Вернутся к фанфику

7. Иногда боль выходит наружу, когда ты этого не ждешь.

11 мая 2026, 21:07
День тянулся бесконечно. Лекции сменялись лекциями, преподаватели бубнили о тактике. Я сидела, делала вид, что слушаю, а сама прокручивала в голове утреннее происшествие. Идиотка. К вечеру усталость навалилась тяжёлым грузом. Мы с Рианнон и Вайолет добрались до казармы, едва волоча ноги. Общая спальня гудела голосами от чего начинала болеть голова. Вайолет плюхнулась на свою койку с видимым облегчением. Рука у неё всё ещё была перевязана. — Как она? — спросила я, кивая на повязку. — Нормально, — Вайолет поморщилась, осторожно сгибая пальцы. — Заживёт. Рианнон плюхнулась на свою кровать и вытянулась. — Я никогда не думала, что лекции могут быть такими утомительными, — простонала она. — Мы же просто сидели! — Сидели и слушали про то, как не дать дракону откусить тебе голову, — усмехнулась я, стаскивая куртку. — Это напрягает. — Всё напрягает, — согласилась Рианнон. — Особенно когда знаешь, что завтра снова на полигон, и кто-нибудь обязательно попытается тебя прикончить. — Оптимистично. — Реалистично. Вайолет молчала. Она сидела на кровати, уставившись в одну точку, и я видела, как она машинально гладит рукой подушку — то ли проверяя, на месте ли, то ли просто нервничая. И вдруг её рука замерла. — Что там? — спросила я, заметив, как изменилось её лицо. Вайолет медленно, словно боясь спугнуть, запустила руку под подушку и вытащила… Книгу. Небольшую, потрёпанную, в кожаном переплёте. А вместе с ней — сложенный вчетверо листок бумаги. — Что это? — Рианнон приподнялась на локте. Вайолет не ответила. Она смотрела на листок, на котором чётко было выведено: «Вайолет». — Элиана, — позвала она тихо. — Разверни. — Что? — Разверни записку. Я не могу… одной рукой неудобно. Я подошла и взяла листок. Бумага была тонкой, дорогой, такие используют писари для официальных записей. Я аккуратно развернула его, стараясь не порвать, и протянула Вайолет. Она взяла дрожащими пальцами. Я сделала шаг назад, давая ей пространство. — Что там? — не унималась Рианнон. — Тише, — шикнула я. — Дай человеку прочитать. Вайолет читала. Я видела, как меняется её лицо. Сначала напряжение, потом удивление, потом… что-то тёплое, почти слезливое. Губы дрогнули, глаза заблестели. — Всё хорошо? — осторожно спросила я. Она кивнула, не отрываясь от письма. Дочитала до конца, перечитала первые строки, потом снова вернулась к концу. И только после этого подняла на меня глаза. — Прочти, — сказала она хрипло и протянула мне листок. Я взяла письмо. Почерк был аккуратным, женским, с лёгким наклоном. «Вайолет, я задержалась, чтобы прочитать списки, и хвала богам, вас в них нет. Жаль, что я не могу остаться. Мне нужно вернуться к моему крылу. Но даже если бы я могла, мне всё равно не дали бы увидеться с вами. Я подкупила писца, чтобы он пронёс это письмо к тебе на койку. Надеюсь, ты знаешь, как я горжусь тем, что я твоя сестра. Бреннан написал это для меня летом, перед тем как я вступила в квадрант. Это спасло меня, и теперь может спасти тебя. Местами я дополняла эти записи тем, что почерпнула сама, но в основном это его знания. Я уверена, что он хотел бы, чтобы записи были у тебя. Он хотел бы, чтобы ты выжила. И чтобы помогла Элиане. P.S. Передай Элиане, чтобы не лезла на рожон. Я знаю, что она здесь, и знаю, какая она. Скажи ей, что Бреннан бы гордился. Он очень любил ее. И был бы рад, что она справилась. И пусть бережёт себя и тебя. Вы обе мне дороги. Она будет рядом. Она знает правила этой игры лучше, чем кажется. Доверяй ей в том, что касается выживания здесь. И присмотри за ней, Вай. У нее есть привычка брать на себя слишком много, думая, что она все еще должна что-то доказывать. Мы оба знаем, что это не так. Бреннан был бы на ее стороне. Как и я. С любовью, Мира» Я перечитала постскриптум дважды. «Бреннан бы гордился». Бреннан. Ком встал в горле мгновенно, будто меня ударили под дых. Я смотрела на эти строчки, и буквы расплывались перед глазами. Бреннан. Старший брат. Самый лучший, самый добрый, самый светлый человек в моей жизни. Не по крови — по духу. Он принял меня в семью, когда Лилит привела меня в их дом — замёрзшую, дикую, злую девчонку, которая никому не доверяла. Он сидел со мной ночами, когда мне снились кошмары. Он учил меня драться — не чтобы убивать, а чтобы защищаться. Он дарил мне книги и рассказывал о драконах так, что я засыпала с улыбкой. Он был моим братом. Настоящим. А потом его не стало. Я не видела, как это случилось. Мне никто не рассказал подробностей. Просто однажды его комната опустела, а Лилит стала ещё холоднее. И никто, никто не говорил о нём вслух. Слишком больно. Слишком страшно. А теперь эти строки. Я сжала письмо так, что бумага жалобно хрустнула. — Элиана? — голос Вайолет донёсся будто издалека. — Ты как? Я подняла на неё глаза. Она смотрела с тревогой — той самой, с какой Бреннан когда-то смотрел на нас обеих. — Что это за книга? — спросила