Часть 7

С некоторых пор Гамин регулярно заходит в инстаграм. Полгода назад ему бы и в голову не пришло там регистрироваться, но теперь в его жизни есть человек, обновлений которого он каждый раз ждёт с затаённым волнением. У Бомсока действительно вдохновляющие фотографии. Его камера выхватывает мелочи, исполненные хрупкой красоты и тонкого смысла. Каплю дождя на лепестке цветка. Трещину на стене. Узор коры. Признание на асфальте. Край неба, отразившийся в луже. Осколки стекла. Оставленный на помойке детский велосипед. Трёхцветную кошку, лежащую на залитой солнцем скамейке. Браслет из цветных бусин на чьей-то руке. Двух птиц на проводах. Но в инстаграме Бомсока есть и другие фотографии. Из музеев, фиксирующие особенно понравившиеся произведения искусства. Бытовые, выхватывающие кусками его повседневную жизнь. Фотографии друзей и, наконец, фотографии с ним самим. Последние Гамин рассматривает дольше всего, потому что именно из-за них попросил Хивон установить себе инстаграм. Бомсок очень красивый — это факт. Гамину нравится разглядывать его черты лица. Нравятся его селфи и фотографии в полный рост. С очками и без, в домашней одежде и в стильных образах, среди картин, на парах и за уличным столиком в кафе. Гамину нравятся абсолютно все фотографии Бомсока, за исключением тех, на которых присутствует Уён. Натыкаясь на них, он чувствует необъяснимо острое раздражение, хотя они с Уёном фактически не знакомы. Гамину никогда раньше не доводилось раздражаться на людей, не сделавших ему ничего плохого. Он всегда судил людей по их поступкам. Его могут злить хулиганы, бьющие тех, кто не способен дать сдачи. Могут раздражать те, кто не хотят учиться сами и мешают это делать другим. Могут выводить из себя некультурные люди, плюющиеся под ноги и тушащие окурки о чужие тетради. Но Уён раздражает его уже самим фактом своего существования, и это странно. Возможно, причина его неприязни кроется в том, как грубо Уён вырвал хённима из его объятий, когда они прощались возле больницы? Бомсок никак на это не отреагировал, как будто это было нормой в их отношениях. Ручка ломается в пальцах Гамина каждый раз, когда он думает об этом. Разве можно грубо обращаться со своим любимым человеком? Гамин бы никогда не позволил себе ничего подобного, если бы был парнем Бомсока. Когда эта мысль оформляется в голове, что-то меняется окончательно и бесповоротно. Гамину некогда было думать об отношениях раньше — с самого детства он жил по расписанию и отходил от него только в случае форс-мажора. В одно и то же время вставал и ложился, в одно и то же время ел, никогда не пропускал тренировки и практически нонстопом учился. Он всегда знал, чего хотел, и шёл к своей цели, несмотря на то, что она отдалялась с каждым его шагом, как горизонт. Он не мог сдаться, потому что сама мысль о том, чтобы принять поражение, не уживалась в его голове. Если у тебя что-то не получается, значит ты приложил недостаточно усилий — иначе быть не может. Нужно сделать ещё одну попытку. Сотню попыток. Тысячу. Вода камень точит. Рано или поздно будет прогресс. В общем, на вещи, никак не приближающие его к цели, Гамин не выделял времени в своём расписании. Он не бегал за девочками, да и за мальчиками тоже. Сэхён — исключение, но, справедливости ради, он был нужен Гамину в учебной группе, а значит, был напрямую связан с его целью. Бомсок с ней связан не был, и ни одна из встреч с ним Гамином не была запланирована. Они всегда сталкивались случайно и при этом всегда вовремя. Бомсок оказывался рядом, когда был нужен, — это было в новинку для Гамина. Он привык сам приходить на помощь и поддерживать. Привык защищать. Привык разбираться со своими проблемами самостоятельно. Привык быть неуязвимым. Человеком, ломающим кирпичи ударом ладони. Всегда выходящим победителем из драк, но не переходящим черту, как и полагается герою комикса. Рядом с Бомсоком он чувствовал себя обычным мальчиком. Мальчиком, который может быть растерян, напуган и уязвим. Мальчиком, которому нужен кто-то, с кем можно поделиться беспокоящим. Всё ещё ребёнком, нуждающимся в совете старшего. Бомсок умел подобрать правильные слова. Гамин всегда слушал его с удовольствием. С удовольствием смотрел на него. Ждал следующей встречи с ним — с каждым разом всё сильнее. Но теперь Бомсок живёт с Уёном, и Гамин больше не может увидеться с ним. Это расстраивает. Всё, что остаётся, — рассматривать фотографии и прокручивать в голове совместные моменты. Ставить их на повтор бесконечное множество раз, как любимую пластинку. Вот дверь в подъезд открывается, стоит ему только нажать кнопку вызова. Он едет на лифте с чувством предвкушения. Бомсок приветливо улыбается ему, а после занятия предлагает выпить чаю. Гамину нравится сидеть с ним на кухне и рассказывать про свои школьные будни. Кажется, Бомсоку