Вернутся к фанфику

12. Полоса Препятствий.

17 июня 2026, 10:57
— Ну и зрелище… — голос Рианнон сорвался на шёпот, а её голова запрокинулась так же высоко, как и у нас с Вайолет. Мы смотрели вверх — туда, где перед нами возвышалась смертоносная полоса препятствий, вырубленная прямо в каменном склоне. Склон этот был настолько крутым, что его с лёгкостью можно было назвать обрывом. Отвесная стена из камня и опасности, уходящая в небо. Зигзагообразная тропа изгибалась по скале, поднимаясь пятью пролётами — каждый разворачивался на сто восемьдесят градусов, заставляя идущего менять направление и снова карабкаться вверх. И с каждым витком, с каждым новым поворотом, препятствия становились всё более жестокими, всё более изощрёнными. Вверху, на самом пике, где эта каменная тропа обрывалась, можно было различить край летного поля. Туда, в Долину — к драконам. Туда, где начиналась настоящая жизнь. Или настоящая смерть. А пока мы стояли внизу и смотрели на эту адскую лестницу, чувствуя, как внутри поднимается липкий, холодный страх, смешанный с тем самым дурацким упрямством, которое уже заставило нас шагнуть на парапет. — …Потрясающе, — выдохнула Аурелия. Мы синхронно повернулись и посмотрели на нее так, будто раздумывали, уж не ударилась ли она головой по пути сюда. — Ну нихуя себе… — пробубнила я себе под нос, надеясь, что мне послышалось, что кому-то нравится этот вид. — Ты думаешь, этот ужасающий пейзаж выглядит потрясающе? — уточнила Рианнон. — Я ждала этого годами! — Аурелия усмехнулась. — Мой отец — он был всадником, пока не ушел на пенсию в прошлом году, — постоянно устраивал такие полосы препятствий, чтобы мы тренировались, а Чейз, мой брат, говорит, что это лучшая часть пребывания здесь перед Молотьбой. Настоящий выброс адреналина. — Он сейчас с Южным крылом, верно? — спросила Вайолет, пока я сосредоточено смотрела на полосу. Больше похоже на смертельную ловушку, чем на повод для выброса адреналина, но уж что есть, то есть. Позитивное мышление важно для победы, верно? — Ага. В основном фиксирует изменения и перемещения противника у границы Кровлы, — она пожала плечами и показала на поворот после двух третей дистанции. — Он сказал, что нужно остерегаться тех гигантских столбов, торчащих из края скалы. Они вращаются, и тебя может раздавить между ними, если не будешь достаточно быстрой. — О, хорошо, а то я как раз гадала, в каком месте эта дорожка становится сложной, — пробормотала Рианнон. — Спасибо, Аурелия. — Если бы мне хоть кто-то сказал об этом заранее, я бы и шагу на парапет не сделала, — сказала я, понимая, что шансы пройти эту хрень довольно низки. Мысли позитивно. Но позитивно у меня не получалось, когда я смотрела вверх. — Все еще не понимаю, почему они называют это просто Полосой препятствий, — пробормотал Ридок, стоявший рядом со мной. — Делают все, чтобы драконы продолжали приходить на Молотьбу. Отсеивают слабаков. — Тайнан, стоявший с другой стороны от Ридока, сложил руки на груди и бросил на Вайолет быстрый острый взгляд. Я закатила глаза, встретившись взглядами с Вайолет и Ридоком. С каждым днем все больше и больше людей начинало меня раздражать до дрожи в зубах. — Завязывай, блядь, — громко огрызнулся Ридок, привлекая внимание всего отряда. Мои брови поползли вверх. Никто никогда раньше не видел, чтобы Ридок выходил из себя или использовал что-то кроме юмора, чтобы разрядить обстановку. — А в чем проблема? — Не моя, а твоя проблема. Думаешь, раз ты подружился с Барлоу и Сейфертом, у тебя есть право быть мудаком по отношению к своему товарищу по отряду? — вызывающе рявкнул Ридок. — Ридок, не надо, — я позвала его к себе, пытаясь отвлечь от Тайнана, но у меня не получилось. — Именно. Товарищу по отряду. — Тайнан показал жестом в сторону Полосы препятствий. — Наше время будут оценивать не только индивидуально, Ридок. Нас будут оценивать и как отряд в целом, именно так определяется порядок представления. Неужели ты думаешь, что какой-нибудь дракон захочет связать себя с кадетом, который идет в процессии позади всех остальных отрядов? Ладно, это правда. Вайолет действительно шла позади всех позади. Но это не делало ее плохим кадетом, она старалась, как могла. Я видела. — Но сегодня не день отбора к Презентации, придурок, — Ридок сделал шаг вперед. — Стоп, — Сойер шагнул между ними, толкая Тайнана в грудь так сильно, что тот пошатнулся и врезался в девушку позади него. — Немного мудрости от того, кто прошел через Презентацию в прошлом году: твое время ничего не