я, кивая на потрёпанный том, который Вайолет всё ещё сжимала в руках. — Дневник, — ответила она тихо. — Его дневник. Рианнон приподнялась снова. — Чей дневник? — спросила она, не выдержав. Вайолет на секунду замерла, потом повернулась к ней и сказала ровным, спокойным голосом: — Это брата. Его дневник. — Брата? — Рианнон нахмурилась. — У тебя есть брат? — Был, — коротко ответила Вайолет. И в этом «был» уместилось всё. Боль. Потеря. Тишина, которая остаётся, когда любимый человек уходит навсегда. Рианнон поняла. Кивнула и снова отвернулась к стене, давая нам пространство. Я смотрела на дневник. На потёртую кожу, на уголки страниц, которые он когда-то перелистывал. Внутри, наверное, его почерк. Его мысли. Его советы, которые теперь будут спасать его младшую сестру. — Можно? — спросила я хрипло, протягивая руку к дневнику. Вайолет кивнула и отдала. Я открыла наугад. Страницы были исписаны аккуратным, чётким почерком — я узнала его сразу. Сколько раз я видела эти буквы на полях моих учебников, когда он помогал мне с уроками. Сколько раз он писал мне записки, подсовывая под дверь, когда я злилась на весь мир. «…никогда не стой спиной к выходу. Всегда знай, где твоё оружие. Если сомневаешься — бей первой. И помни: дракон выбирает не сильнейшего, а достойнейшего…» Я захлопнула книгу. Слишком много. Слишком. — Элиана, — позвала Вайолет. — Ты плачешь? Я моргнула и почувствовала влагу на щеках. — Нет, — сказала я. — Просто… пыльно. Вайолет посмотрела на меня с пониманием. Она знала, что я вру. Знала, почему. — Он правда гордился бы, — тихо сказала она. — Тобой. Мной. Тем, что мы здесь. — Знаю. Я встала. Ноги были ватными, но внутри горело. — Ты куда? — спросила Рианнон, заметив мои сборы. — Воздухом подышать. — Сейчас? Ночь на дворе. — Самое время. Я сунула дневник обратно Вайолет, сжала её здоровую руку на прощание и вышла в коридор, не оглядываясь. Шаги гулко отдавались в тишине. Казарма осталась за спиной, потом коридоры, потом лестница, потом ещё одна лестница, и ещё — пока я не оказалась на улице. Ночь встретила меня холодом и звёздами. Они висели низко, крупные, яркие, совсем как в детстве, когда мы с Бреннаном сидели на крыше и считали их, придумывая названия. «Вон та, самая яркая, будет твоей» «А та, рядом?» «А та — моя. Чтобы я всегда был рядом». Я задрала голову к небу и засмеялась. Или заплакала. Я сама не поняла. Слёзы текли по щекам, холодный ветер обжигал кожу, а в груди разрасталась пустота. — Бреннан, — прошептала я в пустоту. — Ты бы правда гордился? Звёзды молчали. Но где-то внутри, в самом сердце, я услышала его голос. Тёплый, насмешливый, родной. «Всегда, малая. Всегда». Я села прямо на холодные камни, прислонившись спиной к стене, и закрыла глаза. В голове крутилось одно имя. Бреннан. Бреннан Сорренгейл. Я помнила его тёплую улыбку. Помнила, как он подбрасывал меня в воздух, когда мне было десять, и я визжала от восторга и страха. Помнила, как он учил Миру фехтовать, терпеливо поправляя её запястья. Помнила, как он смотрел на мать — с любовью и горечью, которые я тогда не понимала. А потом было восстание. И Фен Риорсон. Отец Ксейдена. Я не знала подробностей. Знала, что Фен Риорсон убил его в бою — как воина, но всё равно убил. А потом Фена казнили. А Ксейден остался сиротой с меткой на руке и ненавистью в сердце. И теперь Ксейден ходит по этим же коридорам, дышит этим же воздухом, смотрит на нас — на меня, на Вайолет, — и видит в нас дочерей палача, казнившую его отца. А я смотрю на него и вижу не сына человека, убившего моего… Кем он мне был? Не брат по крови. Но он был единственным, кто называл меня «сестрёнкой» без тени снисхождения. Он был единственным, кто не делал разницы между мной и Вайолет. Он был… Он был моей семьёй. А Фен Риорсон убил его. И я тренируюсь с его сыном. И сплю в одной комнате с его другом. И позволяю Лиаму касаться себя. И… Я смотрю на Ксейдена и вижу просто человека, потерявшего семью. А не сына мятежника. — Бреннан, — выдохнула я в темноту. Слёзы потекли сами. Я даже не пыталась их остановить. Сидела на холодных камнях, прижимаясь спиной к стене, и плакала. Слёзы текли по щекам, капали на куртку Лиама, на камни. — Ты обещал научить меня стрелять из лука, — прошептала я. Голос сорвался, превратился в хрип. — Ты обещал, что когда я подрасту, мы пойдём в лес, и ты покажешь мне, как охотиться. Ты говорил, что у меня талант, что я быстрее всех, что я… Я всхлипнула, зажимая рот ладонью. — А потом ты ушёл. И я даже не попрощалась. И, наверное, это было самое хреновое. — Я ненавижу его, — сказала я в пустоту. — Я ненавижу Фена Риорсона. Я ненавижу его за то, что он сделал. Я ненавижу его за то, что он отнял у нас Бреннана. Я ненавижу его за то, что… Я замолчала. Потому что это была ложь. Я не ненавидела Фена Риорсона. Я даже не знала его. Я ненавидела то, что он сделал. Я ненавидела войну, которая забрала у меня брата. Я ненавидела восстание, которое разделило семьи. Но его