Вернутся к фанфику
Часть 4
29 января 2026, 20:10Первые дни после конфликта с Сынхёном Джиен жил в странном состоянии опустошённой уверенности. Да, он не помнил деталей, но он знал. Его гнев нашёл выход, и в этом есть было какое-то извращённое облегчение. Он даже перестал вздрагивать от взглядов — теперь он бросал ответные, полные немого обвинения.
Но ложь, даже в которую ты свято веришь, имеет короткие ноги.
Сначала по университету поползли новые слухи. Уже не о «ненасытном ботанике», а о «психованом парне, который ни с того ни с сего набросился на Сынхёна». Сынхён, обиженный и униженный, не стал молчать. История обрастала невероятными подробностями: якобы Джиен был одержим им, ревновал к девушкам и устроил истерику на пустом месте.
Теян пытался возражать, но его голос тонул в общем гуле. Однажды он оттащил Джиена в сторону после пары, его лицо было серьёзным.
—Джиен, это надо прекращать. Все теперь думают, что ты невменяемый. Сынхён — не тот парень.
—Он врал! Я видел его глаза! — упрямо стоял на своём Джиен, но в его голосе уже слышались нотки сомнения.
—Он врал, потому что испугался! — настаивал Теян. — Испугался двух агрессивных психов, которые загнали его в угол! Мы ошиблись!
Самым тяжёлым ударом стало неожиданное свидетельство. Та самая девушка, подруга Мины, которая встречалась с Сынхёном, случайно столкнулась с Джиеном в библиотеке. Она выглядела нервной, но твёрдой.
—Я слышала, что вы обвиняете Сынхёна в чём-то ужасном, — тихо сказала она. — Это неправда. В ту ночь он позвонил мне почти сразу после того, как вывел вас из бара. Он говорил, что волнуется за какого-то пьяного парня и не знает, что делать. Разговор длился минут десять. Он физически не мог быть в мотеле с вами.
Джиен слушал, и мир вокруг него начинал плыть. Алиби было простым, но явно приукрашенным. Телефонный звонок, зафиксированный в истории вызовов. Десять минут. За это время нельзя сходить в мотель.
Он не помнил, как поблагодарил её и вышел. Он сидел на скамейке в пустом дворе университета, и его трясло. Не от злости, а от осознания чудовищной ошибки. Он обрушил всю свою боль, весь свой гнев на невинного человека. Он стал тем, кого сам бы возненавидел — бездумным обвинителем.
Хотя у того ведь были постыдные мысли в сторону Джиена, значит не совсем пустые обвинения.
Теян нашёл его там только спустя час.
—Я слышал, — просто сказал он, садясь рядом. — может это и к лушчем… Он, если честно, такой страшненький, я не могу представить вас вместе. Это как роза с навозом.
—Я… я стал монстром, — прошептал Джиен, не в силах сдержать слёзы. На этот раз это были слёзы стыда. Гораздо более горькие, чем от боли в той ночи.
Теян положил руку ему на плечо.
—Нет. Ты стал жертвой, которая сама превратилась в мудака. Со всеми бывает.
—Что мне теперь делать? — голос Джиена был слабым, как у ребёнка.
—Во-первых, оставить Сынхёна в покое. Навсегда. Во-вторых… Думаю, смириться.
Они сидели в тишине. Правда, которая вышла наружу, оказалась хуже любой лжи. Правда заключалась в том, что он никогда не узнает, что случилось. Что он навсегда останется с дырой в памяти и чувством вины перед тем, кого оскорбил.
Мысль ещё долго вертелась в голове Джиена, как заезженная пластинка: «А что, если и вправду найду того, кто это был? Что изменится? И хочу ли я вообще знать кто это…» Джиен противоречил себе и не понимал, чего он на самом деле хочет.
Варианты ответа были одинаково беспросветными.
1. Он начнёт его ненавидеть. Но ненависть — это та же привязанность, только наоборот. Он уже потратил уйму сил на злость, и к чему это привело? К тому, что он оскорбил невинного человека и стал всеобщим посмешищем.
2. Взять ответственность и… начать встречаться? Эта идея была настолько абсурдной, что вызывала тошноту. «Привет, помнишь, ты меня изнасиловал? Может, сходим на кофе?» Нет, это было за гранью даже для самого отчаянного поиска смысла.
Когда он поделился этим с Теяном, тот фыркнул и ткнул пальцем в сторону коридора, где прогуливался Сынхён.
—Смотри на этого «кандидата». На этого уродца. Ты думаешь, тот, настоящий, лучше? — Теян говорил с горькой прямотой. — Любой, кто мог поступить так с пьяным и беспомощным, — ущербный мудак. Ты действительно хочешь впустить такого в свою жизнь? Даже из чувства «ответственности»? Лучше уж прожить всю жизнь одному, чем связаться с такой сволочью.
И Джиен понимал, что он прав. Это был не романтический незнакомец из дорамы. Это был человек, способный на подлость. Встречаться с ним? Это было бы не исцелением, а новым, добровольным унижением.
Прошло несколько дней. Слухи поутихли, сменившись другими сплетнями. Но за Джиеном прочно закрепилось звание «недотраханного». Это было написано на него в каждом косом взгляде, в каждой ухмылке. И самое отвратительное — к нему теперь стали подходить.
Сначала осторожно, с намёками. Потом — наглее.
—Эй, Джиен, скучаешь? Может, я скрашу твой вечер? — бросал кто-то из старшекурсников, проходя мимо.
—Слышал, у тебя есть опыт с парнями. Покажешь? — настойчиво интересовался другой.
Каждое такое предложение было ударом по его и так пошатнувшемуся самоуважению. Он был для них не человеком, а анекдотом. Спорным трофеем. Его бесило это до глубины души. И именно это желание — не найти любовь, а просто перестать быть шуткой — и заставляло его снова и снова возвращаться к мысли найти того парня.
Он хотел посмотреть ему в глаза. Не для того, чтобы простить или возненавидеть. А чтобы сказать: «Видишь, во что ты превратил мою жизнь?». Чтобы хоть как-то восстановить справедливость. Чтобы доказать всем, и в первую очередь себе, что он — не просто «недотрах», а жертва, которая знает лицо своего обидчика.
Но это было слабым утешением. Потому что даже если бы он нашёл его, ничего бы по-настоящему не изменилось. Сплетни не умолкли бы. Стыд не исчез. А встреча с тем человеком, скорее всего, принесла бы лишь новую боль.
