Вернутся к фанфику

21. Я не позволю тебе проиграть.

5 июля 2026, 21:46

***

Остаток ноября пролетел как один долгий, серый день. Снег, наконец, пришёл в декабре, завывая за стенами цитадели и покрывая всё вокруг, и мы с Вайолет окончательно оставили надежды на то, что нам расскажут о происшествии в Сумертоне. Точно так же, как я потеряла надежду, что Ксейден хоть что-то расскажет о шраме. Я уже медленно, но уверенно начала привыкать к постоянному присутствию Лиама рядом. Отказаться от Вайолет я не могла, да и не хотела, поэтому смирилась с тем, что Лиам всегда в поле зрения. Где бы мы не были. Весь день он с Вайолет, вечером он часто заглядывал на наши тренировки. Спарринговался в основном с Боди, пока меня тихо и верно мучали Гаррик и Ксейден. Я сидела на скамье в тренировочном зале, прижавшись спиной к холодной каменной стене, и наблюдала за Вайолет. Она двигалась по мату напротив Рианнон, её движения были быстрыми, но я видела, как она устала. Как её плечи опускались чуть ниже после каждого выпада. Как она сжимала посох, пытаясь найти ту самую искру, которая помогла бы ей стать сильнее. У меня были такие же проблемы. Рам не транслировал силы. Я чувствовала его присутствие, чувствовала его мощь, но она была где-то там, за невидимой стеной, которую я не могла пробить. Я пыталась. Каждый день, каждый полёт, каждое мгновение, когда я оставалась одна, я пыталась достучаться до него. Но он молчал. Или отвечал загадками, которые я не могла разгадать. «Ты слишком торопишься, — раздался в моей голове его голос. Низкий, спокойный, что и всегда. — Сила не приходит по щелчку пальцев. Она требует времени. И терпения. Чего у тебя, как я замечаю, нет». Я мысленно фыркнула, не отрывая взгляда от Вайолет, которая как раз увернулась от удара Рианнон. «Я не могу ждать вечно, Рам. Её дракон — Тэйрн — он такой же сильный, как ты. Почему он может, а ты нет?» «Тэйрн — другой. Он всегда был… более щедрым. Я — нет. Я даю только тем, кто готов это принять. А ты пока не готова. Да и к тому же она еще не транслирует». Я сжала челюсти. Мне надоело слышать это «не готова». Я была готова. Я была готова ко всему, что этот гребаный мир мог мне бросить. Но он, мой собственный дракон, не верил в меня. «Я готова, — сказала я, и в моём мысленном голосе послышалась сталь. — Я докажу тебе это.» «Посмотрим, — ответил он, и я почувствовала, как он слегка усмехнулся. — Пока что ты просто сидишь на скамье и наблюдаешь за другими. Это не готовность. Это страх. И невнимательность. Ты даже не заметила, как к тебе подошли». Я хотела возразить, но не успела. Тень упала на меня, и я подняла глаза. Лиам. Он стоял передо мной, его лицо было непроницаемым, но я видела, как его взгляд скользнул по мне, оценивая, изучая. Он старался избегать меня так же упорно, как я избегала его при первой же возможности. Но сейчас он стоял здесь, и в его руке был посох. — Ты в порядке? — спросил он, и его голос был ровным, почти безразличным, но я слышала в нём что-то, что заставило меня напрячься. Беспокойство? Нет. Не может быть. Я фыркнула, отводя взгляд. — В полном порядке, — сказала я, и мой голос звучал холодно. — А ты что, решил проверить, не умерла ли я, пока ты прятался в своей норе? Он не среагировал на мою колкость. Он просто стоял, глядя на меня, и я чувствовала, как его взгляд буквально прожигает во мне дыру. — Я хочу предложить тебе спарринг, — сказал он, и я чуть не поперхнулась воздухом. — Ты и я. На матах. Как в старые добрые. Я уставилась на него. Спарринг? Он предлагает мне спарринг? После всего, что было между нами? После того, как я угрожала ему ножами, после того, как мы избегали друг друга неделями, после того, как он смотрел на меня таким взглядом, что я чувствовала кожей? — Ты серьёзно? — спросила я, и в моём голосе послышалось недоверие. — Абсолютно, — ответил он. — Ты сидишь здесь уже час, просто смотришь. Я знаю, что ты тренируешься теперь только с Гарриком и Ксейденом, но тебе нужно больше. Ты должна быть сильнее. Быстрее. Иначе… — он замолчал на мгновение, и я увидела, как его челюсть напряглась. — Иначе ты не выживешь. Я хотела сказать ему, чтобы он проваливал. Хотела сказать, что мне не нужна его помощь, что я справлюсь сама, что он — последний человек, которому я позволю учить меня чему-либо. Но я посмотрела на Вайолет. На то, как она борется, как она пытается стать сильнее. И я поняла, что он прав. Я не могла продолжать сидеть на скамье и ждать, пока всё решится само собой. — Хорошо, — сказала я, вставая. — Но если ты попытаешься сделать мне больно, я обещаю, что ты пожалеешь об этом. Лиам усмехнулся. Это была не та усмешка. Это была странная, почти грустная улыбка, которая заставила меня на мгновение замереть. — Я не буду делать тебе больно, — сказал он. — Я просто покажу тебе, что ты можешь больше, чем думаешь. Я скинула куртку на скамью, оставшись в одном чёрном облегающем топе, и вышла на мат напротив Лиама. Холодный воздух коснулся моей кожи, но я почти не чувствовала этого — всё моё внимание было сосредоточено на нём. На его позе, на его руках, сжимающих посох, на его глазах, которые смотрели на меня с той же напряжённой настороженностью, что и всегда. — Значит, хоть какой-то гнев внутри тебя да есть, — протянула Рианнон, легко уворачиваясь от удара Вайолет. — Да ты была бы в ярости, если бы у тебя отняли свободу, — ответила Вайолет, уклоняясь от её удара. — Если бы Лиам сидел у тебя под дверью с утра до ночи, пусть он даже такой замечательный. Я фыркнула, делая выпад в сторону Лиама. Он легко парировал удар, и наши посохи встретились с громким треском. — Ценю твою благосклонность, — вклинился Лиам, и в его голосе послышалась та самая лёгкая усмешка, которую я так ненавидела. — Да уж, — согласилась Рианнон. — Была бы. И я в ярости за тебя. А теперь давай-ка применим эту ярость на пользу. Я видела, как она обрушила на Вайолет новую серию ударов, и как Вайолет выдержала их, хотя и с трудом. Я знала, что она делает — она жалела её. И это раздражало меня почти так же сильно, как раздражало саму Вайолет. — Ты думаешь, я жалею тебя? — неожиданно спросил Лиам, отражая мой удар и делая шаг вперёд, сокращая дистанцию. — Я думаю, что тебе просто скучно, — ответила я, уклоняясь от его следующего выпада. — И ты решил развлечься, используя меня как мишень. — Если бы я хотел развлечься, я бы выбрал кого-то, кто не пытается меня убить при каждой возможности, — парировал он, и его глаза блеснули. — Ты слишком предсказуема, Эли. Я замерла на мгновение. Он назвал меня «Эли». Так меня называла только Вайолет. И Мира. И ещё несколько человек, которых я допускала в свой круг. Но не он. Он не имел права. — Не называй меня так, — огрызнулась я. Он не ответил. Он просто сделал ещё один выпад, и я парировала его, чувствуя, как мои руки начинают гореть от напряжения. И тут я совершила ошибку. Я бросила взгляд через плечо Вайолет, в центр зала. Охренеть. Ксейден и Гаррик скинули рубашки и спарринговались так, словно на карту была поставлена их жизнь: удары, выпады и мышцы, слившиеся в единое пятно. Никогда ещё не видела, чтобы люди двигались так быстро. Я смотрела на Гаррика. На его широкую грудь, на мощные руки, на его метку отступника, которая тянулась только до плеча — вторую по величине, что я видела. Самая крупная была у Ксейдена. Я смотрела на то, как Гаррик двигается — плавно, тяжело, готовый разорвать любого, кто встанет у него на пути. Я видела его спарринги много раз. Но каждый раз это завораживало меня заново. Лиам ударил меня посохом по ноге, и я вздрогнула, отступая на шаг. — Так тебе и надо, — сказал он, и в его голосе не было злобы, только лёгкая насмешка. — Не спать! — крикнула Рианнон, убирая посох. — Я же могла… А. Очевидно, она увидела то же, что и мы. То, на что с удовольствием смотрели почти все женщины в зале — да и кое-кто из мужчин. А как иначе, когда они вдвоём так завораживали? — Это… — пробормотала Рианнон. — Вот и я о чём, — согласилась Вайолет. — Хватит объективизировать нашего командира крыла, — усмехнулся Лиам. — Вот, значит, чем мы занимаемся? — спросила Рианнон, даже не повернувшись. — Да, пожалуй, именно этим, — ответила Вайолет, и я услышала в её голосе ту самую завороженность, которую сама чувствовала, глядя на них. Лиам фыркнул: — Может, мы учимся их технике. — Ага. Может. Я заставила себя отвести взгляд. Это было трудно. Почти невозможно. Но я знала, что если продолжу смотреть, то потеряю контроль. А я не могла позволить себе потерять контроль перед Лиамом. — Тебе не кажется, что ты слишком много внимания уделяешь этому спаррингу? — спросил Лиам, и его голос был ровным, но я слышала в нём что-то, что заставило меня напрячься. — Или ты просто пытаешься отвлечься от того, что происходит у тебя в голове? — Я не знаю, о чём ты говоришь, — сказала я, делая выпад. — И даже если