Вернутся к фанфику
16. Добро пожаловать в семью.
29 июня 2026, 00:55Мы шли к Ксейдену, и с каждым шагом моя походка становилась всё более пружинистой, почти танцующей. Земля под ногами будто пружинила. В груди разливалось странное, почти пьянящее чувство лёгкости — смесь облегчения, адреналина и той дикой, безрассудной радости, которая появляется только тогда, когда ты только что пережила что-то, что должно было тебя убить, но не убило.
— Элиана, — тихо сказал Лиам у меня за спиной. — Ты идёшь как будто на бал.
— А разве нет? — я обернулась к нему, улыбаясь во весь рот. — Я только что связалась с драконом. Синим. Огромным. Который сжёг двух мудаков, которые пытались меня зарезать. Это повод для бала, не находишь?
— Ты невыносима, — сказал он, но в его голосе слышалась улыбка.
— Я знаю, — ответила я, снова поворачиваясь к Ксейдену.
Он стоял у каменного выступа, неподвижный, как скала. Я чувствовала его взгляд на себе ещё до того, как мы приблизились на расстояние слышимости.
Я остановилась перед ним, чуть склонив голову набок, и улыбнулась своей самой наглой, самой невинной улыбкой.
— Командир, — сказала я, изображая лёгкий поклон. — Вызывали?
Ксейден смотрел на меня. Его лицо оставалось непроницаемым, но я заметила — уголок его губ чуть дрогнул.
— Лорелейт, — произнёс он, и его голос был ровным, лишённым интонации. — Ты понимаешь, с кем только что связала свою жизнь?
Я притворно задумалась, приложив палец к подбородку.
— С большим синим драконом, который сжёг двух кадетов? С очень красивым большим синим драконом, который, кстати, явно имеет отличный вкус? — я пожала плечами. — Ну, может быть, с кем-то, кто не прочь поужинать. Я пока не знаю его любимого блюда.
Ксейден медленно покачал головой.
— Недостаточно, — сказал он, и в его голосе впервые прозвучала та самая холодная, тяжёлая нота, от которой у меня мурашки побежали по коже. — Рам — Сгаэль.
Воздух вырвался из моих лёгких со свистящим звуком. Мир на миг поплыл. Брат Сгаэль. Драконицы Ксейдена.
— Что? — прошептала я.
— А Сгаэль, — продолжил он с той же мертвенной точностью, — состоит в брачной паре с Тэйрном. Чёрным драконом твоей сестры.
Теперь земля под ногами действительно поехала. Я сделала шаг назад, наткнувшись на плечо Лиама. Он молча подставил опору, его пальцы легонько сжали мой локоть, но он не вмешивался.
Я переваривала информацию, пытаясь собрать воедино этот чудовищный пазл. Рам — брат драконицы Ксейдена. Сгаэль — пара Тэйрна. Тэйрн — дракон Вайолет. Значит, Рам и Тэйрн… они связаны. Через Сгаэль.
— Боги, — выдохнула я.
— Драконья логика. Но факт остаётся фактом. — Ксейден снова посмотрел на меня. — Вот это у нас семейка, конечно. Командир крыла, его драконица, её брат-затворник, её брачный партнёр и две безумные сестры-первогодки, умудрившиеся связаться с ними обоими. Идиллическая картина.
Я не выдержала. Нервный, срывающийся смешок вырвался у меня из горла.
— Просто собираем всех отверженных в одну кучу, — хрипло проговорила я, отстраняясь от Лиама. — Удобно. Одним выстрелом.
— Именно, — сухо согласился Ксейден.
Я посмотрела на него. Потом на Лиама. Потом снова на Ксейдена.
— Командир, — сказала я, и в моём голосе снова появились игривые нотки. — А Рам всегда такой… скрытный? Или он просто не любит знакомиться с новыми людьми?
Ксейден смотрел на меня долгую секунду. Потом его губы дрогнули — почти в улыбку, но не совсем.
— Он любит тишину, — сказал он. — И не любит, когда его тревожат по пустякам. Ты, судя по всему, — не пустяк.
Я расплылась в улыбке.
— Я знаю, — ответила я. — Я вообще не пустяк. Я событие.
Ксейден обвел меня взглядом, чуть приподнял брови.
— Ты в порядке?
