Глава 5. Признания, о которых уже известно

      Достаточно быстро Кадзуха покинул пределы города. Он планировал вернуться позже и подробнее рассмотреть всё, что увидел на пути, но сейчас не мог пренебречь этой неожиданной, подвернувшейся ему загадкой. Его шаги были привычно легки, хотя он и не торопился. Невысокие здания, шумные магазинчики и группы людей остались позади, вокруг него открывались виды на поля и леса, он прислушивался и различал каких-то неизвестных ему птиц. Возможно, каких-то он мог зарисовать во время маневрирования на Алькоре по реке, но ни одна из них не была на виду, чтобы подтвердить его подозрения. Да и изгибы дороги напоминали ему пороги той реки. Он иногда вынимал карту и сверялся с метками, но в основном постарался запомнить содержимое ещё когда увидел впервые. Ведь несмотря на кажущуюся беззаботность самурая, который посматривал по сторонам в видимом интересе только к птицам и шуршащим на ветре листьям, он держался настороже. Он чувствовал, что эта ситуация слишком подозрительна и предполагал, что может приближаться к ловушке.       «Тот человек…» - в его памяти вновь всплыло воспоминание быстро удаляющейся фигуры в большой шляпе. - «Небрежность и невнимательность? Сомневаюсь, на улице не было настолько шумно, но он даже не обернулся, когда я окликнул. Утеря им карты не могла быть случайностью, но тогда с какой целью? Он преследует этих людей и хочет сделать моими руками работу? Но тогда можно задуматься, что он знает обо мне… откуда…Даже если он заманивает меня в ловушку, всё равно это предполагает, что он может обо мне знать….»       Хруст земли и мелких камешков под ногами прекратился, Кадзуха внезапно застыл на месте, нахмурившись.       «Не может же быть, что это был он?…»       Хотя он и не исключал возможности, что в Сумеру могли оказаться и другие его соотечественники, это казалось слишком большим совпадением, встретить его сразу же после того, как ступил с корабля. Но ведь и Путешественник упоминал, что Странник сам просил рассказать о своём существовании.       «Вероятно, он поджидал меня… К чему тогда эти игры, почему просто не подошёл ко мне и не представился?»       Складка между бровей стала еще глубже.       «Если это он, то, как я надеюсь, объяснит причины поведения. Возможно, ему нужна моя помощь и неловко попросить? Но всё же я бы предпочел вначале познакомиться и объясниться в ситуации между нами. Но пока прочь, подобные мысли».       Он тряхнул головой и светлые волосы рассыпались по плечам. Иногда он не собирал их вновь, предпочитая чувствовать, как ветер пробегает по коже, как будто кто-то запускает пальцы между корней волос и поглаживает. По своей природе он был достаточно подозрительным, хотя и предпочитал верить в лучшее в людях. Пока что он не определился в своей позиции относительно этого Странника, хотя и чувствовал напряжение, начинающееся скапливаться в мышцах тела. Это не хорошо, если приближалась схватка. Поэтому на мгновение он позволил себе расслабиться, запрокинул голову, закрыл глаза и позволил свету омыть себя. Радостная улыбка сменила озабоченность на его лице. Он мог только предполагать, но хотелось чем-то занять свои мысли во время пути, тем более что его так постоянно и тянуло остановиться, позволить себе насладиться очередным маленьким сокровищем, которое он увидел. И сейчас, когда он вновь открыл глаза и посмотрел по сторонам, ему попался одинокий цветок возле дороги. Следы колёс в пыли позволяли предположить, что совсем недавно здесь проезжала телега. Возница не до конца справился с яками и вот - почти вся россыпь небольших цветов оказалась раздавлена, осыпавшиеся лепестки проступали из земли, лишь один цветок каким-то чудом остался.       Кадзуха присел возле него, пытаясь подобрать строчки, которые уже начало формировать в нём вдохновение.       - Последний цветок,       Солнце не изгонит боль...       Жизни останутся лишь сожаления.       Он закусил губу и отвернулся. В последнее время его хайку никак не вписывались в традиционную форму и уже не могли считаться таковыми. Его таланты к сложению стихов иногда удручали его, как и постоянно прокрадывающаяся в строки меланхолия. Она так легко находила путь в его сердце и часто чувства, которые рождала в нём природа были отнюдь не умиротворяющими. Мысли о себе, как о таком же последнем цветке на ветру пронеслись, почти не задерживаясь и не отравляя его сердце надолго. Ведь он знал, что это единственный способ для него теперь существовать. Пропускать через себя, позволить красоте и спокойствию пробуждать лучшее, отпустить всю боль… Он присел на корточки и аккуратно коснулся кончиками пальцев венчика цветка, затем поднялся и пошел дальше.       