искренне интересно слушать про его друзей и странный учебный процесс в их горе-училище. Вот Гамин стоит на кассе в книжном магазине, когда на его плечо ложится ладонь. Встретить Бомсока за пределами квартиры необычно, но он рад этой встрече. Хотя Бомсок старше, между ними нет неловкости. Они не друзья, но Гамин чувствует себя комфортно рядом с ним. Наверное, это странно, но общаться с хённимом, сидя в кафе, кажется чем-то естественным. Со стороны может показаться, что у них свидание, но Гамин ещё не задумывается об этом. Бомсок делится с ним болезненной частью своего прошлого, и слёзы блестят на его щеках. При взгляде на него Гамину тоже хочется плакать, а ещё хочется обнять его, но он не делает этого. Пока ещё рано. Вот Гамин сидит на кушетке возле палаты своей матери. Её кровь впиталась в рукав его школьной рубашки, пока он нёс её на руках, но Гамин не замечает этого. Время для него остановилось и весь мир вокруг вылинял до полной бесцветности. Но потом на его плечо опускается ладонь, и он узнаёт её тепло, форму и вес. Хённим смотрит на него обеспокоенно. Его сострадание насыщенно-синего цвета. Черничное. Бомсок садится рядом, и Гамин чувствует тепло его плеча сквозь ткань рубашки. Теперь, когда он не один, чувство реальности возвращается к нему, накатывая резко, как волна на песчаный берег. В тот вечер Гамин был слишком разрушен, чтобы трезво осмыслить ситуацию. Но пять месяцев спустя, вспоминая сутки, проведённые вместе с хённимом, он не может не алеть щеками. Бомсок был нужен ему, и поэтому Гамин попросил его остаться с ним на ночь. У этого не было никакого подтекста, и это не казалось странным в моменте. Он просто знал, что не хочет остаться один в пустой квартире. Но спустя время, прокручивая в голове воспоминания снова и снова, Гамин начинает видеть произошедшее отчётливее и проясняет для себя ряд вещей. Ему понравилось засыпать рядом с Бомсоком. Понравилось завтракать с ним. Понравилось видеть его в своей одежде. Понравилось чувствовать на себе его восхищённый внимательный взгляд во время тренировки. Понравилось обнимать его. Отпускать не понравилось. Гамин не задумывался об отношениях раньше, но стоило ему представить Бомсока своим парнем, как он больше не мог избавиться от этого образа. Он не знает, нравятся ли ему парни в романтическом смысле (как не знает, нравятся ли девушки). Единственное, в чём он уверен, — ему нравится Бомсок. Сильнее, чем кто-либо до него. Иначе. Но хённим уже состоит в отношениях, а значит, он должен держать свои чувства при себе. Хотя бы из уважения к его свободе выбора. Однако Гамин помнит, каким расстроенным тот был накануне Рождества, хоть и пытался это скрыть. И не может не злиться на Уёна. Он не понимает, как можно встречаться с Бомсоком и при этом не прикладывать все возможные усилия, чтобы сделать его счастливым. Но Уён в целом не вызывает доверия. С момента зачисления в училище Юсон Гамин повидал достаточно плохих парней, чтобы научиться вычислять их интуитивно. Уён может выглядеть прилично внешне, но глаза выдают его истинную суть. И Гамин не может просто принять это, потому что твёрдо убеждён, что Бомсок заслуживает самого лучшего. Однако для того, чтобы кого-то обвинить, одной интуиции недостаточно. Нужны доказательства. Поэтому Гамин решает узнать об Уёне больше. Его учебная группа отлично справляется с поиском информации. *** Вопреки оптимистическим ожиданиям, соединить два своих мира Бомсоку так и не удалось. Поэтому с ребятами он теперь виделся редко — чаще созванивался или списывался. Оказалось, что совсем не обязательно переезжать в другой город или страну, чтобы разлучиться с близкими. У каждого из них было своё расписание — работа, дела — и собраться всем вместе было сложно. А нежелание Уёна его отпускать превращало попытку встретиться с друзьями в невыполнимую миссию. Поначалу Бомсок относился к этому с пониманием. Уён хотел проводить свободное время со своим парнем — в этом не было ничего предосудительного. Да, он ревновал его к друзьям. Но Бомсоку было знакомо это чувство. Не считая брата, с которым он больше не мог видеться, у Уёна не было по-настоящему близких людей. Так что Бомсок остался единственным, кого он мог считать своей семьёй (дядя по понятным причинам был не в счёт). Естественно, Уёна сердило, что кто-то из друзей постоянно пытается его забрать, стоит ему высвободить немного времени. Поскольку Бомсоку не хотелось расстраивать и тем более сердить своего парня, он старался не отлучаться, когда Уён был дома. Вспышки агрессии, способные закончиться разбитым о стену стаканом, больше не повторялись, и Бомсок решил, что тот случай был чем-то из ряда вон выходящим — аномалией, вызванной шоком от плохих новостей. В конце концов, они были обычными людьми, а когда людям плохо, они часто ведут себя некрасиво. Говорят