— А что я? — я осмотрела свой внешний вид, от которого хотелось заплакать. Порезанная куртка, дырявая рука. — А ты про это. Все нормально.
Я стояла между ними, чувствуя, как усталость и эйфория борются внутри меня, не давая ни одной из них победить окончательно. Ноги слегка подкашивались, но я держалась прямо — слишком много глаз смотрело на меня со всех сторон.
И в этот момент сзади, из сгущающихся сумерек, возникла ещё одна массивная тень.
Гаррик.
Он подошёл с края поля, от леса. В его походке читалась та же усталость, что и во всём его существе. Огромный, неповоротливый на вид, но я знала — он двигался быстрее, чем любой другой в этом квадранте. Он остановился рядом, и я почувствовала, как его тяжёлая рука легла мне на плечо, а потом переместилась на макушку.
Он не погладил. Он почесал. Грубо и по-домашнему, как будто я была щенком, вернувшимся после опасной прогулки. От этого жеста у меня внутри что-то дрогнуло — что-то, что я не могла объяснить словами.
— Ну и разбойница, — произнёс он, и его низкий, хриплый голос прозвучал как самое тёплое, что я слышала за весь день. — Ты и твоя сестра. Весь Басгиат на ушах. Половина генералов в обмороке, вторая половина ищет, куда бы деть свой кодекс, чтобы не видеть этого безобразия. Красава.
Я улыбнулась. Широко, искренне, впервые за этот бесконечный день.
— Стараюсь, — ответила я.
— Вижу, — сказал он, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на гордость. — Только в следующий раз, когда будешь знакомиться с драконом, попробуй хотя бы не устраивать пожар.
— Это был не я, — возразила я. — Это Рам.
— Рам, — повторил Гаррик, и его бровь поползла вверх. — Уже на «ты»?
— Я не могла быть грубой, — ответила я, пожимая плечами.
Гаррик хмыкнул, но ничего не сказал. Он смотрел на меня, потом перевёл взгляд на Ксейдена, и между ними промелькнуло то самое быстрое, безмолвное понимание, которое я уже видела не раз.
Ксейден кивнул, как будто получил доклад.
— Всё в порядке, Тавис. Пока что. — Он оторвал взгляд от нас и посмотрел в сторону центра поля, где уже собирались оставшиеся командиры, профессура и несколько оглушённых, но торжествующих кадетов с их новыми драконами. — Теперь нам всем нужно идти туда. Разбираться с последствиями этого… семейного воссоединения.
Он сделал шаг вперёд, явно ожидая, что мы последуем. Гаррик снял руку с моей головы, но остался рядом, его присутствие было тёплым и нерушимым щитом с одной стороны. Лиам, всё ещё молчаливый, отступил, давая дорогу, но остался в пределах шага сзади.
И мы пошли. Все вместе.
Я шла и чувствовала, как внутри меня растёт странное, почти забытое чувство. Я не была одна. У меня были они. И у меня был Рам.
Всё остальное казалось неважным.
Мы шли в центр поля, в самый эпицентр бури, которую сами и устроили. И как ни странно, в этот миг, в этой странной, неправдоподобной «семейке» из командира, его дракона, моего дракона, дракона моей сестры, молчаливого сорвиголовы и уставшего великана-наставника, я чувствовала себя не одинокой. Запутанной, напуганной, совершенно сбитой с толку — но не одинокой. И это, возможно, было самым невероятным открытием за весь этот бесконечный, невозможный день.
Даин стоял к нам спиной, его руки лежали на плечах Вайолет, а её лицо, бледное и усталое, было поднято к нему. Они были островком напряженной, интимной тишины посреди всеобщего смятения. Мы шли не спеша, и тени от погасающих факелов ложились перед нами длинными, прыгающими полосами. Ксейден шёл впереди, его шаг был бесшумным, а взгляд был прикован к паре впереди. Я чувствовала, как воздух вокруг него сгущается, становясь тяжелее и острее, будто перед грозой.
Мы уже почти поравнялись с ними, когда Даин, его голос, сдавленный и гневный, донёсся до нас:
— …манипулировал Молотьбой. Это слишком очевидно.
Я увидела, как спина Ксейдена, всегда такая прямая, стала буквально каменной. Он замер на мгновение, и в этой неподвижности было больше угрозы, чем в любом движении. Лиам, шагавший сзади, инстинктивно замер. Гаррик тяжело вздохнул у меня за спиной.
