёл взгляд, его глаза метались по комнате, будто ища, где бы спрятаться от правды.       — Ты действительно любишь её… и теперь готов принять вину за всё, что с ней случилось. Готов быть наказан за то, что сделал со мной, — ради неё. — Кол усмехнулся. — Мой старший брат, похоже, наконец-то повзрослел.       Клаус фыркнул и начал мерить комнату шагами.       — Да, вот только это мне черта с два поможет, когда она поймёт, что я причина всех её бед.       Кол расплылся в довольной улыбке.       — Да брось, Ник, не вижу я, чтобы она винила тебя хоть в чём-то. Кэролайн умная. Уверен, она винит тех, кто действительно виноват.       Клаус на мгновение остановился и взглянул на брата — и в его глазах мелькнула тень надежды.       — А теперь иди к ней, братец. Она сидит одна в кабинете уже довольно давно. Почти уверен — она ждёт тебя.       Клаус кивнул и направился к двери. Но у самого выхода его остановил голос Кола:       — Спасибо, Ник.       Он лишь чуть обернулся и, не глядя, кивнул, произнеся тихо:       — Защити её, Кол.       И вышел из комнаты, направляясь вниз, туда, где его ждала Кэролайн.