Вернутся к фанфику

5. Меченые.

18 апреля 2026, 09:44
— Пора идти, — сказала я. Голос прозвучал глухо — из-за куртки, из-за холода, из-за всего, что случилось за этот вечер. Я зарылась носом в воротник, вбирая запах ветра и железа, и поняла, что не хочу уходить. Не хочу возвращаться в казарму, где пустая койка Вайолет будет напоминать о том, что я не успела. Где Рианнон засыплет вопросами, на которые у меня нет ответов. Где стены давят и хочется снова сбежать сюда, на край обрыва, под звёзды. Но отбой давно прошёл. И если нас поймают вне казарм после комендантского часа, Ксейдену точно будет за что издеваться надо мной. А я не хочу давать ему даже повода для этого. Лиам кивнул. Его лицо в темноте казалось спокойным, но я заметила, как дрогнули его пальцы, когда он поправлял рукав рубашки. — Да, — сказал он. — Мне тоже пора. У меня сейчас тренировка, и я уже… Он осёкся. Я подняла на него взгляд. — Тренировка? — переспросила я. — Сейчас? Ночью? Он молчал. Его челюсть сжалась — он явно проклинал себя за то, что проговорился. — Несанкционированная, — догадалась я. Лиам выдохнул. Коротко, сдавленно. — Да. — И ты уже опаздываешь. — Да. Я смотрела на него. На его руки, которые теперь не просто висели вдоль тела, а были готовы к действию — пальцы чуть сжаты, плечи напряжены. Он действительно опаздывал. И действительно не хотел уходить. — Пошли, — сказала я. — Куда? — Проводишь меня. — Я развернулась и сделала первый шаг в сторону казарм. — До главного входа хотя бы. По пути. Он догнал меня в три шага. — Спасибо, — сказал он. — За что? — Что не спрашиваешь. Я покосилась на него. Его профиль чётко вырисовывался в темноте — острый, сосредоточенный, красивый. — Спрошу потом, — пообещала я. — Если доживём. Он коротко усмехнулся. — Договорились. Мы шли по пустым коридорам Басгиата, и каждый наш шаг гулко отдавался от каменных стен. Где-то вдалеке слышались шаги, но Лиам, казалось, знал каждый закоулок, он увлекал меня в тень, заставлял замирать у стен, и люди проходили мимо, не замечая нас. Это было почти весело. Почти. Мы вышли в коридор, ведущий к казармам первого курса. Отсюда уже было рукой подать до входа — ещё один поворот, и я увижу двери, за которыми меня ждёт пустая койка и беспокойная Рианнон. Мы завернули за угол. И замерли. Они стояли прямо посередине коридора, освещённые тусклым светом факелов — две фигуры, которые невозможно было спутать ни с кем другим. Ксейден Риорсон. И рядом с ним — высокий, широкоплечий парень с такими же тёмными волосами и внимательным, цепким взглядом. Боди Дюрран. Как мне рассказали, он кузен Ксейдена. Я видела его мельком на ужине, но никогда не сталкивалась так близко. Лиам напрягся рядом со мной. Я почувствовала, как его плечо коснулось моего. — Ты опаздываешь, — сказал Ксейден. Голос был ровным. Без эмоций. Но я уловила в нём ту особенную нотку, которая появляется у старших братьев, когда младший делает что-то не так. — Знаю, — ответил Лиам. — Я… Он не договорил. Ксейден перевёл взгляд на меня. Изучающий, тяжёлый, как тот самый взгляд у входа, от которого у меня подгибались колени. — Элиана Лорелейт, — сказал он. — Командир, — ответила я так же ровно. Боди шагнул вперёд. Его лицо было открытым, почти дружелюбным — резкий контраст с непроницаемостью Ксейдена. — Боди, — представился он, протягивая руку. — Кузен этого сурового типа. Я пожала его руку. Ладонь была тёплой, сухой, с мозолями — такие же руки у всех, кто держит оружие. — Элиана, — ответила я, хотя он уже знал. Боди смотрел на меня с любопытством. Не тем тяжёлым, изучающим взглядом, каким смотрел Ксейден, а более живым, более человеческим. — Ты мне кого-то напоминаешь, — сказал он вдруг. — Не пойму, кого именно. Кто твои родители? Вопрос повис в воздухе. Я почувствовала, как Лиам снова напрягся рядом. Ксейден не шелохнулся, но его взгляд стал ещё острее. Я ответила не сразу. — Мертвы, — сказала я. Голос прозвучал ровно. Спокойно. Как о чём-то, что случилось давно и перестало болеть. — Давно. Боди моргнул. Его лицо на мгновение изменилось, но он быстро взял себя в руки. — Прости, — сказал он. — Я не хотел… — Ничего, — перебила я. — Всё в порядке. Это было давно. Тишина. Ксейден смотрел на меня. Его взгляд прожигал насквозь, и я вдруг поняла, что он знает больше, чем говорит. Я не стала ждать, пока он решит поделиться своими мыслями. Мне моя жизнь оказалась дороже. Я посмотрела на Ксейдена, перевела взгляд на Боди, а после встретилась глазами с Лиамом. — Лиам, — сказала я. — Держи. Я стянула его куртку с плеч и протянула ему. Он взял её. Его пальцы на мгновение коснулись моих и тут же отстранились. — Иди, — сказала я. — На своё ночное свидание с кинжалами и мечами. Я дальше сама. Тишина стала абсолютной. Такое чувство, что все присутствующие перестали дышать. Я почувствовала, как два взгляда — Ксейдена и Боди — впились в меня с удвоенной силой. Они смотрели так, будто я только что сказала что-то невероятное. Что-то, что не должна была знать. Что-то, за что можно было получить нож в спину. Снова. — Ты… — начал Боди, но осёкся. Ксейден молчал. Его лицо оставалось каменным, но в глазах мелькнуло что-то, что я никак не могла разобрать, к сожалению. Я посмотрела прямо на него. — Я могила, — сказала я. — Никому не скажу. Пауза. Ксейден смотрел на меня долго. Очень долго. Секунды тянулись, и я чувствовала, как воздух между нами густеет, становится почти осязаемым. Потом он развернулся. Не сказав ни слова. Не кивнув. Просто повернулся и пошёл в ту сторону, откуда мы пришли. Его шаги были бесшумными, сливались с тенями. Боди задержался на мгновение. Перевёл взгляд с