злые слова. Совершают необдуманные действия. Конечно, Бомсоку было любопытно, что произошло с братом Уёна, но тот так и не рассказал, а лезть с вопросами не хотелось. Поэтому пришлось сделать вид, будто они всё разъяснили, и больше эту тему не поднимать. Гораздо важнее было то, что у ярости Уёна была причина, а Бомсок просто попался под горячую руку. Это было случайностью. Уён не хотел ему навредить. Он извинился перед ним, когда Бомсок вернулся домой. Пообещал, что это больше не повторится. Обнажил перед ним свою боль. По большому счёту, позитивных последствий у того события было больше, чем негативных. Бомсок узнал о прошлом Уёна, и они эмоционально сблизились. Их отношения стали крепче и осмысленнее. Бомсок начал чувствовать внутреннюю связь с ним, чего раньше не было. И всё же он ошибся, думая, что теперь Уён станет более открытым. Та декабрьская ночь пьяных откровений так и осталась единственным случаем, когда Уён поделился с ним своими переживаниями и вообще какими-то фактами о себе. Уён знал о Бомсоке практически всё, но, когда речь заходила о нём самом, он чаще всего ограничивался общими фразами, использовал обтекаемые формулировки или вовсе переводил тему. Сначала Бомсок не замечал этого, но как-то Ён-и спросила у него, кем работает его парень, и он понял, что не может внятно ответить на этот вопрос. Вроде бы он работает в компании дяди? Семейный бизнес? Что-то связанное с частной охраной? Он не был уверен. Бомсок знал, какие сигареты курит Уён и какие позы в сексе предпочитает. Знал, какой алкоголь пьёт. Знал, что он с десяти лет занимается смешанными единоборствами и слушает тяжёлый металл, пока тренируется. Знал, что его родители погибли в автокатастрофе. Знал, что его вырастил дядя. Знал, что он любит своего младшего брата. Бомсок не знал, учился ли Уён в университете. Не знал, кем он работает и какую зарплату получает. Не знал, какие книги ему нравятся. Не знал, о чём он мечтает, и видит ли сны по ночам. Он не знал ни имени, ни возраста его брата. Не знал, кто его дядя. Не знал, любит ли его Уён на самом деле, и куда идут их отношения. Бомсок уже не мечтал о свадьбе и усыновлении ребёнка, как в период своих отношений с Дохваном. Не верил в "долго и счастливо", "вместе навсегда" и "пока смерть не разлучит нас". Наверное, это было возможно для таких, как Сухо и Шиын. Но не для такого, как он, и совершенно точно не для Уёна. Они были совсем другой парой — это было понятно с самого начала. И всё же они были парой. Да, большую часть совместного времени они проводили в кровати, но всё-таки этим их отношения не ограничивались. Так почему же Уён выбрал его? Почему захотел, чтобы Бомсок жил с ним? Бомсок умел быть удобным. Мастерски сливался с обстановкой. Не задавал лишних вопросов. Не был требовательным. По сути, ему ничего было не надо от Уёна. Достаточно было его внимания. Чувствовать себя желанным и нужным. Уён умел поддерживать в нём это ощущение. Выбрал ли он Бомсока, потому что понял, что тот не будет создавать ему проблем? Будет послушным? Сделает так, как захочет Уён, чего бы он не захотел? У Бомсока было много тараканов в голове, но с тараканами Уёна им было не сравниться, так что на его фоне Бомсок был абсолютно нормальным (по крайней мере с виду). Так в чём было дело? Они сошлись травмами? Встретились в нужный момент? Имело ли это в действительности какое-то значение, или они встречались друг с другом просто чтобы не быть одинокими? Чем дольше Бомсок жил с Уёном, тем больше задавался вопросами. Как-то раз, воспользовавшись его отсутствием, он решил попытаться найти ответы на некоторые из них. Рыться в чужих вещах без спроса — верх неприличия, даже если это вещи твоего парня. Но Бомсок встречался с Уёном достаточно долго, чтобы перенять от него тягу к нарушению правил. Так что он проверил его полки с вещами и внимательно осмотрел содержимое прикроватной тумбочки. Но не успокоился, не найдя ничего подозрительного. Уён не хранил дома ничего действительно личного, и это было странно. Бомсок переоткрывал все шкафчики и заглянул в каждый уголок квартиры, но так и не обнаружил ни фотографий, ни чеков, ни документов, ни подарков — ничего из тех вещей, которыми обычно обрастают люди, когда долго живут на одном месте. Всё, что придавало вид дома этой безликой квартире, принадлежало Бомсоку или было приобретено после его переезда к Уёну. Симпатичные парные чашки с изображениями лис. Цветные кухонные полотенца. Магнитик из Шанхая на холодильнике. Ночник на тумбочке, чтобы можно было читать перед сном. Книги на полках. Самоклеющиеся листочки с иностранными словами на всех поверхностях. Коврик возле входной двери с надписью "welcome". Орхидея на подоконнике. И многое другое. Мелочи, создававшие настроение. Если все их убрать, останется по-гостиничному функциональное