Вернутся к фанфику
9. Ты похожа на нее.
15 мая 2026, 07:12Подземные коридоры встречали меня привычной тишиной. Такая тишина была только ночью. Я шла быстро, надеясь, что успею. После утренней сцены в столовой мне нужно было время, чтобы прийти в себя. Чтобы перестать видеть перед глазами тот взгляд Ксейдена. Чтобы убедить себя, что всё нормально.
Ничего не было нормально.
Но я шла. Снова.
Дверь в зал поддалась легко.
В зале было темно. Почти. Только один магический огонь горел у дальней стены, отбрасывая длинные, пляшущие тени. А на скамье сидел Гаррик.
Один.
Он даже не обернулся, просто сидел, глядя куда-то в темноту.
Я сделала шаг. Потом ещё один.
— Ты опоздала, — сказал он.
Голос был ровным. Без упрёка, без злости. Просто констатация факта.
— На сколько? — спросила я, подходя ближе.
— На семь минут.
— Всего-то.
Он повернул голову. В полумраке его лица почти не было видно — только блеск глаз и очертания массивных плеч.
— В Квадранте семь минут — это жизнь или смерть, — сказал он.
— Я здесь. Живая. — Я остановилась в трёх шагах. — Где остальные?
— Подойдут. — Он помолчал. — А пока…
Он поднялся со скамьи. Медленно, тяжело, и от этого движения вдруг стало понятно, почему его называют лучшим бойцом. В каждом его жесте чувствовалась сила, готовая обрушиться в любой момент.
— Пока мы поработаем вдвоём, — закончил он.
Я внутренне сжалась. Гаррик и я. Без свидетелей. После всего, что случилось. Ну нет. Почему-то мне именно сейчас захотелось, чтобы кто-то пришел. Ксейден, Лиам, Боди, да кто угодно.
Но Гаррик не сказал ни слова о том, что произошло в столовой. Ни о Ксейдене, ни о моём побеге, ни о том взгляде. Просто подошёл ко мне, остановился в шаге и окинул взглядом.
— Левая сторона, — сказал он. — Слабая.
— Что?
— Ты правша?
— Да.
— Твоя левая сторона. — Он кивнул на мои руки. — Ты всё делаешь правой. Бьёшь правой, блокируешь правой, уходишь вправо. Левая — мёртвый груз.
Я хотела возразить. Хотела сказать, что это не так, что я тренировалась годами, что преподаватели никогда не жаловались.
Но он был прав.
Я знала это. Всегда знала. Просто привыкла компенсировать скоростью. В связи с тем, что я довольно хрупкая, так еще и не особо высокая, по крайней мере по сравнению с другими кадетами, скорость — единственное преимущество.
— Я знаю, — согласилась я.
— Знать и исправить — разные вещи. — Он отошёл на пару шагов, разминая плечи. — Давай. Покажи, что умеешь.
Я сбросила куртку, бросила на скамью. Осталась в тонкой рубашке, которая совсем не грела в холодном подземелье, но сейчас было не до холода.
Приняла стойку.
Гаррик двинулся первым.
Он не сдерживался. Я поняла это с первых секунд — его удары были быстрыми, точными, тяжёлыми. Он бил не в полную силу, но достаточно, чтобы я чувствовала — если пропущу, мало не покажется.
Я уворачивалась. Уходила. Блокировала правой.
— Левая! — рявкнул он, отбивая мою попытку удара.
Я ударила левой. Медленно. Слабо.
— Ещё!
Ещё. И ещё. И ещё.
Он гонял меня по залу, не давая передышки, не позволяя остановиться. Я задыхалась, руки дрожали, пот заливал глаза, но он не останавливался.
— Не останавливайся, — бросал он коротко. — Левая. Левая. Ещё.
Я злилась. На него, на себя, на свою слабую левую руку, которая отказывалась слушаться.
— Да что ж ты… — выдохнула я, пропуская очередной удар.
— Не ной, — отрезал Гаррик. — Работай.
Я работала.
Била, уворачивалась, падала, вставала, била снова. Левая горела огнём, мышцы сводило судорогой, но я не останавливалась.
Потому что он не останавливался.
Потому что это было правильно.
И потому что ни один из нас не сказал ни слова о том, что случилось утром.
Он не спросил, почему я сбежала. Не спросил, что случилось с Ксейденом. Не спросил, в порядке ли я.
Просто работал со мной. Как будто ничего не произошло.
И за это я была ему благодарна.
— Хватит, — сказал Гаррик, останавливаясь.
Я рухнула на колени, тяжело дыша. Руки дрожали, левая горела огнём, пот заливал глаза, но я чувствовала странное удовлетворение. Он гонял меня почти час — без остановки, без жалости, без скидок на то, что я первогодка.
— Вставай, — сказал он.
— Дай минуту, — выдохнула я.
— Нет.
Я подняла на него взгляд. Он стоял надо мной, огромный, как скала, и смотрел сверху вниз с этим своим непроницаемым выражением, от которого меня тошнило.
— Слабая левая, — сказал он. — Это надо исправлять.
— Я знаю, — прохрипела я. — Ты уже говорил.
— Мало говорить. Надо делать.
Он потянулся куда-то за спину, я даже не заметила, что у него там что-то было, и вытащил два меча.
Настоящих.
Не тренировочных деревяшек, не затупленных клинков. Боевое оружие, острое, тяжёлое, с лезвиями, которые тускло блестели на свете.
Один меч он кинул мне.