меня на Лиама и обратно. В его глазах плясали черти, ему явно было весело от этой сцены. Я прям клоун нарасхват. — Она интересная, мне нравится, — сказал он Лиаму. — Оставляю на тебя. И пошёл за Ксейденом. Лиам не двинулся с места. Он стоял, держа в руках свою куртку, и смотрел на меня. В его глазах было столько всего, что я не могла разобрать. — Элиана, — сказал он. — Иди, — повторила я. — Ты и так опоздал. Он шагнул ко мне. Один шаг, и вот он уже рядом, так близко, что я снова чувствую его тепло, его запах, его дыхание. Он накинул куртку мне на плечи. — Потом вернёшь, — сказал он. — Завтра. Или послезавтра. Когда сможешь. — Лиам… — Спокойной ночи, Элиана. Он развернулся и пошёл. Легко, быстро, бесшумно, как будто и не было этого вечера, как будто он всегда был частью темноты, частью всего этого безумного мира. Я смотрела ему вслед, пока его фигура не исчезла за поворотом. Потом вздохнула. Вот это я влипла, конечно. А ведь Мира просила держаться от меченых подальше. Нет. Черт меня дернул. И побрела к казармам. Вход в казармы первого курса уже виднелся в конце коридора. Ещё несколько шагов, и я буду внутри. Увижу Рианнон. Увижу пустую койку Вайолет. Попытаюсь уснуть. Я почти дошла. Моя рука уже коснулась холодной металлической ручки. — Элиана! Тихий голос раздался сзади. Я замерла, не оборачиваясь. Сердце пропустило удар. Боди. Я медленно повернулась, улыбаясь во все зубы. Он стоял в десяти шагах, там, где коридор сворачивал в темноту. Его лицо было в тени, но я видела, как блестят его глаза. — А? Я Элиана уже двадцать лет как. Что такое? Он не ответил сразу. Просто смотрел. Потом сделал шаг вперёд. Ещё один. И ещё. Боди остановился в трёх шагах. Достаточно близко, чтобы я видела его лицо — открытое, почти дружелюбное, но с той особенной настороженностью в глазах, которая бывает только у людей, выросших среди врагов. — Не хочешь присоединиться? — спросил он. Я моргнула, улыбка моментально слетела с моего лица. — Что? — К тренировке, — пояснил он. — Ночной. — Он чуть усмехнулся. — Та, про которую ты уже знаешь. Я смотрела на него, пытаясь понять, шутит он или нет. Его лицо не давало ответа. — Зачем? — спросила я наконец. — Мне было бы интересно потренироваться с тобой. — Почему? Он пожал плечами. Движение вышло небрежным, но я заметила, как напряглись его плечи — он ждал моей реакции. — Ты та самая, которая полоснула Аэтоса по руке и приставила нож к горлу, — сказал он. — Ксейден рассказал. А он просто так не рассказывает. — И поэтому ты хочешь со мной тренироваться? — Я приподняла бровь. — А не прирезать где-нибудь в тёмном углу? Боди усмехнулся. Шире, открытее. — Если бы я хотел тебя прирезать, — сказал он, — я бы не звал тебя туда, где будет Ксейден и еще меченые, которые умеют обращаться с оружием лучше, чем ты умеешь дышать. Это было бы глупо. — Люди делают глупости. — Не те, кто выжил в этом месте, — ответил он. — И не те, кто носит это. Он чуть закатал рукав. На его предплечье, в свете факела, мелькнули завитки метки. Такие же, как у Лиама. Такие же, как у сотни других детей отступников. Я смотрела на эту метку и думала о том, что час назад я сидела на камне и слушала историю Лиама. О его матери-полковнике. Об отце, казнённом в их доме. О сестре, которая сейчас где-то спит, оторванная от брата. — Ты просто хочешь убить меня, — сказала я. — Это ловушка. Боди вздохнул. Устало, почти обречённо. — Слушай, — сказал он. — Я понимаю твою паранойю. Правда понимаю. Если бы я был на твоём месте, я бы тоже думал, что это ловушка. — Он помолчал. — Но если бы мы хотели тебя убить, мы бы сделали это сегодня, когда ты стояла у входа с Лиамом и ругалась с Аэтосом. Или когда ты сидела с ним на выступе целый час, даже не оглядываясь по сторонам. У нас было достаточно времени и достаточно возможностей. Я молчала. Они следили за мной? — Мы не убиваем людей, с которыми говорим о таких вещах, — тихо добавил он, и я вздрогнула — это были почти те же слова, что я сказала Лиаму час назад. — И с которыми наши младшие братья готовы делиться куртками. Он кивнул на мои плечи, всё ещё укрытые курткой Лиама. Я сжала пальцами грубую ткань. — Я не знаю тебя, — сказала я. — Я вижу тебя первый раз в жизни. Я не знаю, можно ли тебе верить. Я не знаю, можно ли верить Ксейдену. Я не знаю, можно ли верить кому-либо из вас. — А Лиаму? — спросил Боди. Я замерла. — Лиаму ты веришь? Я хотела ответить «нет». Хотела сказать, что никому не доверяю, что это слишком опасно, что я не настолько глупа. Но слова застряли в горле. Потому что я доверяла ему. Этому дьяволу, который ворвался в мою жизнь с улыбкой до ушей и рассказал о самой страшной ночи в своей жизни, даже не попросив ничего взамен. — Да, — сказала я тихо. — Лиаму верю. Боди кивнул. — Тогда поверь и мне, — сказал он. — Хотя бы на час. Мы — его семья. Такая же странная, израненная, помеченная семья, как и все мы. Если он тебе доверяет, мы тоже попробуем. За остальных не буду отвечать, говорю за себя. Я попробую. Я смотрела на него. На его открытое лицо, на метку на руке, на тени под глазами, выдающие хронический недосып. — А если я откажусь? — Тогда через час Лиам зайдёт за тобой, — ответил Боди. — Просто поговорить. Решить, хочешь ли ты прийти в другой раз. Или не хочешь вообще. — Он помолчал. — Никто не будет тебя заставлять. Я сделала шаг назад. Моя спина упёрлась в дверь казармы. Внутри было тихо — все уже спали, или делали вид, что спят. — Через час? — переспросила я. — Через час, — подтвердил Боди. — Он зайдёт за тобой. А дальше — решишь сама. Я смотрела на него. На его спокойное, почти расслабленное лицо. На его