Он застрял в ловушке. Желание найти правду боролось с пониманием её бесполезности. И единственным якорем оставался Теян, который, несмотря ни на что, был рядом и периодически говорил свою коронную фразу: «Да пошли они все. Мы и вдвоём сойдём за крутых парней». Это не решало проблему, но хотя бы давало силы дышать.
Время прошло незаметно, наступил обед и они единогласно решили поесть в кафетерии. Столовая гудела разноголосым шумом — звон посуды, гул голосов, смех. Это был обычный полдень, суетливый и безликий. Джиен и Теян нашли свой островок тишины у самого дальнего стола, затерянного в углу возле огромного окна. Здесь они могли есть, не спеша, изредка перебрасываясь словами или просто наслаждаясь молчаливым комфортом друг друга.
Но их уединение длилось недолго. Минут через пять их уголок заполнила буря — большая, шумная компания старшекурсников. Они ввалились с грохотом стульев, громкими возгласами и заразительным, немного наглым смехом. Они заняли соседний стол, буквально в паре шагов, и их энергия ударила в тихий мирок Джиена и Теяна, как физическая волна.
Джиен потупил взгляд, уставившись в тарелку, стараясь не привлекать внимания. Теян, сидевший к ним спиной, казалось, был спокоен, но его спина стала неестественно прямой. Он чувствовал, как напрягся Джиен, как его пальцы чуть сжали вилку. Они оба пытались сделать вид, что их не существует.
— Староста! Староста, сюда! — раздался возглас, подхваченный несколькими голосами. Они с нетерпением озирались, высматривая кого-то в проходе.
И тут Джиен услышал его. Знакомый голос, который когда-то вызывал улыбку, а теперь вонзился в сердце лезвием льда. Это был Дэсон. Он шел под руку с высоким, статным парнем, склонив голову ему на плечо в почти карикатурно-нежном жесте. Его свободная рука взметнулась вверх, он размахивал ею, как флагом, а компания встретила их оглушительными приветствиями.
— Староста, наконец-то! — встретили их радостными криками. Для высокого парня и Дэсона мгновенно освободили два почетных места — во главе стола и рядом. Они уселись, и стол огласил чистый, заливистый смех Дэсона, словно колокольчик, оповещающий о начале представления.
Они ели, обсуждали что-то, обменивались едой, жили своей оживленной, закрытой жизнью. А Джиен и Теян продолжали свой тихий ритуал, два островка в бушующем море, пытаясь игнорировать шторм.
Пока не прозвучала та фраза.
—О, смотри-ка, это же та самая парочка с того факультета!
Голос был громким, намеренно нескромным. Джиен и Теян застыли, надежда тлеющей искрой вспыхнула и погасла — может, не про них? Но компания не собиралась снижать тон. Напротив.
— А что за парочка? — громко, с притворным любопытством спросил Дэсон.
И ему начали рассказывать. Громко, с похабным смешком, пересказывая все слухи, все сплетни, которые, как паутина, опутали их имена. Кто-то полез в телефон, показывая переписки в чатах, и смех стал еще громче.
Высокий парень, тот самый, с которым пришел Дэсон, неторопливо сделал глоток из пакетированного сока. Его низкий баритон, бархатный и властный, обволакивал весь угол столовой, заглушая общий шум.
—Я правильно понимаю, что первокурсникам сейчас совсем заняться нечем? — он медленно обвёл взглядом своих товарищей. — Может, стоит помочь им спуститься с небес на землю? Добавить им практических занятий?
Дэсон, хихикая, толкнул его плечом.
—Хеен, ты такой серьезный сегодня!
Парень медленно перевел на него взгляд. Его глаза были спокойны и пусты.
—Просто я ничего смешного не вижу, — отрезал он.
Этой фразы хватило. Его авторитет был абсолютен.
—Староста прав! — тут же подхватил кто-то.
—Это же чистой воды травля!
—И правда, слишком много времени на глупости тратят. Надо их приструнить!
—Надо пожаловаться на их поток декану, пусть им заданий подкинут!
Обсуждение быстро перешло от насмешек к конкретным планам «воспитания» нерадивых младших. Теперь это была не просто травля, а официальная, санкционированная сверху кампания.
Джиен и Теян сидели в полном шоке, не в силах пошевельнуться. Они чувствовали на себе тяжёлые, оценивающие взгляды. Еда встала комом в горле. Вся столовная, казалось, смотрела на них. Они были не просто изгоями. Они были приговорёнными, чью судьбу только что утвердили за этим столом. Не говоря ни слова, они встали и, стараясь сохранить остатки достоинства, вышли из столовой под гулкий, победный хохот, нараставший у них за спиной.
Пару они отсидели в оцепенении. Слова профессора доносились до Джиена как сквозь вату — всё его существо было занято холодной, липкой яростью и чувством полнейшей беспомощности. Теян сидел рядом, сжав кулаки, и по его напряжённой спине было видно, что он мысленно прокручивает десятки планов мести, понимая при этом их полную неосуществимость.
Когда звонок наконец освободил их, они молча вышли в коридор, чувствуя себя так, будто только что вышли из боя. И тут их ждал новый удар.
Прямо у выхода из аудитории, прислонившись к стене, стоял Дэсон. В руках он сжимал уже знакомый прозрачный пакет с двумя булочками. Увидев их, он сделал шаг вперёд с той же нервной, виноватой улыбкой.
—Держите. От меня и… от Хёна.
Джиен остановился как вкопанный. Эта наглость после всего, что произошло в столовой, была ошеломляющей. Он не взял булочки, а уставился на Дэсона с нескрываемым презрением.
—А где сам-то твой Хён? — спросил он, и его голос прозвучал непривычно резко и холодно. — Занят тем, что решает, как «спустить нас с небес на землю»?
Дэсон заметно смутился. Его улыбка сползла, взгляд забегал по сторонам.
—Он… он вообще всегда очень занят, — залепетал Дэсон. — Староста… много дел… Но он… — Дэсон сделал глубокий вдох, словно собираясь с духом. — Если хотите, мы могли бы встретиться где-нибудь. В кафе, например. Поговорить.
Это предложение повисло в воздухе, наполненное двусмысленностью. Поговорить? После того как его парень только что санкционировал их травлю? Это была ловушка? Насмешка? Или… попытка загладить вину за спиной у Хёна?