И тогда Ксейден вышел из тени.
Он сделал это не резко, а с медленной, почти театральной неотвратимостью.
— Будь добр, расскажи мне, что, по-твоему, я сделал.
Даин вздрогнул так, будто его хлестнули по спине. Его руки соскользнули с плеч Вайолет, и он повернулся, становясь между ней и нашей надвигающейся тенью. В его движении была отчаянная, почти рыцарская готовность к защите, но линия его плеч была неестественно прямой, деревянной от напряжения.
— Ты манипулировал Молотьбой, — повторил Даин, и его голос уже звучал не так уверенно, как минуту назад. В нём была горечь и вызов, но и щель сомнения.
Проклятье.
— Даин, это… — начала Вайолет, её шёпот был полон умоляющей мольбы. — Твоя паранойя.
Она шагнула из-за его спины, пытаясь вмешаться, взять ситуацию в свои руки. Но Ксейден уже смотрел на Даина с таким ледяным, презрительным безразличием, словно тот был не командиром отряда, а назойливым насекомым.
— Это официальное обвинение?
Даин не сдавался. Он выпрямился во весь рост, пытаясь сравняться с Ксейденом, но это было бесполезно. Командир нависал над ним.
— Ты сделал это? — потребовал Даин, и в его тоне всё ещё звенела последняя надежда на то, что это не так.
Ксейден медленно, с преувеличенным интересом выгнул тёмную бровь. Его взгляд скользнул по Даину.
— Что именно я сделал? — голос Ксейдена был мягок, как шелест ядовитой змеи. — Увидел ли я, что она в меньшинстве и уже ранена? Подумал ли я, что ее храбрость столь же восхитительна, сколь и охренительно безрассудна?
Он перенёс этот взгляд на Вайолет. И она, моя бесстрашная, глупая сестра, только вздернула подбородок, бросая вызов и ему, и всей этой ситуации.
— И я бы сделала это снова.
— Да я блядь знаю!
Рык Ксейдена вырвался наружу, сорвав с цепи. Он потерял самообладание на долю секунды, и в этом рыке было столько накопленной ярости, усталости и раздражения, что я инстинктивно шагнула вперёд. Моя рука сама потянулась к нему, коснулась его мощного предплечья, закованного в кожу. Мускулы под ней были твёрдыми, как сталь, и дрожали от сдерживаемого напряжения.
— Не надо, — прошептала я ему, едва слышно. — Не сейчас, Ксейден.
Он мельком, боком, взглянул на меня. Взгляд был диким, нездешним. Но он быстро втянул воздух, и его грудь резко поднялась. Мою руку он не стряхнул.
В тот же миг я почувствовала, как по земле под моими ногами пробежала дрожь. Я опустила взгляд и увидела, как тени — его тени — начали расползаться, словно живые, от его ног в мою сторону. Они тянулись ко мне, нежные и настойчивые, как прикосновение, и я почувствовала, как они окутывают мои лодыжки, поднимаются выше, к икрам. Это было странное, но не пугающее ощущение.
Я подняла глаза.
Даин смотрел на нас. Его взгляд скользнул по моей руке, всё ещё лежащей на предплечье Ксейдена, по теням, обвивающим мои ноги, и я увидела, как в его глазах мелькнуло что-то — удивление? Отвращение? Да хрен его знает, что у Даина в голове.
Ксейден тоже заметил этот взгляд.
Он не отбросил мою руку. Наоборот — он чуть сместился, делая полшага вперёд, и я оказалась за его спиной. Он закрыл меня собой, создавая барьер между мной и Даином. Его тело было твёрдым, непроницаемым, и я чувствовала, как его тени всё ещё касаются моих ног, удерживая меня на месте.
— Видел ли я, как она отбивалась от трёх кадетов, каждый из которых вдвое больше неё? — продолжил он, и его голос снова стал холодным, ледяным. — Ответ на этот вопрос — да. Но ты задал неправильный вопрос, Аэтос.
Он сделал ещё один шаг вперёд, и Даин инстинктивно отступил.
— Ты должен спросить, видела ли это Сгаэль. Вместе со мной.
Даин сглотнул. Я увидела, как его уверенность дала трещину, как он отвел взгляд, заставляя мозг лихорадочно перемалывать новую информацию.