бы знала, я бы не стала обсуждать это с тобой. — Тебе не нужно обсуждать это со мной, — ответил он, уклоняясь от моего удара. — Тебе нужно признать это самой. Ты боишься. Боишься того, что Рам не транслирует тебе силы. Боишься, что ты недостаточно сильна. Боишься, что не выживешь. — Заткнись, — сказала я, и мой голос дрожал от гнева. — Ты ничего обо мне не знаешь. — Я знаю больше, чем ты думаешь, — сказал он, и в его голосе послышалась странная, почти грустная нотка. Я не ответила. Я просто сделала ещё один выпад, и наши посохи встретились снова. Но внутри меня что-то дрогнуло. Его слова задели меня. Потому что они были правдой. — Если вас так легко отвлечь, нам конец на Битве отрядов, — рявкнул Даин. — Можете распрощаться с отправкой на фронт. Я тряхнула головой, пытаясь сбросить с себя наваждение. Он прав. Хоть когда-то Даин Аэтос был прав. Мы должны были сосредоточиться. Должны были тренироваться. Не могли позволить себе отвлекаться на что-то, что не имело значения. — Продолжим? — спросил Лиам, поднимая посох. — Да, — ответила я, разминая плечи. — Продолжим. Мы снова вступили в бой. Я чувствовала, как мои мышцы начинают гореть от напряжения, как пот катится по спине. Но я не останавливалась. Я не могла остановиться. Потому что если я остановлюсь, то начну думать. О том, что сказал Лиам. О том, что сказал Рам. О том, что происходит у меня в голове. И в жизни. Я не уступала. Я помнила комбинации, которым меня учил Гаррик и даже Имоджен, которая периодами заглядывала, чтобы развлечься, но Лиам оказался сильнее, чем я думала. Или помнила. И в какой-то момент я поняла, что улыбаюсь. Не насмешливо. Не зло. А искренне. Потому что этот бой — он был моим. Он был тем, что я могла контролировать. Тем, что я могла делать. — Неплохо, — сказал Лиам, когда мы остановились, чтобы перевести дыхание. — Ты стала лучше. — Я всегда была лучше, — ответила я, и в моём голосе появилась та самая дерзость, которую я так любила использовать против него. — Ты просто не замечал. Он усмехнулся. — Может быть, — сказал он. — Но теперь я замечаю. Я не ответила. Я просто подняла посох и снова вступила в бой. Потому что это было единственное, что я могла сделать. Мы кружили по мату, наши посохи сталкивались с глухим, ритмичным треском. Каждый удар, каждый выпад был способом выплеснуть ту ярость, которая копилась во мне с самого того дня. С того дня, когда я сказала ему, что всё было ошибкой. Лиам двигался быстро, точно, но я видела, что он не выкладывается на полную. Он сдерживался. И это бесило меня ещё больше. — Ты сдерживаешься, — сказала я, делая выпад. — Я не ребёнок, Майри. Не нужно меня жалеть. — Я не жалею тебя, — ответил он, парируя удар. — Я просто не хочу тебя травмировать. Я фыркнула. Травмировать меня. Смешно. — Ты не сможешь меня травмировать, — сказала я, и в моём голосе послышалась сталь. — Ты не сможешь сделать мне больнее сильнее, чем уже сделал. Он замер на мгновение. Всего на мгновение. Я заметила, как его глаза потемнели, как его челюсть напряглась. Он сжал посох сильнее, и я поняла, что мои слова задели его. — Почему ты избегаешь меня? — спросил он, и его голос был тихим, почти шёпотом, но я слышала в нём что-то, что заставило моё сердце пропустить удар. Я не ответила. Я просто сделала ещё один выпад, но он не отразил его. Он просто стоял, глядя на меня, и я чувствовала, как его взгляд прожигает меня насквозь. — Я не избегаю тебя, — сказала я, и мой голос звучал ровно, хотя внутри всё дрожало. — Я просто… занята. — Ты врёшь, — сказал он, делая шаг вперёд. — Ты избегаешь меня с того самого дня. С того дня, когда ты сказала, что всё было ошибкой. И я хочу знать почему. Я замерла. Воздух вокруг нас стал густым, тяжёлым. Я чувствовала, как все мои защитные механизмы включаются, как я пытаюсь спрятаться за стеной холода и безразличия. Но он не отступал. — Ты хочешь знать почему? — сказала я, и мой голос дрогнул. — Хорошо. Потому что я поняла, что ошиблась. Я позволила себе поверить, что ты другой. Но ты не другой. Ты такой же, как все. — Что ты имеешь в виду? — спросил он, и в его голосе послышалась боль. Настоящая боль. Та, которую я не хотела видеть. — Ты знаешь, что я имею в виду, — сказала я, и мои руки сжали посох так сильно, что побелели костяшки. — Я увидела тебя на следующий день. С другой девушкой. Как будто ничего не было. Как будто то, что произошло между нами, ничего не значило. Он вздрогнул. Его лицо побледнело, и я увидела, как в его глазах промелькнуло что-то, что я не могла прочитать. Раскаяние? Сожаление? Или просто страх? — Это было не то, что ты думаешь, — сказал он, делая шаг ко мне. — Я могу объяснить… — Не надо, — сказала я, и мой голос был холодным, как лёд. — Мне не нужны твои объяснения. Мне не нужен ты. Я отбросила посох. Он упал на мат с глухим стуком, и я почувствовала, как внутри меня что-то щёлкнуло. Я больше не могла контролировать себя. Я просто хотела, чтобы он замолчал. Чтобы он перестал смотреть на меня так, будто я была той, кого он потерял. Моя рука метнулась к бедру. Пальцы нашли рукоять кинжала. Я выхватила его из ножен одним плавным движением и бросилась на Лиама. Он не ожидал этого. Его глаза расширились от удивления, он попытался отступить, но было уже поздно. Я накинулась на него, сбивая с ног, и мы вместе упали на мат. Я прижала его к полу, мои колени впились в его бёдра, а лезвие кинжала оказалось у его горла. Он замер. Его дыхание было прерывистым, и я чувствовала, как его сердце колотится под моими пальцами. Я смотрела ему в глаза, и в них не было страха. Было что-то другое. — Ты хочешь знать, почему я избегаю тебя? — прошептала я, и мой голос дрожал от ярости и боли. — Потому что я не могу смотреть на тебя. Потому что каждый раз, когда я вижу тебя, я вспоминаю, как ты смотрел на неё. Как ты прикасался к ней. Как будто я ничего не значила. Он молчал. Он просто смотрел на меня, и в его глазах была такая боль, что я почти почувствовала её на себе. — Я не хотел делать тебе больно, — сказал он, и его голос был тихим, почти неслышным. — Я просто… не знал, как подойти к тебе. Ты сказала, что это было ошибкой. Я думал, ты не хочешь меня видеть. — Ты не подошёл, — сказала я, и моя рука дрогнула. — Ты просто пошёл к другой. Он закрыл глаза. Я видела, как его дыхание стало ровнее, как он сглотнул, пытаясь собраться с мыслями. — Я не был с ней, — сказал он, открывая глаза. — Она просто… подошла ко мне. Я не знал, что ты увидишь нас. Я не знал… Но я не дала ему договорить. Я почувствовала, как чьи-то руки обхватили меня сзади, поднимая на ноги. Я закричала, пытаясь вырваться, но руки были сильными и держали меня крепко. Я смотрела, как Лиам медленно поднимается с мата, как его рука касается горла, где осталась тонкая красная полоска от моего лезвия. — Остынь, Эли, — сказал Гаррик, его голос был низким и успокаивающим, но я чувствовала, как он держит меня, не давая сорваться. — Всё хорошо. Ты в безопасности. Я тяжело дышала, чувствуя, как гнев начинает утихать, сменяясь странной пустотой. Я смотрела на Лиама, который стоял в нескольких шагах от меня, его лицо было бледным, а в глазах — та самая боль, которую я не хотела видеть. И тогда я почувствовала, как чьи-то руки обняли меня за плечи. Я повернула голову и встретилась взглядом с Ксейденом. Он стоял рядом со мной, его лицо было непроницаемым, но я видела, как его глаза скользнули по моему лицу, изучая, оценивая. И в этом взгляде не было осуждения. Было что-то другое. Что-то почти заботливое. — Элиана, — сказал он, и его голос был тихим, но твёрдым. — Ты в порядке? Я не ответила. Я просто смотрела на него, чувствуя, как его руки сжимают мои плечи, как его тепло проникает сквозь мою кожу, успокаивая меня. Я не знала, что это было. Не знала, почему я позволила ему обнять меня. Гаррик осторожно отпустил меня, но Ксейден не убрал рук. Он стоял рядом, его присутствие было спокойным и уверенным, и я чувствовала, как его сила передаётся мне. — Я в порядке, — сказала я, и мой голос звучал хрипло. — Я просто… я не хотела… — Я знаю, — сказал он, и его голос был мягким, почти нежным. — Ты не хотела причинить ему вред. Ты просто злилась. Я кивнула. Он был прав. Я злилась. Злилась на себя, на него, на всё, что произошло. Лиам стоял в стороне, его лицо было бледным, а на горле всё ещё виднелась тонкая красная полоска. Он смотрел на меня, и в его взгляде было столько боли, что я едва не отвела глаза. — Мне жаль, — прошептала я, обращаясь к нему. — Я не хотела… — Я знаю, — сказал он, и его голос был тихим, почти неслышным. — Мне тоже. Я не знала, что сказать. Я просто стояла, чувствуя руки Ксейдена на своих плечах, и позволяла себе дышать. — Всё хорошо, — сказал Гаррик, положив руку на моё плечо. Я кивнула, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Но я не дала им упасть. Не здесь. Не сейчас.