Я поймала его на автомате, руки сработали быстрее, чем мозг успел подумать, не смотря на то что дрожали. Металл обжёг ладони холодом, вес оказался непривычным после кинжалов.
— Ты с ума сошёл? — выдохнула я, глядя на меч в своих руках. — Это же…
— Настоящий, — кивнул Гаррик. — Знаю.
— Мы можем убить друг друга!
— Можем, — согласился он. — Если будешь плохо работать левой.
Он занял стойку. Меч в его руке казался игрушечным. Черт.
— Давай, — сказал он. — Бей левой.
— Гаррик…
— Бей левой, Лорелейт.
Я стиснула зубы. Поднялась с колен. Перехватила меч поудобнее — левая рука на рукояти, правая поддерживает.
— Не так, — сказал Гаррик. — Меч — не кинжал. Хват шире. Ноги шире. Вес вперёд.
Я переставила ноги. Поправила хват.
— Лучше, — кивнул он. — Атакуй.
Я атаковала.
Удар левой. Медленный, неуклюжий, предсказуемый. Гаррик отбил его играючи, даже не сдвинувшись с места.
— Ещё.
Удар. Отбив. Удар. Отбив.
— Левая! — рявкнул он, когда я снова попыталась подключить правую. — Я сказал — левая!
— Я пытаюсь! — огрызнулась я.
— Пытаешься плохо. Ещё.
Я била. Снова и снова, вкладывая в каждый удар всю злость, всю боль, всё отчаяние последних недель. Меч в левой руке становился тяжелее с каждым взмахом, мышцы кричали от напряжения.
— Хорошо, — сказал Гаррик, отбивая очередной удар. — Уже лучше.
— Лучше? — выдохнула я. — Я еле стою.
— Значит, надо тренироваться, чтобы стоять.
Я зарычала. Рванула вперёд, вкладывая в удар всё, что осталось.
Гаррик отбил. Но на этот раз чуть покачнулся.
Я заметила. Он заметил, что я заметила.
— Уже лучше, — повторил он. — Ещё.
Мы сошлись снова. Теперь я не просто била — я пыталась найти брешь, уловить момент, когда он открывается. Гаррик был огромен, но не неповоротлив — он двигался как вода, как хищник.
— Ноги! — скомандовал он. — Не стой на месте!
Я двинулась. Шаг влево, удар, шаг вправо, блок. Левая горела, но уже не отказывала — слушалась, пусть и с трудом.
— Хорошо, — сказал Гаррик. — Ещё.
— Задолбал ты со своим «ещё», — выдохнула я.
— Не ной.
— Я не ною, я констатирую.
— Констатируй тише.
Я рассмеялась. И меня больше удивило, что это было искренне.
В этот момент дверь открылась.
Я не обернулась — продолжала держать стойку, глядя на Гаррика. Но слышала шаги. Трое.
— Опаздываете, — сказал Гаррик, не глядя на вошедших. Он смотрел на меня.
— Мы не опаздываем, — раздался голос Боди. — Это вы рано начали.
— Мы начали вовремя, — возразил Гаррик. — Вы пришли позже.
— Это тонкая грань.
— Заткнись, Боди.
Я наконец позволила себе опустить меч и обернуться.
Они стояли у входа. Боди — с обычной ухмылкой на лице. Лиам — с тёплым, чуть встревоженным взглядом, которым он скользнул по мне, по мечу в моей руке, по Гаррику. Ксейден — с непроницаемым лицом, но я заметила, как дрогнули его пальцы, когда он увидел нас.
Никто не сказал ни слова о том, что случилось утром.
Боди шагнул вперёд.
— Мечи? — присвистнул он. — Серьёзно, Гаррик? Ты решил её убить?
— Если бы я решил её убить, — спокойно ответил Гаррик, — она была бы уже мертва.
— Утешил, — буркнула я.
— Я стараюсь.
Лиам усмехнулся. Подошёл ближе, взял мой меч, покрутил в руках.
— Тяжёлый, — заметил он. — Для левой руки особенно.
— Я знаю, — ответила я. — Гаррик уже объяснил.
— И как успехи?
— Левая всё ещё слабая, но уже не отваливается.
— Прогресс, — одобрил он.
Ксейден молчал. Стоял у стены, скрестив руки на груди, и смотрел на меня.
Я встретила его.
Никто из нас не отвёл глаз.
— Продолжим, — сказал Гаррик, нарушая тишину. — Лорелейт, ты со мной. Остальные — разминайтесь.
Я кивнула. Перехватила меч поудобнее.
Ночь только начиналась.
— У неё хорошая физическая подготовка, — сказал Гаррик, обращаясь к остальным, но не сводя с меня глаз. — Быстрая, выносливая, реакция отличная.
Я ждала «но». Оно обязательно должно было быть.
— Но левая, — он поморщился, — это просто дно.
Боди фыркнул. Лиам приподнял бровь. Ксейден остался непроницаем.
— Дно? — переспросила я, чувствуя, как внутри закипает знакомое раздражение. — Серьёзно?
— Дно, — подтвердил Гаррик. — Ты сама знаешь.
— Я знаю, что она слабее. Но не дно.
— Дно, — повторил он с убийственным спокойствием. — Ты бьёшь левой, как первокурсница, которая впервые взяла в руки оружие. Чересчур медленно.
Я стиснула зубы.
— Но, — продолжил Гаррик, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на вызов, — правой ты работаешь хорошо. Я видел.
— Видел? — переспросила я.