значит. Последний кадет, который шагнул на тропу в прошлом году, был связан с драконом, а некоторые кадеты из отряда, первым вышедшего на поле, прогулялись зря. — Немного горько из-за этого, не так ли? — ухмыльнулся Тайнан. Но Сойер проигнорировал колкость. — Кроме того, она называется Полосой не потому, что после нее отсеиваются кадеты. — Она называется Полосой, потому что это начало сплошного скалистого пояса, охраняющего Долину, — сказал профессор Эметтерио, подходя сзади к нашему отряду. Его бритая голова сверкала в лучах восходящего солнца. — К тому же бронированные военные перчатки и наручи собирают из полос металла, скользких, как эта вот дрянь, — потому название и прижилось лет двадцать назад. Он бросил взгляд на Тайнана и Сойера. — Вы двое, закончили спорить? У вас есть ровно час, чтобы добраться до вершины, прежде чем наступит время тренировки другого отряда, и, судя по общей ловкости, которую я наблюдал на матах, вам понадобится каждая секунда. Вся наша маленькая группа согласно загудела. — Как вы знаете, рукопашные бои приостановлены на следующие две с половиной недели, до Презентации, так что вы можете сосредоточиться на этом испытании, — профессор Эметтерио открыл блокнот, который всегда носил с собой. — Сойер, ты покажешь им, как это делается, поскольку у тебя уже есть опыт. Затем Праиор, Трина, Тайнан, Рианнон, Ридок, Элиана, Вайолет, Аурелия и Лука. — Улыбка изогнула суровую линию его рта, когда Эметтерио закончил называть имена всех членов нашего отряда, и мы выстроились по порядку. — Вы — единственный отряд, в котором все уцелели с начала обучения. Это невероятно. Ваш командир, должно быть, очень гордится вами. Подождите здесь секунду. — И осо-о-обенно Аэтос гордится нашей ловкой Сорренгейл, — Тайнан одарил Ви ухмылкой, как только инструктор оказался вне пределов слышимости. Я сделала глубокий вдох. — Слушай, если ты хочешь говорить обо мне гадости, это одно, но не смей вмешивать в это Даина, — прошипела Вайолет. — Тайнан, — предупредил Сойер, качая головой. — Как будто никого из вас не беспокоит, что командир нашего отряда трахается с одной из первокурсниц? — Тайнан вскинул руки. — Честно говоря, это не твоё грёбаное дело, с кем я сплю, Тайнан. Голос Вайолет прозвучал ровно, но я стояла достаточно близко, чтобы заметить, как дрожат её пальцы, сжатые в кулаки. Она не боялась — она сдерживалась. И это было хуже, чем если бы она закричала. — Нет уж, это наше дело, если это означает, что ты несправедливо получаешь преференции! — выпалила Лука, её лицо раскраснелось от злости. Тайнан ухмыльнулся, чувствуя поддержку. Его взгляд скользнул по Вайолет, по Рианнон, задержался на мне — и в этот момент во мне что-то щёлкнуло. Не знаю, что это было. Может быть, усталость от постоянных нападок. Может быть, злость за Вайолет, которая день за днём доказывала, что достойна быть здесь, но всё равно выслушивала эту грязь. А может, просто то, что я не высыпалась последние недели, а Гаррик с его бессонницей передался и мне. Я шагнула вперёд. Даже не думая. Даже не планируя. Тело сработало быстрее мозга, рука метнулась к поясу, пальцы сжались на рукояти кинжала, и лезвие вылетело из ножен с тихим звоном. В следующую секунду я уже прижимала остриё к горлу Тайнана. Он замер. Все замерли. Я смотрела в его глаза. Они расширились, зрачки сузились до размеров булавочной головки. Его кадык дёрнулся, коснувшись холодной стали. — Элиана, — тихо сказала Рианнон. Я не ответила. — Ещё одно слово о Вайолет, — произнесла я, и мой голос прозвучал ровно. Слишком ровно для того, что творилось внутри. — О её личной жизни. Ещё одно слово — и я проверю, насколько глубоко нужно резануть, чтобы ты запомнил это навсегда. — Ты с ума сошла, — выдохнула Лука. — Возможно, — не поворачиваясь, ответила я. — Но кинжал в моей руке — нет. Он очень острый. Хочешь проверить? Лука замолчала. Тайнан стоял, не дыша. Его лицо побледнело, на лбу выступила испарина. — Убери… — начал он. — Ты понял меня? — перебила я, чуть надавливая на лезвие. Тонкая красная полоска проступила на его шее. — Ты понял, что больше никогда не посмеешь говорить о моей сестре в таком тоне? — Понял, — выдавил он. Я смотрела в его глаза ещё секунду. Две. Три. И убрала кинжал. Короткое, резкое движение — и лезвие вернулось в ножны. Щелчок металла прозвучал в тишине, как выстрел. — Хорошо, — сказала я, отступая на шаг. — Они были друзьями с детства, или вы недостаточно осведомлены о нашем командовании, чтобы понять, что его отец — правая