Лишь небольшое промедление, но он не собирался целиком идти на поводу у таинственного незнакомца, кем бы он ни был и рассматривал эту прогулку как то, что он и намеревался делать - насладиться теми чувствами, что вызовут в нём случайные явления пути. Опасения можно было оставить на момент, если он столкнется с реальной опасностью.       Чуть дальше дорожка перестала быть приятной прогулкой. Ответвляясь от основной проезжей дороги, куда и сворачивали следы колес телеги, петляла между стволами деревьев едва заметная тропинка. Обходя небольшие овраги, пролезая под поваленными деревьями, самурай почти дошёл до той метки на карте. Задолго до приближения ветер донёс до него запах дыма от нескольких костров, звуки начищаемого оружия, шлепки карт по столу, равномерные шаги - всё намекало на людей, лагерь в нескольких минутах пути. Он остановился, вновь собрал волосы привычным движением, готовясь к возможной битве. Он продолжил невозмутимо идти в том направлении, хотя его рука легко и привычно легла на рукоять катаны.       Двое солдат Фатуи со скучающими выражениями лиц играли в карты за столом. Они не долго думали над каждым ходом, небрежно перекрывали чужую карту чем было, без особого планирования. Время было после полуденное, всех в лагере начинало клонить в сон даже после их скудного пайка. Застрельщик стоял за спиной одного из них, опираясь на своё ружье и казалось, что только ему интересен результат партии, скорее всего потому, что он сделал ставку. Наконец, когда один из игроков скинул все свои карты и удовлетворенно воскликнул, застрельщик наоборот раздраженно нахмурился, поискал несколько монет в кармане и кинул молотобойцу, отдыхавшему неподалеку в тени. Ещё один солдат Фатуи патрулировал окрестности, сохраняя видимость охраняемого лагеря, хотя по указаниям весь их отряд должен был быть всё время в боевой готовности. Но одно дело указы, другое дело - реальность, когда рядом с ними не было никого вышестоящего.       - Надоело сидеть в этой глуши, - наконец заговорил застрельщик. - Не для этого я вступил в Фатуи.       - Что жалуешься? - молотобоец открыл один глаз, да и то, чтобы наконец засунуть в карман монеты, упавшие рядом. - Тебе платят жалование, работа лёгкая.       - В самом деле, - ответил один из игроков, попутно подготавливая карты для новой партии, - радуйся, что нас отправили именно на эту миссию. Вот вы все здесь новички, а я ещё недавно служил в отряде самого Предвестника, пока он находился тут. После такого это место как курорт.       - Слышал, он вернулся в Снежную, - задумчиво проговорил застрельщик.       - Да, его крупный проект завершился успешно. Суть не знаю, но в городе было много шуму. Странно, что после такого нас оставили здесь…       - А как иначе? Разве вывезешь всё это теперь незаметно? - застрельщик подошёл к одной из клеток и с раздражением пнул её ногой, от чего прутья решётки негромко звякнули, а существо внутри отшатнулось.       - Ждём когда немного ослабят надзор на границах. Несколько месяцев прошло, шумиха в городе уже улеглась, но эти всё никак не угомонятся.       Под «этими» он подразумевал Бригаду тридцати. Они ужесточили надзор за границами с другими странами, разумно предполагая, чем бегать по всей стране за преступниками, проще их отлавливать в одном месте. Это был не единственный задержавшийся отряд, после отбытия Дотторе из Сумеру и они начинали предполагать, что может быть возвращаться домой им и не прикажут.       - Может нас здесь оставляют потому, что руководство хочет потом вновь здесь закрепиться?       - Кто знает, - пробурчал молотобоец. - Сидим и ждем приказа, как обычно.       За обсуждением они и не заметили, как из под тени деревьев показался юноша и приблизился к ним, с интересом прислушиваясь к разговору. Он подошел неслышно, как будто сам ветер огибал его и уносил прочь все звуки, присущие живому существу. Он почти сливался с лесом на фоне. Наконец патрулирующий занес ногу, чтобы вновь обходить лагерь, но так и остался стоять, с непониманием и нарастающим страхом рассматривая незнакомца. Последовало молчание, пока наконец все не заметили прибывшего.       - Прошу прощения, что помешал вашему разговору, как и за то, что возможно поступил не порядочно, подслушивая. Но, - он перевел взгляд на группу клеток позади солдат, - уже услышанное в совокупности с тем, что я могу сейчас наблюдать, позволяет мне предположить, что ваша деятельность здесь не законна.       Вместо ответа все разом вскочили со своих мест, вынимая на ходу оружие, стол перевернулся и карты с мелкими монетками просыпались, теряясь среди высокой травы. Застрельщик положил ружье на плечо, одним движением снимая с предохранителя. Пусть долгое безделие и заставило их расслабиться, но при виде опасности они всегда действовали чётко и без лишних рассуждений.       Кадзуха кивнул, будто ему ответили. В принципе он понимал, что разговоры в этом случае не имеют смысла, пленников никто не отпустит, как теперь и его самого, если бы он собрался уйти. Казалось, что преобладающая группа противников окружает его, но он сохранял полное спокойствие. Он закрыл глаза и глубоко вдохнул, чувствуя эти едва уловимые другими дуновения ветра, ощущая, как он концентрируется под ногами и внутри него. Как будто проникает под кожу, делая его почти невесомым, увлекая вперед. Ладонь сжала Кагоцурубэ Иссин, который, как всегда отзывался на единение души и намерений, Кадзуха чувствовал привычное течение энергии от старого проклятого меча. На следующем вдохе он уже метнулся вперёд, легкими шагами перемещаясь всё выше по воздуху. Пуля прошлась по тому месту, где он стоял секунду назад, когда его рука извлекла меч из ножен и он резко обрушился вниз с порывами штормового ветра, отсекая полностью дуло ружья в руках у опешившего застрельщика. Он с легкостью мог поразить и самого стрелка, но старался избегать кровопролития, где это было возможно. Прежде чем уже бесполезная трубка из металла упала в траву, он метнулся к следующему врагу. Его движения были отлажены несколькими годами постоянных битв с самыми разными и превосходящими по силам противниками, он не впервые сражался сразу с группой, поэтому понимал, что не может позволить себе ни секунду промедления, пока все они не будут лежать перед ним на траве. Его движения казались неким танцем, где каждое движение не было случайным, меч достигал своей цели, рассекая плоть в тех местах, чтобы пострадавший просто рухнул на землю, выронил собственное оружие. Он успел ранить уже нескольких, когда на него, взревев, бросился с огромным молотом наперевес молотобоец, размахивая им по широкой дуге вокруг себя. Кадзуха отскочил в сторону, приготовился взмыть в воздух, но когда дёрнул ногу, она не шелохнулась. Неподалеку притаились крио и гидро бомбардиры. Они не подходили близко и Кадзуха предпочел вначале разобраться с более опасными противниками. Снаряды этих двоих были медленными и Кадзухе ничего не стоило увернуться в воздухе от них. Но теперь он отступил, не посмотрев под ноги и не заметил покрытой влажным льдом травы, которая быстро застывала. Парочка за ним рассмеялась, радуясь наконец достигнутой цели, одну из гэта самурая покрывала тонкая корочка наползавшего льда. Он быстро перевернул клинок рукоятью вниз, чтобы ударить металлом по льду. Он ощутил, как ветер холодит его разгоряченную в сражении кожу.       Ветер подгонял его, одно движение на один вздох, враг уже слишком близко.       В следующее мгновение Кадзуха едва успел заметить какое-то движение краем глаза и это был не огромный молот. Что-то на всей скорости врезалось в голову молотобойца и от такого удара даже этот громила рухнул на землю. Самурай разбил ледяную корку и выпрямился, но… его противник уже лежал на земле, как казалось, без сознания, его глаза закатились и челюсть безвольно повисла. Напавший на него человек… Кадзуха вздрогнул, когда перевёл взгляд на него. Это был тот самый незнакомец, встреченный им на причале. Он стоял спиной к нему, ленты на его шляпе дергались в порывах ветра, который так же окружал его, как и Кадзуху. Мгновенно оценив обстановку и решив, что они по крайней мере в данный момент на одной стороне, Кадзуха повернулся и бросился к остальным солдатам Фатуи, теперь обращая внимание и на ледяные ловушки под ногами, легко их перепрыгивал и устремлялся вперёд. Во время сражения он продолжал бросать взгляды в сторону своего неожиданного союзника, как и ожидал Кадзуха, тот тоже