— На спарринге с Боди. На полигоне. — Он чуть склонил голову. — Правая у тебя молния.
Я не знала, комплимент это или издевка.
— Давай, — сказал Гаррик. — Покажи, как ты работаешь с мечом правой.
Я вопросительно посмотрела на него.
— Нападай, — сказал он.
Я перехватила меч поудобнее. Поменяла руки.
Совсем другое чувство.
Знакомое. Правильное. Родное.
— Нападай, — повторил Гаррик.
Я атаковала.
Удар.
Скрежет металла.
Искры брызнули в стороны, осветив на секунду наши лица.
Гаррик принял удар на свой меч, и я увидела в его глазах удивление. Всего на миг, но я успела заметить.
— Хорошо, — сказал он.
Я атаковала снова. Серия быстрых ударов — сверху, сбоку, снизу. Гаррик блокировал, отбивал, уходил, но я чувствовала — он не успевает. Моя скорость была выше.
Искры летели во все стороны, освещая зал. Я видела остальных краем глаза — Боди с открытым ртом, Лиам с довольной улыбкой, Ксейден с непроницаемым лицом, но я знала — он смотрит. Но сейчас я была сосредоточена на Гаррике.
— Хорошо, — повторил Гаррик, отбивая очередной удар. — Очень хорошо.
Мы стояли друг напротив друга, скрестив мечи. Лезвия всё ещё касались, и между ними пробегали мелкие искры.
Я смотрела в глаза Гаррика.
Он смотрел в мои.
В его взгляде не было превосходства. Не было снисхождения. Был вызов.
Чистый, открытый, безжалостный вызов.
— Ну что, командир, — сказала я, чуть усмехнувшись. — Ещё?
Уголок его рта дрогнул.
— Ещё, — ответил он.
И мы снова сошлись.
Звон металла, искры, тяжелое дыхание — всё это смешалось в один бешеный ритм, который задавал Гаррик своими атаками. Но я больше не была просто мишенью. Я двигалась, уворачивалась, искала брешь, пробовала на прочность его защиту.
Он был сильнее. Намного. Его удары обрушивались на меня как камнепад, и каждый блок отдавался болью в руках. Но я была быстрее. Я проскальзывала под его рукой, уходила в стороны, заставляла его разворачиваться, тратить силы на то, чтобы поспеть за мной.
— Хорошо, — выдохнул он, отбивая очередную серию. — Но этого мало.
— Посмотрим, — ответила я, делая ложный выпад влево и тут же уходя вправо.
Он купился.
Всего на долю секунды его защита сместилась, открывая спину.
Я рванула вперёд.
Мир сузился до одной точки — до того места между его лопаток, куда я целилась. Ноги несли сами, рука вытянулась, лезвие скользнуло вперёд…
И замерло.
Тишина.
Я стояла за спиной Гаррика, прижимая лезвие своего меча к его футболке, прямо между лопаток. Ткань чуть прогнулась под остриём, но я не давила сильнее — только касалась, обозначая удар.
— Ты убит, — сказала я.
Голос прозвучал хрипло от дыхания, но твёрдо.
Гаррик замер.
Я видела, как напряглись его плечи, как пальцы сжались на рукояти меча. Он не оборачивался.
Тишина в зале стала абсолютной. Даже Боди, кажется, перестал дышать.
— Убит, — повторила я, на всякий случай.
Гаррик медленно, очень медленно повернул голову. Я видела его профиль — жёсткий, с вечно нахмуренными бровями. И вдруг уголок его рта дрогнул.
— Чисто, — сказал он.
Я убрала меч.
Гаррик развернулся. Посмотрел на меня сверху вниз — я всё ещё была ниже, даже когда он не пытался возвышаться. В его глазах было что-то, чему я не могла найти названия.
— Ты меня сделала, — сказал он.
— Я знаю, — ответила я.
— Не скромничаешь?
— А зачем? Это была чистая победа.
Он усмехнулся.
— Ладно, — сказал он. — Засчитывается.
Боди выдохнул так громко, что все обернулись.
— Она тебя сделала! — выпалил он. — Гаррика Тэвиса сделала первогодка!
— Заткнись, Боди, — сказали мы с Гарриком хором.
Лиам рассмеялся. Ксейден молчал, но на его лице мелькнуло что-то — не улыбка, нет. Он видимо и не умеет улыбаться. Но одобрение.
Я опустилась на скамью, чувствуя, как дрожат руки. Меч выскользнул из пальцев и со звоном покатился по каменному полу.
— Я жива, — выдохнула я.
— И даже победила, — заметил Лиам, садясь рядом.
— Это было один раз. Он ещё сто раз меня убьёт.
— Но один раз ты его убила. — Он улыбнулся. — Это считается.
Я посмотрела на Гаррика. Он стоял в центре зала, всё ещё с мечом в руке, и смотрел на меня.
— Отдохни, — сказал он. — Через десять минут продолжим.
— Изверг, — буркнула я.
— Я знаю.
Но в его голосе не было злости.
Только уважение.
— Десять минут прошло, — объявил Гаррик, появляясь передо мной как из ниоткуда. — Вставай.
Я застонала. Тело уже начало привыкать к мысли, что можно просто сидеть и никуда не двигаться, а теперь снова…
— Кто на этот раз? — спросила я, поднимаясь.
— Я, — раздалось слева.
Боди.
Он стоял, поигрывая мечом, и на его лице сияла та самая клоунская ухмылка, которая обычно предвещала что-то весёлое. Или опасное. Или и то, и другое сразу.