руки, которые висели вдоль тела, не делая резких движений. На его глаза, в которых не было ни угрозы, ни обмана. И вдруг поняла, что моя правая рука уже тянется к поясу. Пальцы сами нащупали рукоять кинжала — холодную, привычную, успокаивающую. Я не выхватила его, не обнажила лезвие, просто коснулась, проверяя, что он на месте. Что я не беззащитна. Боди заметил это движение. Его бровь чуть приподнялась, но он ничего не сказал. Только ждал. — Ты знаешь, кто меня воспитывал? — спросила я. — Знаю, — ответил он. — Генерал Сорренгейл. — Та самая, которая казнила ваших родителей. — Да. — И ты всё равно зовёшь меня на вашу тайную тренировку? Он посмотрел на меня долгим, внимательным взглядом. — Я зову не дочь генерала, — сказал он. — Я зову девушку, которая полоснула Аэтоса по руке, приставила нож к его горлу и не побоялась сказать Ксейдену Риорсону в лицо, что знает про ночные тренировки. — Он помолчал. — Я зову ту, кому Лиам отдал свою куртку. И которая её приняла. Я сглотнула. Пальцы на рукояти кинжала дрожали. — Ты уверен, что Ксейден будет не против? — Ксейден, — Боди усмехнулся, — уже дал добро. Иначе бы я не стоял здесь. Я закрыла глаза. На секунду, всего на одну короткую секунду, я позволила себе представить, что будет, если я соглашусь. Ночная тренировка с мечеными. С теми, кто имеет все причины ненавидеть меня. С теми, кто может в любой момент передумать и всадить нож мне в спину. Звучит интересно. И почему-то мне от этого даже весело. Игра на выживание начинается уже сейчас. — Через час, — сказала я, открывая глаза. Боди кивнул. — Ровно через час. Он будет здесь. Он развернулся и ушёл в темноту так же бесшумно, как появился. Я стояла у двери, прижимая к груди куртку Лиама, и чувствовала, как бешено колотится сердце. Через час. У меня был час, чтобы решить, схожу ли я с ума — или впервые за долгое время делаю что-то правильно. Я толкнула дверь. В казарме было темно и тихо. Только ровное дыхание спящих кадетов и редкие всхрапы — кто-то видел кошмары. Я прошла между койками, стараясь ступать бесшумно, и замерла у своей. Рианнон не спала. Она сидела на своей койке, скрестив ноги, и смотрела прямо на меня. В темноте её глаза блестели, как у кошки, выслеживающей добычу. — Ну? — спросила она шёпотом. — Что «ну»? — так же тихо ответила я, опускаясь на свою койку. — Ты пропала на три часа. Вернулась в куртке, которая тебе велика размера на три. От тебя пахнет ветром, потом и ещё кем-то. — Она принюхалась. — А, я поняла. Я фыркнула. — Ты собака? — Я наблюдательная, — парировала Рианнон. — Рассказывай. Я помолчала. Стянула с плеч куртку Лиама, аккуратно сложила её и положила в изголовье своей койки. Рианнон следила за каждым моим движением, как ястреб. — Не сейчас, — сказала я. — Потом. — Когда потом? — Завтра. Если доживу. Она замерла. — Что значит «если доживу»? Я не ответила. Вместо этого поднялась, пересекла узкий проход между койками и плюхнулась на пустую кровать Вайолет. Матрас жалобно скрипнул подо мной. — Ты чего? — спросила Рианнон. — Хочу быть ближе, — ответила я. — Чтобы разговаривать удобнее. Она хмыкнула, но ничего не сказала. Просто подвинулась, освобождая мне место на краю своей койки, и я пересела туда, чувствуя тепло её плеча рядом со своим. Мы сидели в темноте, прижавшись друг к другу, и молчали. — Рианнон, — сказала я наконец. — М? — Если я не вернусь, ты поднимешь тревогу? Она повернула голову. В темноте её лица почти не было видно, но я чувствовала её взгляд. — Да, — сказала она. Без колебаний. Без вопросов. У меня сжалось горло. — Спасибо, — прошептала я. — Не за что. — Она помолчала. — А теперь рассказывай, куда ты собралась. Я смотрела в темноту перед собой. На очертания чужих коек, на спящие тела, на тусклый свет единственного факела у входа. — Никуда, — сказала я. — Просто… если вдруг. — Элиана. — Я пойду и пересплю с кем-то постарше, — выпалила я первое, что пришло в голову. — Поэтому до утра меня не ищи. Рианнон замерла. — Что? — Ты слышала. — Я старалась, чтобы голос звучал ровно, без дрожи. — В Квадранте все так делают. Снимают стресс. Заводят полезные знакомства. Я решила попробовать. Она молчала долгую, очень долгую секунду. — Ты врёшь, — сказала она наконец. — Нет. — Ты врёшь, — повторила она твёрже. — У тебя голос дрожит. Ты никогда так не говоришь, когда говоришь правду. Я стиснула челюсть. — Рианнон… — Ладно. — Она вдруг выдохнула, и её плечо расслабилось под моим. — Ладно. Не хочешь говорить — не говори. Но если ты не придёшь на завтрак, я подниму тревогу. Всю, какую смогу. И пойду искать тебя по всей этой чертовой академии, даже если придётся перебудить всех драконов. — Договорились, — сказала я. Она кивнула. Один раз, резко. — А теперь иди, — сказала она. — Если собралась, иди. А то передумаешь. Я усмехнулась. Коротко, почти неслышно. — Я не передумаю. — Знаю, — ответила она. — Поэтому и гоню. Я поднялась с её койки. Поправила форму, хотя в темноте это было бессмысленно. Проверила кинжалы на поясе — все на месте, все заточены, все готовы. Рианнон смотрела на меня. — Элиана. Я обернулась. — Будь осторожна, — сказала она. — Я серьёзно. Если с тобой что-то случится, мне будет некого доставать своими комментариями. Я улыбнулась. — Постараюсь. Я выскользнула в коридор, прихватывая по пути куртку Лиама. Я прислонилась к стене рядом с дверью и закрыла глаза. Час. У меня был час, чтобы собраться с мыслями. Час, чтобы решить, действительно ли я хочу идти на эту ночную тренировку. Час, чтобы придумать, что сказать Лиаму, когда он придёт. Час, чтобы не сойти с ума от ожидания. Я открыла глаза и посмотрела в темноту коридора.