сына… Ксейдена… Я не могла его ненавидеть. Я смотрела на него — на его непроницаемое лицо, на его метку, на его глаза. И понимала, что мы оба жертвы. Мы оба потеряли. Мы оба носим в себе эту потерю, как вторую метку, выжженную на сердце. — Прости, Бреннан, — прошептала я. — Прости, что я не могу ненавидеть его. Прости, что я… Я не знала, за что просить прощения. За то, что живу? За то, что позволила себе чувствовать? За то, что предаю его память, находясь рядом с людьми, чьи отцы убили его? — Я не знаю, что делать, — выдохнула я. — Я не знаю, как быть. Я не знаю, как смотреть им в глаза, зная, что… что… Слёзы душили. Я задыхалась от них, от боли, от этой проклятой ноши, которую тащила на себе пять лет и которая только сегодня, только сейчас, прорвала плотину. Я сидела на холодном плацу, заливаясь слезами, и проклинала весь мир. А где-то в темноте, за углом, кто-то стоял и смотрел на меня. Я хотела повернуть голову и посмотреть, кто там. От этой мысли у меня резануло в сердце, но я предпочла сделать вид, что ничего не вижу. Потому что не хотела знать, кто там. Потому что если там пришли меченые, чтобы убить меня, пусть сделают это так. Сейчас мне было все равно, как я умру. Я даже не слышала шагов. Просто вдруг рядом, в нескольких метрах, раздался хруст гравия — кто-то шёл, даже не прячась. Я дёрнулась, инстинктивно вытирая слёзы рукавом, но было поздно, он уже увидел. Ридок. Собственной персоной. Главный клоун Квадранта, шутник и балагур, который на истории отпускал такие шутки, что даже Сойер не мог сдержать улыбки. Высокий, чуть нескладный, с вечно взъерошенными тёмными волосами и глазами, в которых плясали черти. Сейчас черти куда-то делись. Он остановился в двух шагах, глядя на меня. На моё заплаканное лицо, на красные глаза, на дрожащие губы, которые я кусала, чтобы снова не разреветься. — Элиана, — сказал он. Голос был необычно серьёзным, ни намёка на привычную насмешку. — Отвали, Ридок, — буркнула я, отворачиваясь. — Не отвалю. — Отвали. — Нет. Я слышала, как он подошёл ближе. Как его сапоги заскрипели по камню рядом со мной. Как он вздохнул — тяжело, по-взрослому. — Можно? — спросил он. Я не ответила. Он сел рядом. Прямо на холодные камни, как я, даже не постелив ничего. Прислонился спиной к стене, вытянул длинные ноги и уставился в темноту. — Красиво тут, — сказал он. — Звёзды. Я молчала. — Холодно только. — Он поёжился, но не встал. — Но ты не замёрзла? У тебя куртка вон какая здоровая. Чья? — Не твоё дело. — Всё моё, — легко ответил он. — Я любопытный. Я фыркнула. — Видишь, — сказал он. — Уже лучше. Ещё пара шуток, и ты засмеёшься. — Не дождёшься. — Дождусь. Я терпеливый. Он замолчал. Просто сидел рядом, не задавая вопросов, не пытаясь лезть в душу. И от этого даже становилось легче. — Ридок, — сказала я наконец. — Зачем ты здесь? — Гулял, — ответил он. — Не спалось. — Врёшь. — Немного. — Он повернул голову и посмотрел на меня. В темноте его глаза блестели — серьёзные, взрослые, не такие, как днём. — Увидел тебя из окна. Ты сидела тут одна и… ну, в общем, я подумал, что одной быть не надо. Я сглотнула. — Я в порядке. — Знаю. — Он кивнул. — Ты всегда в порядке. Ты сильная. Ты справишься. Но иногда даже сильным нужно, чтобы кто-то просто посидел рядом. Я смотрела на него. На его профиль — острый, молодой, но уже тронутый той особенной жёсткостью, которую Квадрант вырезает на лицах. — Ты странный, — сказала я. — Я знаю. — Он усмехнулся. — Мне говорили. — Кто? — Все. — Он пожал плечами. — Но я не против. Странным быть веселее. Я не ответила. Просто смотрела в темноту, чувствуя, как слёзы потихоньку высыхают на щеках. — Расскажешь? — спросил он тихо. — Нет. — Ладно. — Он кивнул. — Не рассказывай. Но если захочешь — я здесь. — Почему? — спросила я. — Почему тебе не всё равно? Ридок задумался. Долго, будто этот вопрос был самым важным в его жизни. — Потому что мы в одном отряде, — сказал он наконец. — Потому что на парапете ты шла передо мной и не разбилась, хотя ветер был зверский. Потому что ты дерзкая и не боишься Даина. Потому что… — Он запнулся. — Потому что мне кажется, что ты тоже одна. Я посмотрела на него. В его глазах не было жалости. Только понимание. — Ридок, — начала я. — Знаю, — перебил он. — Знаю, что ты не хочешь говорить. Знаю, что ты сильная. Знаю, что справишься. Но знаешь, что я ещё знаю? — Что? — Что иногда сильным нужно, чтобы их обняли. И прежде чем я успела ответить, он притянул меня к себе. Просто обнял. Крепко, по-дружески, без намёка на что-то большее. Прижал мою голову к своему плечу, укрывая от ветра, от холода, от всего мира. Я замерла. А потом — разревелась. Взахлёб, утыкаясь лицом в его куртку и чувствуя, как его руки нежно гладят меня по спине. — Тише, — шептал он. — Тише. Я здесь. Всё хорошо. Я здесь. — Ничего не хорошо, — рыдала я. — Ничего не хорошо, Ридок. — Знаю, — ответил он. — Но сейчас — хорошо. Сейчас ты не одна. Я плакала, а он держал меня. И этого было достаточно. Наверное, впервые