— Ты уверен? — спросила я. — Я тебе нос уже ломала.
— Это было давно и неправда, — отмахнулся он. — Сейчас я буду осторожнее.
— Сомневаюсь.
— А зря.
Я хмыкнула и вышла в центр зала. Боди двинулся следом.
— Левая, — напомнил Гаррик. — Только левая.
— Знаю, — буркнула я.
Боди встал напротив. Меч в его руке лежал легко, привычно — видно было, что он тренировался с оружием с детства.
Я перехватила свой меч левой рукой. Непривычно. Неудобно. Но выбора не было.
— Начинай, — сказал Боди.
Я начала.
Первый удар вышел кривым, медленным, предсказуемым. Боди отбил его играючи, даже не сдвинувшись с места.
— Ого, — сказал он. — А Гаррик не шутил. Левая у тебя реально дно.
— Заткнись, — огрызнулась я, нанося второй удар.
Снова отбив.
— Медленно, — прокомментировал Боди. — Очень медленно.
— Я знаю.
— И слабо.
— Я знаю!
— И предсказуемо.
— Боди!
— Ладно-ладно, — он усмехнулся. — Давай ещё.
Я атаковала снова. И снова. И снова. Серия быстрых ударов — насколько позволяла левая рука. Боди отбивал, уходил, дразнил, но не атаковал в ответ. Просто позволял мне бить.
Краем глаза я заметила движение.
Ксейден и Гаррик отошли в другой конец зала. Они разделись — скинули куртки, стянули рубашки, оставшись по пояс голыми. Метки на их руках были ярко вырисованы в свете огней, мышцы перекатывались под кожей при каждом движении.
Они встали друг напротив друга. Мечи в руках, взгляды — прикованные друг к другу.
И начали.
Я даже замерла на секунду, глядя на них. Это было не просто сражение — это был танец. Два хищника, два убийцы, два брата по оружию, которые знали друг друга лучше, чем самих себя.
Их мечи мелькали так быстро, что я не успевала следить. Искры летели во все стороны, освещая их лица — сосредоточенные, спокойные, почти медитативные. Они не просто дрались — они словно говорили на языке, который понимали только они двое. И мне до ужаса это нравилось.
— Эй, — Боди ткнул меня мечом в плечо. — Не отвлекайся.
Я моргнула, возвращаясь в реальность.
— Прости, — сказала я. — Засмотрелась.
— На Ксейдена? — Боди усмехнулся. — Понимаю. Он красивый.
— На технику, — поправила я. — На то, как они двигаются.
— А, ну да, техника там тоже ничего.
Я снова атаковала. На этот раз удар вышел лучше — быстрее, точнее. Боди едва успел отбить.
— О, — сказал он. — Прогресс.
— Не дразнись.
— Я серьёзно. Уже лучше.
Я ударила снова. И снова. И снова.
Боди отбивал, но уже не так легко. Ему приходилось двигаться, уходить, тратить силы. Моя левая рука начала привыкать к весу меча, к движению, к самому ощущению оружия в левой руке.
— Хорошо, — сказал Боди. — Очень хорошо.
— Ты повторяешься.
— Потому что это правда.
Я усмехнулась и атаковала с удвоенной энергией.
Где-то на скамье сидел Лиам. Я чувствовала его взгляд — тёплый, внимательный, следящий за каждым моим движением. Он не вмешивался, не комментировал, просто смотрел.
И от этого почему-то хотелось стараться ещё сильнее.
— А ты неплохо держишься, — заметил Боди, отбивая очередной удар. — Для первогодки.
— Для первогодки, у которой левая — дно, — поправила я.
— Ну, дно — это громко сказано. Скорее, подвал.
— Спасибо, утешил.
— Я стараюсь.
Я зарычала и рванула вперёд, вкладывая в удар всё, что осталось.
Боди отбил. Пошатнулся. Отступил на шаг.
— Ого, — выдохнул он. — А вот это уже интересно.
— Ещё? — спросила я, тяжело дыша.
— Ещё, — кивнул он.
И мы снова сошлись.
— На сегодня всё, — сказал Боди, опуская меч.
Я рухнула на скамью, как подкошенная. Тело гудело, руки дрожали, левая вообще отказывалась слушаться. Пот заливал глаза, волосы прилипли к лицу мокрыми прядями, и сил не было даже на то, чтобы откинуть их.
Я стянула рубашку через голову, не заботясь о приличиях. Осталась в коротком топе, который открывал живот и плечи — ничего особенного, в Басгиате я привыкла к такому. Тренировки, спарринги, общие раздевалки — за годы жизни в цитадели меня сложно было удивить голым торсом.
Но когда я подняла глаза, поняла, что этот вечер будет исключением.
Лиам подошёл первым.
Он был без рубашки — скинул её где-то в процессе тренировки, и сейчас я могла рассмотреть его во всей красе. Широкие плечи, рельефные мышцы груди и живота, узкие бёдра — он был сложен как настоящий воин, каждый мускул на своём месте.
И метка.
Я смотрела на него и поняла только одно. Боги, он реально ахеренно выглядит. Даже сексуально.
Лиам поймал мой взгляд. Усмехнулся.
— Любуешься? — спросил он.
Я моргнула, возвращаясь в реальность. Усмехнулась в ответ — криво, но уверенно.
— Я в Басгиате дольше, чем ты, — сказала я. — Ты хоть знаешь, сколько голых мужчин я видела?
Он приподнял бровь. В его глазах заплясали черти.