рука ее матери? Никто не проронил ни слова. Рианнон смотрела на меня с выражением, которое я не могла прочитать. Вайолет стояла, слегка приоткрыв рот. Ридок хлопал глазами. — Что здесь происходит? — раздался голос профессора Эметтерио. Он возвращался к нам, и его бритую голову уже не скрывал капюшон. — Ничего, профессор, — ответила я, улыбаясь самой невинной улыбкой. — Тайнан просто учил нас техникам самообороны. Я показала ему пару приёмов, которые знаю. Профессор посмотрел на меня. Потом на Тайнана, который всё ещё прижимал ладонь к шее, где алела тонкая красная полоска. — Выглядит так, будто ты показала ему очень эффективный приём, — сказал он сухо. — Стараюсь, — ответила я. Эметтерио покачал головой. — По местам, — скомандовал он. — Сойер — первый. Остальные — ждать. Кадеты зашевелились, расходясь по своим позициям. Я отошла к Вайолет, чувствуя, как колотится сердце. — Ты с ума сошла, — прошептала она. — Это уже сегодня говорили, — ответила я. — Не ори, глупо звучит. — Элиана… — Не надо, — перебила я, беря её за руку. — Всё хорошо. Он заткнётся. Я прослежу. Вайолет сжала мои пальцы. — Спасибо, — сказала она тихо. — Не за что, — ответила я. Над нами возвышалась Полоса препятствий — смертельная, полная ловушек. Но почему-то сейчас она не казалась такой страшной. — Начали! — профессор Эметтерио встал во главе нашей линии, и его голос перекрыл шум ветра. — Вы узнаете своё время в конечной точке, если, конечно, до неё доберётесь. Но помните: у вас ещё будет девять тренировочных занятий, прежде чем через две с половиной недели мы оценим вас для Презентации, которая определит, сочтут ли драконы вас достойными отправиться на Молотьбу. Я смотрела на эту адскую трассу, на крутые подъёмы, на вращающиеся брёвна и качающиеся опоры, и внутри всё сжималось в тугой узел. Девять занятий. Всего девять, чтобы научиться не убиться об эту скалу. — Не разумнее ли было позволить первокурсникам начать практиковаться сразу после парапета? — спросила Рианнон, и в её голосе звучала та же тревога, что пульсировала в моей груди. — Ну, знаете, дать нам немного больше времени на подготовку, чтобы мы тут все не умерли? — Нет, — отрезал Эметтерио, и его взгляд был твёрже камня, на который мы смотрели. — Дефицит времени — это тоже часть испытания. Может, ещё пару мудрых советов, Сойер? Сойер медленно выдохнул, его взгляд скользил по изгибам трассы, по каждому повороту, по каждой смертельной ловушке, врезанной в скалу. Он изучал её так, как изучают карту боя перед сражением. — Через каждые шесть футов есть верёвки, которые идут от вершины скалы до самого низа, — сказал он, и его голос звучал ровно, без паники. — Если начнёте падать, протяните руку и схватитесь за верёвку. Это будет стоить вам тридцать секунд штрафа, но смерть обойдётся дороже. Потрясающе. Замечательно. Чудесно. Всё как всегда в этой проклятой Академии — либо ты проходишь, либо умираешь. Третьего не дано. — Эй, а вон там я вижу отличные ступеньки, — Ридок указал на крутую лестницу, высеченную в скале. Я проследила за его взглядом — да, лестница выглядела почти безопасной. Почти. — Лестница нужна для того, чтобы добираться до лётного поля на вершине хребта уже после Презентации, — сказал профессор Эметтерио, а затем поднял руки и крутанул запястьями. Препятствия задвигались. Я моргнула, не веря своим глазам. Брёвна начали вращаться быстрее, шары раскачивались с новой силой, пандусы меняли угол наклона. Оказывается, трасса была живой — она двигалась, подстраивалась, становилась сложнее прямо на наших глазах. — Каждый из пяти подъёмов на Полосе разработан так, чтобы имитировать трудности, с которыми вы столкнётесь в бою, — профессор Эметтерио развернулся и внимательно посмотрел на нас. Его лицо было суровым, без намёка на снисхождение. — От баланса, который вы должны удерживать на спине дракона, до силы, которая вам понадобится, чтобы остаться в седле во время маневров, и до… — он указал вверх, на последнее препятствие, которое с этого ракурса выглядело как рампа под углом девяносто градусов к земле, — выносливости, которая вам понадобится, чтобы сражаться на земле, но при этом быть в состоянии вскочить на спину дракона в одно мгновение. Я смотрела на эту рампу, и у меня перехватывало дыхание. Как, чёрт возьми, по ней можно забежать? Это же почти вертикальная стена. Сойер рванул вперёд, не дожидаясь дальнейших объяснений. Он двигался как стрела — легкий, быстрый, уверенный. Пятнадцать футов по единственному бревну, вращающемуся параллельно