пространство, где можно поспать, помыться и переодеться. Возможно, что-то приготовить (но вряд ли, скорее заказать). Мысленно очищая квартиру от своих и общих вещей, Бомсок пытался понять, действительно ли Уён так жил раньше, или на самом деле эта квартира пустовала до того, как они начали встречаться и им понадобилось приватное место. Здесь нет личных вещей, потому что Уён не сентиментален и склонен к спартанству, или он просто прячет это всё в каком-то другом месте? Чтобы привести мысли в порядок, Бомсок решил заняться уборкой. Ничто так не отвлекает от душевных терзаний, как мытьё полов — это общеизвестный факт. Поскольку зрение у него было плохое, шваброй Бомсок не пользовался — на таком расстоянии грязи просто было не видно — так что ему приходилось ползать с тряпкой на коленях. И вот, когда он мыл пол под кроватью, наполовину засунувшись под неё, его затылок вдруг встретился с чем-то железным. Бомсок зашипел от боли и вылез, сердито потирая ушибленное место. И только когда неприятные ощущения притупились, пришло осознание, что он ударился не о каркас. Бомсок просунул руку под кровать, пытаясь нащупать посторонний предмет, и вскоре его пальцы действительно соприкоснулись с чем-то холодным и твёрдым — по ощущению, металлическим. Он включил фонарик на телефоне и снова заглянул под кровать. К её низу было прикреплено ни что иное, как пистолет. Бомсок резко отпрянул назад. Вот и оно. Личное, которое он искал. След той части жизни Уёна, о которой Бомсок не имел никакого представления. Стоит ли говорить, что находка его не обрадовала? Бомсок продолжил уборку по инерции, в ещё большем смятении, чем был до этого. Делать какие-то выводы было рано. Нельзя было исключить возможность, что Уён приобрёл пистолет для самообороны. Но в одном не было сомнений — обычные люди не хранят оружие в своей спальне. Звук открывающейся входной двери заставил сердце лихорадочно забиться. Но Бомсок всё равно вышел в коридор, чтобы встретить своего парня поцелуем, как ни в чём не бывало. Нельзя было показать, что он что-то знает — в этом не было никаких сомнений. Может быть, это было глупо, но Бомсок чувствовал себя очередной женой Синей бороды, открывшей дверь, которую ей открывать запретили. И теперь единственное, чего ему хотелось, — чтобы Уён никогда не догадался об этом. Да, возможно, он драматизировал, и всё было совсем не так страшно. Но проверять желания не было. Уён уже давно спал, обнимая Бомсока со спины, а тот всё никак не мог заставить себя закрыть глаза. Бомсок всё ещё не знал, кем работает его парень. Под их кроватью был закреплён пистолет, приобретенный с неизвестной целью. Уён говорил, что его учили добиваться своего любой ценой. Стоило ли понимать это буквально? Насколько далеко на самом деле он мог зайти? Приходилось ли ему пользоваться этим пистолетом? Может ли оказаться, что Уён уже убил кого-то из него? Заснуть под аккомпонемент таких мыслей было совершенно невозможно. Но и встать с кровати, чтобы сходить умыться ледяной водой, Бомсок тоже не мог. Ему было банально страшно разбудить Уёна. Он вдруг вспомнил их первый поход в кино. Тёмный кинозал. Горячая ладонь ползёт вверх по бедру. На экране хулиган разбивает кирпичом голову своему однокласснику. Язык Уёна проникает в его рот. Мальчик на экране внешне похож на Уёна. Важно ли это? Убийство одноклассника было "необходимостью", по словам Го Кёнджуна. Смог бы Уён поступить так же на его месте? Захотел бы? Картинка из хоррора наслоилась на реальность, и Бомсок уже не мог не проводить параллелей. В какой-то момент утомление всё-таки взяло верх и Бомсок заснул. Он спал и ему снилось, как Уён разбивает голову Сухо кирпичом, а потом поворачивается к нему и говорит, что у них не было другого выбора. Сухо стал свидетелем их преступления, а от свидетелей нужно избавляться. Бомсок с ним не спорит — просто смотрит, как кровь пачкает пол вокруг головы его лучшего друга. Мальчика, случайно оказавшегося не в том месте не в то время. Вставшего на пути у человека, не признающего границ. Бомсок проснулся совершенно разбитым. Сон казался настолько реальным, что его продолжало трясти даже после пробуждения. Ему мерещилось, что стеклянные глаза Сухо всё ещё смотрят на него с немым вопросом, и всё вокруг испачкано его кровью — стены, простыни, руки Бомсока. Он выскочил из кровати и побежал в ванную. Еле успел склониться над унитазом — болезненный спазм сжал внутренности, и его вырвало. Но легче не стало. Глаза заслезились. Бомсок нымылил руки до локтей и скрёб их мочалкой, но никак не мог отделаться от ощущения загрязнённости. Из горла вырвалось первое рыдание. — Что случилось? — раздалось слева. Голос Уёна всё ещё звучал сонно, но в нём отчётливо сквозила тревога. Бомсок не ответил, продолжая пытаться соскрести кожу с рук. — Красотуля, почему ты плачешь? Уён