— И как? — спросил он. — Я на их фоне?
— Проходной вариант, — отмахнулась я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Троечка.
— Троечка? — переспросил он. — Всего?
— Ну, может, четыре с натяжкой.
— С натяжкой?
— Ага. Если очень хорошо попросишь.
Он рассмеялся.
— Ты невозможная, — сказал он.
— Я знаю. Сочту за комплимент.
В этот момент к скамье медленно подошёл Ксейден.
Я почувствовала его присутствие раньше, чем увидела — воздух вокруг стал плотнее, тяжелее. Подняла глаза.
Он стоял в двух шагах. Тоже без рубашки — и это зрелище было… впечатляющим. Если Лиам был красивым, то Ксейден был пугающим. Не в плохом смысле, в том смысле, что его тело было создано для убийства. Каждая линия, каждый мускул, каждый шрам — всё говорило о том, что этот человек прошёл через ад и вернулся обратно.
Метка на его руке была самая яркая, самой заметной. Она вилась от запястий до шеи, замысловатым узором, который хотелось рассматривать, но одновременно — бояться.
— Вставай, — сказал он.
Я моргнула.
— Что?
— Вставай, — повторил он. — На спарринг.
Я посмотрела на него. Потом на меч в его руке. Потом снова на него.
— Ты с ума сошёл? — выдохнула я. — Я еле стою.
— Тем лучше, — ответил он. — Научишься драться в любом состоянии.
— Я не хочу умирать сегодня.
— Не умрёшь.
— Откуда такая уверенность?
— Я буду сдерживаться.
Я фыркнула.
— Сдерживаться? Ты? Ксейден Риорсон, который, по слухам, вообще не знает этого слова?
— Знаю, — ответил он. — Просто редко применяю.
— Утешил.
Он молчал. Ждал.
Я посмотрела на Гаррика. Тот стоял в стороне, скрестив руки на груди, и наблюдал за происходящим с лёгкой усмешкой.
— Гаррик, — позвала я. — Скажи ему.
Гаррик перевёл взгляд на Ксейдена. Открыл рот, чтобы что-то сказать…
Ксейден посмотрел на него.
Один взгляд. Короткий, тяжёлый, без единого слова.
Гаррик закрыл рот. Пожал плечами.
— Я понял, — сказал он. — Она твоя.
— Что?! — возмутилась я. — Гаррик!
— Извини, — он развёл руками. — Но против него я бессилен.
— Ты бессилен?! Ты — Гаррик Тэвис, лучший боец Четвёртого крыла?!
— Против Ксейдена все бессильны, — философски заметил Боди, сидящий на соседней скамье. — Смирись.
— Заткнись, Боди!
— Я молчу-молчу.
Я перевела взгляд на Лиама. Он смотрел на меня с той самой тёплой улыбкой, но в его глазах читалось: «сама виновата, надо было не пялиться».
— Предатели, — выдохнула я. — Все вы предатели.
— Вставай, — повторил Ксейден.
Я вздохнула. Поднялась со скамьи, чувствуя, как ноют все мышцы.
— Если я умру, — сказала я, подходя к нему, — моя тень будет преследовать тебя вечно.
— Договорились, — ответил он.
И поднял меч.
Мы сошлись.
Я била правой — быстро, зло, отчаянно. Вкладывала в каждый удар всю усталость, всю злость, всё отчаяние последних недель. Меч в правой руке пел, рассекая воздух, искры летели во все стороны, когда наши клинки встречались.
Ксейден был невозмутим.
Он не нападал — только защищался. Но защищался так, что я не могла пробить его оборону. Каждый мой удар он читал заранее, каждый выпад парировал с лёгкостью, от которой хотелось взвыть.
— Медленно, — комментировал он. — Предсказуемо. Ты открываешься после третьего удара.
— Заткнись, — огрызнулась я, нанося очередную серию.
Клинки встретились. Скрежет металла, искры, боль в руках.
— Ты злишься, — заметил он. — Злость мешает.
— А ты бесишь — это помогает?
— Ничего не помогает против того, кто сильнее.
Я зарычала и рванула вперёд, вкладывая в удар всё, что осталось.
Он отбил. Перехватил мой меч своим, сделал подсечку — и я полетела на мат, не успев сгруппироваться.
В следующую секунду Ксейден уже был надо мной. Нависал, прижимая меня к мату скрещёнными клинками, так что я не могла пошевелиться. Его лицо было в нескольких дюймах от моего.
Я тяжело дышала, глядя на него снизу вверх. Пот заливал глаза, волосы разметались по мату, руки дрожали от напряжения.
— Убита, — сказал он.
Тишина.
Я смотрела в его глаза и вдруг улыбнулась.
Криво, дерзко, с вызовом.
— Убьёшь меня, — сказала я, — и Лиам тебе этого не простит.
— Не прощу! — донёсся со скамьи голос Лиама. Весёлый, звонкий, ни капли не встревоженный.
Я рассмеялась. Коротко, сбивчиво.
— Слышал? — спросила я, глядя на Ксейдена. — Не простит.
Ксейден не шелохнулся. Его лицо оставалось непроницаемым, но что-то в его глазах дрогнуло.
— Чего ты ждёшь, Ксейден? — спросила я. — Решаешь, как именно меня прикончить?
— Думаю, — ответил он.
— О чём?
— О том, почему ты не боишься.
Я моргнула.
— А должна?
— Большинство боятся.
— Я не большинство.
— Я заметил.