Теян, стоявший сзади, мрачно фыркнул.
—О чём с тобой говорить? Чтобы твой Хён потом не придумал, как нас за это «приструнить»?
Дэсон покраснел и потупился, судорожно сжимая пакет с булочками.
—Нет… я просто… я думал, может, вы… — он не нашёл слов и в конце концов просто сунул пакет в руки остолбеневшему Джиену. — Подумайте. Я… я потом найду вас.
И он практически убежал, оставив их в коридоре с дурацкими булочками и ещё более дурацким предложением.
Джиен смотрел вслед удаляющейся фигуре, а потом на пакет в своей руке.
—Что это было? — тихо спросил он. — Он что, издевается? Или он действительно настолько не в курсе, что его парень объявил нам войну?
— Не знаю, — Теян с силой провёл рукой по лицу. — Но пахнет это ещё большими проблемами. Либо это ловушка, либо этот Дэсон — полный идиот, который живёт в своём мире и не понимает, что творится вокруг… Как ты думаешь… Они правда… Встречаются?
Джиен не обратил внимание на вопрос и просто пожал плечами.
Они стояли в шумном коридоре, а в руке у Джиена по-прежнему лежали две тёплые булочки — символ абсурда, в который превратилась его жизнь. Теперь к клубку из стыда, сплетен и боли добавилась ещё и откровенно зловещая двусмысленность. Идти на эту встречу? Игнорировать? Не было правильного ответа. Было только тяжёлое предчувствие, что всё станет ещё хуже.
На следующую пару атмосфера в аудитории была напряжённой ещё до начала занятия. Студенты перешёптывались, бросая косые взгляды на Джиена и Теяна, которые старались выглядеть как можно незаметнее. Когда дверь открылась, все ожидали увидеть привычного преподавателя, но вместо него вошёл декан их факультета, его лицо было суровым.
В аудитории воцарилась гробовая тишина.
—Вчера ко мне поступила коллективная жалоба от старосты старших курсов, — начал декан, холодным взглядом окидывая студентов. — На ваш поток. На то, что вы: мало загружены учебой и ведёте себя некомпетентно, позорите имя высшего учебного заведения своими шалостями и появились беспокойства, какой пример вы будете подавать младшим.
По аудитории прошел гул возмущения. Джиен почувствовал, как у него похолодели руки. Он украдкой посмотрел на Теяна — тот сидел, сжав кулаки, его челюсть была напряжена. В столовой это все казалось шутками.
— Жалоба обоснована и подписана ответственными лицами, — продолжил декан, заглушая шёпот. — В качестве предупреждения и для вашей же пользы, ваше расписание было пересмотрено и изменено. С понедельника к вашим основным дисциплинам добавятся дополнительные семинары и практические работы. С новым расписанием можете ознакомиться на стенке в коридоре после пары.
Он сделал паузу, давая словам осесть.
—Надеюсь, это поможет вам направить энергию в правильное русло и стать более собранными. Учиться здесь — привилегия, а не право. Не забывайте об этом.
С этими словами декан развернулся и вышел из аудитории, оставив за собой взрыв негодования.
— Что за бред?! — кто-то выкрикнул.
—Это из-за кого? Кто тут «ведёт себя некомпетентно»?
Взгляды всех присутствующих,как по команде, устремились на Джиена и Теяна. Шёпот стал злым и откровенным:
—Это из-за них! Из-за их дурацкой истории!
—Теперь из-за парочки идиотов весь поток страдает!
Джиен сидел, не в силах пошевелиться, под тяжестью этих взглядов. Он чувствовал себя парализованным. Их с Теяном личная война только что стала проблемой для десятков ни в чём не повинных людей.
Когда пара закончилась, все ринулись к стенду с новым расписанием. Ропот недовольства только нарастал. Дни теперь были расписаны с утра до вечера, без единого «окна». Свободное время исчезло.
Теян молча стоял в стороне, с мрачным видом глядя на толпу. Джиен подошёл к нему.
—Это я во всём виноват, — прошептал он, едва сдерживаясь.
— Не начинай, — отрезал Теян, но в его голосе не было прежней уверенности. Даже он понимал масштаб катастрофы. — Это они виноваты…
В этот момент мимо них проходила группа однокурсников.
—Спасибо вам огромное, — бросила одна из девушек с натянутой улыбкой. — Теперь у нас будет совсем не скучно.
Они прошли дальше, оставив Джиена и Теяна в полном одиночестве посреди шумного коридора.
Их терпение лопнуло. После язвительного замечания той девушки что-то в Джиене и Теяне окончательно надломилось. Вместо того чтобы молча проглотить обиду, Теян резко развернулся и шагнул в сторону уходящей группы.
— А вы сами-то что, идеальные? — его голос, хриплый от ярости, громко прозвучал в коридоре, заставляя замереть не только обидчиков, но и случайных прохожих. — Ни разу не опаздывали? Ни разу не шумели? Или вам просто удобно списать все свои косяки на нас?
Джиен, которого до этого момента трясло от стыда и чувства вины, вдруг почувствовал прилив адреналина. Он встал рядом с Теяном, его собственные кулаки сжались.
—Да! — его голос, сначала срывающийся, набрал силу. — Это мы во всём виноваты! Мы заставили декана изменить расписание! Мы лично написали ту жалобу на самих себя! Вы все такие белые и пушистые, а мы два уродца, которые всё портят!
Однокурсники остановились, ошеломлённые такой прямой атакой. Та самая девушка попыталась что-то сказать:
—Мы просто констатируем факт…
— Какой факт? — взвизгнул Теян, подходя к ней почти вплотную. — Факт, что какие-то старшекурсники, с которыми мы даже не знакомы, костью в горле встали, решили нас задавить? Может это вообще ты кому-то дорогу перешла. И вы вместо того, чтобы понять и разобраться, радостно кидаетесь нас травить? Вы сами кто после этого?
— У нас из-за вас не будет свободного времени! — крикнул кто-то из толпы.
—А у нас из-за вас жизнь в аду уже который месяц! — парировал Джиен, и его глаза блестели от непролитых слёз ярости. — Вы в край ебу дали? Зачем мне самого себя учебой загружать. Не я вам расписание поменял, а в итоге меня унижают, надо мной смеются, про меня по всему универу грязные сплетни пускают! И вам на это плевать! Вам важно только то, что ваше личное пространство задели!