развернул его к себе за подбородок, внимательно вглядываясь в лицо. Потом в его глазах мелькнуло понимание, и он положил ладонь Бомсоку на лоб. — Дерьмо, да ты весь горишь. Бомсок смотрел на него расфокусированным взглядом. Из-за отсутствия очков и застилающих глаза слёз он почти не видел Уёна. Голова кружилась. Знобило. — Мне нужно позвонить Сухо, — выдавил из себя он, когда Уён отобрал у него мочалку и выключил кран. — Тебе нужно принять холодный душ и лечь в кровать. Это не обсуждается. Уён стянул с него пижаму и помог залезть в ванну. Бомсок обнял колени. Зубы стучали. Уён резко выкрутил кран с холодной водой и начал поливать его из смесителя. Бомсок распахнул рот, как рыба, пытаясь не задохнуться. Ледяная вода неприятно обжигала кожу, но приносила облегчение его перегревшейся чугунной голове. Подержав Бомсока в холоде примерно минуту, Уён выключил воду, обернул его полотенцем и вытащил из ванной. А затем понёс в комнату на руках, как маленького ребёнка. Аккуратно положил на кровать. Накрыл одеялом. — Я сейчас схожу в аптеку и вернусь, — сказал он. — Лежи смирно, не делай глупостей. Договорились? Бомсок издал согласный звук и закрыл глаза. Происходящее казалось куда более сюрреалистичным, чем его ночной кошмар. Он лежал, натянув одеяло до носа, и пытался не думать о мёртвом Сухо. Голова болела. Мысли роились в черепе, как муравьи, причиняя физический дискомфорт. Тело неприятно зудело из-за озноба. Но моральное и физическое истощение постепенно взяли вверх, и он провалился в странное состояние между сном и явью. Сквозь полудрёму Бомсок слышал звук открывающейся и закрывающейся входной двери. Прикосновение ко лбу сопровождалось неразборчивым причитанием. Раздался шорох вскрываемой упаковки. Рука под затылком вынудила немного приподняться. Таблетка оказалась во рту, и холодный край стакана ткнулся в губы. Бомсок послушно сделал глоток. "Вот так. Хороший мальчик", — раздался шёпот над ухом. "Враньё", — мысленно ответил Бомсок. Хорошие мальчики не лгут своим друзьям и не встречаются с преступниками. Как там говорится? Незнание не освобождает от ответственности? За всё придётся заплатить. На лоб легла влажная тряпка, принося немного облегчения. Губы коснулись щеки. "Выздоравливай быстрее. Будь умницей". Бомсок уже не понимал, где он и с кем. Напряжение, незаметно копившееся в нём месяцами, наконец дало о себе знать, вылившись в болезнь. Подготовка к сдаче последних экзаменов и защите диплома, мысли о поиске постоянной работы, невозможность видеться с друзьями и эмоционально нестабильные отношения — всё это истощило его, и к февралю организм требовал экстренной перезагрузки. Пистолет, прикреплённый к каркасу кровати, стал последней каплей. И почему с ним вечно происходило что-то подобное? Бомсок пролежал в кровати целые сутки, приходя в сознание только чтобы сходить в туалет или снова выпить жаропонижающее. Температура спала только к следующему утру. Он проснулся около полудня с сильной слабостью, но без ломоты во всем теле, и это было облегчением. Бомсок откинул одеяло и какое-то время просто смотрел в потолок. Но потом он почувствовал какой-то запах, доносящийся из кухни, и в животе заурчало. "Неужели Уён что-то готовит? — пронеслось в голове. — Разве он умеет?" Бомсок сполз с кровати и поковылял на кухню, чтобы самолично стать свидетелем чуда. Уёна на кухне не оказалось, но на плите стояла кастрюля. Бомсок ещё никогда не смотрел на кастрюлю с таким удивлением. Под крышкой обнаружился самгётан. Пахло так волшебно, что Бомсок замычал от удовольствия. Возле плиты лежал градусник и записка: "Позвони мне, когда поешь". Губы разъехались в улыбку. Он налил себе супа и сел за стол. Чувствовать заботу Уёна было непривычно. Сейчас, когда температура спала и мысли немного прояснились, Бомсок прокручивал в голове события последних суток, и ему казалось, что всё это произошло с кем-то другим. Быть объектом чьей-то заботы всё ещё было странно для него. За семь лет он привык к тому, что о нём могут переживать его лучшие друзья — потому они и друзья, верно? Но с чего бы ему заботить кого-то кроме Шиына, Сухо и Ён-и? Да, Уён был его парнем. Но Бомсок никогда бы не подумал, что тот может всерьёз беспокоиться о ком-то кроме младшего брата. Он и не ждал, что к нему будут относиться как к принцессе. Уён был довольно грубым, и что это последствия жёсткого воспитания, Бомсоку было очевидно задолго до того, как он поделился с ним рассказом о своём прошлом. Уёна никто не учил любить, заботиться, быть нежным. Его учили скрывать эмоции, класть противника на лопатки, добиваться своего во что бы то ни стало. И он справлялся с этим на ура. Уён был щедрым в жизни и жадным в постели. Он мог заставить Бомсока почувствовать себя красивым и желанным. Мог не жалеть на него денег. Мог заявить на него свои