Искры всё ещё пробегали между нашими скрещёнными мечами, освещая его лицо. Тени плясали на скулах, в глазах горел холодный, спокойный огонь.
— Знаешь, — сказала я, — если ты хотел меня впечатлить, то выбрал неправильный способ.
— Я не пытаюсь тебя впечатлить.
— А что ты пытаешься?
Он молчал долгую секунду. Потом чуть склонил голову.
— Понять.
— Что понять?
— Кто ты такая.
Я усмехнулась.
— Я Элиана Лорелейт. Приёмная дочь генерала Сорренгейл. Сирота. Первогодка. Девушка, которая сейчас лежит под тобой на мате и пытается не думать о том, как это унизительно.
— Унизительно?
— Ну, знаешь, лежать побеждённой — не самое приятное чувство.
— Ты не побеждена, — сказал он. — Ты просто проиграла бой. Это разные вещи.
— Философ.
— Реалист.
Я смотрела в его глаза. В них не было торжества, не было превосходства. Только спокойное любопытство.
— Ты странный, — сказала я.
— Ты тоже.
— Мы это уже выяснили.
— Значит, квиты.
Я рассмеялась. Коротко, но искренне.
— Знаешь, — сказала я, — а ты почти человек, когда не пытаешься убить.
— Я никогда не пытаюсь убить. Я просто дерусь.
— С кинжалом у горла?
— Это был Гаррик, не я.
— Ладно, с кинжалом у горла был Гаррик. Но ты обещал меня убить.
— Обещал. — Он помолчал. — Но не сегодня.
— А когда?
— Когда будешь готова.
Я усмехнулась.
— А если я никогда не буду готова?
— Тогда будешь жить вечно.
— Звучит неплохо.
Он смотрел на меня. Долго. Очень долго. В его глазах мелькнуло что-то — не тепло, нет. Что-то другое. Почти… узнавание.
— Ты похожа на неё, — сказал он вдруг.
Я замерла.
— На кого? — спросила я.
Тишина.
Он не ответил. Просто смотрел на меня, и в его взгляде было столько всего, что я не могла прочитать.
Потом он убрал мечи. Поднялся. Протянул мне руку.
— Забудь, — сказал он.
Я смотрела на его ладонь. Широкую, мозолистую, с меткой на запястье.
И взяла её.
Он дёрнул меня вверх, ставя на ноги.
Мы стояли друг напротив друга. Близко. Очень близко.
— Спасибо, — сказала я.
Он кивнул. Развернулся и пошёл к скамье, где его ждали остальные.
Я смотрела ему вслед.
И думала о том, кто та женщина, на которую я похожа.
Я перевела дыхание. Поправила топ, который сбился во время схватки с Ксейденом. Волосы разметались по плечам, пот стекал по спине, но внутри горело что-то странное — не усталость, не злость, а дикое, почти весёлое возбуждение.
— Ну что, — сказала я громко, чтобы все слышали. — Кто следующий в списке «убьём приёмную дочь Сорренгейл»? Записывайтесь, мест немного.
Боди фыркнул. Гаррик хмыкнул. Ксейден даже бровью не повёл.
Лиам поднялся со скамьи.
Медленно, лениво, как хищник, который только что проснулся и решил размяться. Он прошёл мимо стеллажа с оружием и на ходу, не глядя, сгрёб с полки два кинжала.
Мои кинжалы.
Я узнала их по рукоятям — те самые, которыми я чуть не прирезала Даина. Те самые, с которыми тренировалась годами.
— Ты взял мои кинжалы? — спросила я, когда он подошёл.
— Одолжил, — поправил он. — На время.
— Зачем?
— Затем, что теперь мы будем драться с кинжалами, — ответил он, протягивая мне один. — Мечи — это скучно. С кинжалами интереснее.
Я взяла оружие. Привычный вес, привычный баланс. Легко легло в руку.
— Ты уверен? — спросила я. — Я с ними лет с десяти.
— Тем лучше, — он улыбнулся. — Люблю, когда интересно.
Мы сошлись.
Кинжалы — это совсем другое дело. Быстрее, грязнее, ближе. Здесь не было места для широких замахов, для красивых стоек. Только скорость, только точность, только умение предугадать движение противника на долю секунды раньше, чем он сделает выпад.
Лиам был хорош.
Очень хорош.
Я не успевала за ним, хотя кинжалы были моей стихией.
— Быстрее, — подначивал он. — Ты же говорила, что с десяти лет.
— Заткнись, — огрызнулась я, нанося удар.
Он отбил. Сделал подсечку.
Я полетела на мат.
В следующую секунду он уже был надо мной — коленом прижимал мою ногу, рукой фиксировал запястье, кинжал у горла.
— Убита, — сказал он.
Я смотрела в его глаза. Голубые, с чертями, с той самой теплотой, от которой у меня внутри всё переворачивалось.
— Сдавайся, — сказал он.
— Не дождёшься.
— Упрямая.
— Я знаю.
И в этот момент я почувствовала.
Его корпус был открыт. Совсем чуть-чуть, на долю секунды, когда он наклонялся, чтобы удержать меня. Брешь. Маленькая, но достаточная.
Я рванулась.
Не вырываясь — а вжимаясь в него, сокращая расстояние до нуля. Моя правая рука, всё ещё свободная, метнулась вверх.
Кинжал упёрся ему в бок.
— А вот и нет, — выдохнула я.
Он замер.
В его глазах мелькнуло удивление. Всего на миг, но я успела заметить.