Крики привлекли внимание. Из соседних аудиторий выходили студенты, чтобы посмотреть на скандал. Джиен и Теян, красные, с перекошенными лицами, стояли спиной к спине, отбиваясь от нападок целого потока. Они были как загнанные волки, которые предпочли погибнуть, но отгрызть хоть кусок от своих обидчиков.
— Да вы просто истерички! — раздался очередной выкрик.
—Лучше быть истеричком, чем стадом баранов, которое бежит травить своих же по первому щелчку сверху! — заорал Теян.
В этот момент подошёл преподаватель со следующей пары.
—Что здесь происходит? Немедленно прекратите! Разойтись!
Но было уже поздно. Слова были сказаны. Поток раскололся. Кто-то смотрел с нескрываемым осуждением, кто-то — с внезапным пониманием, а кто-то просто с испугом. Джиен и Теян, тяжело дыша, не отводили взгляда. Они проиграли войну со старшекурсниками. Они испортили отношения с однокурсниками. Но в этот момент они почувствовали не стыд, а горькое, ядовитое удовлетворение. Они перестали быть безмолвными жертвами. Они показали клыки. И все это видели.
Их яростные выкрики повисли в воздухе, смешавшись с возмущёнными голосами однокурсников. Казалось, ещё секунда — и начнётся настоящая потасовка. Но вдруг чей-то голос, негромкий, но невероятно низкий и властный, прорезал гамму, заставив всех вздрогнуть.
— Не могли бы вы все заткнуться.
Это прозвучало не как просьба, а как приказ. Глубокий баритон эхом разнёсся по коридорам, и наступила мгновенная тишина. Все взгляды устремились на троих парней, стоявших в конце коридора. В центре — высокий парень, тот самый Хён дэсона. Рядом с ним, как тень, — нервно ёрзающий Дэсон и ещё один крепко сложенный студент, которого все узнали как старосту общежития.
— Кто вам дал право орать, когда идут пары? — продолжил парень в середине, его слова падали как каменные глыбы. — Вы не понимаете, что мешаете другим?
Джиен впервые смог разглядеть его лицо чуть лучше, чем в прошлые разы. Резкие, чёткие черты, холодные глаза, смотрящие на всех с одинаковым безразличием. Преподаватели, уже вышедшие было из аудиторий, услышав этот голос, молча развернулись и ушли назад, явно доверяя ему урегулировать ситуацию.
— А ты кто такой, чтобы командовать? — нашёлся кто-то из самых смелых в толпе, но уже без прежней уверенности.
Дэсон громко, почти театрально, прокашлялся в кулак и выступил вперёд.
—Перед вами глава студенческого совета, — он кивнул на Хёна, — его заместитель, — указал на себя, — и староста общежития. — Заложил большой палец за пояс, демонстрируя парня рядом.
В толпе пронёсся гул, но теперь в нём слышалось не возмущение, а трепет. Власть говорила с ними на языке, который они понимали.
Хён сделал шаг вперёд. Его взгляд скользнул по Джиену и Теяну, но не задержался на них дольше, чем на остальных.
—Я, как староста курса, лично инициировал коллективную жалобу на ваш поток, — заявил он чётко и громко. — Вас должны были предупредить об изменениях в расписании. Стоит ли мне продолжать и объяснять, из-за чего так получилось?
Джиен и Теян, уже не чувствуя себя виноватыми, а скорее окаменев от ярости, смотрели на него, не отводя глаз. Они были готовы к бою.
— Да, будь добр, объясни! — раздался тот же язвительный голос из толпы.
Дэсон тяжело вздохнул, качая головой:
—Боже, ну что за неугомонные… Именно из-за…
Но Хён поднял руку, мягко, но решительно заставив его замолчать. Его внимание было приковано к толпе.
—Вместо того чтобы тратить время на учёбу, — его голос стал ещё тише и оттого ещё опаснее, — вы портите репутацию учреждения. Это вам не школа. За неподобающее поведение отчисляют. А вы занимаетесь травлей и распусканием слухов. Без разницы правдивые они или нет, тут не место для них.
Он сделал паузу, давая словам просочиться в сознание.
—Если об этом узнает руководство, последствия будут куда серьёзнее предупреждения. Вы уже взрослые. Должны понимать, к чему ведут ваши действия. Сейчас вы расшумелись, и на ваш поток может прилететь ещё жалобы. Так что если пары закончились — идите по домам. Не мешайте другим.
Он окинул всех тяжёлым, оценивающим взглядом, в котором читалась не угроза, а констатация факта.
—Я надеюсь, вы меня услышали.
Затем он резко, по-деловому, хлопнул в ладоши — не для аплодисментов, а как сигнал «всё, разбегайтесь». Эффект был мгновенным. Толпа, ещё секунду назад готовая к бунту, молча и понуро начала расходиться. Никто не посмел больше слова сказать.
Троица — Хён, Дэсон и староста — развернулась и ушла в противоположном направлении, даже не оглянувшись. Джиен и Теян остались стоять в опустевшем коридоре, чувствуя себя не победителями, не жертвами, а пешками, которых только что переставила на доске чужая, неоспоримая воля.
Коридор опустел с пугающей скоростью. Эхо от властного голоса Хёна ещё висело в воздухе, но сама троица исчезла, оставив за собой гробовую тишину. Джиен и Теян стояли посреди этого внезапного вакуума, словно их выдернули из урагана и бросили в абсолютный штиль. Гнев, который только что кипел в их жилах, сменился ледяным оцепенением.
Теян первым нарушил молчание. Он медленно повернулся к Джиену, его лицо было бледным и растерянным.
—Глава студсовета, — тихо произнёс он, как будто не веря собственным словам. — Капец
Джиен молча кивнул. Всё встало на свои места. Властность Хёна, его умение мгновенно подчинять себе толпу, реакция преподавателей — теперь это обрело жутковатую логику. Они не просто нажили себе врага в лице старшекурсника. Они бросили вызов человеку, который обладал реальной властью в университете. Их жалкое противостояние с однокурсниками было детским лепетом по сравнению с тем, как легко и непринуждённо Хён только что разогнал всю толпу одним лишь тоном.
— Он не просто пожаловался, — прошептал Джиен, глядя в ту сторону, где исчез Хён. — Он сделал так, что теперь весь поток ненавидит нас за его же решение.