права. Но быть нежным? Это было что-то из разряда фантастики. И всё же он нёс Бомсока из ванной на руках и сорвался в аптеку за жаропонижающим. Он гладил его по голове и приглядывал за ним весь день — каждый раз, когда Бомсок приходил в сознание, Уён был рядом с ним. Он позаботился о том, чтобы Бомсок поел, когда проснётся, и ждал его звонка. Всё это казалось сказкой. Бомсок набрал номер Уёна и с волнением ждал, когда из динамиков раздастся его голос. "Привет, красотуля. Как ты?" Бомсок улыбнулся. "Гораздо лучше. Суп очень вкусный. Неужели это ты приготовил?" "Смеёшься? Я в жизни не варил ничего, кроме рамёна. Твоя подруга приходила". "Ты позвонил Ён-и?" — удивился Бомсок. "Да, решил посоветоваться насчёт лекарств. Мало ли у тебя какая-то индивидуальная непереносимость..." "Она утром заходила?" "Да, заявилась в восемь утра без предупреждения. Сказала не мешаться под ногами, если я не хочу оказаться в кастрюле вместо курицы". Бомсок рассмеялся. "Очень похоже на Ён-и". "Бойкая девчонка", — одобрительно заметил Уён. Бомсок согласно замычал. "Во сколько ты вернёшься сегодня?" "Постараюсь часам к шести. Долго не сиди, ложись обратно в кровать". "Хорошо". Они распрощались, и Бомсок набрал Ён-и. Мысль о том, что она была здесь, грела сердце, но усугубляла тоску. Ему было жалко, что он не проснулся раньше и не успел застать её присутствия. Он бы многое отдал, чтобы увидеть, как она помыкает Уёном — у Ён-и был талант заставлять людей делать то, что ей нужно. Наверное поэтому она и понравилась ему. Из всех друзей Бомсока Ён-и была единственной, кого Уён готов был терпеть рядом со своим парнем. Ён-и ответила на звонок, и они немного поговорили. Её бодрое щебетание успокоило его, и Бомсок почувствовал себя намного лучше. Когда они уже собирались распрощаться, он наконец смог выдавить из себя вопрос, который мучил его вторые сутки: "С Сухо всё в порядке?" "Да, — сказала Ён-и. — Почему ты вдруг спрашиваешь?" "Мне приснился очень реалистичный кошмар, — помолчав, ответил Бомсок. — Но я не смог ему позвонить". "Во время лихорадки часто снятся безумные сны. Не бери в голову. Набирайся сил". "Ещё раз спасибо за суп". "Всегда пожалуйста, Бом". Он помыл тарелку и вернулся в кровать. Наличие пистолета под ней уже не вызывало таких ярких эмоций, как сутки назад. В действительности это не было так уж странно. Охотники, например, могут хранить ружья дома. Уён любил стрелять и пару раз даже брал Бомсока с собой на полигон. Большая плюшевая панда, выбитая им в тире, до сих пор использовалась ими вместо подушки на диване в гостиной. Так что удивляться тому, что у Уёна был свой пистолет, было странно. Тем более, Бомсок не разбирался в оружии и вряд ли смог бы отличить боевой пистолет от пневматического (особенно с учётом того, что последние часто стремились к внешнему сходству с первыми). И всё же Уён не хранил пистолет в тумбочке или специально отведённом для него ящике. Он спрятал его. Почему? Думал, что Бомсок неправильно поймёт, если обнаружит его? Или он чего-то боялся и расположил его там, где чувствовал себя наиболее уязвимым? Возможно, пистолет в спальне был не единственным, а одним из, просто Бомсок плохо искал? Стоило ли признаться, что он нашёл его, и задать вопрос напрямую? Почему-то это не казалось разумным решением. Но совсем ничего не спросить Бомсок не мог, поэтому вечером, когда они уже выключили свет и лежали в кровати в обнимку, собираясь заснуть, он шёпотом позвал Уёна по имени. Тот отозвался из-за его спины вопросительным мычанием. — Хочу задать тебе вопрос. Можно? — Мм. — Чисто теоретически... если бы я узнал о твоей жизни что-то, чем ты не хотел со мной делиться, ты бы сильно рассердился? Уён какое-то время молчал, и Бомсок уже начал думать, что тот заснул, но потом раздался встречный вопрос: — Например? Сердце забилось быстрее. — Не знаю. Просто что-то личное. Ты почти ничего не рассказываешь мне о своей жизни. — Я рассказал тебе о своём прошлом. — О прошлом да, но что насчёт настоящего? Уён хмыкнул. — Моё настоящее — это ты, красотуля. Главное ты знаешь, а всё остальное не имеет значения. Разве нет? Бомсок вздохнул. — Да, но иногда мне кажется, что... Уён резко развернул его к себе, и глаза Бомсока испуганно распахнулись. В памяти всплыл старый кошмар про лисиц-оборотней с Уёном в главной роли. Мелодия, наигрываемая на каягыме. Резь в области живота. Окровавленный рот. Бомсок нервно сглотнул. — Кажется что? — спросил Уён. — Что ты от меня что-то скрываешь. Ты никогда ничего не рассказываешь мне о своей работе. Например. — Почему тебя так интересует моя работа? — Разве в паре не принято делиться такими вещами друг с другом? "Как прошёл твой день? Что нового на работе?" Я же тебе рассказываю периодически. Раскосые глаза внимательно смотрели из темноты. Бомсок чувствовал себя неуютно, но