Этого мига хватило.
Я перекатилась, используя его растерянность, и в следующую секунду уже была сверху. Колено на его бедре, рука прижимает запястье к мату, кинжал — у его горла.
Тяжёлое дыхание. Искры в глазах.
— Убит, — сказала я.
Лиам смотрел на меня снизу вверх. В его глазах плясали черти.
— Хорошо, — выдохнул он. — Очень хорошо.
— Я знаю.
— Только…
— Что?
Он чуть усмехнулся. Потянулся ближе — настолько, что его губы почти касались моего уха.
— Слезь с моего члена, — прошептал он. — А то неудобно получится.
Я замерла.
Осознание пришло мгновенно — и жар ударил в лицо.
Я перекатилась в сторону. Рухнула на мат лицом вниз, пряча пылающие щёки.
Нервный смех вырвался сам — сдавленный, истерический, неконтролируемый.
— Что у вас там?! — донеслось со скамьи. Боди.
— Не твоего ума дело! — рявкнули мы с Лиамом хором.
Я уткнулась лицом в мат и молилась, чтобы он провалился сквозь землю.
— Боги, — выдохнула я. — Боги, Лиам.
— Что? — в его голосе слышалась улыбка. — Я просто констатировал факт.
— Заткнись.
— Как скажешь.
Я чувствовала, как он сел рядом. Тёплый, близкий, живой.
— Ты меня сделала, — сказал он тихо.
— Я знаю.
— Чисто.
— Я знаю.
— Гордишься?
— Очень.
Он рассмеялся.
А я всё ещё лежала лицом в мат и улыбалась.
Как дура.
— Элиана.
Голос Гаррика прозвучал прямо над ухом. Я подняла голову, он стоял рядом, протягивая руку.
— Вставай, — сказал он. — Пора заканчивать.
Я взяла его ладонь. Он дёрнул меня вверх, ставя на ноги, и я едва устояла — ноги дрожали после всех спаррингов.
— Спасибо, — выдохнула я, поправляя топ.
— Не за что. — Он помолчал. — Сегодня спишь на полу.
Я замерла. Медленно подняла на него взгляд.
— Что, прости?
— Ты слышала, — ответил он. — Сегодня — на полу.
Я скрестила руки на груди. Усталость как рукой сняло, внутри закипало знакомое раздражение. Как же меня это бесило.
— Я не буду сегодня спать на полу, — сказала я твёрдо.
— Будешь.
— Нет.
— Лорелейт…
— Гаррик. — Я шагнула к нему. — Я не буду спать на полу. Я пойду в казарму.
— Не пойдёшь.
— Это почему?
— Потому что Панчек опять обходит этажи. Потому что Даин ищет повод к тебе придраться. Потому что… — Он запнулся. — Потому что я так сказал.
Я фыркнула.
— «Потому что я так сказал»? Серьёзно? Ты сейчас это сказал?
— Серьёзно.
— Гаррик, я не твой подчинённый на тренировке. Я вообще тебе никто. Я пойду туда, куда хочу.
Он смотрел на меня сверху вниз.
— Ты пойдёшь ко мне, — сказал он. — Переночуешь. Утром уйдёшь.
— На полу? — уточнила я.
— На полу.
— Я не буду спать на полу!
— Будешь.
— Нет!
— Элиана.
— Гаррик!
Мы стояли друг напротив друга, как два барана на мосту. Он — огромный, непробиваемый. Я — маленькая, злая, готовая лезть на рожон.
— Ну и характер, — выдохнул он наконец.
— А что характер? — я усмехнулась. — Меня все любят за такой характер.
— С таким характером тебя невозможно полюбить, — ответил он.
Тишина.
Я смотрела на него. Он смотрел на меня.
И вдруг я усмехнулась.
— Ты себя-то видел? — спросила я. — Гаррик Тэвис, огромная глыба льда и стали, которая только и делает, что командует и ворчит. И это ты говоришь мне про характер?
Он моргнул.
— Я…
— Всё-всё, — перебила я, поднимая руку. — Спорить с тобой бесполезно. Я поняла.
Развернулась и пошла к выходу из зала.
— Элиана, — окликнул он. — Казармы в другой стороне.
Не оборачиваясь, я крикнула:
— Я в курсе!
И скрылась в коридоре, ведущем к его комнате.
Сзади донеслись смешки. Лиам и Боди ржали, как кони.
— Спокойной ночи, мальчики! — крикнула я уже из коридора.
— Спокойной ночи, Элиана! — крикнул Лиам.
— Сладких снов! — добавил Боди.
Гаррик, кажется, что-то проворчал, но я уже не слышала.
Я шла по тёмному коридору, улыбаясь в темноту.
На полу так на полу.
Я шла по коридору, чувствуя спиной тяжёлые шаги Гаррика. Он догонял меня — не быстро, но уверенно, и я знала, что спора не избежать.
— Элиана, — сказал он, поравнявшись.
— Что?
— Ты не будешь спать на кровати.
— Я знаю. — Я даже не повернулась. — Ты уже говорил.
— Значит, договорились?
— Нет.
— Элиана.
— Гаррик.
Он вздохнул. Тяжело, обречённо.
— Ты невозможная.
— Я знаю. Ты тоже говорил.
Мы дошли до двери. Гаррик толкнул её — и она распахнулась, ударившись о стену.
Я влетела внутрь раньше, чем он успел сказать хоть слово.
Кровать.
Боги, какая же это была кровать. Широкая, с кучей одеял, с подушками, которые так и манили уткнуться в них лицом.