В этом была гениальная и ужасающая жестокость. Хён не стал их бить или унижать лично. Он просто нажал на рычаги системы, натравив на них их же собственных однокурсников. И теперь любая их попытка защититься будет выглядеть как очередное «неподобающее поведение», ведущее к отчислению.
Теян с силой провёл рукой по лицу.
—Всё. Конец. Капут. Мы проиграли. — В его голосе не было злости, только горькая усталость. — Бесполезно бороться с системой. Особенно когда во главе её стоит такой… терминатор. А чё мы ему вообще сделали? Ладно бы он так за что-то мстил, но мы же ничего не сделали…
Они молча собрали свои вещи и побрели к выходу из университета. Давление было таким сильным, что казалось, будто стены сжимаются. На улице они остановились, вдыхая холодный воздух.
— Что будем делать? — спросил Джиен, глядя на проезжающие машины.
—Что? — Теян горько усмехнулся. — Учиться. Молчать. И делать вид, что нас не существует. Другого выхода нет.
Они понимали, что это не поражение, а капитуляция. Но продолжать борьбу значило подписать себе приговор. История с мотелем, сплетни, травля — всё это теперь отходило на второй план перед одним пониманием, что они сейчас под надзором главы студсовета.
— Ладно, — Джиен выдохнул, и в этом вздохе была вся его усталость.
Они пошли по улице, не разговаривая. Впереди их ждала учёба по новому, жёсткому расписанию, враждебные взгляды однокурсников и постоянное, давящее знание, что над ними есть незримая, но абсолютная власть.
Руки Теяна слегка тряслись. Голос Хёна всё ещё звучал у него в ушах.
Они уже собирались уходить с территории кампуса, когда телефон Джиена вибрировал. Неизвестный номер. Сообщение было кратким и чётким, без подписи:
«Встреча в кафе «…» через час. Обязательно придите»
Джиен показал экран Теяну. Тот выругался.
—Это ловушка. Сто процентов. После всего, что было?
—А что нам терять? — с горькой усмешкой спросил Джиен. — Нас уже выставили врагами народа, а наш личный палач — глава студсовета. Может, хотя бы узнаем, в чём конкретно нас обвиняют. Но только вместе.
Через час они стояли у входа в небольшое, неприметное кафе «…» в паре кварталов от университета. Стеклянную дверь они разглядывали, как вход в логово зверя.
— Ну что, поехали? — Теян сделал глубокий вдох, как перед прыжком в ледяную воду.
—Поехали, — кивнул Джиен, и они вошли внутрь.
Воздух был пропитан запахом свежемолотого кофе и сладкой выпечки. Кафе было полупустым. И почти сразу они их увидели. В дальнем углу, за столиком у стены, сидели двое. Дэсон, ссутулившись, нервно теребил край стакана с капучино. А напротив него, спиной к стене, сидел… Его Хён. Тот самый президент студсовета. Он не пил кофе, а просто сидел, его прямая осанка и спокойный, изучающий взгляд резко контрастировали с суетливостью его спутника. Он смотрел на вход, словно ждал их.
Их взгляды встретились. Хён не улыбнулся, не кивнул. Он просто слегка отодвинул стул рядом с собой, безмолвно приглашая подойти. Этот жест был полон такой уверенной власти, что у Джиена перехватило дыхание. Они медленно, как приговорённые, двинулись между столиками к их углу. Каждый шаг отдавался гулким стуком сердца в ушах. Пришло время узнать, чего от них хочет самый влиятельный студент университета.
Атмосфера за столиком была настолько густой, что её можно было резать ножом. Этот сонбе — действительно нервничал. Это было видно по тому, как он слишком резко привстал, приглашая их сесть, и по чуть заметному напряжению в его идеально прямой спине.
— Я Чхве Сынхен, — отрекомендовался он, и его низкий голос прозвучал чуть тише, чем в коридоре, без эха, приглушённый мягкой мебелью кафе.
Джиен, оказавшись рядом, действительно завис. Вблизи Сынхен казался ещё более внушительным. Широкие плечи, прямой взгляд, который казался тяжёлым, он и правда был выше Джиена на целую голову. Эта физическая дистанция между их статусами и ростом была подавляющей.
— Я думаю, Дэсон обо мне рассказывал… Хоть и отрицает этоого— продолжил Сынхен, садясь обратно и жестом приглашая их последовать его примеру. Его взгляд скользнул по лицу Джиена, пытаясь уловить реакцию. — Ну, или… может, ты помнишь меня с той вечеринки.
Он произнёс это с лёгкой, едва уловимой ноткой неуверенности, что было резким контрастом с его образом всесильного старосты. Дэсон, сидевший рядом, выглядел так, будто готов был провалиться сквозь землю, и лишь молча теребил салфетку.
— Дэсон говорил, что ты хотел поговорить, — Сынхен сделал небольшую паузу, выбирая слова. — Поэтому я здесь.
Он не стал перекладывать ответственность, не сказал «мы хотели поговорить». Он взял инициативу на себя, но при этом дал понять, что это ответ на запрос Джиена. Это был сложный, многослойный ход, демонстрирующий как власть, так и готовность к диалогу.
Джиен и Теян молча уселись напротив. Стол был маленьким, и близость к Сынхену заставляла их внутренне сжиматься. Пришло время наконец услышать, чего же хочет от них самый загадочный и влиятельный человек в их университетской жизни. И главный подозреваемый в кошмаре, преследовавшем Джиена все эти месяцы.
Неловкая тишина затягивалась. Сынхен сидел, уставившись на свой не тронутый стакан с водой, его пальцы медленно водили по запотевшему стеклу. Дэсон и вовсе выглядел как побитый щенок, разрывая бумажную салфетку на мелкие клочки на коленях. Давление было невыносимым.
Собравшись с духом, Джиен нарушил молчание, обращаясь прямо к Сынхену:
—Сонбэ-ним… — его голос прозвучал хрипло. Он прочистил горло. — Не могли бы вы рассказать… с вашей стороны… о нашей первой встрече? Что вы помните?
Сынхен медленно поднял на него взгляд. Его глаза были тёмными и невероятно уставшими. Казалось, он взвешивал каждое слово, прежде чем сказать его.
—Я помню… шум, было очень шумно и мы с дэсоном вышли на улицу — начал он тихо, и его низкий голос потерял командирские нотки, став почти обыденным. — И… Услышали плач. Ты сидел на бордюре и плакал. Так, как будто у тебя сразу умерли все родные и близкие.