скале — и он уже на другой стороне. Возвышающиеся столбы — он перепрыгивает их, не сбавляя темпа. Колесо — три оборота, и он проскакивает через единственное отверстие. На первом подъёме я не заметила ни одной ошибки. Ни одной запинки. Он повернулся и устремился к цепочке гигантских висящих шаров, составлявших второй подъём. Схватившись за первый, он принялся двигаться вверх — прыгая и крепко обнимая их один за другим, как будто это было просто детской игрой. Ноги снова коснулись земли — и он уже бежал к третьему подъёму, который делился на две части. Первая — металлические прутья, висящие параллельно стене утеса. Сойер перепрыгивал с одного на другой, используя вес тела и импульс, раскачивая каждый прут вперёд, достигая следующего, который висел на полфута выше. Он поднимался по скале так, будто всю жизнь только этим и занимался. С последнего штыря он спрыгнул на ряд качающихся опор, составлявших вторую половину подъёма, и через секунду уже стоял на гравийной дорожке. Четвёртый подъём — вращающиеся брёвна. Те самые, о которых предупреждал брат Аурелии. Я затаила дыхание, ожидая, что Сойер замедлится. Но нет — он пролетел по ним с той же лёгкостью, с какой делал всё остальное. К этому моменту его прохождение выглядело почти как детская игра. В груди затеплилась маленькая, глупая надежда: может, трасса не так страшна, как кажется с земли? Может, я тоже смогу? Но тут он добрался до гигантского скального образования — дымовой трубы, устремляющейся вверх под углом двадцать градусов. И остановился. — Ты справишься! — крикнула Рианнон из-за моего плеча. Её голос был полон веры, и я чувствовала, как эта вера передаётся и мне. Сойер словно услышал её. Он пружинисто побежал к наклонной трубе и запрыгнул в неё, упираясь руками и ногами, превратив своё тело в подобие буквы Х — натуральную распорку между стен. А потом начал двигаться вверх крошечными прыжками, отталкиваясь всеми конечностями разом, пока не достиг конца трубы и не свалился перед последним препятствием. Массивный пандус, почти вертикально поднимающийся к вершине утеса. — Отличная техника, — восхитился профессор Эметтерио, и в его голосе впервые за всё время прозвучала нотка одобрения. — Вот так вы и должны действовать. — Отличная, и всё равно его обошли на Молотьбе, — фыркнула Лука. — Видимо, у драконов есть чувство вкуса. Кровь бросилась мне в лицо. Пальцы сами собой сжались, и я почувствовала, как мышцы на руках напрягаются, готовясь к действию. Кинжал под курткой будто завибрировал, подзывая меня. — Заткнись, Лука, — процедила я сквозь зубы, сдерживая желание выхватить оружие и приставить его к её горлу. Где-то внутри закипала злость — на неё, на эту трассу, на всю ситуацию. Мы тут пытаемся не сдохнуть, а она сидит и комментирует, как будто смотрит представление. Я заставила себя отвернуться, вдохнуть глубже, успокоиться. Я смотрела, как остальные пробуют пройти, но мысли уже были заняты другим — я пыталась рассчитать траекторию своего захода на Полосу. Где ускориться, где притормозить, за какую верёвку хвататься, если начну падать. Боги. Зинхал, сохрани мне жизнь. Пожалуйста, только не дай умереть вот так, глупо, на этой дурацкой трассе, после всего, что я пережила сегодня. И потом я подумала о Вайолет. Она стояла рядом, такая маленькая, хрупкая, с этой её светлой головой, запрокинутой вверх, к этой проклятой рампе, которая была почти вертикальной. Как она сможет по ней забежать? Ей даже разогнаться будет негде — её шаг слишком короткий, ноги слишком слабые, чтобы набрать нужную скорость. В груди кольнуло. Болезненно. Остро. Ви, только не убейся. Пожалуйста. Я снова посмотрела на трассу, на этот адский пандус вверху, и стиснула зубы. Если она не сможет — я помогу. Придумаю что-то. Найду способ. Потому что она моя сестра. И я не дам ей умереть. Сойер скатился с последнего пандуса и приземлился на гравийную дорожку, тяжело дыша, но с довольной улыбкой на лице. Мы все зааплодировали — кто-то искренне, кто-то с завистью. Профессор Эметтерио что-то записал в свой блокнот и поднял взгляд на нас. — Следующий — Праиор! — скомандовал он, и кадет с короткой стрижкой сорвался с места. Я смотрела, как он проходит Полосу — неуклюже, медленно, пару раз чуть не свалившись с вращающихся брёвен. Когда он всё-таки добрался до вершины, я уже не дышала. — Ты в порядке? — спросила Вайолет, касаясь моего локтя. — В полном, — соврала я. На самом деле внутри меня всё дрожало. Кто-то проходил Полосу лучше, кто-то хуже. Тайнан прошёл, но так