***

Час растянулся в бесконечность. Я стояла в тени у двери, прижавшись спиной к холодному камню, и считала удары сердца. Сто сорок три. Сто сорок четыре. Сто сорок пять. Сто восемьдесят семь. Двести два. Двести тридцать один. Я уже начала думать, что Боди ошибся, или что они передумали, или что это всё-таки была ловушка и сейчас из темноты вынырнут Ксейден с десятком меченых и… — Элиана. Голос раздался так близко, что я подпрыгнула. Лиам стоял в трёх шагах. В темноте его волосы казались почти чёрными, но глаза светились — тем знакомым, тёплым светом, от которого у меня внутри всё переворачивалось. — Ты меня напугал, — выдохнула я, прижимая руку к груди. Сердце колотилось где-то в горле. — Прости, — сказал он. В его голосе не было и тени раскаяния. — Я думал, ты услышишь шаги. — Я слышала твои шаги. — Я перевела дыхание. — За секунду до того, как ты заговорил. Он улыбнулся. — Значит, тренировки идут на пользу. Я фыркнула, отклеиваясь от стены. — Куда идём? — спросила я. — Вниз, — ответил он. — В подвальные помещения. Там есть зал. — Подвальные? — я приподняла бровь. — Звучит зловеще. — Там тепло, — сказал Лиам. — И никто не слышит. Он развернулся и пошёл, не оглядываясь, уверенный, что я последую за ним. Я последовала. Мы шли по коридорам, которые я никогда раньше не видела. Лиам петлял между лестницами, сворачивал в тёмные переходы, проходил сквозь двери, которые я даже не замечала. Басгиат был огромен — я знала это теоретически, но только сейчас начала понимать, насколько. — Сколько вас там будет? — спросила я, когда мы спустились на очередной пролёт. Воздух стал тяжелее, холоднее, пахло сыростью и старым камнем. — Четверо, — ответил Лиам. — Включая тебя. — Ты, я, Боди и Ксейден? Он покачал головой. — Сегодня без Ксейдена. Будет Гаррик. Я замерла на ступеньке. — Гаррик? — переспросила я. — Командир моей секции пламени? Тот огромный… — Да, — кивнул Лиам, не оборачиваясь. — Он самый. Высокий, темноволосый, с бледной кожей и плечами такой ширины, что, казалось, он застревал в дверных проёмах. Трудно было не заметить человека, который возвышался над всеми, как скала над равниной. Ещё один огромный мужик. Прямо как Ксейден. Как Лиам. Как будто их там штампуют по одному образцу. — Он тоже… — начала я и замолчала, не зная, как спросить. — Тоже меченый, — закончил Лиам. — Да. Мы все. Я сглотнула. — И он не против, что я иду? Лиам остановился. Повернулся ко мне. В полумраке лестницы его лицо казалось высеченным из камня. — Он против, — сказал он честно. — Но он доверяет мне. А я доверяю тебе. Этого достаточно. — А если он решит проверить, достойна ли я этого доверия? Лиам усмехнулся. Коротко, но как-то… довольно. — Тогда покажи ему, что достойна. Я смотрела на него. На его уверенность, на его спокойствие, на то, как легко он говорил о доверии — словно это было что-то само собой разумеющееся. — Ты невозможный, — сказала я. — Знаю, — ответил он и снова развернулся, продолжая спуск. Мы вышли на ровный каменный пол. Коридор здесь был шире, потолок выше, и в воздухе висела та особенная тишина, которая бывает только в глубоких подземельях. И почему-то от этого по спине поползли мурашки. Лиам остановился перед массивной деревянной дверью. Она выглядела так, будто её не открывали лет сто — но петли были смазаны, и на ручке не было пыли. — Готова? — спросил он. — Нет, — честно ответила я. Он улыбнулся. На этот раз широко, открыто, как тогда, у парапета. Чистый дьявол. — Хорошо. Значит, будешь осторожна. Он толкнул дверь. Та распахнулась без звука — и внутрь хлынула темнота. Абсолютная, чистая, как в пещере без единого источника света. Лиам шагнул в сторону, пропуская меня вперёд. — После тебя, — сказал он. Я сделала шаг через порог. И в ту же секунду услышала свист. Я не думала, тело среагировало быстрее, чем мозг успел обработать информацию. Годы тренировок, тысячи отточенных движений, рефлексы, вбитые в мышцы до автоматизма. Я рванулась в сторону. Кинжал пролетел в миллиметре от моего виска, я почувствовала ветер, холод стали, чуть ли не саму смерть, прошедшую так близко, что волосы на затылке встали дыбом. Какого хрена? И вонзился в закрытую створку двери за моей спиной. Тук. Глухой звук вонзающегося в дерево лезвия. Я не остановилась. Моя рука метнулась к поясу быстрее, чем я успела подумать «это ловушка». Кинжал выскользнул из ножен — тёплая рукоять, знакомый вес, идеальный баланс. И я метнула его в темноту. Целиться было не во что, я ничего не видела, абсолютно, я просто кинула туда, откуда, как мне показалось, прилетел первый кинжал. На звук? На интуицию? На чистую, звериную злость. — Какого… Голос раздался из темноты, низкий, удивлённый, с ноткой восхищения. И сразу же звон металла. Мой кинжал встретился с чем-то твёрдым. Я не знала. Я стояла в темноте, выхватив второй кинжал из-за пояса — тот, что всегда был запасным, на левом бедре, — и ждала следующей атаки. — Зажгите свет, — раздался спокойный голос Лиама у меня за спиной. Он даже не сдвинулся с места, будто всё происходящее было в порядке вещей. Вспыхнули магические огни. Зал осветился — огромное помещение с высоким сводчатым потолком, каменными стенами и полом, исцарапанным тысячами следов от тренировок. В углах громоздились стеллажи с оружием, у стен стояли тренировочные манекены, а в центре… В центре стоял Гаррик. Он был именно таким, каким я его запомнила — огромным, широкоплечим, с бледной кожей и темными волосами. Но сейчас его лицо выражало нечто, чего я никогда не видела. Удивление. Потому что в сантиметре от его головы, в стене за ним, торчал мой кинжал. Лезвие вошло на добрых два дюйма, и вокруг него расходились тонкие трещины. — Чёрт, — выдохнул Боди, который стоял у противоположной стены, скрестив руки на груди. Его глаза были круглыми. — Она чуть не попала тебе в голову. Гаррик перевёл взгляд с кинжала на меня. Его челюсть была сжата, но в глазах… в глазах горело что-то, чему я не сразу нашла название. — Ты всегда так первогодок встречаешь? — спросила я, убирая второй кинжал обратно в ножны. Голос прозвучал ровно, хотя сердце всё ещё колотилось где-то в горле. — Отсеиваешь сорта? Тишина. Боди фыркнул. Гаррик смотрел на меня. Лиам, кажется, улыбался. — Она метнула ответку за секунду, — сказал Гаррик, обращаясь к Лиаму, но не сводя с меня взгляда. — В полной темноте. Даже не видя, куда летит. — Я заметил, — ответил Лиам. — И чуть не попала. — Это я тоже заметил. Гаррик вдруг усмехнулся. Коротко, но искренне. — Ладно, — сказал