Он сделал паузу, перевёл взгляд на Дэсона, который замер, перестав рвать салфетку.
— Я спросил, не обидел ли кто. А ты… — уголок его рта дёрнулся в подобии улыбки, лишённой веселья. — Ты показал пальцем на магазин и сказал, что хочешь булочку.
Джиен почувствовал, как по щекам разливается жар. Стыд старой истории смешивался с жгучим любопытством.
—Дэсон сходил, купил. Ты её ел и… продолжал плакать. Говорил что-то несвязное. Про родителей, про учёбу… — Сынхен замолчал, будто вновь переживая тот момент. — Я не особо разобрал сказанное. И пообещал, что если ты перестанешь плакать, мы будем покупать тебе булочки. Ты и вправду перестал. И спросил, не вру ли я.
Он посмотрел прямо на Джиена.
—Потом я вспомнил, что оставил внутри телефон. Вернулся за ним. Мы ушли меньше чем на пять минут. — Его голос стал твёрже. — Когда вернулись, тебя уже не было. Мы искали. Не нашли. Я… я тогда подумал, что, может, твои друзья тебя нашли. Или такси поймал.
В его рассказе не было ни злорадства, ни намёка на ложь. Только усталое перечисление фактов. И самое главное — он подтвердил версию Дэсона. Все детали сходились.
— А потом… — Сынхен отпил глоток воды и снова посмотрел на Джиена, и в его взгляде появилось что-то сложное, почти виноватое. — Потом поползли слухи. О мотеле. О том, что с тобой случилось. И я понял… что мы ошиблись и просто… Бросили тебя. В тот момент… это казалось правильным. Все же ты был просто пьяным незнакомцем. Но потом… Нам стало жаль. Часть нашей вины тоже присутствует.
Он не договорил, но все поняли. Потом этот «пьяный незнакомец» стал центром университетского скандала, и их с Дэсоном молчаливое невмешательство стало выглядеть как соучастие или равнодушие.
Теян, до этого молчавший, нахмурился.
—А зачем тогда вы… жалобу на наш поток написали? Чтобы замести следы? Отвлечь внимание?
Сынхен покачал головой, и в его глазах мелькнуло раздражение, но не на них, а на ситуацию.
—Жалоба была не на вас. Она была на обстановку в вашем потоке. Сплетни, травля, которые мешают учёбе. Я как старший обязан на такое реагировать. — Он снова посмотрел на Джиена. — Но да. Возможно, это был и способ… косвенно заставить всех замолчать. Не самый лучший, признаю.
Признание повисло в воздухе. Мотивы самого загадочного человека в университете наконец прояснялись. Это была не злодейская месть, а неуклюжая, властная и, возможно, даже отчасти искренняя попытка… исправить то, что он счёл своей ошибкой. Ошибкой, которая привела к кошмару для другого человека.
Неловкая пауза после слов Сынхена длилась недолго. Внезапно раздался резкий звонок его телефона, вибрирующий по стеклу стола. Сынхен взглянул на экран, и по его лицу пробежала тень раздражения. Он бегло посмотрел на троих сидящих напротив и, не меняя выражения лица, принял вызов, включив громкую связь.
— Да? — его голос был ровным, но напряжённым.
Из динамика тут же раздался истеричный, громкий мужской крик, заполнивший тихое кафе. К счастью, кроме них, посетителей не было.
—…Из-за тебя тут теперь полный бардак! Я тебе говорил! Кому ты вообще нужен был, этот твой…
Джиен не разобрал сути претензии, но агрессия сквозила в каждом слове. Пока звонивший орал, Джиен заметил, как у Дэсона отвисла нижняя губа. Он смотрел на Сынхена с таким смесью грусти, тревоги и обожания, будто хотел броситься его защищать, но был парализован.
— Хён, только не…
Сынхен сначала поднял брови в удивлении, потом нахмурился, его пальцы сжались в кулак. Он дослушал до паузы и спокойно, даже не шёпотом, но очень чётко произнёс в трубку:
—Ой, да идите вы нахуй, сучьи дети индийских шлюх, поебанные собаками в кустах и выращенные двумя чёрными пидорами, сдохните в адских муках.
Он тут же сбросил звонок и положил телефон на стол. Звонок тут же раздался снова, но Сынхен просто отключил звук.
Он поднял глаза и встретился с тремя парами глаз, уставивших на него в немом шоке. Джиен, Теян и Дэсон смотрели на него, как на пришельца. Та резкая, животная грубость, прозвучавшая из уст всегда сдержанного и властного старосты, была настолько неожиданной, что не укладывалась в голове.
Только дэсон простонал и жалобно протянул— ну хен~ я же просил…
— Сынхен приподнял одну бровь — а чё они мне мозги ебут? Уже какой день, суки… Каждому терпению приходит конец.
Сынхен выдержал их взгляд, и на его лице мелькнуло что-то вроде смущения, тут же прикрытого привычной маской безразличия.
—А… ой, — он нервно провёл рукой по затылку. — Это… с недавних пор обыденное дело. Меня часто в последнее время беспокоят звонками. — Он махнул рукой, как бы отмахиваясь от темы, и сделал резкий переход, указывая на меню. — Вы можете заказать что хотите. Я вас пригласил, так что за мой счёт.
Воздух снова сгустился, но теперь по другой причине. Перед Джиеном и Теяном был не просто глава студсовета и потенциальный виновник их кошмара. Перед ними был сложный, явно находящийся под давлением человек, способный на ледяную формальность, на властные приказы и на отборнейший мат в ответ на агрессию. И эта новая грань его личности была, пожалуй, самой пугающей и самой интересной из всех.
После телефонного звонка повисло молчание, но Теян, всегда отличавшийся поразительной способностью ломиться в открытую дверью с разбега, на этот раз решил вышибить и стену.
Он упёрся взглядом то в Сынхена, то в Дэсона и, не в силах сдержать любопытство, выпалил:
—А вы двое… вообще… типо встречаетесь?
Эффект был мгновенным и разрушительным. Сынхен, подносивший стакан с водой ко рту, резко закашлялся, чуть не поперхнувшись. Дэсон же аж подпрыгнул на месте, его рука дёрнулась, и стакан с капучино с грохотом опрокинулся на стол, заливая всё коричневой лужей.
— Агх-кхм! Что?! — прорычал Сынхен сквозь кашель, вытирая глаза.