— Она позвала пару, — тихо сказала я, достраивая картину. Мысль пришла сама собой, ясная и неотвратимая.
Сгаэль позвала Тэйрна. Не Ксейден. Драконица.
— Она не любит, когда задирают слабых, — сказал Ксейден, глядя уже на Вайолет. В его тоне не было ни капли утешения. — Но не принимай это за проявление доброты по отношению к тебе. Она просто любит маленького дракончика. К сожалению, Тэйрн выбрал тебя сам.
— Проклятье, — пробормотал Даин, и в этом слове был уже не гнев, а горькое, беспомощное понимание.
— Один в один мои мысли. — Ксейден качнул головой в сторону Даина. — Сорренгейл — последний человек на континенте, которого я хотел бы приковать к себе. Так что я ничего не делал.
Он сделал паузу, давая этим словам просочиться в самое нутро. А потом шагнул вперёд, сокращая дистанцию до нуля, возвышаясь над Даином, как утёс над тропинкой.
— И даже если бы я и правда вмешался, — его голос стал тише, но от этого только опаснее, — ты бы действительно выдвинул обвинения, зная, что я спасал женщину, которую ты называешь своим лучшим другом?
Я посмотрела на Даина. Всё наше странное маленькое тихое царство — я, Гаррик, Лиам — замерло, затаив дыхание. Между нами повисло напряженное, ужасное молчание. Это был простой вопрос. И самый сложный.
Даин задрал подбородок. В его глазах бушевала война — долга, дружбы, слепой веры в правила.
— Существуют… правила.
Я увидела, как вздрогнула Вайолет, как что-то в её позе надломилось.
Ксейден усмехнулся. Звук был сухим и безрадостным.
— И чисто из любопытства я снова спрошу, ты бы, скажем так, нарушил эти правила, чтобы спасти свою драгоценную маленькую Вайолет на той поляне?
Его голос стал тише, он изучал лицо Даина с мрачным, почти научным интересом, ожидая, как тот сломается.
— Несправедливо спрашивать его об этом! — Вайолет шагнула вперёд, снова пытаясь встать на защиту, её голос дрогнул.
И в этот момент ночную тишину, и так натянутую до предела, разорвал мощный, знакомый гул. Звук хлопающих крыльев, приближающийся с небес. Драконы. Они возвращались. Высший совет вынес решение.
Ксейден даже не поднял головы, не удостоил небо взглядом.
— Я приказываю тебе отвечать, командир отряда.
Даин сглотнул. Он зажмурился, будто пытаясь спрятаться от неизбежного. Когда он открыл их снова, в его взгляде не осталось ничего, кроме пустоты и долга.
— Нет. Не нарушил бы.
Я увидела, как Вайолет отшатнулась. Не физически, всего лишь мелкое, почти невидимое движение плеч назад. Но этого было достаточно. Это было слишком. Казалось, её сердце, живое и хрупкое, просто выпало у неё из груди и разбилось о каменную почву поля у всех на глазах. Моё собственное сердце сжалось в ответной боли.
Ксейден лишь усмехнулся. Коротко, беззвучно. В этой усмешке не было торжества.
Даин тут же, стремительно, повернулся к Вайолет.
— Я бы просто умер, если бы с тобой что-то случилось, Вайолет, но правила…
— Все в порядке, — перебила она его. Она как будто заставила себя поднять руку, заставила прикоснуться к его плечу. Легко, мимолётно. Жест утешения, который не мог утешить.
Но все не было в порядке. Уж я то знала.
— Драконы возвращаются, — констатировал Ксейден, когда первый огромный силуэт, освещённый луной, приземлился на дальнем конце поля с глухим ударом. — Возвращайся в строй, командир отряда.
Даин оторвал взгляд от лица Вайолет. В его глазах стояла настоящая агония. Но приказ есть приказ. Он резко развернулся и ушёл, шагая быстро и не оглядываясь, растворяясь в толпе всадников, которые уже бежали навстречу своим драконам.
— Зачем ты так с ним поступил? — бросила Вайолет Ксейдену. В её голосе не было уже прежнего огня, только усталая горечь. И она, кажется, тут же сама пожалела о вопросе, сокрушённо покачала головой. — Ладно, забудь.