за долгое время я чувствовала, что кто-то держит меня не потому, что должен, а потому что хочет. Спиной я все еще чувствовала чей-то взгляд и если мне сначала почудилось, что это был Ридок. То сейчас нет. Ридок сидел рядом, значит он не мог прожигать во мне дыру. Но оборачиваться я не хотела. Я не знаю, сколько мы так просидели. Слёзы наконец закончились. Осталась только тупая, ноющая пустота в груди и ощущение, что меня выжали как тряпку и забыли высушить. Я шмыгнула носом. Раз. Другой. — Эй, — тихо сказал Ридок. — Ты жива там? — Не знаю, — ответила я. Голос прозвучал хрипло, чужо. — Проверим? — Он чуть отстранился, заглядывая мне в лицо. — Дышишь? — Дышу. — Пульс есть? — Есть. — Зрачки реагируют? — Ридок. — Что? Я посмотрела на него. На его взлохмаченные волосы, на кривую улыбку, которая уже начинала выползать на губы, на тёплые руки, которые он так и не убрал с моих плеч. И вдруг мне стало смешно. Нет, не смешно — странно. Странно и легко. Потому что вот он сидит, главный клоун Квадранта, и проверяет мои зрачки после того, как я полчаса рыдала у него на плече, как будто это самое нормальное занятие в мире. — Ты дурак, — сказала я. — Знаю. — Он кивнул. — Но живучий. Я фыркнула. Сквозь остатки слёз, сквозь боль, сквозь всё — фыркнула. — Уже лучше, — одобрил Ридок. — Ещё пара шуток, и ты засмеёшься. — Не дождёшься. — Дождусь. Я упрямый. Я вытерла лицо рукавом. Потом провела ладонями по щекам, размазывая остатки влаги. Глаза, наверное, опухли и покраснели, нос распух, но мне было плевать. — Ридок, — сказала я. — М? — Спасибо. Он посмотрел на меня. — Не за что, — ответил он. — Это просто. — Это не просто. — Ну, — он пожал плечами, — для меня просто. Я вообще люблю обниматься. Это мой тайный талант. Я усмехнулась. Коротко, но искренне. — Тайный? Ты половине Квадранта уже ноги оттоптал своими объятиями. — Это я тренируюсь, — невозмутимо ответил он. — Нарабатываю практику. Мы помолчали. Я глубоко вздохнула. Потом выдохнула. — Всё, — сказала я. — Что — всё? — Надоело рыдать. Ридок приподнял бровь. — Серьёзно? Прямо вот так — взяла и надоело? — Ага. — Я кивнула. — Полчаса хватит. Больше не могу. Надоело. Он смотрел на меня с сомнением. — Ты уверена? Потому что я могу ещё посидеть. У меня вечер свободный. — Уверена. — А если опять накатит? — Значит, буду рыдать в другой раз. — Я вытерла нос рукавом. — Сейчас — всё. Я поднялась с камней. Ноги затекли от долгого сидения на холоде, и меня качнуло — пришлось опереться о стену, чтобы не упасть. Ридок вскочил мгновенно, подхватывая меня под локоть. — Аккуратнее, — сказал он. — А то упадёшь, опять разревешься, и мне придётся тебя снова утешать. А я сегодня уже свой лимит объятий исчерпал. — Врёшь, — ответила я. — Ты можешь обниматься бесконечно. — Ну, — он задумался, — вообще-то да. Но это секрет. Я выпрямилась, отряхнула штаны от каменной крошки, поправила куртку. Слёзы высохли, дыхание выровнялось, и даже в груди перестало так сильно давить. — Пошли, — сказала я. — Куда? — В казарму. Спать. Завтра на полигон, если забыл. — Не забыл, — Ридок вздохнул. — Я вообще ничего не забываю. Память у меня, знаешь ли, как у слона. — Слоны как раз забывчивые. — Неправда. — Он покачал головой. — Я читал. У слонов отличная память. — Ты читал про слонов? — А что, нельзя? Я посмотрела на него. — Ты неисправим, — сказала я. — Знаю. — Он улыбнулся. — Идем. Мы пошли вместе. Я подхватила Ридока под руку и улыбнулась. Наверное, потому что стало действительно легче. Он снова начал шутить, и даже если это были глупые шутки, я смеялась, запрокинув голову к небу, на котором изредка, но пролетали драконы. — Ридок, — сказала я, когда мы уже подходили к казарме. — М? — Если расскажешь кому-нибудь, что я рыдала, я тебя убью. — Обещаешь? — Он притворно оживился. — Давно мечтал умереть героической смертью от рук прекрасной девушки. — Ридок. — Ладно-ладно, — он поднял руки в примирительном жесте. — Могила. Никто не узнает. — Честно? — Честно-честно. — Он перекрестился. — Клянусь своим чувством юмора. — Это не очень надёжная клятва. — Это самая надёжная клятва, — возразил он. — Потому что без юмора я умру. А умирать я пока не планирую. Я остановилась у двери казармы. Повернулась к нему. — Спасибо, — сказала я ещё раз. — Правда. Ридок посмотрел на меня. В его глазах не было шуток — только тёплое, человеческое понимание. — Обращайся, — сказал он. — Я всегда рядом. Если что просто позови. Даже если буду спать. Даже если буду на полигоне. Даже если буду в сортире. — В сортир я к тебе не пойду. — Ну и зря. Там отличная акустика. — Спокойной ночи, Ридок. — Спокойной ночи, Элиана. Я толкнула дверь и вошла в казарму. Внутри было темно и тихо — все спали, только чьё-то ровное дыхание нарушало тишину. Рианнон лежала на своей койке и, кажется, действительно спала. Вайолет тоже тихо и мирно спала. Отлично. Не придется отвечать на вопросы. Я подошла к своей кровати, скинула куртку, забралась под одеяло и закрыла глаза.