занялся устранением этой группы. Рядовые Фатуи оказались им и близко не соперниками, очень скоро в лагере не осталось никого, способного оказать сопротивление. Кроме пленников, разумеется. Когда Кадзуха убедился, что все Фатуи либо без сознания, либо лежали в траве, плача от боли, он поспешил к клеткам, распахнул одну за другой, выпуская пленников. Это были различные элементальные существа, несколько слаймов, намного больше плесенников. Кадзуха вновь положил руку на катану, когда распахнул дверцы. Подобные существа были дикими, а сейчас возможно и запуганными, он не так хорошо в них разбирался, но все же предполагал, что они могут напасть, посчитав его одним из тех, кто и посадил их в заточение. Но существа лишь робко жались к задним стенкам клеток, не решаясь выйти наружу. Тогда Кадзуха отошел подальше.       - Можете идти, вы свободны. Никто больше не станет удерживать вас здесь.       Один за другим, они осторожно высовывались из клеток и затем, убедившись что их точно никто не задерживает, быстро поскакали в сторону леса. Кадзуха посмотрел им вслед, наблюдая, как постепенно исчезают яркие, разноцветные шляпки под ветвями деревьев на другой стороне полянки.       - Другие тоже открой, - послышался ему холодный голос и Кадзуха обернулся к незнакомцу. - Те, закрытые клетки.       Среди клеток с плененными существами находилось и несколько пустых. Кадзуха предположил, что Фатуи либо не успели никого для них поймать, либо находившееся там существа уже нашли свой конец… о таком он предпочитал не думать, но в любом случае не стал тратить время на очевидно пустые клетки. Сейчас он в недоумении взглянул на них вновь, но решил послушаться указаний незнакомца, отодвинул поочередно засов на каждой из них, открыл дверцы пошире.       Скарамуш тем временем стаскивал всех побеждённых Фатуи в одно место, усаживая их спинами друг к другу. Их стоило допросить и обыскать, он надеялся найти какие-то сведения о принадлежности этой группы к какой-то крупной схеме, которая наконец позволит ему выйти на… но ему было сложно сохранять холодную голову в этот момент, как будто это было всего лишь ещё одно поручение, которое он выполнял. Он искоса посмотрел на Кадзуху и радость постепенно просачивалась в него.       «План сработал, как я и предполагал. Не в личности Кадзухи отказываться от расследования возможно злых планов. Он пришел именно туда, где я хотел его видеть…»       «И где ты хотел, чтобы он увидел тебя, не так ли?» - вновь раздались эти раздражающие его мысли и он почувствовал, как его щёки немного порозовели. Ведь это так и было, он выбрал не просто явиться, но выжидал нужный момент неподалеку, с затаённым восхищением наблюдая за сражением Кадзухи. Они так давно не виделись и он так давно не видел его в бою, что и забыл, насколько выдающимся воином был его друг… тот бы справился сам и Скарамуш это понял, поэтому поспешил «прийти на помощь» в тот момент секундного промедления, когда казалось, что Кадзухе угрожает опасность. И в этом был не только холодный расчёт, он всё ещё помнил, как страх охватил его, когда Кадзуха нагнулся разбить лёд, сковывавший его ногу, но ведь молотобоец бежал к нему со всей скоростью…       «Ты хотел стать его спасителем, не так ли?», - продолжал подкалывать его голос мыслей. Хотел, это так, но сейчас в нём вновь проснулась досада на себя, которую он выместил на злополучном молотобойце, не просто посадив его к остальным, а приложив его ещё раз о землю перед этим.       Присутствие Кадзухи пробуждало в нём слишком много эмоций, это казалось чем-то невероятным и волнующим, но он попытался взять себя в руки. Следующие мгновения будут очень важными и он не мог позволить себе допустить ошибку.       Когда он усадил всех Фатуи друг рядом с другом, то заметил, что в оставшихся клетках были заперты аранары. На его душе похолодело.       «Каким образом им удалось пленить этих существ? Нужно будет рассказать Нахиде…», - поток мыслей быстро тёк в нём, всё равно возвращаясь к самураю. Для него те клетки показались пустыми и Скарамуш вспомнил, что Кадзуха не мог видеть и Араджана во время плавания на корабле. Поэтому и сейчас присутствие этих таинственных существ в клетках прошло для него незамеченным.       «Всё же это не обычная группа. Исследование аранар, исследование снов, воображения… Уверен, что Дотторе как-то связан» - убедившись, что Кадзуха направился открывать и те клетки, юноша принялся обыскивать карманы Фатуи, собирая вместе любые записки и бумаги, которые сможет найти.       