***

Я стояла рядом с Ксейденом и Гарриком, чувствуя, как его руки всё ещё касаются моих плеч, как его тепло проникает сквозь кожу. Где-то на задворках сознания я слышала, как Вайолет и Рианнон продолжали спарринг, слышала, как их посохи сталкивались с глухим ритмичным стуком. Я пыталась успокоиться, пыталась дышать ровно, но в груди всё ещё бушевала буря. Я смотрела на Лиама, который отступил к скамье, и видела, как его рука касается горла, где осталась тонкая красная полоска. Я не хотела этого. Я не хотела причинять ему боль. Но я не могла остановиться. Не могла контролировать ту ярость, которая копилась во мне. Внезапно я услышала глухой удар. Я повернула голову и увидела, как Рианнон подцепила Вайолет под ноги и опрокинула на спину. Вайолет упала на мат, и я видела, как она пыталась вдохнуть, но не могла. Воздух выбило из неё ударом. — Ой, прости, Ви, — сказала Рианнон, припадая рядом на колено. — Расслабься, подожди секунду. Я хотела подойти к ней, но Джек уже начал говорить. Его голос был громким и насмешливым, и я почувствовала, как внутри меня снова закипает гнев. — И эту всадницу выбрал Тэйрн, — издевательски сказал Джек, стоя у мата со злорадной улыбкой. — Начинаю подумывать, что он ошибся, но раз у тебя до сих пор нет никаких способностей, ты наверняка и сама считаешь так же, а, Сорренгейл? Разве с двумя драконами не должно быть вдвое больше силы? Я сжала кулаки. Мои ногти впились в ладони, оставляя полумесяцы на коже. Я хотела броситься на него. Хотела выбить эту улыбку с его лица. Но я видела, как Лиам уже встал между Джеком и Вайолет. — Остынь, Майри. Не нападу я на твою подопечную. Особенно учитывая, что через пару недель смогу просто бросить ей вызов и случайно свернуть шею на глазах у всех, — сказал Джек, сложив руки на груди. — Но скажи, тебе самому не надоело изображать сиделку? Я сделала шаг вперёд. Ксейден и Гаррик пошли рядом со мной, и я почувствовала, как их присутствие придаёт мне сил. Мы подошли к мату, где лежала Вайолет, и я встала рядом с Лиамом, готовая защищать сестру. Лиам нежно коснулся моей руки и сдвинул чуть назад, закрывая меня своим плечом. — Лучше гуляй, пока цел, Барлоу, — предупредил Лиам с кинжалом в руке. Джек перевёл взгляд на меня. Его улыбка стала ещё шире. — А вот и вторая, — сказал он, и его голос был полон презрения. — Две сестры, два дракона, и ни одной способности. Видимо, это семейное. Я хотела броситься на Джека. Наконец Вайолет сумела вздохнуть. Она вскочила на ноги, обеими руками вцепившись в посох. — А ведь мы можем уладить всё прямо сейчас, — сказал Джек, обходя Лиама и глядя Вайолет прямо в глаза. — Если ещё не надоело прятаться за большими, сильными мужиками. Я видела, как внутри Вайолет всё опустилось. Он был прав. Единственная причина, по которой она не принимала его вызов, — сомневалась, что выиграет. И единственная причина, почему он не нападал сам, — Лиам и Ксейден. Но я знала, что Вайолет сильнее, чем он думает. Слева от меня вырос Гаррик, и я почувствовала, как его рука сжала моё плечо. Имоджен тоже подобралась ближе. — Так и думал, — сказал Джек и послал Вайолет воздушный поцелуй. — Да ты сбежал, — ощетинилась Вайолет, и я видела, как её глаза загорелись яростью. — Тогда, в поле, ты, сука, сбежал, когда вас было трое на одного, и мы оба знаем: когда всё повторится, ты снова сбежишь. Что ещё ждать от труса. Джек побагровел. Его глаза выпучились так, что чуть не вылезли из орбит. Я почувствовала, как Гаррик усмехнулся рядом со мной, его рука сжала моё плечо чуть крепче. — Твою ж мать, Вайолет, — пробормотал Даин. — Но она права, — неторопливо произнёс Ксейден. Я смотрела на Джека. В его глаза. И почему-то мне показались они странными. Не такие как у других. Что-то заставило меня съежиться. Гаррик рассмеялся. Я видела, как Лиам оттеснил Джека с мата, как он вытолкнул его из зала, как Ксейден мановением руки захлопнул огромные двери своей силой, оставляя Джека снаружи. Я выдохнула. Напряжение начало отпускать. Но тут Даин надвинулся на Вайолет: — Ты чем вообще думаешь, когда его подначиваешь? Я видела, как Вайолет вскинула подбородок, но между ними встал Ксейден. — Оставьте нас! — сказал он, глядя Вайолет в глаза, но я знала, что говорит он не с ней. Я замерла. Я видела, как Рианнон отступила, как все в зале застыли. Я чувствовала, как напряжение снова нарастает. Но я не могла отвести взгляда от Ксейдена. Он стоял перед Вайолет, его грудь тяжело поднималась, и я видела, как он пытается сдержать себя. — Не хочешь ответить, какого хрена сняла вот это? — сказал он, указав на скамью, где лежала её броня. Я видела, как Вайолет сжала челюсти. Как она пыталась сохранить спокойствие. — Мне же надо её когда-то стирать. — И ты решила, что самое подходящее время — во время тренировки? — его грудь тяжело поднималась, и я видела, как он с трудом держит себя в руках. Я стояла в стороне, чувствуя, как Ксейден говорит с Вайолет так, как мог говорить только тот, кому не всё равно. Я видела, как Вайолет пытается не замечать его грудь, но я знала, что она чувствует. Сама я тоже не могла отвести взгляда, но не от Ксейдена. Я смотрела на то, как он стоит, защищая её. — Я постирала её до тренировки, зная, что она высохнет, пока твой сторожевой пес присматривает за мной. — Я слышала, как голос Вайолет дрожит. — Спать без неё я не собираюсь, потому что мы с тобой оба прекрасно знаем, что тут творится за закрытыми дверями. — За твоими больше ничего не творится, — сказал Ксейден, и я видела, как у него ходят желваки. — Я за этим проследил. — И я должна тебе доверять? — Да. Я смотрела на них, чувствуя, как Гаррик и Имоджен встали рядом со мной. Мы стояли стеной. Я чувствовала, что не одна. Что рядом со мной те, кто готов пойти за нас в огонь и воду. — А доверять тебе же так просто, — сказала Вайолет, и я видела, как её голос сочится издевкой. — Ты же знаешь, я не могу тебя убить. Твою мать, Сорренгейл, да весь квадрант знает, что я не могу тебя убить. — Он навис над ней, загораживая весь зал. — Это не значит, что ты не можешь меня ранить. Я видела, как он моргнул и отступил, вернув самообладание. Я выдохнула. Напряжение начало отпускать. — Перестань тренироваться с посохом, — сказал он. — У тебя его слишком легко выбить из рук. Вернись к кинжалам. — Я отлично справлялась, пока мне в голову не ввалился Тэйрн с его гневом и не отвлек, — возразила Вайолет. — Тогда научись от него закрываться. — Что, всеми своими бескрайними силами? — она подняла бровь. — Или ты не заметил, что я всё ещё не транслирую? Я видела, как Ксейден наклонился к ней так, что они встали чуть ли не нос к носу. — Я знаю о тебе до безумия много. Я почувствовала, как внутри меня что-то сжалось. Я знала, что он говорит о том, что Лиам рассказывал ему о Вайолет. И я знала, что Вайолет чувствует это — то самое электрическое напряжение, которое возникло между ними. — Командир крыла Риорсон, — начал Даин. — Она просто ещё не привыкла к связи. Ещё научится её блокировать. Я видела, как Вайолет резко выдохнула и отступила от Ксейдена. Я чувствовала, как она смущена. Как она пытается спрятаться от его взгляда. — Странное ты время выбираешь, чтобы её защищать, Аэтос, — сказал Ксейден, глядя на Даина. — И удивительно удобное, чтобы не защищать. Я видела, как Даин напряг челюсть. Как его руки сжались в кулаки. Я знала, о чём говорит Ксейден. Об Эмбер. О том, как Даин тогда потребовал, чтобы Вайолет показала ему свои воспоминания. Ксейден повернулся к Вайолет. Его голос был тихим, но твёрдым. — Сделай нам обоим одолжение и просто надень сраные доспехи. Он развернулся и ушёл с мата, где к нему присоединился Гаррик. Я смотрела ему вслед, чувствуя, как внутри меня смешиваются разные эмоции. Гнев. Усталость. И странное, почти тёплое чувство, что мы не одни. Что рядом с нами те, кто готов защищать нас. Имоджен коснулась моей руки и спросила: — Все нормально? Я качнула головой, взглянула ей в глаза и не нашла ничего лучше, чем съязвить. — Лучше не бывает. — Ты как обычно, Лорелейт. — Стараюсь.