Она махнула рукой и направилась туда, где Тэйрн велел ей ждать — к одинокому камню на краю поля. Я кивнула Ксейдену, давая понять, что прослежу за ней, и поспешила вслед, догнав её за несколько шагов. Я взяла её за руку, и она не оттолкнула мою, её пальцы были ледяными.
— Потому что ты слишком доверяешь ему, — донёсся сзади голос Ксейдена. Он догнал нас, не ускоряя шага, его длинные ноги легко сокращали дистанцию. — А знание, кому стоит доверять, — это единственное, что поможет тебе — нам — выжить не только в квадранте, но и после выпуска.
Она вытащила свою руку из моей и обхватила себя за плечи, будто ей было холодно. Я смотрела, как её взгляд блуждает по небу, где один за другим снижались драконы, искала знакомый чёрный силуэт.
— Вайолет, — начала я тихо, зная, что сейчас не лучшее время, но и не зная, будет ли вообще «лучшее». — Я должна тебе кое-что сказать. О Раме.
Она медленно перевела на меня взгляд. В её зелёных глазах ещё стояла боль от слов Даина, но появилось и ожидание, слабый проблеск любопытства.
— Он… — я сглотнула, подбирая слова. — Он… брат Сгаэль.
Вайолет замерла. Её дыхание прервалось на полуслове. Она смотрела на меня, не моргая, переваривая информацию.
— Брат… драконицы Ксейдена? — прошептала она наконец.
Я кивнула.
— А Сгаэль состоит в паре с Тэйрном.
Она закрыла глаза. Длинные ресницы отбросили тень на бледные щёки.
— Значит, — её голос был беззвучным шёпотом, — это не случайность. Ни твоя, ни моя. Они… связаны.
— Семейка, — хрипло усмехнулась я, повторяя слово Ксейдена. — Командир, его драконица, её брат, её партнёр… и мы.»
Она открыла глаза. В них уже не было растерянности. Была жёсткая, холодная решимость, та самая, что вела её сквозь любое пекло.
— Хорошо, — сказала она просто. — Значит, будем разбираться с этой семейкой.
И мы обернулись на грохот тяжёлых шагов. Навстречу нам, раздвигая ночь своей исполинской тенью, шёл Тэйрн. А рядом выплывал знакомый тёмно-синий силуэт. Рам.
Я не обернулась сразу. Закрыла глаза. Позволила вибрации его шагов пройти сквозь подошвы сапог, вверх по ногам, в самое нутро.
Когда я наконец повернулась, он уже был там.
Рам заполнял собой всё пространство позади меня.
И затем он начал двигаться.
Я не отступила. Не сдвинулась с места. Просто подняла голову, чтобы встретить его взгляд.
И тогда его голова опустилась мне на макушку.
Он не давил, не наваливался. Он возложил свою нижнюю челюсть и часть головы мне на темя. Я почувствовала сухую, прохладную, как отполированный камень, текстуру его чешуи. Уловила слабый, ни на что не похожий запах — смесь дыма вулканов, озона после грозы.
«Ты остаёшься со мной?»
Мгновение тишины. Давление его головы слегка сместилось, будто он прислушивался к отзвукам моего вопроса не только в разуме, но и в самой плоти.
«Да, безумная.»
Да, я точно была безумной. Я стояла под головой дракона и спрашивала его об очевидном.
Он оставался так ещё несколько бесконечных секунд, а затем так же медленно и величаво поднял голову, освобождая меня. Но ощущение его прикосновения, его веса и его слова осталось. Он отступил на шаг, его золотые глаза всё так же были прикованы ко мне.
«Почему ты не сказал? Что Сгаэль — твоя сестра».
Он не ответил сразу.
«Ты не спрашивала».
Я почувствовала, как мои брови сами собой поползли вверх. Вот как? Вот всё объяснение?
«А если бы и спрашивала, — продолжил он, и в его мысленном тоне появились оттенки сухой, драконьей логики, — то что изменилось бы? Ты всё равно подошла бы. Всё равно коснулась. Всё равно назвала бы меня своим. Твоё решение было иррациональным с самого начала. Факт родства лишь добавляет ему… изящной сложности. Но не меняет сути.»