Услышав шаги, он поднял голову и тут же поднялся вновь.       - Спасибо за помощь... - Кадзуха сделал секундную фразу, достаточную для того, чтобы Скарамуш её заметил, - … друг. Я Каэдэхара Кадзуха. Как могу обращаться к тебе?       Скарамуш почувствовал, что у него как будто ком в горле стоял, но всё же выдавил из себя признание.       - Странник.       Самурай сдержанно улыбнулся и кивнул. Это одно слово стало подтверждением его подозрений, слишком удачно складывалось появление этого человека здесь с существованием другого, которого он прибыл разыскать. Но почему-то в это мгновение он решил не делиться своим знанием об истории, поведанной Путешественником.       - Приятно познакомиться, - вежливо продолжил он. - Мне было бы тяжеловато справиться с этой группой Фатуи, если бы ты не прибыл на помощь. Но, полагаю, это же ты оставил мне ту карту?       Отпираться смысла не было, поэтому Скарамуш пожал плечами. Внутренне он радовался отсутствию реакции на своё имя. То, что Путешественник не рассказал о нём, делало всё одновременно сложнее и проще. Эта встреча могла начаться сразу же со стычки, а теперь… придется всё рассказывать самому….       - Да, я её оставил. Выглядело так, как у тебя есть некий опыт с мечом, - он кивнул на катану Кадзухи, - в Сумеру же много таких групп, как эта, а на помощь стражников смысла рассчитывать нет.       - Так почему не обратился лично, если нужна помощь такого незнакомца, как я? - всё ещё спокойно улыбаясь, поинтересовался Кадзуха. - Почему именно я?       Скарамуш прикусил язык. Он понимал, как нелепо выглядят со стороны его попытки выставить всё, как будто он обратился к постороннему за помощью именно таким образом, выбрав его из толпы.       «Что же, время игр кажется закончилось…» - угрюмо подумал он.       - Хорошо, - наконец произнёс он. Сам же решил принять ответственность за совершенные поступки, к чему отступать сейчас? Он должен рассказать всё и довериться суждению другого. Это мгновение теплой иллюзии, когда Кадзуха вновь назвал его «другом», улыбнулся ему, всё равно запечатлены в его памяти, даже если сейчас улыбка сменится на злость. - Хотя я просил его рассказать обо мне, но, очевидно, он не смог выполнить даже эту мою просьбу. Что же, хорошо. Я думал, что ты уже всё знаешь. Я… - несмотря на всю решимость, слова давались ему с трудом и он вновь остановился.       Внезапно с другой стороны поляны донесся всё приближающийся шум. Едва заметный для других, но они оба его легко уловили из-за своей особой связи со стихией анемо. Кадзуха вновь взялся за меч, но Скарамуш решительно вышел вперёд, немного закрывая его своим телом от того, что бы ни приближалось.       Через несколько мгновений кусты на той стороне раздвинулись и из них шагнула девушка с длинными каштановыми волосами, в руках она держала большой двуручный меч. Увидев двоих парней возле группы поверженных Фатуи, настороженное и суровое выражение лица, готовность к схватке изгладились, брови приподнялись в насмешливом недоумении. Она хмыкнула.       - И кто-то всё же опередил меня, хотя я настаивала, чтобы поручения, которые выдаются Пустынникам, не давали больше никому одновременно. Но вот мы здесь и я видимо не получу обещанную награду.       Она прикрепила меч за спиной и подошла к ним, остановилась на расстоянии нескольких шагов.       - Дэхья, из Пламенных зверей. А вы?       «Как много знакомств происходит для одного дня…» - с едва скрытым раздражением подумал Скарамуш. Подобная проволочка после того, как он уже начал говорить была выше его сил.       - Виделись однажды, - коротко бросил он.       - Каэдэхара Кадзуха, самурай из Инадзумы, - представился и другой.       Дэхья осмотрела их сверху до низу и хохотнула.       - Как же, помню тебя. Фестиваль Даршанов, кажется? Ты тогда был одним из представителей, с каким-то забавным именем… - в этот момент она поняла, что юноша уставился на неё настолько пристально, что она уловила намёк и решила не продолжать вспоминать и перевела взгляд на другого, - Инадзума? Далеко ты забрался, не часто увидишь людей из вашей страны.       - Я много путешествую и это одно из мест на моём пути, - ответил Кадзуха.       Дэхья кивнула.       - Так что будем делать с этой шайкой?       