***

Я шла по узкой улочке, кутаясь в тёплый плащ, и наслаждалась редким мгновением одиночества. Снег тихо хрустел под ногами, воздух был холодным и чистым, а где-то вдалеке слышался приглушённый шум тренировочного зала. Я не знала, куда иду. Просто брела, позволяя ногам нести меня туда, где было тихо и спокойно. Я думала о том, что произошло сегодня. О спарринге с Лиамом. О том, как я сорвалась. О том, как Ксейден обнял меня, успокаивая. О том, как Гаррик стоял рядом, готовый защитить. Всё это было слишком сложным, слишком запутанным, и я не знала, как разобраться в этом клубке эмоций. Я завернула за угол, и вдруг замерла. В нескольких шагах от меня, у стены цитадели, стояли две фигуры. Я узнала их мгновенно. Ксейден и Вайолет. Они были так близко друг к другу, что казались единым целым. Его руки обнимали её, прижимая к стене, а губы жадно целовали её, и я видела, как она отвечает на поцелуй с такой же страстью. Я застыла. Мои глаза широко раскрылись. Я не могла поверить в то, что видела. Ксейден и Вайолет. Они целовались. И в этом поцелуе было столько огня, столько желания, что я почувствовала, как внутри меня всё переворачивается. Но это было не отвращение. Нет. Это было что-то другое. Я почувствовала, как уголки моих губ дрогнули, и я едва сдержала смех. Неловкость. Вот что я чувствовала. Чистую, неподдельную неловкость. Я не должна была видеть это. Я смотрела, как Ксейден прижимает Вайолет к стене, как его рука скользит по её волосам, как она обвивает его ногами, притягивая ближе. Я тихо усмехнулась, прикрывая рот рукой, чтобы они не услышали. Но они бы и не услышали. Они были слишком поглощены друг другом. Я медленно, бесшумно развернулась. Я не хотела мешать им, сделала шаг, потом другой, направляясь обратно туда, откуда пришла. И тут я столкнулась с кем-то. Я вздрогнула и подняла глаза. Передо мной стоял Гаррик. Он смотрел с недоумением, явно не ожидая увидеть меня здесь. — Эли? — спросил он тихо. — Ты чего тут? Я быстро прижала палец к его губам, призывая к молчанию. Глаза у меня наверняка сверкали от сдерживаемого смеха, и я показала рукой в ту сторону, откуда пришла. — Тише, — прошептала я, чувствуя, как смех пузырится внутри меня. — Там… они там. Гаррик нахмурился. Он посмотрел в ту сторону, куда я показывала, и я видела, как его глаза расширились, когда он увидел Ксейдена и Вайолет. Его челюсть отвисла, и он уставился на них, не в силах отвести взгляд. — О, боги, — прошептал он, и в его голосе послышалось удивление. — Это… Ксейден и… — Не шуми, — сказала я, всё ещё прижимая палец к его губам. — Они не должны знать, что мы их видели. Гаррик кивнул, но я видела, как его глаза всё ещё были прикованы к ним. Я не выдержала. Тихое хихиканье вырвалось из моего горла, и я быстро прикрыла рот рукой. — Пойдём, — сказала я, хватая его за руку. — Пойдём отсюда. Не будем им мешать. Я потянула его за собой, уводя прочь от того места, где Ксейден и Вайолет были поглощены друг другом. Мы шли быстро, почти бежали, пока не оказались за углом, где нас не могли видеть. Только тогда я остановилась, выдохнула и начала смеяться. Смех вырывался из меня, и я не могла остановить его. — О, боги, — сказала я, вытирая слёзы, выступившие от смеха. — Они… они целовались! Я никогда не думала, что увижу такое! А делают вид, что ненавидят друг друга, блядь. Гаррик стоял рядом, на его лице тоже была улыбка. Он смотрел на меня, качая головой. — Ты их видела, — сказал он. — И ты просто ушла? — А что мне ещё оставалось делать? — сказала я, всё ещё смеясь. — Подойти и сказать «привет, ребята, я просто мимо проходила, а вы продолжайте»? Нет уж, спасибо. Пусть наслаждаются. Мне жизнь дорога еще. Гаррик усмехнулся, и я видела, как его глаза блестят от веселья. — Ты права, — сказал он. — Пусть наслаждаются. Он всегда был таким… сдержанным. — Сдержанным? — переспросила я, и мой голос дрогнул от смеха. — Он только что целовал мою сестру так, будто от этого зависела его жизнь. Ничего сдержанного в этом не было. Гаррик захохотал. — Ты права. Ты абсолютно права. Мы стояли там, смеясь, и я чувствовала, как неловкость уходит, сменяясь странным чувством радости. Я была рада за Вайолет. Рада, что она нашла кого-то, кто делает её счастливой. Даже если это был Ксейден. Даже если это было так нелепо и неожиданно. — Ты не хочешь рассказать ей, что ты их видела? — спросил Гаррик, когда смех начал утихать. — Нет, — сказала я, качая головой. — Пусть это останется их секретом. Они сами расскажут, когда будут готовы. Гаррик кивнул, и я видела, как его глаза потеплели. — Ты хорошая сестра, — сказал он. — И хороший друг. Я улыбнулась ему. Его слова согрели меня лучше, чем что-либо. — Пойдём, — сказала я, беря его под руку. — Нам ещё нужно придумать, как сделать вид, что мы ничего не видели. Я чувствовала, как внутри меня всё светится. Не от неловкости, а от радости. Радости за сестру. И от того, что я была не одна. Мы шли по коридору, и наш смех эхом разносился по пустым каменным стенам. Я чувствовала, как напряжение и неловкость от увиденного постепенно тают, сменяясь лёгкой, почти подростковой шалостью. — Ты видел его лицо? — спросила я, прыская от смеха. — Это ты должна была видеть своё лицо, когда их обнаружила, — усмехнулся Гаррик, качая головой. — У тебя глаза были размером с блюдца. Я думал, ты сейчас закричишь. — Я чуть не закричала! — воскликнула я, прижимая руку к груди. — Это было как… как застать своих родителей за чем-то неподобающим! Только хуже! — Хуже? — Гаррик поднял бровь, и его улыбка стала шире. — Потому что это Ксейден? — Потому что это Ксейден! — сказала я, и мой голос снова дрогнул от смеха. — Он же всегда такой невозмутимый! Такой ледяной! А тут я вижу его прижимающим мою сестру к стене, и он… он… Я не могла закончить фразу. Смех душил меня, и я согнулась пополам, держась за стену. — Он что? — поддразнил Гаррик, его глаза сверкали. — Он целовал её так, будто от этого зависела его жизнь! — выдохнула я, вытирая слёзы. — Я никогда не видела его таким! Никогда! — Бедный Ксейден, его секреты разузнала самая невыносимая всадница, — сказал он, качая головой. — Его самый большой секрет — это то, что он тает, когда целует мою сестру, — сказала я, и в моём голосе послышалась нежность. — Надеюсь, она знает, как ему повезло. Мы подошли к двери его комнаты. Я чувствовала себя какой-то шпионкой, которая следила за командиром. Дверь была такой же старой и потёртой, как и всё в Басгиате, но для меня она всегда была убежищем. Местом, где я могла быть собой, не боясь осуждения или насмешек. Гаррик открыл дверь, и я влетела внутрь. Я чувствовала себя здесь как дома. Я разбежалась, оттолкнувшись