Я переварила это. Он был прав, чёрт побери. Даже если бы он мысленно прокричал мне на ухо всю свою родословную, пока я шла к нему сквозь огонь, это не остановило бы меня. Моё «да» было глубже страха, глупее расчёта. Оно было таким же безумным, как и я сама.
«Значит, мы теперь все связаны, — подумала я, глядя ему прямо в глаза, как будто он был зеркалом. — Ты и Сгаэль. Сгаэль и Ксейден. Сгаэль и Тэйрн. Тэйрн и Вайолет. И, следовательно… мы с Вайолет. И мы все… с ним. С Ксейденом. Он в центре этого узла.»
Рам отреагировал… странно. В его золотых глазах вспыхнул огонёк, который я впервые могла с уверенностью интерпретировать как чистую, неподдельную игривость.
«О, ужас, — прозвучало в моей голове, и в этом «ужасе» не было ни капли настоящего ужаса, только саркастическое веселье. — Значит, теперь придётся делить с сестрой не только воспоминания о разорённых гнёздах, но и её вечно хмурого всадника. Какая досадная помеха моему уединению.»
Я чуть не фыркнула. Его тон был настолько преувеличенно страдальческим, настолько явно шутливым, что напряжение внутри меня дрогнуло и рассыпалось. Он наклонил голову чуть ближе, и его голос в моём сознании стал тише, интимнее, как будто он делился великой тайной.
«Если уж на то пошло, маленькая безумица, то драконья родня — не единственное, что тебя теперь окружает. — Он сделал паузу, дав мне прочувствовать вес этих слов. — У меня тоже есть брачная пара.»
Воздух вокруг словно перестал поступать. Я застыла, уставившись на него.
«Что?»
«И пусть это будет для тебя сюрпризом, — добавил он, и в его тоне снова зазвучала эта невыносимая усмешка, смешанная с обещанием. — Когда придёт время. Одних семейных связей с командиром, я полагаю, тебе на данный момент более чем достаточно.»
И с этими словами он мягко, но неоспоримо отсек дальнейшие вопросы. Но уголок его пасти, если можно так назвать эту часть его драконьей морды, дрогнул в чём-то, что было подобием улыбки.
Брачная пара. У него. Где она? Кто она? Почему не здесь? Миллион вопросов вертелся на языке, но я сглотнула их. Он сказал — сюрприз. Ещё одна нить в уже невероятно сложном гобелене нашей новой жизни.
Я покачала головой, и на губах у меня сами собой возникла слабая, усталая улыбка в ответ на его невидимую усмешку.
«Ладно, — послала я ему мысль, полную капитуляции перед этой невероятностью. — Храни свои секреты. Пока.»
Голос Рама отступил в глубины моего сознания, оставив после себя тёплое, мурлыкающее эхо и вихрь неотвеченных вопросов о его «брачной паре». Я снова оказалась в шуме и гуле реального мира, который набросился на меня со всех сторон после тишины нашего разговора.
Лилит Сорренгейл. Моя… нет, наша с Вайолет… мама. Если ее можно так назвать. Она стояла на импровизированном возвышении из грубых камней. Её голос не был громким.
— Добро пожаловать в семью, которая не знает ни границ, ни пределов, ни конца!
Тишина повисла на долю секунды — полная, звенящая. А потом её прорвал гул.
Я стояла, всё ещё ощущая на макушке призрак чешуи Рама, и чувствовала, как по спине пробегают мурашки.
— Всадники, шаг вперед.
Команда прозвучала чётко. Я увидела, как Вайолет, стоявшая в десятке шагов от меня, так же, как и я, оглянулась по сторонам. На сколько? Куда? Мы были разбросаны по всему полю, рядом со своими огромными партнёрами. Какой шаг? Вперёд к кому?
И тогда в моей голове, лениво и совершенно буднично, прозвучал знакомый бас:
«Примерно шагов шесть. Может, семь. Если не споткнёшься о собственную тень, безумная.»
Я перевела взгляд с растерянных лиц других на пустое пространство перед собой, отмерила мысленно эти пять-шесть шагов. Я сделала глубокий вдох, подняла подбородок и шагнула.
Не одна. По всему полю, как по мановению невидимой руки, другие новые всадники сделали тот же неуверенный, но решительный шаг вперёд, отрываясь от своих драконов. Мы выстроились в неровную, робкую линию.
Лилит окинула нас взглядом.