старался не подать виду. — Если я что-то не рассказываю тебе, то по двум причинам: либо это не стоит упоминания, либо тебе лучше не знать. — Многие знания, многие печали? — Что-то вроде того. — Хорошо, — сдался Бомсок, поняв, что в этот раз снова ничего не добьётся. — Извини за глупые вопросы, наверное, из-за болезни всякое в голову лезет. Давай спать. Уён согласно угукнул и снова лёг рядом, подтягивая его ближе к себе. В глубине души Бомсок был рад, что они ни к чему не пришли. В конце концов, что бы он сделал, если бы Уён своим ответом оправдал его худшие опасения? Выскочил бы из кровати и выбежал на улицу прямо в пижаме? Смешно. Он бы не добежал до двери. *** Гамин ворочается в кровати. Уже ночь, но несмотря на утомительность прошедшего дня, сна нет ни в одном глазу. Сложно заснуть, зная, что человек, в которого ты влюблён, состоит в отношениях с братом твоего врага — убийцы, руководившего преступной бандой. Человека, из-за которого страдали твои близкие люди. Мама, учительница, друзья. Действия Хануля отразились на всех, кто попал в его поле зрения. Он не один год был кошмаром целой школы — от самых младших учеников до директора. И, хотя Гамин понимает, что Хануль — не зло во плоти, это не отменяет того факта, что он преступник. А Уён — его двоюродный старший брат. Племянник Пи Ёнбэка и сотрудник его огромной компании по совместительству. Не кажется ли это странным? То, что Бомсок из всех парней в Сеуле встречается именно с ним, — это совпадение? Ирония судьбы? Знает ли Бомсок, кем является его парень? По училищу Юсон ходили слухи, что Хануль не потерял свою власть, попав в тюрьму, но официально во главе банды Ёнбэк теперь стоит его брат. Гидре отрубили голову, и она отрастила две новых. А может, их всегда было две? Если бы Гамин своими глазами не видел, на что способен Хануль, он мог бы подумать, что это просто страшилки для запугивания младших школьников, но жизнь продемонстрировала, что слухи про Хануля — это чаще всего смягчённая правда о нём. И Гамин не сомневается, что Уён ничем не лучше своего брата. Неужели Бомсок может встречаться с кем-то вроде него, зная, чем он занимается? Гамин не хочет в это верить. Он вспоминает, как рассказывал ему про своё противостояние с Ханулем. Мог ли Бомсок знать, что Хануль — младший брат его парня, и всё равно быть на стороне Гамина? Был ли он искренен или просто подыгрывал, чтобы не вызывать подозрений? Что, если он всё-таки не знает про связь Хануля с Уёном? Информация о семейной жизни Пи Ёнбэка была достаточно засекреченной, и, если бы у Гамина не было друзей, ранее состоявших в банде Ёнбэк, он бы, вполне вероятно, и не узнал об этой связи. Бомсок говорил, что Уён — не плохой парень, хоть и кажется агрессивным с виду. Верит ли он в это на самом деле? Может ли он знать, чем занимается Уён, и всё равно считать его "не плохим" парнем? Гамин откидывает одеяло и берёт в руки телефон. Он не может больше гадать, ему нужно знать наверняка. Да, сейчас два часа ночи, а значит, раньше утра он ответ не получит в любом случае, но написать Бомсоку надо, пока есть запал. А то утром Гамин вполне может прислушаться к голосу разума и решить, что чужая личная жизнь его не касается. Даже если сердцем он знает, что Уён плохой парень, без всяких "не". Гамин пишет и стирает сообщение несколько раз, пытаясь подобрать наиболее подходящую формулировку. Слова разбегаются в разные стороны, будто он на экзамене по корейскому языку и из-за того, что он долго решал тест, у него почти не осталось времени на сочинение. Мысль о том, что Бомсок может рассердиться на него за то, что он "оговаривает" его парня, сковывает пальцы, вынуждая опустошать строку ввода раз за разом. Но отступать нельзя, поэтому Гамин останавливается на варианте "я случайно узнал, что у Хануля есть брат...", отправляет сообщение и прячет голову под подушку. Уши горят. *** Уён прислушивается к дыханию Бомсока. Когда оно становится размереннее, он негромко зовёт его по имени. Потом легонько трясёт за плечо. Бомсок не реагирует. Тогда Уён осторожно вылезает из кровати, берёт его телефон с тумбочки и уходит на кухню, чтобы не разбудить светом экрана. Пароль Бомсока он, естественно, знает. Как бы он иначе смог позвонить его подруге? Было бы странно не располагать такой важной информацией. Если Бомсоку нечего скрывать, то нет ничего страшного в том, что Уён заглянет в его телефон. А если есть — разве это не даёт Уёну право заглянуть? Ведь отношения подразумевают честность друг перед другом. Уён проверяет список звонков и просматривает историю поиска. Затем доходит до чатов в соцсетях и пролистывает переписки с лучшими друзьями. Нежность, сквозящая в этих сообщениях, заставляет его закатывать глаза (и скрежетать зубами, если речь о переписке с Сухо), но ничего подозрительного в них он не