от пола, и плюхнулась лицом вниз на его кровать. Перина мягко приняла меня, и я уткнулась носом в подушку, чувствуя знакомый запах. Я застонала от удовольствия, раскинув руки в стороны. — Боже, как я скучала по этой кровати, — простонала я, переворачиваясь на спину. — Моя кровать — это просто доска с тряпкой. А тут… тут можно утонуть. Гаррик закрыл дверь и прислонился к стене, скрестив руки на груди. Он смотрел на меня с улыбкой, и я видела, как его глаза теплеют. — Ты всегда был у меня лучшей подушкой, — сказала я, подмигивая ему. — Но не переживай, я не собираюсь это афишировать. Твоя репутация останется при тебе. — Моя репутация, — усмехнулся он, качая головой. — Ты думаешь, я ещё волнуюсь о репутации? После того, как ты чуть не убила Майри на глазах у всего квадранта, а я тебя тренирую? — Я не чуть не убила его, — сказала я, поднимая палец вверх. — Я просто… показала ему, где его место. Это разные вещи. — Конечно, — протянул Гаррик, и в его голосе послышалась насмешка. — И это не считается угрозой? — Это считается воспитательной беседой. Со мной же он стал лучше себя вести, правда? Гаррик рассмеялся, подходя к кровати и садясь на краешек. Он посмотрел на меня, и в его взгляде было столько тепла. — Ты невыносима, — сказал он, и его голос был мягким. — Ты знаешь об этом? — Знаю, — ответила я, улыбаясь. — И мне это нравится. Мы помолчали немного. Я смотрела в потолок, чувствуя, как усталость начинает наваливаться на меня. Сегодняшний день был долгим. Слишком долгим. — Эли, — сказал Гаррик, и его голос стал серьёзнее. — Ты в порядке? После всего, что произошло? Я повернула голову и посмотрела на него. Его глаза были полны беспокойства, и я знала, что он действительно переживает за меня. — Я в порядке, — сказала я, и мой голос звучал ровно. — Правда. Просто… сегодня было много всего. Но я справлюсь. Гаррик кивнул, и я видела, как он расслабился. — Хорошо, — сказал он. — Если тебе что-то понадобится, ты знаешь, где меня найти. — Я знаю, — сказала я, улыбаясь ему. — И спасибо. За то, что ты всегда рядом. Он улыбнулся в ответ, и на мгновение я почувствовала, что всё будет хорошо.

***

Гаррик лежал рядом, его дыхание было ровным и глубоким, и я почти могла поверить, что он спит. Почти. Я повернула голову и посмотрела на него. В темноте его лицо казалось вырезанным из камня — резкие скулы, тяжёлая челюсть, глубокие тени под глазами. Он выглядел уставшим. Вымотанным до костей. Но я знала, что он не спит. Он никогда не спал. Я вздохнула и отвернулась к потолку. — Гаррик, — позвала я тихо. — Ты не спишь? Тишина. — Я знаю, что ты не спишь, — сказала я, усмехнувшись. — Ты никогда не спишь. Это как твоё проклятие, да? Бессонница и вечная готовность к бою. Я помню. Он молчал. Но я чувствовала, что он слушает. Его дыхание было слишком ровным, слишком контролируемым для сна. — Я вот думаю, — продолжила я, глядя в потолок. — Помнишь, несколько месяцев назад я спрашивала тебя про Имоджен? И ты сказал, что она не твоя женщина. Что она просто друг. Боевой товарищ. Но я тогда не поверила тебе. И сейчас не верю. Гаррик не ответил. Но я услышала, как его дыхание чуть изменилось — стало чуть глубже, чуть напряжённее. — Ты сказал, что не хочешь с ней быть. Что ты не хочешь чувств. Обязательств. Но я думаю, что ты просто боишься, — продолжала я, глядя в темноту. — Ты боишься, что она узнает тебя настоящего. Увидит тебя без брони. Без этой твоей вечной маски невозмутимости. Я помолчала, собираясь с мыслями. — Я знаю, что это такое, — сказала я тише. — Бояться, что кто-то увидит тебя настоящего. Что кто-то заглянет внутрь и увидит все эти трещины, все эти шрамы, которые ты так тщательно прячешь. Я знаю, каково это — хотеть, чтобы кто-то был рядом, и одновременно бояться этого до смерти. Я повернула голову к нему. Он лежал неподвижно, его глаза были закрыты, но я видела, как его челюсть слегка напряглась. — Ты думаешь, что если подпустишь её ближе, она увидит то, что ты не хочешь показывать. Что она отвернётся. Что ты окажешься слишком слабым, слишком сломанным, чтобы её удержать. Но ты ошибаешься, Гаррик. Я замолчала, давая своим словам осесть в тишине. Гаррик не шевелился. Его дыхание было ровным, но я знала, что он слышит каждое слово. — Имоджен сильная, — сказала я. — Она не сломается от того, что ты покажешь ей себя. Она не испугается твоей боли. Она — единственная, кто не отступит. И ты это знаешь. Тишина. — Я знаю, что ты думаешь, — продолжила я, чувствуя, как слова начинают смешиваться с усталостью. — Что она заслуживает кого-то лучшего, кого-то без всех этих демонов, которые живут у тебя в голове. Но ты ошибаешься. Она не хочет кого-то идеального. Она хочет тебя. Настоящего. Со всеми твоими шрамами, со всей твоей болью. И она готова ждать, сколько нужно. Я зевнула, чувствуя, как веки становятся тяжёлыми. — А ты продолжаешь отталкивать её, потому что боишься, что она увидит тебя таким, какой ты есть. Но она уже видит. И она всё ещё здесь. И это должно тебе о чём-то говорить. Я закрыла глаза на мгновение, позволяя усталости накрыть меня. — Ты просто должен перестать бояться, Гаррик, — прошептала я. — Перестать бояться, что она уйдёт. Что она отвернётся. Потому что она не уйдёт. Я знаю это. Ты тоже знаешь. Гаррик молчал. Его дыхание было ровным, глубоким, почти… сонным. Я приоткрыла один глаз и посмотрела на него. Он лежал неподвижно, его лицо было расслабленным, а грудь медленно поднималась и опускалась в ритме глубокого дыхания. Я замерла. Неужели он спит? Я прислушалась к его дыханию. Оно было ровным, размеренным, без того напряжения, которое всегда было в нём, когда он бодрствовал. Я медленно приподнялась на локте, вглядываясь в его лицо в темноте. Его веки были опущены, ресницы отбрасывали тени на скулы, и на его лице не было той привычной маски усталой настороженности. — Гаррик? — прошептала я. — Ты спишь? Он не ответил. Просто лежал, дыша ровно и глубоко, и я не могла поверить своим глазам. Гаррик, у которого вечная бессонница, который всегда бодрствовал, всегда был начеку, спал. И это было так необычно, так неожиданно, что я почувствовала странное тепло в груди. Он доверял мне. Достаточно, чтобы уснуть рядом со мной. И это было больше, чем я могла себе представить. Я медленно опустилась обратно на подушку, глядя на него. В темноте его лицо казалось почти беззащитным, и я вдруг поняла, что он не всегда был таким — сильным, непоколебимым, готовым к бою. Он тоже был человеком. И у него были свои слабости, свои страхи, свои демоны. — Ты хороший, Гаррик, — прошептала я, обращаясь к нему. — Ты действительно хороший. И я рада, что у меня есть ты.