Но ещё более красноречивой была реакция Дэсона. Он уставился на Теяна с таким искренним, неподдельным возмущением, что тому стало не по себе.
—А вы вдвоём?! — выдохнул Дэсон, тыча пальцем то в Джиена, то в Теяна, словно обвиняя их в чём-то ужасном.
Джиен, огорошенный таким поворотом, лишь развёл руками:
—С чего вы решили? Мы — нет.
— Ну так а с чего вы решили, что мы — да?! — возмущённо протянул Дэсон, сжав кулаки. Его щёки пылали. — Если вы нет, почему мы да? Это как вообще связано?
В его голосе звучала не просто защита, а какая-то личная обида, как будто сама мысль об этом была для него оскорбительной. Сынхен, откашлявшись, мрачно наблюдал за этой сценой, подозрительно покосившись на Дэсона. Казалось, он и сам ждал ответа на этот вопрос.
Теян только хмыкнул, разводя руками.
—Ну, я не знаю! Вы всё время вместе, он у тебя на плече висит, ты его за уши таскаешь… Нормальные такие дружеские отношения!
Прозвучал встречный вопрос — ты ревнуешь?
Наступила пауза. Все четверо сидели в полном недоумении, глядя друг на друга поверх лужи разлитого кофе. Абсурдность ситуации достигла своего апогея. Они собрались для выяснения отношений по поводу возможного сексуального насилия, а закончили детским спором на тему «а кто с кем дружит». И почему-то для Дэсона этот вопрос оказался даже более болезненным, чем все предыдущие.
Сынхен первым пришёл в себя. Он вздохнул, поймав взгляд официантки, и показал ей на пролитое.
—Извините. Приберите, пожалуйста. И принесите ему новый. — Затем он перевёл тяжёлый взгляд на троих собеседников. — Может, хватит нести чушь и вернёмся к сути?
Абсурдность ситуации достигла своего пика. После слов Сынхена воцарилась напряженная тишина, которую нарушил Дэсон. Словно задетый за живое, в попытках чего-то доказать, он резко встал, подошёл к Сынхену и, не говоря ни слова, уселся к нему на колени, уставившись на Теяна вызывающим взглядом.
— Видишь? — ехидно произнес он. — Я даже так могу. Но это не значит, что мы встречаемся.
Чтобы усилить эффект, Дэсон взял руки Сынхена и обхватил ими себя, получилось так, что сынхен обнимает его, а руки дэсона лежат поверх рук Хёна в откровенном жесте, бросая прямой вызов. Сынхен, казалось, пребывал в полном трансе от происходящего. Он инстинктивно раздвинул ноги для равновесия, и Дэсон оказался сидящим между ними, в крайне интимной позе.
— Дэсон… — голос Сынхена прозвучал глухо и сдержанно. Он медленно приходил в себя. — Что, мать его, ты творишь?
Но Теяна это уже задело. Он воспринял это как личный вызов. С криком «А я тоже так могу!» он резко встал. Его взгляд на мгновение метнулся к Джиену, ища если не согласия, то хотя бы нейтралитета. Но Джиен, покраснев, четко дал понять:
— Нет, Теян. Если ты так сделаешь, я задумаюсь о нашей дружбе.
Дэсон ехидно хмыкнул, торжествуя. Но Теян уже не мог остановиться. Он подошёл к ним и прищурился, в его глазах читался недобрый замысел.
Сынхен, видя его решимость, забеспокоился.
—Теян-а, не надо… — начал он, поднимая руку, чтобы остановить его.
Но было поздно. Теян с нелепым боевым кличем навалился на парочку, пытаясь втиснуться между ними или просто свалить их со стула. Раздался громкий возглас протеста от Дэсона, сдавленное «Что за чёрт?!» от Сынхена и грохот падающего стула.
Джиен, наблюдая за этой сюрреалистичной картиной — двое взрослых парней и один поменьше, а главное один из них глава студсовета, — барахтаются на полу кафе в нелепой позе, — Джиен не знал, плакать ему или смеяться. На его лицо пробилась улыбка, смешанная со жгучим стыдом за всех них одновременно. Это было до неприличия глупо, но именно в этом абсурде вдруг исчезла вся прежняя напряжённость. Они вели себя как идиоты, но это были идиоты одного поля, и это странным образом уравняло их.
Атмосфера в кафе сгустилась до состояния железа. После недолгого, но шумного хаоса, воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием провинившихся. Сынхен, взяв на себя роль судьи, вынес вердикт молниеносно и безвозвратно.
— Хватит, — его голос прозвучал негромко, но с такой ледяной ноткой, что даже Теян мгновенно замолк. Сынхен указал на свободный угол рядом со своим стулом. — Оба. Садитесь на пол, чтоб руки были подняты. И помолчите.
Возражений не последовало. Дэсон и Теян, понурив головы, как щенки, поползли в указанное место и уселись на пол спиной к стене, подняв руки вверх. Выглядело это одновременно и смешно, и унизительно.
Именно в этот момент подошла официантка с заказом. Её профессиональное спокойствие не дрогнуло ни на секунду при виде двух взрослых парней, сидящих на полу с поднятыми руками. Она молча поставила перед Джиеном американо с круасаном, а перед Сынхеном — эспрессо.
Как только она удалилась, с пола тут же донёсся яростный шёпот:
—Это из-за тебя, придурок! — шипел Теян, не опуская рук.
—Сам дурак! Ты начал! — парировал Дэсон, стараясь не шевелить губами.
Со стола раздался спокойный, но не терпящий возражений голос Сынхена:
—Руки выше.
Оба провинившихся синхронно вытянули руки ещё выше, к потолку, скорчив недовольные гримасы, но не осмеливаясь ослушаться. Однако тихий поток взаимных обвинений не прекращался:
—Сиди и не рыпайся, щенок…
—Да ты сам тявкаешь, как шавка…
Джиен отхлебнул американо, стараясь скрыть улыбку за чашкой. Сынхен, сохраняя невозмутимое выражение лица, помешивал ложечкой эспрессо. Казалось, они достигли какого-то нового, странного уровня понимания. Их друзья, эти два вечных двигателя хаоса, были обезврежены простейшим приказом, и теперь два самых адекватных человека за столом могли, наконец, поговорить. Правда, под аккомпанемент злобного шёпота и поднятых к потолку рук. Это было не идеально, но это было начало.