он. — Ты прошла вступительное испытание. — Это было вступительное испытание? — переспросила я. — А если бы я не увернулась? — Тогда мы бы зашивали тебе голову, — пожал плечами Гаррик. — У вас тут весёлые традиции, — заметила я, подходя к стене и выдёргивая свой кинжал из камня. Лезвие вышло с трудом, пришлось приложить не мало усилий. — Я запомню. Боди рассмеялся. — Она мне нравится, — объявил он. — Оставляем. Гаррик посмотрел на Лиама. Между ними проскочил какой-то безмолвный разговор — взгляды, микродвижения, то, что бывает только у людей, выросших вместе. — Оставляем, — подтвердил Гаррик. Я повернулась к Лиаму, засовывая кинжал обратно в ножны. — У вас тут всегда так весело? — Всегда, — ответил он. И его улыбка была самой тёплой, самую настоящей из всех, что я видела за этот день. — Спарринг, — сказал Боди, потирая руки с таким видом, будто только что получил лучший подарок в жизни. — Ты и я. Прямо сейчас. Я посмотрела на него. Высокий, широкоплечий, с той особенной текучестью в движениях. Он был старше, опытнее, тяжелее. Настоящий боец, прошедший Квадрант и выживший. Вот это я влипла, конечно. — Ты уверен? — спросила я. — Абсолютно, — он ухмыльнулся. — Я же говорил — мне интересно потренироваться с тобой. Проверить, что там Ксейден в тебе нашел. — Он нашёл во мне то, что я полоснула Аэтоса и не умерла, — ответила я, выходя в центр зала. — Это не гарантия победы в спарринге. Боди рассмеялся. — Вот это мне и нравится. Ты даже не пытаешься казаться скромной. — Скромность — это роскошь, которую я не могу себе позволить, — ответила я, занимая стойку. — Здесь. Гаррик присвистнул, отходя к стене и скрещивая руки на груди. Лиам остался у двери, но я чувствовала его взгляд. — Без оружия, — сказал Боди, тоже принимая стойку. — До первого касания? Или до крови? — До тех пор, пока один из нас не скажет «хватит», — ответила я. — Я не люблю ограничения. Он улыбнулся. Широко, открыто, почти по-дружески. — Договорились. Мы двинулись друг вокруг друга. Боди был выше — на голову, наверное, а может, и больше. Его плечи перекрывали свет магических огней, отбрасывая на меня тень. Я была быстрее. Я знала это с первых минут тренировок с Мирой — скорость была моим единственным преимуществом против тех, кто превосходил меня в весе и росте. Я не могла бить в лоб, не могла принимать удары на блок, не могла надеяться на грубую силу. Но я могла уворачиваться. Могла проскальзывать под руками. Могла бить туда, где больно, и уходить до того, как противник поймёт, что случилось. Боди сделал первый выпад. Я ушла в сторону. Его кулак просвистел в миллиметре от моего виска. — Быстро, — одобрил он. — Я знаю, — ответила я, уходя в перекат и вскакивая в трёх метрах. Гаррик хмыкнул. Лиам молчал. Второй выпад был быстрее. Боди учился на ходу, он понял, что прямая атака не работает, и попытался зажать меня в угол, отрезая пути отхода. Я нырнула под его рукой, проскользнула за спину и ткнула кулаком в поясницу — не сильно, просто обозначая удар. — Касание, — сказала я. Боди замер. — Это не считается, — сказал он, поворачиваясь. — Почему? Ты бы умер, если бы у меня был нож. Гаррик хлопнул ладонью по стене. — Она права, Боди. Не придумывай. Боди усмехнулся, потирая поясницу. — Ладно. Считай, разминочный раунд. Мы снова сошлись. Теперь он был осторожнее. Не бросался в атаку, а двигался по кругу, изучая, выжидая. Я видела, как он просчитывает варианты — где я откроюсь, когда устану, какой следующий шаг сделаю. Я не собиралась давать ему времени. Я атаковала первой. Быстрая серия ударов — в корпус, в голову, снова в корпус. Боди блокировал, но я чувствовала, как его защита становится всё более хаотичной. Он не успевал за моим темпом. — Да что ж ты… — выдохнул он, пропуская удар по рёбрам. — Медленный, — прокомментировала я, отпрыгивая. — Я не медленный, — огрызнулся он. — Ты просто… Он не договорил. Рванулся вперёд, пытаясь схватить меня за плечи, но я ушла вниз, проскользнула под его руками и оказалась сбоку. Классический захват. Я поймала его руку, рванула на себя, используя инерцию его собственного движения, и вывернула сустав. Боди зарычал от боли, но не упал. Попытался вырваться, но я держала крепко — не силой, а техникой. — Сдавайся, — сказала я. — Чёрта с два, — выдохнул он и рванулся в другую сторону. Я ждала этого. Вместо того чтобы бороться, я просто отпустила его руку и в тот же миг, когда он потерял равновесие, ударила кулаком в лицо. Хруст. Кровь брызнула в стороны, заливая его губы, подбородок, форму. Боди отшатнулся, схватившись за нос. Его глаза расширились. — Ты… — он зажал нос рукой, и кровь потекла между пальцев. — Ты разбила мне нос. — Ты сам напросился, — ответила я, отступая на шаг и поднимая руки в жесте «без обид». Гаррик расхохотался. Громко, искренне, запрокинув голову. Его смех эхом разнёсся по подвальному залу, отражаясь от каменных стен, и вдруг вся напряжённость схлынула, как вода из прорванной плотины. — Боди, — выдохнул он сквозь смех, — Боди, тебя уделала первогодка. Первогодка, которая меньше тебя в два раза! — Заткнись, — буркнул Боди, пытаясь остановить кровь рукавом. — Она просто быстрая. — Быстрая? — переспросил Гаррик, всё ещё давясь смехом. — Она тебя разобрала по частям, как тренировочный манекен. Ты даже не понял, что случилось. — Я понял, — огрызнулся Боди, но в его голосе не было злости. Только досада и… уважение? — Я всё понял. Просто не успел среагировать. — Вот именно — не успел, — Гаррик подошёл к нему, хлопнул по плечу свободной рукой. — А говорил, что проверишь её. — Я проверил, — Боди покосился на меня. — Она прошла проверку. Лиам всё это время молчал. Стоял у двери, прислонившись плечом к косяку, и смотрел на нас. На Боди, зажимающего разбитый нос. На Гаррика, который всё ещё улыбался. На меня. В его глазах было что-то, от чего у меня внутри разливалось тепло. — Молодец, — сказал он тихо, поймав мой взгляд. Я пожала плечами, стараясь не показать, как мне приятно это простое слово. — Он сам напросился. — Именно поэтому и молодец, — ответил Лиам. Боди тем временем отошёл к стене, где на одном из стеллажей нашлась чистая ткань — видимо, для таких случаев. Он прижал её к носу, запрокинул голову и тяжело вздохнул. — Ненавижу, когда меня побеждают, — пробормотал он. — Особенно первогодки, — поддел Гаррик, усаживаясь на скамью у стены. — Особенно такие мелкие, — добавил Боди, покосившись на меня. — Я не мелкая, — возразила я, улыбаясь чуть ли не во все тридцать два. — Я компактная. Гаррик