***

Через пару дней я шла, не разбирая дороги, просто вперёд, лишь бы двигаться, лишь бы не стоять на месте, не думать, не вспоминать. Я снова вспоминала Бреннана. Снова начинала плакать. Коридоры Басгиата встречали дебильной тишиной и полумраком. Где-то вдалеке слышались шаги, но мне было всё равно. Пусть увидят. Пусть спросят. Пусть отправляют к Панчеку, пусть наказывают, пусть делают что угодно. Мне было плевать. Я шла. Поворот. Ещё один. Лестница вниз — я даже не заметила, как начала спускаться. Каменные ступени уходили в темноту, и я шла по ним, как сомнамбула, не чувствуя ног. Воздух становился холоднее, тяжелее. Пахло сыростью и старым камнем. Где-то капала вода — мерно, как метроном, отсчитывающий секунды вечности. Я остановилась. Подняла голову и поняла, что стою перед дверью. Той самой. Массивная, с петлями, которые помнили сотни лет. Дверь в подвальный зал. Туда, где недавно я дралась с Гарриком, где разбила нос Боди, где Лиам смотрел на меня тёплыми глазами, а Ксейден обещал убить. Мои ноги привели меня сюда. Я не хотела приходить. Не планировала. Не думала об этом. Но тело знало лучше разума — оно привело меня туда, где я была собой. Где я не была дочерью генерала, приживалкой, чужой. Где я была просто Элианой. Я толкнула дверь. Она поддалась с тихим скрипом. Внутри было темно, хоть глаз выколи. Ни единого огонька, ни проблеска света. Я шагнула внутрь. Зал встретил меня запахом пота, железа и старого камня. Темнота была абсолютной — я не видела даже собственных рук. Но я знала это место. Помнила каждую трещину в полу, каждый стеллаж с оружием, каждый манекен у стен. Я сделала ещё шаг. Потом ещё. Ноги подкосились. Я опустилась на пол. Здесь было тихо. Здесь было безопасно. Здесь никто не задавал вопросов. Я обхватила колени руками, уткнулась лицом в ткань куртки Лиама и замерла. Не плакала — слёзы кончились. Просто сидела, сжимаясь в комок, стараясь стать как можно меньше, чтобы вся эта боль, вся эта ноша, вся эта проклятая жизнь не раздавили меня окончательно. — Прости, Бреннан, — прошептала я в темноту. — Прости, что я слабая. Прости, что не могу быть сильной всё время. Тишина. Никто не ответил. Никто не пришёл. Никто не обнял. Я сидела в темноте, сжавшись в комок, и тишина давила на уши. Сколько я так просидела? Минуту? Час? Время здесь, в подземелье, текло иначе. Я потеряла счёт. И вдруг — звук. Сначала я подумала, что мне показалось. Что это ветер, или вода, или просто игра уставшего сознания. Но звук повторился. Шаги. Кто-то шёл по коридору. Медленно, осторожно, стараясь ступать бесшумно — но в этой тишине даже самое лёгкое движение отдавалось эхом от каменных стен. Я замерла. Сердце пропустило удар и забилось где-то в горле. Адреналин ударил в голову. Шаги приближались. Кто это? Патруль? Панчек? Кто-то из меченых? А может… Я не стала ждать. Тело среагировало быстрее мысли, я бесшумно скользнула в сторону, туда, где темнота была особенно густой. Там, у стены, стояли стеллажи с оружием, отбрасывающие длинные тени даже в полном мраке. Я прижалась спиной к холодному камню, вжимаясь в нишу между двумя манекенами. Шаги приблизились к двери. Скрипнули петли — дверь открывалась медленно, осторожно. Тот, кто входил, явно не хотел шуметь. Тёмный силуэт появился в проёме. Я не видела лица — только очертания, смутно различимые на фоне чуть более светлого коридора. Высокий. Широкоплечий. Двигается уверенно, но осторожно. Рука сама метнулась к поясу. Пальцы сомкнулись на рукояти кинжала. Лезвие выскользнуло из ножен без звука. Я сжала его покрепче, готовая метнуть в любой момент. В темноте, не видя цели, я могла промахнуться — но лучше промахнуться, чем пропустить удар первой. Фигура двинулась вглубь зала. Медленно, даже чересчур. Поворачивала голову, вглядываясь в темноту. Кого-то искала. Или что-то. Я затаила дыхание. Старалась стать частью стены, как пятилетняя девчонка, которая наверняка воровала сладости с кухни. Человек замер. Прислушивался. Я видела, как поворачивается его голова. Он знал, что здесь кто-то есть. Чувствовал. Я сжала кинжал сильнее. Лезвие холодило пальцы, но я не чувствовала холода, только пульс, бешено колотящийся в висках. Шаг. Ещё один. Он приближался к моему укрытию. Я подобралась, перенося вес на носки, готовая в любой момент рвануть в сторону или вперёд. Тень от манекена скрывала меня, но если он