обнаруживает. Бомсок ни с кем из друзей его не обсуждает. И интернет-запросы в телефоне тоже никак не связаны ни с Уёном, ни с бандой Ёнбэк. Значит ли это, что Бомсок чистит эту информацию? Или он действительно доверяет своему парню, несмотря на то, что у него есть основания задаваться вопросами? "Иногда мне кажется, что ты от меня что-то скрываешь", — сказал Бомсок. Дал ли Уён повод для подозрений? Бомсока смутило что-то конкретное, или это просто интуиция? Возможно, следовало рассказать ему какую-нибудь правдоподобную ложь вместо того, чтобы замалчивать информацию о себе? Уён уже собрался возвращаться в спальню, как вдруг на экране телефона высветилось уведомление о новом сообщении. "Кто ему может писать так поздно?" — подумал он и зашёл в чат. То, что он увидел, его не обрадовало. "Хённим, здравствуйте! Простите, что беспокою вас так поздно, но я подумал, что вы тоже должны быть в курсе. Я случайно узнал, что у Хануля есть двоюродный старший брат, который сейчас занимается делами банды вместо него. Его зовут Кан Уён, он племянник Пи Ёнбэка и официально является сотрудником его компании. Я подозреваю, что он не рассказывал вам об этом, потому что не верю, что вы стали бы встречаться с ним, если бы знали, что он преступник. Простите, что я лезу в вашу жизнь. Я просто не могу не переживать за вас, хённим. Надеюсь, с вами всё в порядке. Всегда буду рад встретиться снова". Уён усилием воли сдерживает желание швырнуть телефон в стену. Делает глубокий вдох и медленный выдох. Отматывает переписку вверх, к самому началу, и принимается за чтение. Чтение выдаётся интересное. Выясняется, что Бомсок виртуально общается с мальчишкой с июля (то есть, уже восемь месяцев), но из контекста переписки очевидно, что они были знакомы до этого. Поначалу всё было вполне невинно — Бомсок периодически помогал ему с английским, они обменивались этикетными репликами после приветствия (как дела? что нового?). Но постепенно общение становилось всё более личным, хоть и продолжало прятаться за маской нейтрального дружелюбия двух симпатичных друг другу, но неблизких людей. Ощутимый перелом в сторону настоящей дружбы наметился в конце сентября. Бомсок искренне переживал за Гамина и его мать, и их общение в тот период стало менее формальным (хотя они всё ещё держали дистанцию, к чему их обязывала разница в возрасте). Покопавшись в памяти, Уён вспоминает, что в конце сентября Бомсок действительно ездил в больницу к матери своего "ученика". Вспоминает, как застал его обнимающимся с каким-то мальчишкой в очках, когда приехал его забрать. Вспоминает, что лицо мальчишки показалось ему смутно знакомым. Уён нажимает на иконку его профиля и понимает, что знает о собеседнике своего парня гораздо больше, чем думал минуту назад. Потому что из информации о владельце страницы совершенно ясно, что это никто иной, как Юн Гамин — лидер учебной группы училища Юсон. Парень, отказавшийся вступить в их банду и участвовавший в сборе компромата на Хануля. Тот самый, что смог отправить Разведчика на больничную койку, а затем и в тюрьму. Боец с феноменальными навыками. Уён не знает, действительно ли Гамин так хорош, как о нём говорят, но в одном он уверен — позволить ему общаться с Бомсоком он не может. Во-первых, потому что он слишком много знает. Во-вторых, потому что по тону переписки очевидно, что он влюблён в Бомсока. Ни то, ни другое Уёна совершенно не устраивает. Вероятно, ему всё-таки следовало ослушаться Хануля и разобраться с этой пресловутой учебной группой ещё в декабре. В том самом месяце, когда Бомсок каким-то образом оказался возле дома Гамина и предложил ему встретиться вживую вместо того, чтобы переписываться. Он поехал к нему в поисках утешения? Неужели к этому моменту они стали настолько близки? Уён бы не удивился, если бы Бомсок поехал к Шиыну или Ён-и, но к своему "ученику"? К мальчишке на пять лет младше него? Тому самому, благодаря усилиям которого Хануль сейчас сидит в тюрьме? Сказать, что Уён зол, — ничего не сказать. Но, вопреки расхожему мнению, он не из тех, кто рубит с плеча. Поэтому он возвращается к концу переписки и удаляет присланное Гамином сообщение только "у себя". Ограничивает круг лиц, которые могут отправлять Бомсоку сообщения. Находит телефон Гамина в списке контактов и блокирует его тоже. Затем он возвращается в спальню и кладёт телефон Бомсока обратно на тумбочку. Ложится в кровать и обнимает своего парня со спины. Бомсок ни о чём не узнает, Уён позаботится об этом. И о Гамине позаботится тоже — позже. Хануль просил не высовываться, а значит, всё должно выглядеть естественно. Так, чтобы никому не пришло в голову связать произошедшее с Гамином с бандой Ёнбэк. Сейчас это невозможно, потому что разразившаяся в училище Юсон война всё ещё на слуху, но Уён умеет ждать, когда это необходимо. Он дождётся.