Скарамуш пожал плечами.       - Ты спокойно можешь отправиться прочь, как видишь, поручение выполнено, находиться здесь тебе смысла нет.       - Да, но вы выяснили, что они затевали и почему здесь находились?       - Как раз собирались, - фыркнул Скарамуш и вновь вернулся к обыскиванию карманов Фатуи, оставив двух других наедине.       Но Кадзуха не стал там стоять, вместо этого направился в сторону деревьев. Скарамуш с недоумением посмотрел ему вслед.       «Он… уходит? Почему? Я должен окликнуть его? Или его обидело что-то, что я сделал?» - много вопросов сразу же всплыли в его сознании, но он лишь опустил голову, завершая свой обыск. Он обещал рассказать правду, но не будет бегать, чтобы её доставить по назначению.       Кадзуха дошел до того места, где поляна перетекала в кромку леса и негромко окликнул.       - Я заметил тебя, можешь выходить.       Последовала пауза, затем едва слышный шорох и из под веток, слегка пригибаясь чтобы волосы не запутались в ветвях, показалась Фу Жун. Девушка изобразила неловкую улыбку и смущенно рассмеялась, но внутри была раздражена сама от себя.       «Я почти успела!», - возмущение так и кипело в ней. Ей удалось проследить от самого корабля за Кадзухой не замеченной, её долгие тренировки как всегда окупались. К тому же она была прекрасно осведомлена о кажущейся необыкновенной восприимчивости Кадзухи и прекрасно рассчитала с какой стороны ей приближаться, чтобы ветер дул по направлению к ней. Пару раз она чуть было не упустила его из виду, но к её удаче даже когда она сильно отстала, то смогла найти те дороги, которыми он прошёл. Достигнув поляну, она всё равно оставалась в глубине, едва слышала происходивший разговор, но то, что она услышала взбудоражило её любопытство, она лишь немного подвинулась вперёд, чтобы слышать лучше и… видимо этого и оказалось достаточно, чтобы Кадзуха наконец заметил её присутствие. Не дожидаясь возможных обвинений, девушка быстро проговорила:       - Бэй Доу слишком переживала за тебя последние несколько дней, говорила, что что-то не то в этом твоём очередном путешествии. А ты знаешь, какова капитан, когда вобьёт что-то в голову…. Она меня послала проверить, всё ли с тобой будет в порядке.       Даже эту ложь она подготовила заранее. Она знала, что Бэй Доу была чем-то обеспокоена и, перед тем как покинуть корабль пообещала капитану, что если встретится с Кадзухой и он встрянет в проблемы, то поможет ему. Подозрительный незнакомец, который подкинул Кадзухе какую-то бумагу, получив которую самурай сразу же куда-то направился - точно выглядела как проблема.       Кадзуха внимательно выслушал её, затем кивнул.       - Хорошо. Поблагодари капитана за заботу от моего имени. Но мне не требуется присмотр, поэтому можешь возвращаться на корабль.       В его тёмных глазах не было ни следа привычной улыбки, Фу Жун понимала, что в её оправдания он не поверил, но не стала настаивать.       - Если ты встрянешь в какие-то проблемы, а потом окажется, что я просто так ушла, капитан с меня голову снимет, - она усмехнулась. - Здесь точно все хорошо? - и она кивнула в сторону постепенно пробуждавшейся группы Фатуи, а так же подразумевая того, кто оставил ей поручение следить за Кадзухой. На пристани она не смогла разглядеть его лучше с палубы корабля, но теперь убедилась, это был тот самый человек.       - Да, Фу Жун, - всё ещё спокойно ответил ей самурай. - Я правда благодарю за проявленную заботу, но многие из этих людей сейчас были обезоружены мной, я способен позаботиться о себе сам.       - Хорошо, тогда увидимся на корабле через пару дней.       Кадзуха сдержанно кивнул ей в знак прощания и она чувствовала, как его манера поведения была холоднее, чем обычно. Самурай никогда не стал бы ни в чем обвинять своих немногочисленных друзей, но всё же она могла угадать его возросшую настороженность. Девушка махнула другим двоим на прощание. Юноша в большой шляпе внимательно смотрел на неё и слышал весь разговор. Смотря ему прямо в глаза она улыбнулась одним уголком губ в кривой ухмылке. Она выполнила свою часть договора, но не обещала не копать это дело дальше. А про себя она решила, что не может оставить теперь этого человека, она чувствовала что-то очень важное, что могло здесь скрываться. Когда ветви сомкнулись у неё за спиной, она продолжала напряженно размышлять. Она связывала в единое то, что знала.       «Он точно имеет отношение к Фатуи. Либо сторонник, либо враг. Знает меня и Кадзуху, ко мне враждебен, к самураю дружелюбен. Я точно вижу его впервые. Узнал о нас откуда-то? С какой цель?…». В её голове всплывало слишком много вопросов, но ответа на них не было, она понимала, что придётся обратиться к кому-то ещё, чтобы распутать этот ворох противоречий. Она пошла прочь, не желая наткнуться на Кадзуху ещё раз, чтобы его подозрения превратились в убеждение.       Скарамуш проводил её взглядом. Он не ожидал её здесь увидеть, но и не чувствовал, что она может представлять опасность, поэтому выбросил её из головы сразу же. Он ещё раз быстро пролистал найденные отчеты и записки и повернулся к Дэхье.       - Они придерживали элементальных существ здесь для экспериментов. Планировали тайно вывезти дальше, как могу предположить, в Снежную. Существа теперь освобождены, а для выполнения своего поручения ты вполне можешь сдать этот сброд Бригаде тридцати, всё равно я бы не стал этим заниматься.       - И всё? - Дэхья озадаченно взглянула на бумаги в его руках. - То, что ты рассказал понятно с первого взгляда на этот лагерь. Клетки, как и отсутствие хотя бы одного офицера…. Ты уверен, что больше ничего нет?       Скарамуш пожал плечами.       - Это просто отряд пешек, если ты хотела наткнуться на крупный заговор, возможно ты не в том месте.       Дэхья всё ещё смотрела на бумаги, но принуждать передать ей для прочтения не стала. В конце концов она знала этого человека, он близок к Нахиде и даже если что-то скрывает, возможно это было дело, интересующее Архонта.       «Либо парень пытается казаться важнее, чем есть на самом деле», - подумала наемница. Она вернулась к группе Фатуи, связала запястья каждого веревкой и людей между собой. Затем легко похлопала каждого по щекам, принуждая прийти в себя.       - Встаём, просыпаемся, - в ответ на жалобы раненных солдат он фыркнул, - я не буду тут дожидаться пока вы закончите свой сладкий сон, у меня ещё одно поручение на сегодня.       Когда они все пошатываясь встали, морщась и от полученных лёгких ран и от мыслей даже не об аресте, а какое наказание будет от вышестоящих впоследствии, когда их освободят и придется объяснять, как они позволили победить группу солдат с оружием и утратить пленников.       Дэхья отправила их перед собой вереницей по дороге, одного за другим и сама завершала процессию, вновь вынув меч.       - Спасибо за то, что сократили мне сегодняшнюю работу, вы оба, - донесся её голос уже из под веток, когда она скрылась вместе с Фатуи.       Вмешавшиеся в их разговор ушли, на площадке повисла тишина. Скарамуш повернулся на звук шагов Кадзухи, который вновь подошел к нему.       - Так что ты хотел рассказать прежде чем нас прервали?       Скарамуш не мог позволить себе больше медлить. И он начал говорить, не позволяя страху завладеть собой, но всё же опустил взгляд, предпочитая не видеть глаза Кадзухи, когда тот осознает всю степень вины человека перед ним. Может быть своим невидением дать ту лишнюю секунду Кадзухе, чтобы тот выхватил меч.       - Много лет назад, я подделал чертёж, по которому собирались изготовить меч для сёгуна. После не выполнения приказа твоя семья попала в опалу. Виновник того происшествия и того конца, который постиг всех в твоей семье за несколько поколений - я. Ты помнишь эти события иначе, Путешественник рассказывал мне о нынешнем варианте истории. Есть одна сущность, которая может менять воспоминания людей, целого мира, хотя это сложно осознать и поверить. Я воздействовал на неё и теперь в моих поступках виноват какой-то погибший кузнец, которого скорее всего никогда не существовало вовсе. Но не позволяй себя обмануть, Каэдэхара Кадзуха. Я принимаю ответственность за свои поступки, - он замолчал, ощущая, как напряжение охватывает всё его тело, которое неосознанно собирало всю концентрацию, готовясь увернуться при возможном нападении.       Но Кадзуха просто продолжал стоять рядом. Подул порыв ветра, лишь слегка развевая одежду самурая.       - Я благодарен. Не думал, что у тебя хватит смелости признаться, - наконец тихо ответил он. - Но я всё знал до прибытия сюда. Путешественник встретился со мной в Инадзуме и поведал кратко об этих событиях. Признаюсь, мне сложно было поверить, сложно осознать до конца и сейчас, как возможно такое изменение памяти, но… я ему многим обязан, поэтому не могу не доверять словам.       - Ты знал? - Скарамуш резко вскинул голову и вновь столкнулся с взглядом. Сложно было прочитать выражение лица Кадзухи, всегда такой спокойный, сохраняющий самообладание даже в такой ситуации, как эта… да как это возможно? - Ты знал и всё равно назвал другом? Неужели в тебе нет ни капли желания заставить меня заплатить за боль, которую я причинил тебе?       - Признаюсь, при той встрече на причале, да и когда ты пришёл ко мне на помощь, я не был уверен до конца. Когда ты представился… Можешь ли ты осудить меня, что я предпочел сделать вид, что не осведомлен ни о чём? Всё же я не рассчитывал, что ты сразу же признаешься, хотел попытаться понять тебя, узнать больше… - он усмехнулся, чем вызвал ещё большее непонимание у Скарамуша, чьё смятение нарастало.       Ситуация протекала вовсе не так, как предполагал маг. Но в глубине памяти всплывали воспоминания о схожем признании ранее и даже его вызывающее поведение тогда не смогло заставить самурая обнажить меч против него.       - Что тогда будем делать? - глухо произнес он, чувствуя как эмоции переполняют его, страх уступал место какому-то сжимающему грудь чувству. Признательность?       «Неужели я так слаб, что радуюсь, что за все свои ошибки не получу наказание? Но как же мне тогда найти спокойствие, если я никак не смогу компенсировать ему потерянное…» - с тоской подумал он.       Кадзуха отошёл на несколько шагов, в сторону костра, который видимо каждый день разводили на этом месте Фатуи за время пребывания в этом лагере, они даже огородили место камнями, создав небольшое подобие очага. Свежие дрова были сложены аккуратной горкой, видимо они заранее готовились разжечь его вечером. И ведь как раз за время произошедшего, солнце спустилось по направлению к горизонту и его лучи проникали лишь между стволов деревьев. Воздух холодал и как бы ни был Кадзуха привычен к разным погодным неудобствам, озноб проникал под тяжелую ткань его одеяния, жар сражения уже некоторое время назад оставил его тело. Он присел возле костра.       - Не знаю, как ты, но я планирую поужинать, время уже позднее, а в город возвращаться посреди подобной беседы было бы неподходяще. Как смотришь на то, чтобы побеседовать со мной возле костра, Странник?       Маг чувствовал себя как будто во сне. На негнущихся ногах он приблизился к Кадзухе и наблюдал, как тот выбивал искры из огнива, которые сразу же обратились язычками пламени, проскальзывающими по сухой поверхности дерева, сначала лаская его, затем принимаясь постепенно пожирать. Скарамуш присел на песок возле быстро разгорающегося костерка и осторожно наблюдал за самураем, пытаясь изучить в первую очередь именно его, потому что тот казался каким-то невероятным, непонятным существом, образ мышления которого даже можно было не надеяться постигнуть.       Кадзуха тем временем занялся делом. Он покопался в вещах и извлёк небольшой запас еды, которую он всегда брал с собой, хотя на этот раз это и были всего несколько овощей. Он нанизал их на небольшие веточки, которые нашел неподалеку и принялся поджаривать. Скоро запах жаренных овощей расползался по полянке. Пока Кадзуха готовил, сумерки спустились незаметно, в небе начали зажигаться первые звёзды, что ещё более подчеркивало яркость огня. Неосознанно, Скарамуш продвинулся ближе.       Когда овощи достаточно поджарились, Кадзуха протянул и ему веточку. Скарамуш взял и откусил кусочек, не думая, что ощутит вкус. Он чувствовал себя таким опустошённым. Его страхи последних недель оказались необоснованны. Но при этом Кадзуха всё ещё здесь, ведет себя так непосредственно, что он может от него хотеть, если не мести? Выражение лица мага было таким напряжённым и настороженным, что Кадзуха неловко улыбнулся.       - Не очень вкусно вышло, да? Извини, другого у меня нет, если бы время было не таким поздним, можно было бы попробовать что-то поискать в лесу, хотя я и не знаком с Сумерской флорой и фауной…       - Нет, всё хорошо, - сдержанно ответил Скарамуш, откусывая ещё кусочек. Его мысли сейчас не позволили бы осознать вкус и самой изысканной еды, поэтому он всё прожевал быстро.       Доев, они сели рядом, пока звёзды всё больше разгорались над головами, тёмное небо окутывало верхушки деревьев и на многие мили вокруг только небольшой костёр горел светлой точкой в лесу, освещая фигуры двух странников возле него.