нервно, что я почти видела, как он молится всем богам. Потом Рианнон. После был Ридок, и мы переживали за него, как за себя. Теперь была моя очередь. — Элиана Лорелейт! — вызвал меня профессор. Я сделала глубокий вдох. — Боги, Зинхал, сохрани мне жизнь, — прошептала я себе под нос. — Не хочу умирать вот так. И рванула вперёд. Первое бревно встретило меня вращением, от которого желудок подпрыгнул к горлу. Я сгруппировалась, вспомнив, как Сойер легко перебегал по нему, и не дала себе времени на размышления. Шаг, второй, прыжок — и я уже стояла на платформе. — Быстрее… — сказала я сама себе. Я не слышала голоса. В ушах шумела кровь. Дальше — столбы. Я перелетала с одного на другой, чувствуя, как мышцы горят. Колесо — три оборота, и я проскочила, едва не задев плечом край отверстия. Первый подъём остался позади. Я бежала ко второму — цепочке гигантских шаров. Прыгнула на первый, обхватила его руками и ногами, рванула вверх. Второй, третий — они раскачивались подо мной, и я чувствовала, как мир кружится вместе с ними. Третий подъём. Металлические прутья. Я схватилась за первый, раскачала его и перелетела на второй, потом на третий. Каждый раз я была на волосок от того, чтобы сорваться. Каждый раз я чувствовала, как пальцы немеют от напряжения. Но я не останавливалась. И вдруг — четвёртый подъём. Вращающиеся брёвна. Я замерла. Сердце колотилось где-то в горле, лёгкие горели, пот заливал глаза. Брёвна вертелись, как проклятые, и мне казалось, что кто-то смотрит на меня с улыбкой — в лицо смерти. — Вперёд! — донеслось откуда-то. Я шагнула. Первое бревно. Второе. Третье. Я чувствовала, как они вращаются под моими ногами, как гравий сыпется вниз, как ветер свистит в ушах. Я перепрыгивала с одного на другой, не давая себе думать, не давая себе бояться. Я почти сделала это — уже схватилась за край следующей платформы, когда нога соскользнула. Мир перевернулся. Я повисла на одной руке, глядя вниз, туда, где внизу были камни и смерть. Сердце ухнуло в пятки, дыхание перехватило. — Элиана! — крик Рианнон прозвучал где-то очень далеко. Я болталась на краю, и моя рука начинала неметь. — Держись! — снова крикнула Рианнон. В голове было пусто. Только одна мысль — я не хочу умирать. Не здесь. Не так. После всего, что я пережила, я не хочу разбиться о камни. Я собрала все силы, что у меня остались, и подтянулась. Мышцы взвыли, но я сделала это. Я забралась на платформу и упала на живот, тяжело дыша. — Жива, — прошептала я. И поднялась. Я смотрела на последний подъём — на гигантскую дымовую трубу, уходящую в небо под углом. На пандус, который почти вертикально поднимался к вершине. — Зинхал, — выдохнула я. — Я знаю, что ты есть. Только не дай мне упасть. Я рванула вперёд. В трубе было темно и скользко. Я упёрлась спиной в одну стену, ногами — в другую, и начала двигаться вверх крошечными прыжками. Каждый толчок отдавался болью в мышцах, но я не останавливалась. Я не останавливалась, потому что знала — если остановлюсь, то упаду. И уже не встану. Когда я выбралась из трубы, солнце ударило в глаза. Я стояла перед последним препятствием — пандусом. Я не думала. Я просто побежала. Вверх, почти вертикально, цепляясь руками за выступы, отталкиваясь ногами. И когда моя рука схватилась за край вершины, я почувствовала, как весь мир замирает. Я перевалилась через край и упала на траву, глядя в небо. — Я сделала это, — прошептала я. — Я сделала это. Снизу донёсся шум голосов — мои аплодисменты, крики одобрения. Я лежала на вершине, глядя в голубое небо, и чувствовала, как жизнь возвращается в моё тело. Я не умерла. Я выжила. Я стояла на вершине, тяжело дыша, и чувствовала, как мышцы дрожат от напряжения. Только что я чуть не разбилась о камни, но я сделала это. Я выжила. И теперь я смотрела, как мои друзья спешат ко мне. Ридок добежал первым. Он схватил меня за плечи, сжал так крепко, что я чуть не задохнулась, и проревел прямо в ухо: — Ты! Сумасшедшая! Я думал, ты разобьёшься! — Ридок, пусти, — прохрипела я, пытаясь отдышаться. — Ни за что! — он тряхнул меня, как куклу. — Ты видела, как ты висела?! Я чуть не обосрался! — Я тоже, — честно призналась я, и мы оба рассмеялись. Рианнон подбежала следом. Её лицо было красным, волосы растрепались, в глазах стояли слёзы — то ли от страха, то ли от облегчения. — Ты идиотка! — рявкнула она, врезаясь в меня с другой стороны и обхватывая так, что я оказалась зажата между ними двумя. — Я чуть не умерла от страха! — Я тоже чуть не умерла, — ответила я, уткнувшись носом