***

Я тихо прикрыла за собой дверь комнаты Гаррика, стараясь, чтобы петли не скрипнули. В коридоре было прохладно и пусто — раннее утро только начинало разгонять темноту. Я остановилась на мгновение, прислонившись к стене. Гаррик спал. Настоящий Гаррик с его вечной бессонницей, который редко закрывал глаза, спал. Я тихонько усмехнулась, представляя, как он проснётся и обнаружит, что я ушла. Наверное, начнёт ворчать. Или сразу пойдёт искать меня, чтобы сказать, что я сбежала, как трусливый заяц. Я пошла по коридору, и мои пальцы сами начали переплетать волосы в косу. Движения были отработанными до автоматизма — я делала это сотни раз, не глядя, не думая. Пряди скользили сквозь пальцы, ложились одна на одну, и я чувствовала, как это простое действие успокаивает меня, собирает мысли воедино. Ночь была странной. Мы с Гарриком видели то, чего не должны были видеть. Ксейден и Вайолет. Они целовались так, будто от этого зависела их жизнь, и я чувствовала себя почти виноватой, что стала свидетелем этого интимного момента. Но одновременно внутри меня разрасталась тихая, тёплая радость. За Вайолет. За Ксейдена. Я подошла к комнате Вайолет и тихо постучала. Три раза. Коротко. Никто не ответил. Я нахмурилась, прислушиваясь к тишине за дверью. Пусто. Я постучала ещё раз — громче. Снова тишина. Я вздохнула и направилась к соседней двери — комнате Рианнон. Подняла руку, чтобы постучать, но дверь открылась раньше, чем я успела коснуться её. На пороге стояла Рианнон, её волосы были растрёпаны, а глаза блестели от сдерживаемого смеха. — Эли! — сказала она, распахивая дверь шире. — Ну наконец-то! Мы тебя искали всю ночь! Я перевела взгляд через её плечо и увидела Вайолет. Она сидела на кровати Рианнон, скрестив ноги, её лицо было напряжённым, а в глазах горел знакомый огонь. Она смотрела на меня так, будто хотела одновременно обнять и придушить. — Ты! — воскликнула она, вскакивая с кровати. — Где ты была? Я всю ночь искала тебя! Я обошла всё крыло, спрашивала у всех, но никто не знал, где ты! Я застыла на пороге, чувствуя, как на моём лице появляется виноватая улыбка. — Я была у Гаррика, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Просто заговорились, и я… уснула. Прости, я не хотела, чтобы ты волновалась. Вайолет смотрела на меня долгую секунду. Я видела, как в её глазах мелькнуло облегчение, смешанное с раздражением. — У Гаррика? — переспросила она, скрещивая руки на груди. — Ты что, ночевала у Гаррика? — Ну, технически, я просто заснула на его кровати, — сказала я, проходя в комнату и закрывая за собой дверь. — Мы болтали. И я просто… уснула. Всё очень невинно, если ты об этом. Или ты думаешь, между нами что-то…? Рианнон прыснула, прикрывая рот рукой. Вайолет закатила глаза, но я заметила, как уголки её губ дрогнули в улыбке. — Я не знаю, что думать, — сказала она, садясь обратно на кровать. — Ты исчезаешь на всю ночь, и я нахожу тебя у Гаррика. Ты хоть представляешь, что я себе напридумывала? — Как-то даже боюсь спрашивать, — я плюхнулась на кровать рядом с ней, чувствуя, как усталость наваливается с новой силой. — Но если честно, я почти всю ночь не спала. Мы говорили. О жизни, о тренировках, о… ну, о жизни. Я сказала это слишком быстро, слишком легко, и Вайолет прищурилась, глядя на меня. Вру. Ну конечно. Не скажу же я в лоб, что застукала ее с Ксейденом, которого она так люто якобы ненавидела. — Ты чего-то не договариваешь, — сказала она. — Что вы там делали? — Говорили, — повторила я, стараясь, чтобы голос звучал убедительно. — Серьёзно. Потом мы заснули. Точнее, я заснула. А потом проснулась и пошла к тебе. — И ты ушла, не разбудив его? — спросила Рианнон, поднимая бровь. — Я не хотела, чтобы он вставал ради меня, — ответила я, пожимая плечами. — Ему тоже нужен отдых. И вообще, не переводи тему. Мы лучше поговорим о том, что вы тут обсуждали до моего прихода? Я развернулась на кровати, переведя взгляд с Вайолет на Рианнон и обратно. Я видела, как Вайолет вздохнула, как её плечи слегка расслабились, и я поняла, что она решила отложить допрос на потом. — Даже не знаю, о чём я думала, — говорила Вайолет, откидываясь на спину и глядя в потолок. — Всё это так… странно. Не могу поверить, что я вообще на это согласилась. Я легла рядом с ней, чувствуя, как матрас прогибается под моим весом. Рианнон стояла у стола, собирая сумку, но я видела, как она краем глаза наблюдает за нами. — На что согласилась? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал невинно. — Ты о чём? Вайолет покосилась на меня, и я чуть не рассмеялась. Она знала, что я знаю. Ну, не совсем всё, но достаточно, чтобы понимать, что она говорит о ночи, которая была у них с Ксейденом. — Ты знаешь, о чём, — сказала она, и в её голосе послышалось лёгкое раздражение. — Ты всегда все знаешь. Не притворяйся. — Я не притворяюсь, — ответила я, улыбаясь в потолок. — Я просто хочу услышать это от тебя. И, может, немного подурачиться над тобой, потому что я твоя сестра и это моё право. Вайолет закатила глаза, но я видела, как она улыбнулась. — Не могу поверить, что ты мне сразу всё не рассказала, — Рианнон перекинула ремень сумки через голову и обернулась, опершись на стол. — Но я не осуждаю. Вообще ни разу. Я обеими руками за то, чтобы ты исследовала… ну, что там хочешь исследовать. Я фыркнула, приподнимаясь на локте, чтобы лучше видеть лицо Вайолет. — Исследовала, говоришь? — я подмигнула ей. — Надо же, какой у тебя активный образ жизни в последнее время. Сначала Даин, теперь Ксейден. Ты собираешь коллекцию или просто проверяешь всех на прочность? Вайолет покраснела так сильно, что даже в тусклом утреннем свете я увидела, как её щёки залились румянцем. — Заткнись, — сказала она, кидая в меня подушку. — Это не то, что ты думаешь. — Я думаю, что ты целовалась с нашим командиром крыла, — ответила я, ловя подушку и прижимая её к груди. — И, судя по твоему лицу, это было не просто «исследование». Это было что-то большее. — Этим утром, с той самой секунды, как я ступила за дверь, со мной был Лиам, а вчера ночью, уж прости, я слишком ошалела, чтобы перекладывать это в слова, — сказала Вайолет, разминая шею. — Не считая того, что Тэйрн наконец транслирует, а потом — всего остального, просто ночь как ночь. — Тоже верно, — Рианнон улыбнулась, и я увидела, как её глаза сверкнули. — Здорово же было? Скажи, что да. Судя по его виду, он отлично знает, что делать. — Да просто целовались, — ответила Вайолет, и я видела, как её щёки снова заливаются жаром. — Но да. Он отлично знает, что делать. Я не выдержала и хихикнула. — Просто целовались, значит? — переспросила я, приподнимая бровь. — А я вчера видела вас. В тёмном углу. Ты висела на нём, и его руки были… — я сделала паузу, наслаждаясь её паникой. — Ну, скажем так, он точно знал, что делать. Вайолет села на кровати так резко, что я едва не свалилась с неё. Её глаза были широко раскрыты, а рот открылся, чтобы сказать что-то, но она не могла подобрать слов. — Ты… ты видела нас? — спросила она, и её голос был полон ужаса. — Когда? Как? — Я прогуливалась по Басгиату, — сказала я, делая невинное лицо. — И случайно наткнулась на вас. Вы были так увлечены друг другом, что не заметили меня. И Гаррика. Мы оба видели вас. Это было… зрелищно. Вайолет закрыла лицо руками и издала звук, похожий на стон. — Боги, — простонала она. — Вы двое видели нас? Все видели? — Только мы, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал утешительно. — Честно. И мы никому не скажем. Правда, Гаррик? Я сказала это, хотя знала, что Гаррика нет в комнате. Но это звучало правильно. И Вайолет, кажется, немного успокоилась. Она убрала руки от лица и посмотрела на меня с упрёком. — Вы могли бы сказать, что вы там! — воскликнула она. — Могли бы кашлянуть или что-то в этом роде! — И испортить такой прекрасный момент? — я покачала головой. — Нет, сестрёнка. Это было слишком красиво, чтобы разрушать. Ты знаешь, что Ксейден тает, когда целует тебя? Он выглядел так, будто готов был сожрать тебя на месте. Рианнон не выдержала. Она захохотала, запрокинув голову, и её смех разнёсся по комнате. Вайолет схватила вторую подушку и запустила её в меня, но я легко увернулась. — Вы обе невыносимы, — сказала она, но в её голосе звучал смех. — Я вас ненавижу. — Нет, не ненавидишь, — ответила я, подползая ближе и обнимая её за плечи. — Ты нас любишь. И мы любим тебя. Даже если ты целуешься с нашим командиром крыла в тёмных углах. Вайолет вздохнула, но я чувствовала, как её плечи расслабляются под моими руками. — Судя по твоему виду, ты не только сомневаешься насчет поцелуя, но и представляешь… всякое. — Нет, — покачала она головой. — Ну, может, немножко? Но только если между нами всё будет странно. — Ага, — кивнула Рианнон. — Потому что теперь тебе от него не отделаться до конца карьеры. Да и жизни. Вы хоть говорили о том, что будет, когда он выпустится? О, тебе наверняка можно будет выбрать место службы. Командирам крыльев даётся выбор. — Это он выберет, — проворчала Вайолет, теребя нитку, торчавшую из шва сумки. — А мне придётся послушно следовать. Тэйрн и Сгаэль не разлучались много лет. Её последний всадник умер почти пять десятилетий назад, и, насколько я знаю, она всё равно летала куда угодно и когда угодно, чтобы не разлучаться с Тэйрном, пока Наолин — его последний всадник — не погиб в Тиррендоре. До той части границы два дня полёта — смотря где он будет служить, ну и что нам делать следующие два года? Я слушала, как она говорит, и чувствовала, как внутри меня разливается странная гордость. Моя сестра была сильной. Умной. Она думала о будущем, о том, как сохранить связь с тем, кто был ей дорог. Пусть вслух она этого не говорит. — Не знаю, — Рианнон поджала губы. — Фэйге говорит, мы не сможем расставаться больше чем на пару дней, — выходит, кому-то из вас всегда придётся следовать за другим? — Понятия не имею, — вздохнула Вайолет. — Наверное, поэтому большинство брачных драконьих пар связываются в один год, чтобы таких проблем не возникало. Как мне не отстать на следующий год, если придётся то и дело мотаться с Тэйрном на фронт? Как Ксейдену эффективно действовать на поле боя, если ему придётся то и дело прилетать сюда? — она скорчила печальную мину. — Он ведь лучший всадник нашего поколения. Он нужен на фронте, а не здесь. — Пока, — Рианнон пристально смотрела на неё, подняв брови. — Лучший всадник нашего поколения — пока. — Ты справишься, — сказала я, сжимая плечо Вайолет. — Ты всегда справляешься. А если нет, у тебя есть я. И Рианнон. Рам всё ещё не транслировал мне силы. Я смотрела на Вайолет, на её сияющие глаза, на то, как она оживлённо обсуждала что-то с Рианнон, и чувствовала, как внутри меня закипает странная смесь гордости за неё и лёгкой, почти незаметной горечи. Её дракон транслировал. Моя сестра могла использовать его силу, становиться сильнее, быстрее, лучше. А я? Я всё ещё была просто первокурсницей, которая с трудом держалась на спине своего дракона. Я глубоко вздохнула, пытаясь прогнать эти мысли. Сегодня был хороший день. Я не должна была портить его своими переживаниями. — Что… Три удара в дверь отвлекли нас. Я вздрогнула, выныривая из своих мыслей, и посмотрела на дверь. — Ри? — спросил Лиам с очевидной паникой в голосе. — Сорренгейл там с тобой? А то… Рианнон открыла дверь, и Лиам ввалился в комнату. Он едва не споткнулся о порог, но быстро восстановил равновесие и принялся обшаривать взглядом комнату, пока не увидел Вайолет. — Вот ты где! — воскликнул он, выдыхая с облегчением. — Я выхожу из туалета — а тебя нет! Я фыркнула, стараясь не рассмеяться. Лиам выглядел так, будто только что пережил самое страшное потрясение в своей жизни. Его волосы были растрёпаны, глаза горели паникой, а дыхание было сбитым — он явно бежал. — Никто не убьёт её в моей спальне, Майри, — сказала Рианнон, закатывая глаза. — Тебе необязательно быть рядом с ней каждую секунду каждого гребаного дня. А теперь оставь нас на пять минут — и потом мы пойдём в класс. Она толкала его к выходу, пока он, открывая и закрывая рот, будто пытался придумать ответ, но никак не мог, оказался в коридоре. Дверь захлопнулась, и я услышала, как Рианнон вздохнула с облегчением. — Он… — начала Вайолет, и я видела, как она пытается сдержать улыбку. — Предан своему делу. — Можно сказать и так, — пробормотала Рианнон, возвращаясь к кровати. — А ещё можно подумать, будто он Риорсону не меньше чем жизнью обязан, настолько сильно к тебе приклеился. Так и было. Если бы не Ксейден, для меченых все могло закончиться куда хуже. — А! — У Рианнон вдруг загорелись глаза, и она села рядом с Вайолет на кровати. — Вчера ночью и со мной кое-что случилось. Я насторожилась. Рианнон выглядела так, будто готова была взорваться от радости. И я поняла, что она собирается поделиться чем-то важным. — Да? — Вайолет развернулась к ней лицом. — Ну-ка. — Так, — Рианнон сделала глубокий вдох, явно пытаясь успокоиться. — Я это делала только три раза. Два — вчера ночью, и один — сегодня утром. — Конечно, — кивнула Вайолет. — Смотрите на книгу на столе. Мы обе повернулись к столу, где лежал учебник истории. Я смотрела на него, чувствуя, как внутри меня нарастает странное, почти болезненное чувство. Что она собирается показать? Прошла минута. Я не отводила взгляда от книги, пытаясь понять, что должно произойти. И тут она пропала. Я резко вскинула голову, чувствуя, как сердце пропускает удар. Я перевела взгляд на Рианнон. Она держала книгу в руках, и на её лице была торжествующая улыбка. — Это та же книга? — спросила Вайолет, придвигаясь ближе, и я видела, как её глаза загорелись возбуждением. — Видать, я могу призывать, — улыбка Рианнон стала ещё шире. — Твою налево! — Вайолет возбуждённо схватила её за плечи. — Это же здорово! Это… невероятно! У меня даже слов нет! Я смотрела на них, чувствуя, как внутри меня разливается странная, ледяная пустота. Рианнон могла призывать предметы. Это было невероятно. Редкая способность, которая могла сделать её одной из самых сильных всадниц в квадранте. Вайолет была в восторге. Я тоже должна была радоваться за неё. И я радовалась. Правда. Но где-то в глубине души, в том тёмном уголке, который я старалась игнорировать, засела тихая, почти незаметная грусть. Я заставила себя улыбнуться. Сделала вид, что я рада за Рианнон. Потому что я и правда была рада. Но эта радость была смешана с чем-то другим — с чувством, что я остаюсь позади, что я не успеваю, что я никогда не стану такой же сильной, как они. — Это пока, — сказала Вайолет, и её голос был полон уверенности. — Это пока ты не можешь переносить их сквозь стены. Ри. Да такая редкая печать тебе карьеру сделает! — Уж я надеюсь, — Рианнон встала и вернула учебник на стол. — Надо только разрабатывать её. — Разработаешь, — сказала Вайолет, и я чувствовала, как её голос вибрирует от уверенности.