подойдёт ближе… Ещё шаг. Ещё. Я видела его лицо. Нет, не видела — угадывала очертания. Тяжёлая челюсть. Широкие скулы. Тёмные волосы. Ксейден. Воздух застрял в лёгких. Он пришёл. Зачем? Убить меня, как обещал? Проверить, не шпионю ли я? Я не знала. И не хотела знать. Он сделал ещё шаг. Теперь между нами было меньше трёх метров. Если он повернёт голову чуть левее, если его глаза привыкнут к темноте, если… Я замерла. Даже дышать перестала. Ксейден остановился. Его голова повернулась в мою сторону. Секунда. Две. Три. Он смотрел прямо на меня. Но он не двигался. Просто стоял и смотрел. А я стояла в тени, прижимая кинжал к груди, и ждала. Ждала, когда он решит. Ждала, когда сделает шаг. Ждала смерти. Ксейден стоял неподвижно, как каменное изваяние, и смотрел прямо на меня. Он знал, что я здесь. Знал с самого начала. Пальцы на рукояти кинжала побелели от напряжения. Я сжимала оружие так сильно, что, кажется, кости хрустнули. Лезвие было готово сорваться в любую секунду — стоит ему только шагнуть ближе, только сделать одно движение, которое покажется угрожающим. Но Ксейден не двигался. Просто стоял в центре зала и смотрел на меня. Я перестала дышать. Перестала моргать. Превратилась в нервный сгусток адреналина, готовый взорваться в любой момент. Тишина давила так, что закладывало уши. И вдруг он развернулся. Медленно, спокойно, как будто ничего не случилось. Как будто не заметил меня. Как будто пришёл сюда просто так, проветриться посреди ночи. Он пошёл к выходу. Я смотрела ему вслед, не веря своим глазам. Его широкая спина удалялась, шаги звучали ровно, без спешки. Он дошёл до двери, толкнул её… И остановился на пороге. Не оборачиваясь. — Если хочешь побыть одна, — сказал он очень тихо, — я запру дверь снаружи. Никто не войдёт. Пауза. — Если хочешь убить меня — выходи. Подождём до утра. И вышел. Дверь закрылась за ним с тихим скрипом. Я стояла в тени, прижимая кинжал к груди, и дрожала. Не от холода. Не от страха. От всего сразу. Он знал. Он видел. И не тронул. Почему? Я опустилась на пол, прямо там, где стояла. Кинжал выпал из ослабевших пальцев и со звоном покатился по камням. — Почему? — прошептала я в пустоту. Тишина не ответила. Вот тянет, маленький ублюдок. Нет, чтоб сразу все решить. Надо потянуть время, как и мои нервы, судя по всему.

***

Я не спала. Всю ночь я просидела на холодном каменном полу, прислонившись спиной к стене, и смотрела в темноту. Кинжал лежал рядом — я подобрала его через минуту после ухода Ксейдена и положила на колени, но так и не взяла в руку. Не было сил. Не было желания. Мысли ворочались медленно, как камни в горной реке. Бреннан. Ксейден. Гаррик. Лиам. Вайолет. Рианнон. Все они смешались в голове в один большой, болезненный ком, который я не могла распутать. Сколько раз за ночь я слышала шаги за дверью? Два? Три? Кто-то подходил, замирал на пороге, а потом уходил. Я не знала, кто это был. Не хотела знать. В какой-то момент я задремала — провалилась в тяжёлую, без сновидений тишину, больше похожее на обморок, чем на сон. А когда открыла глаза, в щели под дверью уже пробивался серый утренний свет. Я встала. Тело затекло, ноги не слушались, спина ныла после ночи на каменном полу. Я оперлась рукой о стену, переводя дыхание, и заставила себя сделать шаг. Кинжал я сунула в ножны, даже не глядя. Куртку Лиама поправила на плечах — она всё ещё пахла им, и этот запах почему-то был единственным, что удерживало меня от того, чтобы снова рухнуть на пол и не вставать. Дверь поддалась легко. Коридор встретил меня холодом и тишиной. Где-то далеко, наверху, уже начиналась жизнь — слышались шаги, голоса, лязг оружия на плацу. А здесь, в подземелье, было всё так же пусто и темно. Я пошла наверх. Ноги несли меня сами — я даже не думала о дороге. Просто шла, переставляя их одну за другой, поднимаясь по бесконечным лестницам, проходя через переходы, сворачивая в коридоры. Свет становился ярче. Воздух — теплее. Звуки — громче. Я вышла на первый этаж. Здесь уже было людно — кадеты спешили на завтрак, на построение, на занятия. Они мелькали перед глазами разноцветными пятнами, и я скользила между ними, как тень, не замечая никого. — Элиана? Голос прозвучал откуда-то сбоку. Я не остановилась. — Элиана! Кто-то схватил меня за руку. Я дёрнулась, вырываясь, и только тогда подняла взгляд. Рианнон. Она стояла передо мной, запыхавшаяся, с