в её плечо. — Но я справилась. — Ты справилась, — подтвердил Сойер, подходя сзади и кладя руку мне на макушку. — Чисто, быстро, без единой ошибки, кроме той, когда ты чуть не упала. — Это была не ошибка, это была драматическая пауза, — возразила я, выныривая из объятий Рианнон. — Для эффекта. — Для эффекта? — переспросил Ридок, закатывая глаза. — Ты чуть не убилась для эффекта? — А ты думаешь, почему все теперь будут помнить моё имя? — я ухмыльнулась. Ридок покачал головой, но улыбнулся. Мы отошли к краю, откуда открывался вид на Полосу препятствий. Снизу доносились крики и шум — кто-то проходил, кто-то срывался, кто-то уже поднимался к нам. — Вайолет следующая, — сказала Рианнон, и её голос стал серьёзным. Я перевела взгляд вниз. Вайолет стояла у основания, запрокинув голову и глядя на крутой склон. Её лицо было бледным, но она держалась ровно. Я знала эту стойку — она собиралась с силами. — Она справится, — сказала я. — Ты уверена? — спросил Сойер. — Абсолютно, — ответила я, хотя внутри всё сжалось. — Она Сорренгейл. Она не сдаётся. Вайолет двинулась вперёд. Я смотрела, как она бежит по бревну, как прыгает с одного столба на другой, как проходит через вращающееся колесо. Она двигалась быстро, но я видела — каждое движение даётся ей с трудом. Её плечи были напряжены, дыхание сбивалось. — Давай, — прошептала я. — Давай, маленькая. Вайолет добралась до третьего подъёма — металлических прутьев. Она схватилась за первый, раскачалась и перелетела на второй. И тут я увидела, как её рука соскользнула. Сердце ухнуло вниз. Вайолет повисла на одной руке, и я услышала её крик — короткий, сдавленный. — Держись! — закричала Рианнон, подаваясь вперёд. Я почувствовала, как мои руки сжались в кулаки. Вайолет болталась над пропастью, и я знала — если она упадёт, я не успею. Я не смогу её спасти. — Давай, — выдохнула я. — Давай, Ви. Она подтянулась. Схватилась за следующий прут. Перелетела на другой. Я видела, как её тело дрожит, как мышцы горят, но она не останавливалась. Когда она добралась до вращающихся столбов, я перестала дышать. Каждый её прыжок был как удар по нервам. Она двигалась быстро, почти невесомо, но я знала — любая ошибка может стать последней. Аурелия сорвалась. Я увидела, как она пошатнулась, как её живот ударился о предпоследний столб, как она полетела вниз. Вайолет рванулась к ней, но было поздно. Аурелия упала. С половины высоты. На камни. Вайолет закричала. Я слышала её голос — отчаянный, испуганный. И в этот момент я забыла обо всём. О своей усталости, о своей боли, о том, что я сама только что чуть не умерла. Я рванула вниз. Не разбирая дороги, не думая о том, что могу сорваться. Просто бежала, как бешеная, потому что там, внизу, была моя сестра. И она нуждалась во мне. — Элиана! — крикнул кто-то за моей спиной. Но я уже не слышала. Я бежала. И внутри меня горело только одно — я должна быть рядом.

***

Я стояла в тени у входа в коридор общежития, прислонившись плечом к холодной стене, и наблюдала за ними. Вайолет и Даин. Он держал её за плечи, наклонялся, что-то говорил — я не слышала слов, но видела его лицо. Тревожное, заботливое, почти нежное. Таким он никогда не был со мной. Даже когда мы были детьми, даже когда он учил меня завязывать узлы и отличать следы зверей. Для него всегда существовала только она. Одна Вайолет. А я была просто тенью. Приживалкой. Лишней. Я скрестила руки на груди и качнулась с пятки на носок, ожидая, пока они закончат. Вайолет должна была отнести вещи Аурелии к яме для сжигания — родители той не захотели забирать тело. И теперь Вайолет, чувствуя вину, тащилась с этим рюкзаком, будто он мог искупить её собственную жизнь. Даин заметил меня первым. Его взгляд стал холодным, как сталь. Он выпрямился, убирая руки с плеч Вайолет, и я почти услышала, как внутри него что-то щёлкнуло — та самая стена, которую он возводил между нами с детства. — Элиана, — сказал он. Не поздоровался. Не улыбнулся. Просто констатировал факт моего присутствия. — Даин, — ответила я в тон. — Давно не виделись. Как там твоя печать? Всё ещё пытаешься читать мысли тех, кто тебя не звал? Вайолет вздохнула, понимая, что сейчас начнётся. — Оставь его, Элиана, — сказала она устало. — Я не начинала, — ответила я, пожимая плечами. — Я просто напомнила ему о его любимом хобби. Даин шагнул ко мне. Его челюсть была сжата, в глазах горел холодный огонь. — Ты становишься всё больше похожа на них, — сказал он. — На меченых. Такая же дерзкая, такая же безразличная к правилам, такая