— Драконы, быть с вами — это честь для нас, как и всегда! — крикнула она, обращаясь уже к драконам, стоявшим за нашими спинами. Её голос взлетел, звонкий и чистый, и был подхвачен рёвом драконов — от низкого, гудящего гула до пронзительных трубных звуков.
— А теперь мы празднуем!
Последнее слово ещё висело в воздухе, когда жар ударил мне между лопаток.
Это было как будто кто-то вогнал мне в спину раскалённое до бела копьё из чистой энергии. Боль была ослепительной, мгновенной и всепоглощающей. Язык прилип к нёбу, я инстинктивно сгорбилась, но не упала. Мои ноги, к удивлению, остались твёрдо стоять на земле.
Слева и справа раздались вскрики — от боли, шока, удивления. Кто-то рухнул на колени. Кто-то застыл, выгнувшись. Поле взорвалось звуками: радостными, ликующими криками старших всадников, топотом ног тех, кто уже бежал к нам, чтобы поддержать, обнять, поздравить. Началось хаотичное, бурное празднование. Но для нас, новичков, в этот миг существовала только одна реальность — пылающее пятно боли на спине.
Сквозь звон в ушах, сквозь слёзы, выступившие на глазах от шока, я услышала в голове довольное, оценивающее ворчание:
«Хм. Вышло даже лучше, чем в прошлый раз. Чётче линии.»
Я едва могла мыслить. Боль начала трансформироваться — из острой, режущей в глубокую, пульсирующую. Как будто под кожей что-то перемещалось, формировалось.
«Что… что там такое?! — мысленно зашипела я, полная ярости и недоумения. Что ты сделал?!»
Он не ответил словами. Вместо этого…
Мир перевернулся. Нет, не перевернулся — сменил перспективу. Моё зрение, моё сознание было резко, без всякой подготовки, выдернуто из моей собственной головы и брошено вовсе.
Я вдруг увидела себя со спины. Маленькую, хрупкую фигурку в помятом рваном мундире, стоящую посреди огромного поля. Я быстро стянула куртку, оставаясь в одном черном топе. Я увидела свою сгорбленную спину. И на ней…
На ней, от одного плеча до другого, пылал знак. Темно-синее, как чешуя Рама в тени, сияющее изнутри тусклым, мощным светом. Контуры были чёткими, величественными — раскинутые крылья, изогнутая шея, гордый поворот головы. Это был дракон. Его дракон.
Это видение длилось всего миг. Я снова была в своём теле. Рам молчал.
Я медленно выпрямилась. Боль ушла, оставив после себя память. Я обернулась, чтобы посмотреть на него. Он стоял, как и прежде, огромный и незыблемый, но теперь золотой огонь в его глазах горел чуть ярче.
«А что, если… я не справлюсь? Если я подведу?»
Рам не ответил сразу. Он медленно выдохнул, и струя тёплого воздуха, пахнущего грозой и камнем, обволокла меня.
«Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось, безумная.»
Пауза.
«Ты моя.»
Что-то в груди, туго сжатое с начала этого безумного дня, разжалось. Тепло, на этот раз не от жара, а из самого сердца, разлилось по жилам. Я не сказала ничего. Слова были бы слишком малы, слишком хрупки для этого момента.
Вместо этого я сделала шаг вперёд. Потом ещё один. Я шла к нему по примятой, холодной траве, чувствуя, как с каждым шагом его масштаб становится всё более подавляющим, а моя малость — всё более очевидной.
Я подошла к его передней левой лапе. Она была больше, чем всё моё тело. Я не думала. Я подняла руки и прижалась к ней.
Моя щека коснулась прохладной, сухой чешуи. Я обхватила лапу так далеко, как только могли достать мои руки, что было, конечно, лишь небольшой частью её обхвата. Я вжалась в неё всем телом, закрыла глаза и просто… держалась.
Я стояла так, может быть, целую вечность, а может, всего несколько секунд.
Наконец, я глубоко вздохнула и отстранилась. Мои руки скользнули с его чешуи. Я посмотрела вверх, вдоль исполинской ноги, могучего бока, в его склонённую ко мне голову. Золотой глаз смотрел на меня, и в нём теперь было что-то… мягкое.
Я кивнула ему. Всего один раз. И мысленно, уже без тени сомнения, послала:
«И ты — мой.»
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!