***

Спустя несколько минут мы шли к учебному крылу вместе с Сойером и Ридоком, только что вышедшим из библиотеки. Я старалась держаться бодро, делала вид, что меня не гложут сомнения. Смеялась вместе с ними, поддерживала разговор, пыталась не думать о том, что внутри меня всё ещё царит тишина. — Это тебе, — сказал Лиам, протягивая Вайолет фигурку, пока мы поднимались по широкой винтовой лестнице на третий этаж. Это был Тэйрн. Он даже оскал сумел передать. — Просто… невероятно. Спасибо, — сказала Вайолет, и я видела, как её глаза засветились от радости. — Тебе спасибо, — Лиам широко улыбнулся, демонстрируя ямочку на подбородке. — Сперва хотел вырезать Андарну, но я её редко вижу, сама понимаешь. — Она держится в стороне. — Вайолет отделилась от толпы, направлявшейся на четвёртый этаж, и убрала дракончика в сумку, а потом обняла Лиама. — Правда, мне очень нравится. Спасибо. В коридорах было людно, но чем ближе к кабинету, тем меньше встречалось кадетов. — Не за что, — Лиам повернулся к Рианнон. — Дальше сделаю Фэйге. Рианнон пошутила, что Лиам должен запечатлеть всю крутизну её дракона, но я уже не слышала разговора. Я шла рядом, чувствуя, как внутри меня продолжает копиться та самая грусть, которую я так старательно гнала прочь. Я подошла к окну во всю стену перед входом в башню инструктажа и замерла. За окном простирался Басгиат, покрытый снегом и сияющий в утреннем свете. Вдалеке я видела горы, где мы тренировались, и чувствовала, как ветер касается моего лица. Где-то в глубине моего сознания, тихо и почти неслышно, раздался голос Рама: «Ты слишком много думаешь, Элиана. Дай себе время. Всё придёт». Я вздохнула, прижимая ладонь к стеклу. Может быть, он был прав. Может быть, я просто должна была подождать. Но это ожидание было самым трудным. «Знаю, — прошептала я. — Я просто… хочу быть сильнее. Для себя. Для тебя. Для всех». Он не ответил. Но я чувствовала, что он слышит меня. Рядом со мной кто-то остановился. Я почувствовала его присутствие раньше, чем увидела — знакомый запах, знакомое напряжение в воздухе. Лиам. Он стоял в шаге от меня, его руки были слегка напряжены, а в глазах — то самое выражение, которое я научилась распознавать за последние месяцы. Смесь решимости и сомнения. Я повернула голову и посмотрела на него. Внутри меня всё ещё жила та осторожность, та стена, которую я выстроила между нами после того дня. Но сейчас, глядя на него, я чувствовала что-то другое. Что-то, что я не могла объяснить. — Эли, — сказал он тихо, и я вздрогнула, услышав своё имя из его уст. — Я хотел… Он протянул мне руку. На его ладони лежала фигурка. Маленькая, искусно вырезанная из дерева, она была похожа на дракона, и я узнала его мгновенно. Рам. Я смотрела на фигурку, и моё сердце пропустило удар. Каждая деталь была проработана с такой любовью, с таким вниманием, что я не могла отвести взгляда. Чешуя, сложенная крыльями, изогнутая шея, даже этот его характерный, немного высокомерный наклон головы. Лиам сумел передать всё. И в этом было что-то невероятно трогательное. Я медленно взяла фигурку в руки, чувствуя, как мои пальцы касаются гладкого дерева. Она была тёплой, как будто он держал её в руках долгое время, и я ощутила, как внутри меня разливается странное, почти болезненное тепло. — Ты сделал его для меня? Лиам кивнул. В его глазах мелькнула неуверенность, как будто он боялся моей реакции. — Я знаю, что между нами было много всего, — сказал он тихо. — Я уже давно его сделал. Не знал, когда лучше отдать. Я смотрела на фигурку, и внутри меня поднималась волна эмоций, которую я не могла сдержать. Злость, обида, боль — всё это было там, но рядом с ним было что-то другое. Что-то, что я пыталась спрятать глубоко внутри, но оно упрямо пробивалось наружу. — Лиам, — начала я, но голос сорвался. Я заставила себя глубоко вдохнуть, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Ты не должен был этого делать. После всего, что было… ты не должен был… — Я знаю, что не должен, — перебил он, и его голос стал твёрже. — Но я хотел. Я сжала фигурку в руках, чувствуя, как её очертания впиваются в мои пальцы. Внутри меня бушевала буря, но я не позволяла ей вырваться наружу. Я просто стояла, глядя на него, и пыталась понять, что я чувствую на самом деле. И в этот момент в моей голове раздался голос Рама. Низкий, слегка насмешливый, но в нём звучала странная, почти мягкая нота: «Ну надо же. Этот парень, кажется, не так уж и безнадёжен. У него есть вкус. И, признаюсь, я польщён. Хотя он мог бы сделать мои крылья немного шире.» Я не сдержала улыбки. Она вырвалась сама собой. — Ты слышал, что он сказал? — прошептала я, обращаясь скорее к Раму, чем к Лиаму. — Он говорит, что у тебя есть вкус. Лиам удивлённо поднял брови, явно не ожидая, что я поделюсь с ним этим. Но я не стала объяснять. — Спасибо, — сказала я, и мой голос был твёрже, чем я ожидала. — Правда. Это… это очень много для меня значит. Лиам смотрел на меня. В его глазах была та самая искра, которую я видела так давно, в тот самый первый день. — Всегда пожалуйста, — сказал он, и его голос был мягким. — Я знаю, что я облажался. Знаю, что причинил тебе боль. Но я хочу, чтобы ты знала: я всегда буду рядом. Даже если ты не хочешь меня видеть. Даже если ты ненавидишь меня. Даже если ты снова захочешь меня убить. Я смотрела на него, и внутри меня что-то дрогнуло. Может быть, это был тот самый момент, когда я поняла, что готова простить его. Или, по крайней мере, попытаться это сделать. — Ладно, — сказала я, убирая фигурку в карман плаща и чувствуя, как её тепло греет меня сквозь ткань. — Пойдём. Нам пора. А то опоздаем на занятие и нас убьют. Лиам улыбнулся — той самой улыбкой, которая когда-то заставляла моё сердце биться быстрее. И я поняла, что, возможно, я готова дать ему ещё один шанс. Мы пошли по коридору, и я чувствовала, как фигурка Рама лежит в моём кармане. «Эли, — позвал меня Рам в голове, и я почувствовала, как он слегка усмехается. — Ты знаешь, что я не позволю тебе проиграть. Даже если мне придётся научить тебя всему самому». «Знаю. Я знаю».

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!