растрёпанными косичками и круглыми от беспокойства глазами. — Где ты была?! — выпалила она. — Я всю ночь не спала, обыскалась! Вайолет чуть с ума не сошла, хотела идти к Даину, еле отговорила! Я смотрела на неё. На её живое, встревоженное лицо. На её руки, всё ещё сжимающие мой локоть. — Гуляла, — сказала я. — Что? — Гуляла. — Голос прозвучал хрипло, и я откашлялась. — Не могла уснуть. Рианнон смотрела на меня так, будто у меня выросла вторая голова. — Ты гуляла? Всю ночь? — Она покачала головой. — Ты в своём уме? — Наверное, нет. Она замерла. Вгляделась в моё лицо — в покрасневшие глаза, в бледную кожу, в потрескавшиеся губы. Что там еще? — Элиана… — выдохнула она. — Что случилось? Я молчала. Смотрела куда-то сквозь неё, сквозь стену. — Ничего, — сказала я наконец. — Всё нормально. — Ты врёшь. — Не вру. Я высвободила руку и пошла дальше. В столовую. К завтраку. К новой порции дерьма, которое поднесёт этот день. Рианнон догнала меня в три шага. Пошла рядом, не задавая вопросов, не пытаясь прикоснуться. Просто была рядом. И за это я была ей благодарна. Больше, чем она могла себе представить. Столовая встретила нас привычным гулом голосов, звоном посуды и запахом еды. Я шла за Рианнон, ноги двигались сами, глаза смотрели в пол, чтобы не встречаться ни с кем взглядом. Но я чувствовала их. Взгляды. Два — тяжёлых, прожигающих, неотступных. Я подняла глаза. Они сидели за дальним столом, у окна. Лиам и Боди. Лиам смотрел на меня так, будто пытался прочитать ответы на все вопросы, которые не успел задать. В его глазах было беспокойство. Боди рядом с ним выглядел встревоженным, его разбитый нос распух и приобрёл синеватый оттенок, но взгляд был таким же пристальным. За другим столом, в компании Ксейдена, сидел Гаррик. Я встретилась с ним взглядом на долю секунды — и этого хватило, чтобы внутри всё оборвалось. Недавнее утро вспыхнуло перед глазами: его рука, сжимающая мой кинжал у моего горла. Его лицо в нескольких дюймах. Его глаза, в которых не было злости, но был холодный, пугающий расчёт. И моя собственная беспомощность, когда я поняла, что не могу вырваться, не могу защититься, не могу ничего. Я отдёрнула взгляд, как от ожога. — Элиана? — Рианнон тронула меня за локоть. — Ты чего? — Ничего, — ответила я, но голос предательски дрогнул. — Идём. Мы прошли вперёд, к нашему столу. Я чувствовала спиной их взгляды — все четыре пары глаз, буравящие меня, прожигающие дыры в куртке Лиама, которую я так и не сняла. Вайолет ещё не было — наверное, в лазарете, перевязывала руку. Хорошо. Не хватало ещё, чтобы она видела меня в таком состоянии. Я уставилась в тарелку, которую поставила передо мной Рианнон. Каша. Хлеб. Чай. Всё как обычно. Но я не могла есть. Кусок в горло не лез. — Элиана. Голос раздался прямо над ухом. Лиам. Он стоял у нашего стола, и я видела его краем глаза — светлые волосы, взъерошенные после сна, куртка, расстёгнутая, руки, сжатые в кулаки. — На пару слов, — сказал он. — Можно? Я не подняла головы. — Не сейчас, — ответила я. Голос прозвучал глухо, безжизненно. — Элиана… — Я сказала — не сейчас. Лиам сделал шаг ближе. И я дёрнулась. Рефлекторно. Не контролируя себя. Моё тело среагировало быстрее, чем мозг успел подумать — я отшатнулась назад, вжимаясь в спинку скамьи, рука метнулась к поясу, пальцы сжались на рукояти кинжала. Всё это заняло долю секунды. Но Лиам замер. Его лицо… я никогда не видела у него такого лица. Растерянность. Непонимание. Что-то сломалось в его глазах, погасло, и он смотрел на меня так, будто я ударила его ножом в сердце. — Элиана… — выдохнул он. Я не ответила. Сидела, вцепившись в кинжал, и смотрела на него. На его руки. На его горло. На его глаза. Всё внутри меня кричало, что Лиам не тронет меня. Но страх был сильнее. Тот животный страх, который поселился во мне после того утра, после того, как Гаррик держал нож у моего горла, после того, как я поняла, что они все могут убить меня. В любой момент. По любому поводу. Лиам отступил. Медленно, очень медленно, будто боялся спугнуть дикого зверя. Его руки поднялись в жесте «я не трону». — Хорошо, — сказал он тихо. — Не сейчас. Потом. Развернулся и пошёл обратно к своему столу. Я проводила его взглядом. Он сел рядом с Боди, который тут же наклонился к нему, что-то спрашивая. Лиам покачал головой. Не смотрел в мою сторону. А потом Гаррик встал. Я увидела