же… — Красивая? — перебила я с невинной улыбкой. — Талантливая? Неотразимая? — Такая же гнилая, — закончил он. Я хотела ответить — язвительно, колко, чтобы задеть его в ответ. Но Вайолет шагнула между нами. — Хватит, — сказала она. Голос был тихим, но в нём звенела сталь. Даин замер. — Даин, оставь её в покое, — продолжила Вайолет, глядя на него в упор. — Ты не имеешь права говорить ей такие вещи. Она моя сестра. — Она… — Она моя сестра, — повторила Вайолет. — И если ты хочешь быть рядом со мной — ты будешь уважать её. Даже если она бесит тебя. Даже если вы не любите друг друга. Ты будешь уважать её, потому что она — часть меня. Это не обсуждается. Даин смотрел на неё. В его глазах боролись гнев и что-то другое, чему я не могла найти названия. — Ты не понимаешь, — сказал он тихо. — Я понимаю, — ответила Вайолет. — Но это не даёт тебе права оскорблять её. Он открыл рот, чтобы возразить, но Вайолет уже повернулась ко мне. — Пошли, — сказала она. — Нам нужно отнести вещи. Я кивнула, подхватывая рюкзак Аурелии с её плеч. Он оказался тяжелее, чем я думала, но я не подала виду — Вайолет и так несла на себе груз вины, который был тяжелее любого рюкзака. — Я сама, — сказала я, перекидывая лямку через плечо. — Элиана… — Не спорь, — перебила я. — Ты уже сделала достаточно. Мы пошли прочь, оставляя Даина стоять в коридоре. Я чувствовала его взгляд на своей спине — тяжёлый, осуждающий. Но не обернулась. Вайолет шла рядом, её шаги были тихими. Всю дорогу до ямы мы молчали — я не знала, что сказать, а она, кажется, просто не могла говорить. — Ты в порядке? — спросила я, когда мы добрались до крыши. — Нет, — честно ответила она. — Но я справлюсь. Я не стала спрашивать. Просто подошла к бочке и, встав на цыпочки, перекинула через край рюкзак Аурелии. Огонь взметнулся вверх, жадно пожирая ткань и бумагу. Я закрыла глаза. Там, в огне, горела жизнь. Чья-то надежда, чья-то мечта, чьё-то будущее. И я стояла и смотрела, как пламя превращает всё это в пепел. — Прости, — прошептала я, опуская глаза. — Я не успела. Вайолет взяла меня за руку. Её пальцы были холодными, но я сжала их в ответ. — Пошли, — сказала она. — Здесь всё равно ничего не изменить. Мы спустились с крыши, и холодный ночной воздух ударил в лицо, отрезвляя. Я посмотрела на неё — бледную, уставшую, но держащуюся прямо. — Ви, — сказала я. — М-м-м. — Ты справишься. С Полосой. С Молотьбой. Со всем. Она посмотрела на меня. В её глазах мелькнуло что-то — сомнение? страх? — Ты правда так думаешь? — Абсолютно, — я сжала её руку. — Ты Сорренгейл. Ты не сдаёшься. Это у вас в крови. Она улыбнулась. Криво, но искренне. — Ты тоже, — сказала она. — Не сдаёшься. — Я знаю, — ответила я, улыбаясь в ответ. Мы шли по пустому коридору, и тишина между нами была почти осязаемой. Вайолет шла рядом, её плечи были опущены, пальцы сжимали край куртки. Я знала это выражение, она собиралась с силами, чтобы сказать что-то важное. — Элиана, — начала она, не глядя на меня. — М-м-м? — Ты слышала, что Даин сказал? Что ты становишься всё больше похожа на меченых? Я хмыкнула. Усмехнулась. Пожала плечами. — Слышала. — И тебе… всё равно? Я остановилась. Повернулась к ней. Вайолет смотрела на меня с беспокойством — тем самым, которое я видела в её глазах каждый раз, когда она боялась, что я делаю что-то неправильно. — Слушай, — сказала я, и мой голос был лёгким, почти весёлым. — Если быть похожей на меченых означает, что я умею постоять за себя, за своих друзей и за тебя, то я готова быть меченой хоть завтра. Пусть Даин говорит что хочет. Мне плевать. Вайолет приоткрыла рот, но не успела ответить. Дверь слева от учебного корпуса — та самая, что вела к Полосе препятствий — вдруг открылась. Внутри зажёгся магический свет, и из туннеля вышли трое. Ксейден. Гаррик. Боди. Я инстинктивно шагнула вперёд, загораживая собой Вайолет. Она уже скользнула в тень, прижимаясь к стене, и я слышала её дыхание — частое, испуганное. Меченые шли по направлению к нам, что-то обсуждая. Боди говорил тихо, Гаррик что-то прошипел в ответ, и в этот момент Ксейден остановился. Его голова повернулась в мою сторону, и я замерла. — Лорелейт, — сказал он. Не громко. Не резко. Просто — констатировал факт. Я выдохнула. Шагнула вперёд, выходя из тени. — Командир, — ответила я, скрестив руки на груди. — Поздняя прогулка? Ксейден смотрел на меня. Долгим, тяжёлым взглядом. Потом перевёл его за моё плечо, туда, где в тени затаилась Вайолет. — Боди, Гаррик, — сказал он не оборачиваясь. — Идите