снова рассмеялся. Боди фыркнул, но фырканье вышло сдавленным — из-за ткани на лице. — Ладно, — сказал он, опускаясь на скамью рядом с Гарриком. — Ты заслужила место здесь. Официально. — Спасибо, — ответила я. — Я польщена. Боди покачал головой. — Не ехидничай. Это место надо заслужить. — Я заметила, — я кивнула на дверь, в которой всё ещё торчал кинжал, пущенный Гарриком. — У вас тут серьёзный отбор. — Ты даже не представляешь, — сказал Гаррик. Он откинулся на спинку скамьи, закинул ногу на ногу и посмотрел на меня с ленивым любопытством. — Ксейден прошёл через то же самое. И он чуть не убил метнувшего. — Кто метал? — спросила я. — Я, — ответил Гаррик. — И до сих пор благодарен, что он промахнулся. Я усмехнулась. — Вы все здесь такие? Проверяете новичков кинжалами в темноте? — Только тех, кого приводят свои, — ответил Боди, прижимая ткань к носу. — Чужих мы просто не пускаем. — А если бы я не увернулась? — Тогда мы бы тебя зашили и отправили в казарму с предупреждением, — пожал плечами Гаррик. — Не в первый раз. — И часто к вам приводят новичков? — Ты первая, — ответил Лиам, наконец отклеиваясь от двери и подходя ближе. Он сел на скамью рядом с Гарриком, оставляя место для меня напротив. — Повезло. — Мне повезло? — спросила я, садясь. — Нам, — поправил он. — Нам повезло. Я смотрела на них троих. Лиам, Боди, Гаррик. Трое меченых, трое выживших, трое — семья. Это чувствовалось в каждом их жесте, в каждом взгляде, в том, как они перешучивались, как подкалывали друг друга, как мгновенно приходили на помощь. — Боди, у тебя кровь на подбородке, — заметил Гаррик. — Знаю, — буркнул Боди. — Я не чувствую лица. — Это потому что нос сломан, — хмыкнул Гаррик. — Дай посмотрю. Он потянулся к Боди, отвёл ткань и присвистнул. — Красиво, — сказал он. — Прямо по центру. Теперь у тебя будет благородная горбинка. — Заткнись, — беззлобно огрызнулся Боди. — А я предупреждал, — вставил Лиам. — Говорил же — она быстрая. — Ты не говорил, что она настолько быстрая, — возразил Боди. — Я говорил. — Ты говорил, что она быстрая. А не что она вывернет мне руку и разобьёт нос за три минуты. — За две, — поправил Гаррик. — Я засекал. Боди зарычал — уже по-настоящему, но в этом рыке слышался смех. — Ненавижу вас обоих. — Нет, не ненавидишь, — спокойно ответил Лиам. Боди помолчал. Потом вздохнул. — Да, не ненавижу. Но мог бы. Я смотрела на них и чувствовала, как внутри меня разрастается что-то холодное и тяжёлое. Они были семьёй. Настоящей. Живой. Той, которая рождается не из крови, а из общего прошлого, общей боли, общей борьбы. Они знали друг друга годами, знали, как дышат, как шутят, как злятся. Между ними не было недомолвок, только та особенная, тёплая фамильярность, которая бывает у людей, выросших вместе. А я была чужой. Я смотрела, как Гаррик заботливо прижимает ткань к носу Боди, как Лиам протягивает флягу с водой, как они обмениваются короткими фразами, полными скрытого смысла, понятного только им. Я не понимала этого языка. Я никогда не понимала. В доме Сорренгейлов я тоже была чужой — всегда, даже через десять лет. Мира и Вайолет были сёстрами по крови, по всему, что делало их семьёй. А я — приживалка, сирота, которую взяли из жалости. Я научилась не замечать этого. Научилась делать вид, что мне всё равно. Научилась быть одна. Но сейчас, глядя на них троих, я вдруг почувствовала эту старую, ноющую боль так остро, будто её вырезали из меня только вчера. — Мне нужно проветриться, — сказала я. Голос прозвучал ровно. Спокойно. Никто не должен был догадаться. Лиам поднял на меня взгляд. — Всё в порядке? — спросил он. В его голосе была та самая тёплая забота, от которой у меня сжималось сердце. — Да, — ответила я. — Просто душно. Я выйду на минуту. Я уже сделала шаг к двери, когда услышала, как за моей спиной зашуршала одежда — Лиам вставал. — Я с тобой, — сказал он. — Лиам, — остановил его Гаррик. Голос был тихим, но в нём звучало что-то, от чего Лиам замер на полпути. Я не обернулась. Стояла спиной к ним, глядя на тёмный проём двери, и ждала. — Дай ей минуту, — сказал Гаррик. — Она не хочет, чтобы за ней ходили. — Откуда ты знаешь? — спросил Лиам. — Я знаю, — ответил Гаррик. — Просто знаю. Пауза. Я слышала их дыхание, слышала, как Боди шумно выдохнул через разбитый нос, слышала, как скрипнула скамья под тяжестью Гаррика. — Она вернётся, — добавил Гаррик. — Если захочет. Лиам молчал. Я чуть обернулась, чтобы увидеть лицо Гаррика, посмотрела ему в глаза, чуть заметно кивнула, он кивнул мне в ответ, так же сдержанно. Я была благодарна за эти слова и за его удачную попытку остановить Лиама. Я сделала шаг к двери. Потом ещё один. И вышла в темноту коридора, оставляя их за спиной. Холодный воздух подземелья ударил в лицо, и я вдохнула его полной грудью, пытаясь прогнать тот ком, что застрял в горле. Я не плакала. Я вообще никогда не плакала. Просто стояла в темноте, прижимаясь лбом к холодной каменной стене, и ждала, когда отпустит. За моей спиной, за тяжёлой дверью, они были. Вместе. А я была здесь. Одна. Как всегда. Я стояла в темноте, прижимаясь лбом к холодному камню, и считала удары сердца. Один. Два. Три. Четыре. Слёзы текли сами — я даже не сразу поняла, что плачу. Просто вдруг почувствовала влагу на щеках, солёный привкус на губах и эту дурацкую, унизительную дрожь в подбородке, которую невозможно контролировать. Я разозлилась на себя. Резко выпрямилась, размазала слёзы тыльной стороной ладони — грубо, почти с яростью. Шмыгнула носом. Выдохнула. Ещё раз. Всё. Хватит. Никто не должен видеть. — Пришёл убить меня? Я даже не обернулась. Просто сказала в темноту, чувствуя, как за спиной материализуется тяжёлое, давящее присутствие. — Давай. Тишина. Он не ответил. Не двинулся. Просто стоял там, в двух шагах, и я чувствовала его взгляд на своей спине, такой же тяжёлый, как тогда у входа, такой же прожигающий. Я медленно повернулась. Ксейден Риорсон возвышался надо мной, чёрный силуэт на фоне тусклого света из дальнего коридора. Лица было не разобрать, только глаза, горящие холодным, спокойным огнём. — Ну? — сказала я, складывая руки на груди. — Чего ждёшь? Удобного момента? Так он самый удобный. Темно, никого, труп найдут не скоро. Он молчал. Это молчание было хуже любых слов. Оно давило, вгрызалось под кожу, заставляло защищаться — огрызаться, нападать, делать хоть что-то, лишь бы не стоять вот так, под этим непроницаемым взглядом. Но почему-то именно сейчас я поняла, сегодня я точно не умру. — Я не боюсь