это краем глаза — как его фигура поднялась из-за стола, как он сделал шаг в нашу сторону. И внутри меня всё оборвалось. — Гаррик. Голос Ксейдена прозвучал тихо, но в нём было что-то, от чего Гаррик замер на месте. Я перевела взгляд на их стол. Ксейден сидел, откинувшись на спинку скамьи, и смотрел на Гаррика. Спокойно. Неподвижно. Но в этом взгляде читалось то, что я уже видела ночью: железная воля, не терпящая возражений. Гаррик посмотрел на него. Потом на меня. Потом снова на Ксейдена. Секунда. Две. Он сел обратно. Я выдохнула. Только сейчас поняла, что задерживала дыхание. — Элиана, — тихо сказала Рианнон. — Что происходит? Я посмотрела на неё. На её встревоженное лицо, на её руки, сжатые в кулаки на столе, готовые в любой момент броситься мне на помощь. — Потом, — ответила я. — Всё потом. Она кивнула. Не стала давить. Просто сидела рядом, закрывая меня собой от их взглядов. А я смотрела в тарелку и думала о том, как быстро всё может измениться. Ещё пару дней назад я лежала в одной кровати с Гарриком и чувствовала себя почти в безопасности. Ещё недавно я позволяла Лиаму касаться себя. Ещё не так давно я думала, что, может быть, эти люди станут мне ближе, чем кто-либо в Басгиате. А сегодня я боялась их. Всех. До дрожи в коленях. До онемения в пальцах. До желания выхватить кинжал и бежать, бежать, бежать без оглядки. Но бежать было некуда. — Элиана, — голос Рианнон прозвучал тихо, почти шёпотом, но в нём была та особенная твёрдость, которая появлялась у неё в самые опасные моменты. — Смотри на меня. Я с трудом оторвала взгляд от тарелки и подняла глаза. Я видела каждую веснушку на скулах, каждую ресницу, каждую морщинку между бровями. — Ты дрожишь, — сказала она. — Нет, — ответила я, но голос предательски дрогнул. — Дрожишь. — Она не спрашивала — утверждала. — И смотришь на них так, будто они призраки. Что случилось? Я покачала головой. — Не могу, — выдохнула я. — Не сейчас. Рианнон кивнула. Медленно, понимающе. И вдруг её рука легла на мою, сжимающую край стола с такой силой, что костяшки побелели. — Хочешь уйти? — спросила она. Я моргнула. — Что? — Уйти. — Она кивнула на выход. — Прямо сейчас. Встать и уйти. Не доедать эту кашу, не ждать Вайолет, не объяснять ничего. Я смотрела на неё. На её спокойное, решительное лицо. На её руку, накрывающую мою. На её глаза, в которых не было ни капли осуждения — только готовность. Готовность сделать то, что нужно мне. — Ты серьёзно? — спросила я. — Абсолютно. — Она пожала плечом. — Я не знаю, что случилось, но ты выглядишь так, будто вот-вот развалишься на части. Если тебе нужно уйти — мы уйдём. Вайолет догонит, или встретимся на занятиях, или… — Рианнон, — перебила я, и мой голос дрогнул уже по-настоящему. — Ты даже не спросишь почему? — Спрошу, — ответила она. — Потом. Когда ты будешь готова рассказать. — Она сжала мою руку чуть сильнее. — Сейчас важно только одно: хочешь ты остаться здесь или нет? Я оглянулась. Их стол был там же. Лиам сидел, уставившись в свою тарелку, и даже не поднимал глаз. Боди что-то говорил ему, но Лиам не отвечал. Гаррик сидел неподвижно, глядя куда-то в стену, и его плечи были напряжены. Ксейден смотрел прямо на меня — тот самый тяжёлый, непроницаемый взгляд, от которого у меня внутри всё сжималось. Я вспомнила прошлую ночь. Как я сидела в темноте зала, прижимая кинжал к груди. Как Ксейден вошёл и смотрел на меня. — Хочу, — сказала я. Голос прозвучал хрипло, но твёрдо. — Я хочу уйти. Рианнон кивнула. Один раз, резко. — Тогда пошли. Она встала первой, даже не глядя на недоеденную кашу. Протянула мне руку. Я взяла её. Ладонь была тёплой, сухой, с мозолями от постоянных тренировок. Она сжала мои пальцы крепко, но не больно — поддерживая, а не удерживая. Я поднялась. Краем глаза я увидела, как Лиам вскинул голову. Как Боди замер с открытым ртом. Как Гаррик напрягся ещё сильнее. Как Ксейден чуть прищурился. Но прежде чем выйти из столовой, я обернулась, посмотрела на Ксейдена, который не сводил с меня взгляда и кивнула ему. Потому что вчера он не убил меня. Потому что вчера он просто ушел, не задавая никаких вопросов. Он лишь чуть заметно кивнул мне в ответ, так что заметила только я. Я перевела взгляд чуть правее, где сидел Гаррик. Он тоже смотрел на меня. А после я повернулась обратно и уставилась на спину Рианнон.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!