Я не раздумывала.
Разбежалась — насколько позволяло пространство маленькой комнаты — и прыгнула.
Лицом вниз.
Прямо в центр этой огромной, тёплой, пахнущей Гарриком кровати.
— Боги, — выдохнула я, зарываясь лицом в подушку. — Какая же ты офигенная. Я тебя обожаю. Я тебя боготворю. Я никогда тебя не покину.
Гаррик замер в дверях.
— Ты на моей кровати, — сказал он.
— Я знаю.
— Слезай.
— Нет.
— Элиана.
— Гаррик. — Я повернула голову, чтобы видеть его. — Я сегодня дралась с тобой, с Боди, с Ксейденом. Я получила мечом по рёбрам раза три. Я упала раз двадцать. Я выложилась так, что сейчас просто растворюсь в этой кровати и стану её частью. Ты хочешь, чтобы я спала на полу?
— Да.
— Ты монстр.
— Я знаю.
Он подошёл к кровати. Стянул сапоги. Лёг рядом.
На своей половине.
Я замерла.
— Ты что делаешь? — спросила я.
— Ложусь спать.
— На кровати?
— Это моя кровать.
— А я?
— А ты — на полу.
— Гаррик!
— Элиана.
Я села. Посмотрела на него. Он лежал на спине, заложив руки за голову, и смотрел в потолок с абсолютно невозмутимым лицом.
— Ты серьёзно? — выдохнула я.
— Абсолютно.
— Ты выгонишь меня на пол, а сам будешь спать здесь?
— Это моя кровать.
— Ты животное!
— Возможно.
— Гаррик!
— Элиана.
Я зарычала. Рванулась, пытаясь удержаться на кровати, вцепившись в одеяло.
Он даже не шелохнулся.
Просто протянул руку, схватил меня за шиворот и одним движением стащил на пол.
Я приземлилась на кучу одеял, которые он, оказывается, заранее приготовил. Мягко. Но унизительно.
— Ты… — начала я, вскакивая.
— Спокойной ночи, Элиана, — сказал он, переворачиваясь на бок.
Я смотрела на него. На его широкую спину. На расслабленные плечи. На то, как он даже не пытался извиниться.
— Ты как животное, — сказала я.
Он не ответил.
Я поднялась. Отряхнулась. Подошла к двери, взяла одеяло, которое валялось на полу, и укуталась в него с головой.
Села у двери, прислонившись спиной к косяку.
И замолчала.
Гаррик ждал. Я чувствовала — он не спит, прислушивается. Ждёт, что я скажу ещё что-нибудь.
Но я молчала.
Смотрела в темноту и молчала.
— Элиана? — позвал он тихо.
Я не ответила.
— Элиана.
Тишина.
Он вздохнул. Перевернулся на спину.
— Ну и характер, — пробормотал он.
Я улыбнулась в темноту.
Но ничего не сказала.
***
Сознание возвращалось медленно, сквозь тяжелую пелену сна. Первое, что я почувствовала — холод. Каменный пол под спиной, несмотря на одеяло, вытянул всё тепло, и я дрожала мелкой противной дрожью. Второе — боль. Острая, колющая, в правом боку. Каждое дыхание отдавалось неприятным спазмом, будто кто-то воткнул туда кинжал и забыл вытащить. Я открыла глаза. Серая утренняя муть за окном. Тишина. И ровное дыхание Гаррика на кровати. Я не смотрела в его сторону. Встала — медленно, стараясь не потревожить больной бок. Потянулась, зашипев сквозь зубы, когда мышцы отозвались протестом. Боль в боку стала сильнее. Что-то мешало, давило изнутри. Я опустила взгляд. Подняла край рубашки. И замерла. Всё правое ребро, от подреберья почти до талии, было покрыто огромным синяком. Чёрно-фиолетовым, с жёлтыми разводами по краям. Он расползался по коже и пульсировал болью при каждом движении. Я закатила глаза. Конечно. Падение с кровати. Когда Гаррик стащил меня на пол, я приложилась об что-то твёрдое — то ли об угол тумбочки, то ли просто об пол неудачно. — Что там? — раздалось с кровати. Голос Гаррика был хриплым со сна, но я не обернулась. — Последствия твоего гостеприимства, — ответила я ровно. — Если сломал мне рёбра, я тебя прирежу во сне. Он сел на кровати. Я слышала, как скрипнули пружины, как он потянулся. — Покажи, — сказал он. — Нет. — Элиана. — Гаррик. — Я наконец повернулась. — Я не собираюсь перед тобой раздеваться. Синяк я уже увидела. Если к вечеру станет хуже — схожу к целителю. А пока — отвали. Он смотрел на меня. В его глазах было что-то — беспокойство? Вина? Но я не хотела разбираться. Я подошла к шкафу, открыла его и запихнула внутрь одеяло, на котором спала. Скомкала, засунула поглубже, захлопнула дверцу. — Опять я рискнула своей жизнью, — пробубнила я себе под нос. — В который раз. И ради чего? Ради того, чтобы спать на полу и получать синяки. — Элиана… — Всё, — перебила я, наконец поворачиваясь к нему. — Я ушла. Я не ждала ответа. Просто вышла за дверь, даже не взглянув на него. В коридоре было холодно и тихо. Я шла быстро, почти бежала, вбивая каблуки в каменный пол. В голове крутилась одна мысль: построение. Нужно успеть на построение. О боли в боку я старалась не думать.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!