умереть, — сказала я. Голос дрогнул. — Если ты хочешь знать. И даже умирая, я буду благодарна тебе за одну вещь. Его бровь чуть приподнялась. Единственное движение в каменном лице. — За то, что на парапете ты крикнул мне, чтобы я собралась, — сказала я. — Я тогда чуть не упала. Думала, всё. А ты… ты заставил меня идти дальше. Я так разозлилась на тебя, что это дало мне силы взобраться обратно на этот проклятый мост. Тишина. — И за то, что согласился на этот абсурд с тренировками, — добавила я. — За то, что не убил сразу. За то, что дал шанс. Ксейден смотрел на меня. Долго. Так долго, что я перестала дышать. — Когда я захочу тебя убить, — сказал он наконец, и его голос прозвучал в темноте как приговор, — мне хотелось бы иметь более-менее равного противника. Я моргнула. — Что? — Я видел, как ты защищала Сорренгейл перед парапетом, — сказал он. — Слышал, что ты сказала Аэтосу сегодня. Видел, как ты метнула кинжал в Гаррика. — Он помолчал. — Ты не похожа на других выкормышей высокопоставленных. Я сглотнула. — И когда я захочу убить вас, — продолжил он, и это «вас» прозвучало как удар под дых, — это будет честный бой. Не удар в спину. Не нож в темноте. Не труп, который найдут не скоро. Он шагнул ближе. Теперь между нами было меньше метра, и я видела его лицо суровое, спокойное, с меткой на руке, выглядывающей из-под закатанного рукава. — Ты заслуживаешь умереть с оружием в руках, — сказал он. — Как воин. У меня перехватило дыхание. — Значит, я тренируюсь, чтобы достойно умереть? — спросила я. В голосе прорезалась та самая усталая усмешка, которая всегда появлялась, когда мир предлагал очередную порцию дерьма. Ксейден не улыбнулся. Он вообще не умел улыбаться, кажется. — Ты тренируешься, чтобы выжить, — сказал он. — А достойно умереть — это уже вопрос выбора. Я даю тебе этот выбор. — Великодушно, — усмехнулась я. — Для человека, который ненавидит всех, кто связан с Сорренгейлами. Он смотрел на меня. В его глазах не было отрицания. — Я ненавижу, — подтвердил он. — И всегда буду ненавидеть. Но это не значит, что я не вижу людей. Я ухмыльнулась. Устало, горько, понимая, что этот разговор — не примирение, не дружба, не надежда. Просто отсрочка. Отсрочка неизбежного. — Значит, ты убьёшь меня, — сказала я. — Рано или поздно. — Да, — ответил он без колебаний. — И Вайолет. — Да. Я кивнула. Принимая. Понимая. Не обижаясь, потому что на это не было сил. — Ты пойдёшь? — спросила я, кивая на дверь за своей спиной. Туда, где в тёплом свете зала остались Лиам, Боди и Гаррик. Ксейден посмотрел на дверь. Потом снова на меня. — Да, — сказал он. Я развернулась и пошла первой. Мои шаги гулко отдавались в каменном коридоре. Я чувствовала его за спиной. Но не боялась. Почему-то не боялась. Может, потому что он был честен. Может, потому что после десяти лет в доме Лилит я научилась отличать ложь от правды. А может, просто устала бояться. Я толкнула дверь. Свет ударил в глаза, магические огни горели ярко, заливая зал тёплым золотом. Лиам, Боди и Гаррик синхронно повернули головы. Лиам поднялся со скамьи, как только увидел меня. В его глазах был вопрос и судя по всему облегчение. — Всё хорошо? — спросил он тихо. Я кивнула. И шагнула в сторону, освобождая проход. Ксейден вошёл следом. Его появление изменило атмосферу в зале. Боди выпрямился на скамье, Гаррик убрал ногу с колена, даже воздух, кажется, стал серьёзнее. — Командир, — сказал Гаррик, кивая. — Гаррик, — ответил Ксейден. Он прошёл в центр зала, остановился, окинул взглядом нас всех. На Боди с разбитым носом. На Лиама, который всё ещё смотрел на меня. На меня — последнюю, дольше всего. — Продолжайте, — сказал он. — Я посмотрю. И сел на скамью у стены, скрестив руки на груди. Я перевела дыхание. Лиам шагнул ко мне. — Ты плакала, — сказал он тихо, чтобы никто не слышал. Это не было вопросом. — Нет, — ответила я. — Элиана. — Просто в глаза попало, — я усмехнулась. — В подвале пыльно. Он смотрел на меня долгим, тёплым взглядом. Не верил ни единому слову. Но не давил. — Ладно, — сказал он. — Тогда идём. Гаррик обещал показать тебе пару приёмов против тех, кто выше тебя на две головы. — Я уже знаю пару приёмов, — ответила я. — Только что проверила на Боди. — Тогда покажешь мне. Он протянул руку. Я посмотрела на неё. На широкую ладонь, на мозоли, на метку, выглядывающую из-под рукава. И взяла. Его пальцы сомкнулись на моих — тёплые, надёжные. И мы пошли в центр зала. А Ксейден смотрел нам вслед. И я знала — он будет смотреть всегда. Ждать. Готовиться. Но сегодня, здесь, в этом подвальном зале, мы были просто людьми, которые учились драться. Этого было достаточно. Пока.

***

— Покажешь мне? — переспросил Гаррик, поднимаясь со скамьи. Его тень накрыла меня целиком, и я вдруг особенно остро ощутила разницу в наших размерах. Он был огромен. Не просто высок, а широк, массивен. Плечи, которые наверняка на лекциях закрывали половину доски, казались ещё шире — может, из-за того, что я стояла в двух шагах и задирала голову, чтобы видеть его лицо. — Ты уверен? — спросила я, отпуская руку Лиама. — Я только что разбила нос твоему другу. — Боди сам виноват, — пожал плечами Гаррик. — Нечего было нарываться. А я хочу посмотреть, как ты работаешь против кого-то, кто не будет с тобой нянчиться. — Ты собрался со мной нянчиться? Он усмехнулся. Коротко, но искренне. — Нет. Я кивнула, принимая вызов. — Тогда давай. Мы вышли в центр зала. Лиам отошёл к стене, встал рядом с Ксейденом. Боди остался на скамье, всё ещё прижимая ткань к носу, но его глаза жадно следили за нами. Гаррик занял стойку. Она была… не такой, как я ожидала. Не тяжёлой, не неповоротливой. Он стоял на полусогнутых ногах, руки расслаблены, вес распределён равномерно. Это была стойка человека, который знает свою силу и не собирается её демонстрировать раньше времени. Я приняла свою. Лёгкую, подвижную, на носках. Готовая уходить, нырять, проскальзывать. Готовая использовать каждую миллисекунду его промедления. — Начинай, — сказал Гаррик. Я начала. Быстрый рывок вперёд, ложный замах в голову, уход вниз, удар по корпусу… Мой кулак встретился с его предплечьем. Он даже не блокировал специально — просто оказался быстрее, чем я ожидала. Его рука уже была там, куда я целилась, и мой удар пришёлся по кости, а не по мягким тканям. Боль прострелила пальцы. Я отскочила, тряся кистью. — Неплохо, — прокомментировал Гаррик. — Но медленно. — Я не медленная, — огрызнулась я. — Для первогодки — нет. Для меня — да. Я рванула снова. На этот