дальше. — Ксейден… — начал Боди. — Я сказал — идите. Гаррик схватил Боди за плечо и потащил вперёд, но Боди успел перехватить мою руку. — Пошли, — сказал он, увлекая меня за собой. — Ксейден сам разберётся. Я оглянулась через плечо. Ксейден стоял неподвижно, глядя на то место, где пряталась Вайолет. Я поняла — он знал. Он всегда знал. — Я… — начала я. — Иди, — сказал он. Мягко. Почти нежно. Я смотрела на него. В его глазах не было злости, не было угрозы. Только спокойная уверенность и что-то ещё — что-то, чему я не могла найти названия. — Иди, Элиана, — повторил он. — Я не трону её. Сегодня. Я смотрела долгую секунду. Две. Три. Потом кивнула и развернулась. Боди всё ещё держал меня под руку, и я позволила ему увести меня. Перед тем как завернуть за угол, я оглянулась. Ксейден стоял на том же месте, глядя на тень, где пряталась Вайолет. Его рука была расслаблена, поза — спокойна. Но я знала — он ждал. Ждал, когда она выйдет. Я перевела взгляд туда, где в темноте затаилась моя сестра. Её силуэт был едва различим, но я знала — она смотрит на меня. Я сделала шаг вперёд. Потом ещё один. И скрылась за углом, оставляя их наедине. — Она в порядке? — спросил Гаррик, когда я поравнялась с ним. — Я не знаю, — честно ответила я. — Ксейден не тронет её, — сказал Боди. — Он слово дал. — Знаю, — ответила я. Но внутри всё сжималось. Потому что я знала — Вайолет не заслужила быть втянутой в эту игру. И я не знала, смогу ли защитить её, если Ксейден передумает. Мы шли по тёмным коридорам, и я чувствовала на себе взгляды Гаррика и Боди. Они не задавали вопросов — пока. Но я знала, что они ждут. Терпеливо. Как хищники, которые знают, что добыча сама придёт. Внутри меня всё кипело. Вайолет осталась там, с Ксейденом. Я знала, что он не тронет её — слово, данное мне, было нерушимым. Но это не убирало тревогу. Не убирало чувство, что я снова не успела. Снова не смогла защитить её. Но снаружи я улыбалась. Широко, почти нагло. Как будто ничего не случилось. — Ну что, мальчики, — сказала я, когда мы свернули в коридор, ведущий к казармам. — Провожаете меня до кроватки? Как мило. Я, конечно, ценю заботу, но если вы думаете, что я позволю вам поцеловать меня на прощание — вы ошибаетесь. Гаррик усмехнулся. Коротко, но искренне. — Не дождёшься, — ответил он. — А вдруг? — я приподняла бровь. — Я, может, хочу, чтобы меня провожали с помпой. Цветы, музыка, драматическое прощание у дверей казармы. — Драматическое прощание — это когда мы тебя выкинем из окна, — сказал Боди, но в его голосе не было злости. — Обещаешь? — я улыбнулась ему. — Наконец-то хоть что-то интересное. Гаррик покачал головой. — Ты невыносима, — сказал он. — Это я уже слышала, — ответила я. — Сегодня раз пять. Если не больше. Боди хмыкнул. Потом посмотрел на меня — внимательно, изучающе. — Куда вы ходили? — спросил он. — Ты и Вайолет? Мы видели вас у туннеля. Я внутренне напряглась. Но лицо не изменилось — расслабленное, чуть насмешливое. — Гуляли, — ответила я, пожав плечами. — Дышали воздухом. Смотрели на звёзды. Всякое бывает. — Ночью? — переспросил Гаррик. — Накануне Полосы? — Самое время, — я улыбнулась. — Чтобы успокоить нервы. Знаешь, как полезно смотреть на звёзды перед смертельным забегом? Расслабляет. — Ты не выглядишь расслабленной, — заметил Боди. — Я всегда так выгляжу, — парировала я. — Это моё лицо. Привыкайте. Они переглянулись. Я знала — они не поверили. Но и не давили. — Ладно, — сказал Гаррик. — Не хочешь говорить — не говори. Но если что-то случится… — Я приду к вам, — перебила я. — Обещаю. Вы будете первыми в списке «люди, которых я позову на помощь». Вторыми после Рианнон. И Вайолет. И Ридока. И, возможно, Сойера. — Много у тебя этих «возможно», — усмехнулся Боди. — Я популярная, — ответила я, ухмыляясь. Мы дошли до двери казармы. Я остановилась, повернулась к ним. — Спасибо, что проводили, — сказала я. — Приятно знать, что у меня есть личная охрана. — Только сегодня, — сказал Гаррик. — Завтра ты сама по себе. — Как всегда, — ответила я. Я толкнула дверь, шагнула внутрь и закрыла её за собой. Прислонилась спиной к холодному дереву и выдохнула. Только сейчас, когда меня никто не видел, я позволила себе расслабиться. Плечи опустились, улыбка сползла с лица. Вайолет. Ксейден. Они остались вдвоём. Я закрыла глаза и прошептала: — Держись, сестрёнка. А потом открыла дверь и шагнула в темноту казармы, где меня ждала пустая койка. И мысли о том, что я не знаю, что делать дальше.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!