Неловкое молчание за столом длилось недолго. Шёпот и возня на полу создавали странный, но достаточно интимный фон, чтобы разговор наконец сдвинулся с мёртвой точки.
Сынхен отпил глоток эспрессо и поставил чашку с тихим стуком. Он смотрел не на Джиена, а куда-то мимо, его пальцы медленно вращали блюдце.
—Я не хотел, чтобы всё так вышло, — тихо начал он. — С жалобой. Это был… превентивный удар. Сплетни о тебе начали влиять на дисциплину всего потока. Стали доходить до преподавателей. Мне нужно было это остановить. — Он наконец поднял на Джиена взгляд. — Но я понимаю, что для тебя это выглядело иначе.
Джиен слушал, сжимая в руках тёплый круассан. Гнев, который клокотал в нём неделями, понемногу остывал, сменяясь усталым пониманием.
—Вы могли просто поговорить со мной. А не устраивать показательную порку всему курсу.
—Да, — коротко согласился Сынхен. — Это была ошибка. Я привык действовать так. Решать проблемы сверху. Это не всегда правильно.
С пола донёсся очередной шипящий выкрик:
—…Вот именно! Всегда он такой, царь и бог!
—Ты вообще молчи, предатель! — тут же парировал Дэсон.
Сынхен, не поворачивая головы, рявкнул в сторону пола:
—Рот на замок.
Возня мгновенно прекратилась.
Он снова перевёл взгляд на Джиена, и в его глазах читалась неподдельная усталость.
—Та ночь… Я часто о ней думал. О том, что было бы, если бы мы не ушли за телефоном. — Он сделал паузу. — Мне жаль, что так вышло.
Эти слова, простые и лишённые пафоса, значили для Джиена больше, чем любые оправдания. Это было признание. Не вины в том, что случилось в мотеле, а вины в том, что бросили его в беде.
— Я, наверное, никогда не узнаю, что там было, — тихо сказал Джиен. — Но… ладно. С этим, пожалуй, пора заканчивать.
Он отломил кусок круассана и протянул его через стол Сынхену. Тот на секунду замер, затем медленно взял угощение. Это был неловкий, но искренний жест перемирия.
Внезапно с пола раздался громкий звук — Теян не выдержал и фыркнул от смеха, глядя на их «трапезу мира».
— Ну вот, подружились. А мы тут на полу гнием. Дэсон тут же ткнул его локтем в бок.
Они так посидели молча с минуту и Сынхен чуть помялся, но все же спросил, неужели Джиен совершенно ничего не помнит с той ночи в мотеле?
Тишина, последовавшая за вопросом Сынхена, встала комом в горле. Даже Теян и Дэсон на полу притихли, затаив дыхание.
— Это правда, — наконец выдохнул Джиен, глядя на свои руки. — Я совершенно ничего не помню. Ни лица, ни имени. Только то, как проснулся… и в каком состоянии. Оно было не из лучших. — Джиен слегка засмущался от воспоминаний того утра. И не смел поднять голову. Только Теян догадывался, о настоящих чувствах парня.
— Ох… — Сынхен тихо выдохнул, его лицо стало серьёзным. — Вот оно как. А если бы узнал, кто это сделал… что бы ты сделал?
Джиен горько усмехнулся.
—Если честно… я не знаю. Идей нет. Вот как найду — тогда и придумаю. А пока что зря придумывать наказание… — Он замолчал, а когда заговорил снова, в его голосе зазвучала сталь. — Но он во многом виноват. И я заставлю его взять ответственность.
— Ответственность? — Сынхен наклонился вперед, с неподдельным интересом. — За что именно?
— За что? — Джиен взглянул на него, и в его глазах вспыхнула вся накопленная боль. — Да за всё! Эта сволочь воспользовалась мной в каком-то дешёвом мотеле! Я бы ещё понял, проснувшись в нормальном месте, а то в какой-то двое. И мало того, что я потом неделю задницу не чувствовал, так ещё и всё моё тело было в засосах! АБСОЛЮТНО ВСЁ! Везде этот ублюдок постарался! Я потом полмесяца в закрытой одежде ходил, потому что не дай бог кто-то увидит эти синяки! А они ещё как назло так долго отходили!
Сынхен сглотнул, его лицо побледнело. Он отвёл взгляд.
— И ты представь, — голос Джиена дрогнул, — он просто бросил меня там. Ни «привет», ни «пока». Я даже в глаза не знаю, кто это был. Я тогда чуть свой первый учебный день не проспал, еле как нашёл университет с тех дебрей. — Он сжал кулаки. — Я так зол на него… Задушить хочу.
Сынхен молча слушал, его собственные пальцы сжались в белые костяшки. Он смотрел куда-то в стол, избегая встречи с горящим взглядом Джиена.
—Ты… уверен, что хочешь знать, кто это сделал? — тихо, почти шёпотом, спросил он.
Джиен откинулся на спинку стула, и вся ярость вдруг ушла из него, сменившись глухой усталостью. Он закрыл глаза.
—Я не знаю, — признался он. — Вроде и хочу… А вроде уже сколько времени прошло… Хочется просто оставить это в прошлом и забыть. Наверное, я до сих пор не могу выкинуть это из головы потому, что… это был мой первый раз.
Сынхен резко поднял на него глаза.
—Первый раз? То есть… ты был девственником? Или… это был первый раз с парнем?
Джиен смущённо покраснел, глядя в сторону.
—Я был девственником… Вообще. И первый раз… он был с мужчиной. И теперь я даже не знаю… Привлекают ли меня теперь девушки… или парни… Или никто. Всё перевернулось с ног на голову. Мне не нравится, что я не помню своего первого раза. — На самом деле, в первые дни, Джиен часто рассматривал себя в зеркале, на эти отметины, на изгибы своего тела. И не раз он представлял себе свой первый секс. Как его властно трогают, чужие пальцы водят по телу, надавливают на язык, чтобы он не смел издавать что-то помимо стонов. Джиена мучали эти мысли, но со временем он все чаще и чаще стал думать об этом и уже не мог игнорировать. Но признаться в этом он был не готов.
Признание повисло в воздухе, горькое и обнажённое. Это была не просто история о насилии. Это была история о краже чего-то большего — невинности, права на собственный выбор. Сынхен сидел, не двигаясь, поглощённый тяжестью этих слов. А на полу два бывших врага затихли, понимая, что стали свидетелями чего-то очень личного и очень важного.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!