раз я не пыталась бить — я пыталась зайти сбоку, обогнуть его защиту, найти брешь. Гаррик двигался вместе со мной, разворачиваясь, не давая оказаться у себя за спиной. Он был слишком быстр для своих габаритов. Это было нечестно. — Думаешь, я только бить умею? — спросил он, перехватывая мою очередную попытку удара и отбрасывая руку в сторону. — Я десять лет тренируюсь с Ксейденом. А он, знаешь ли, не любит проигрывать. — Знаю, — выдохнула я, уходя в перекат и вскакивая в трёх метрах. — Он мне уже сказал. Гаррик усмехнулся. — И что сказал? — Что убьёт меня, но честно. Он замер на долю секунды. Этого было достаточно, чтобы я поняла — Ксейден не шутил, и Гаррик это знал. — Тогда тебе есть ради чего стараться, — сказал он и двинулся вперёд. Теперь он атаковал сам. Это было похоже на камнепад. Его удары обрушивались на меня градом — тяжёлые, точные, неотвратимые. Я уворачивалась, уходила, ныряла, но каждый раз оказывалась на волосок от того, чтобы пропустить. — Давай, — подначивал он. — Ты можешь быстрее. Я могла. Я рванула вперёд, проскользнула под его рукой, оказалась сбоку и вложила весь вес в удар по рёбрам. Мой кулак встретил твёрдые, как камень, мышцы. Гаррик даже не охнул. — Больно? — спросила я, отпрыгивая. — Приятно, — ответил он. — Щекотно. — Чтоб тебя… Я атаковала снова. Серия быстрых ударов — в корпус, в голову, в корпус. Гаррик блокировал, отбивал, уходил, но я видела — он начал уставать. Не физически — ментально. От постоянного движения, от необходимости реагировать на мою скорость. — У неё талант, — заметил Боди от стены. — Она тебя загоняет. — Помолчи, — бросил Гаррик, не сводя с меня глаз. — Ты вообще проиграл. — Я хотя бы признаю. Я воспользовалась секундой его отвлечения. Рванула вперёд, нырнула под руку, оказалась за спиной и прыгнула — пытаясь обхватить его шею предплечьем, провести удушающий. Я почти достала. Почти. В последний момент Гаррик дёрнулся, схватил меня за запястье и рванул вперёд, перебрасывая через плечо. Я врезалась в каменный пол с такой силой, что из лёгких выбило весь воздух. — Ох, — выдохнула я, пытаясь вдохнуть. Гаррик навис надо мной. Не добивал — просто стоял, глядя сверху вниз. — Вставай, — сказал он. Я встала. Кое-как, опираясь на руки, хватая ртом воздух, но встала. — Ещё? — Ещё, — ответила я. Мы снова сошлись. Теперь я знала, что он слишком силён для прямого боя. Что пробить его защиту почти невозможно. Что удушающий — слишком рискованно. Нужно было бить туда, где больно. Я сосредоточилась на его коленях. На голенях. На ступнях. На тех местах, где даже у самого огромного бойца есть уязвимости. Я нырнула вниз, ударила по колену сбоку. Гаррик перенёс вес — я ударила по другому. Он пошатнулся. — Умно, — признал он, восстанавливая равновесие. — Я умная, — ответила я, уходя от его ответного удара. Мы кружили по залу. Я атаковала ноги, он отмахивался, как от назойливой мухи. Я пыталась зайти сзади, он разворачивался. Я пыталась ударить в поясницу, он подставлял локоть. Черт. — Ты выдыхаешься, — заметил Гаррик. — Нет, — соврала я. — Врёшь. — Нет. Он шагнул вперёд, и на этот раз я не успела уйти. Его рука сомкнулась на моём плече — железной хваткой, от которой невозможно вырваться. Он рванул меня к себе, и я врезалась в его грудь, как в стену. — Попалась, — сказал он. Я попыталась вывернуться — бесполезно. Его пальцы сжимали мою куртку, припечатывая к месту. Я дрыгалась, била его свободной рукой по корпусу, но это было всё равно что бить по камню. — Сдавайся, — сказал он. — Нет. Он усмехнулся. Перехватил мою вторую руку, прижимая меня к себе так, что я не могла пошевелиться. — Сдавайся, — повторил он. — Чёрта с два. Я лягнула его по голени. Он даже не поморщился. — Упрямая, — констатировал Гаррик. — Мне это нравится. — Мне плевать, что тебе нравится. Он держал меня ещё секунду, а потом разжал руки. Я отскочила, тяжело дыша. Волосы растрепались, форма сбилась, на лбу выступил пот. Всё тело ныло от его захватов и ударов о пол. — Ты проиграла, — сказал Гаррик. — Я знаю, — ответила я. — Но я не сдалась. Он посмотрел на меня. Долго. Потом кивнул. — Это главное. Я перевела дыхание, пытаясь унять дрожь в мышцах. — Ещё? — На сегодня хватит, — сказал он. — А то ты завтра не встанешь. — Встану. — Упрямая, — повторил он и хлопнул меня по плечу. Ладонь была тяжёлой, как кувалда, но в этом жесте не было силы — только усталое одобрение. — Ты молодец. Правда. Я посмотрела на него. На его спокойное лицо, на метку на руке, на шрамы, которые я только сейчас заметила — тонкие белые линии на костяшках, на предплечьях, у виска. — Спасибо, — сказала я. Он кивнул. — Приходи ещё. Научишься проигрывать красиво. — Я не проигрываю красиво, — ответила я. — Я проигрываю с достоинством. Гаррик усмехнулся. — Это одно и то же. Я отошла к стене, где меня ждал Лиам. Он протянул мне флягу с водой — я жадно припала к горлышку, чувствуя, как холодная жидкость обжигает пересохшее горло. — Хорошо, — сказал он тихо. — Я проиграла. — Ты продержалась против Гаррика почти десять минут. — Он кивнул на Боди. — Больше, чем Боди. — Боди не в форме, — буркнул он со скамьи. — У меня нос разбит. — Это тебе первогодка нос разбила, — заметил Гаррик, садясь рядом с Ксейденом. Боди зарычал, но беззлобно. Я смотрела на них. На Ксейдена, сидящего в тени, с непроницаемым лицом. На Гаррика, который уже обсуждал с ним какие-то тактические детали моего боя. На Боди, который зажимал нос и делал вид, что не слушает. На Лиама, стоящего рядом и готового в любой момент подставить плечо. Они были семьёй. А я… Я была здесь. И, кажется, это начинало значить больше, чем я ожидала. Даже зная, что Ксейден убьёт меня. Рано или поздно. — Закругляйтесь, — голос Ксейдена разрезал воздух, как лезвие. Мы с Лиамом синхронно повернули головы. Ксейден поднялся со скамьи, поправил рукав, скрывая метку, и обвёл зал тяжёлым взглядом. Гаррик, сидевший рядом, тоже встал, Боди зашевелился на своей скамье, отнимая наконец ткань от носа. — Уже? — спросил Боди с ноткой разочарования. — Только веселье началось. — Уже, — отрезал Ксейден. — Панчек обход делает. Если заметит вас, вопросы будут не только к вам. Я внутренне напряглась. Комендант Панчек — та ещё сволочь. — Я пойду в казарму, — сказала я, делая шаг к двери. — Если потороплюсь, успею до… — Нет, — перебил Ксейден. Я замерла. — Что значит «нет»? Он посмотрел на меня. Тот самый взгляд холодный, оценивающий, не терпящий возражений.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!