Вернутся к фанфику
Часть 18
31 января 2026, 22:46Конхо медленно стянул шлем.
Когда матовый черный пластик перестал скрывать его лицо, по толпе пронесся вздох, но Сонхён его не слышал. Для него весь мир схлопнулся до одной точки. До этого бледного лица, взмокших от пота волос и глаз, в которых застыла невыносимая смесь боли и упрямства.
Сонхён замер. Его рука, которой он секунду назад собирался грубо схватить «Адвоката» за куртку, безвольно повисла. Ярость, кипевшая в нем последние двадцать минут, внезапно превратилась в ледяной, парализующий ужас.
— Конхо? — голос Сонхёна надломился, став едва слышным шепотом.
Он вспомнил всё. Вспомнило тот момент в шпильке, когда он намеренно ударил по тормозам, выставляя «хвост» байка. Он вспомнил, как радовался, видя, что соперник едва не улетел в бетон. Он едва его не убил. Собственными руками. Ради того, чтобы доказать превосходство на куске асфальта.
Сонхён перевел взгляд на черный байк — тот самый, мощный, «литровый», который явно не был арендованным. Потом на экипировку. А потом его взгляд нашел в толпе Мартина.
Мартин стоял белый как полотно, не в силах пошевелиться. В этот момент Сонхён понял всё: и утренние отсутствия Конхо, и его «тренировки в зале», и синяки, которые он так умело прятал.
— Это ты... — Сонхён снова посмотрел на Конхо. Его лицо исказилось от невыносимой боли. — Всё это время... Ты врал мне. Ты тренировался за моей спиной, чтобы... чтобы что? Чтобы сдохнуть здесь сегодня?!
Конхо стоял прямо, хотя его ноги дрожали так, что он едва удерживал равновесие. Он не отвел взгляда.
— Чтобы ты перестал смотреть на меня как на хрупкую вещь, Сонхён, — хрипло ответил Конхо. Его голос был сухим и надтреснутым. — Я хотел, чтобы ты увидел меня настоящим. На трассе.
— Настоящим?! — Сонхён вдруг сорвался на крик, шагнув к нему вплотную. — Я чуть не размазал тебя по этому бетону! Я ехал против тебя как против врага! Если бы ты упал... если бы ты не удержал руль...
Сонхён схватил Конхо за плечи и с силой встряхнул, его пальцы впились в защитные вставки куртки. Его трясло от осознания близости катастрофы.
— Ты хоть понимаешь, что ты сделал? Ты купил этот чертов гроб, — он кивнул на мотоцикл, — и пришел на самую грязную трассу города. Ты превратился в того, кого я презираю. Ты играл грязно, Конхо. Ты ехал как ублюдок. Этому тебя учил Мартин?!
Конхо молчал, и эта тишина была громче любого крика. Он видел, как в глазах Сонхёна рушится образ того «ангела», которого тот себе придумал.
Сонхён резко отпустил его, словно обжегся. Он посмотрел на свои руки, которыми только что «подбивал» байк Конхо на треке, и на его лице отразилось такое отвращение к самому себе, что Конхо захотелось протянуть к нему руку. Но он не посмел.
— Не подходи ко мне, — бросил Сонхён, отступая назад. — Ни ты, ни Мартин.
Он развернулся, вскочил на свой байк и с оглушительным ревом рванул с места, уходя в темноту ночи, оставляя за собой только запах паленой резины и разбитую вдребезги тишину.
***
Они ехали по ночному шоссе, и этот путь не был похож на их обычные возвращения с тренировок. Раньше они перебрасывались шутками на светофорах, но сейчас между двумя байками — старым побитым аппаратом Мартина и новеньким хищным «литровиком» Конхо — висела стена из ледяного напряжения и запаха паленой резины.
Мартин первым не выдержал. Он резко свернул с трассы под эстакаду заброшенного моста, где их не могли достать случайные фары. Он заглушил мотор и, даже не снимая шлема, со всей силы ударил кулаком по бензобаку. Гулкий металлический звон эхом разнесся в тишине.
Конхо затормозил рядом, медленно выставил подножку и замер. Он не спешил снимать шлем, словно пластиковый визор был его последней защитой от реальности.
— Ну что, юрист, — голос Мартина из-под шлема звучал глухо и зло. — Поздравляю. Ты хотел, чтобы он тебя заметил? Он заметил. Весь город теперь только об этом и будет трепаться.
Конхо медленно стянул шлем, прижав его к бедру. Его пальцы всё еще мелко дрожали от пережитого адреналина и того ледяного ужаса, который он увидел в глазах Сонхёна.
— Ты видел его лицо, Мартин? — тихо спросил Конхо. Его голос был пустым, лишенным красок. — Он смотрел на меня так, будто я... будто я убил кого-то.
— А ты и убил, парень, — Мартин наконец сорвал свой шлем и посмотрел на Конхо. В его взгляде не было привычной насмешки — только глубокая, горькая усталость. — Ты убил ту картинку, которую он хранил в голове. Сонхён не просто тебя любил, он тобой лечился. Ты был для него единственным чистым местом в этом дерьме. А сегодня он увидел тебя здесь. Увидел, как ты выталкиваешь людей с трассы, как ты рискуешь шеей из-за денег и азарта. Ты стал таким же, как мы. А он этого для тебя никогда не хотел.
— Ты сам меня этому учил! — Конхо резко вскинул голову, и в его глазах вспыхнул запоздалый гнев. — Ты сам говорил: «бей первым», «играй жестко», «не давай им дышать»!
— Да! Учил! — рявкнул Мартин, делая шаг к нему. — Но я учил тебя выживать, а не устраивать шоу перед человеком, который ради тебя готов асфальт зубами грызть! Я подставился, Конхо. Я взял твои деньги, я пошел против лучшего друга, потому что верил, что ты знаешь меру. А ты... ты сегодня пошел в разнос. Ты видел, как он тебя подрезал? Он же не шутил. Он реально хотел тебя снести. Если бы ты не вытянул тот вобблинг... я бы сейчас не здесь стоял, а в морге на опознании.
Конхо сжался, опустив взгляд на свой сверкающий черный байк. Теперь этот мотоцикл казался ему не трофеем, а тяжелым клеймом.
— Он мне этого не простит, — прошептал Конхо.
— Мне он точно не простит, — Мартин горько усмехнулся, доставая из кармана куртки мятую пачку сигарет. — Для него я теперь крыса, которая за его спиной вырастила монстра. А ты... с тобой сложнее. Он тебя ненавидит сейчас так же сильно, как любит. Это гремучая смесь, парень. Сонхён в таком состоянии — это граната без чеки.
Мартин закурил, и огонек сигареты ярко вспыхнул в темноте под мостом.
— Знаешь, что самое паршивое? Ты ведь выиграл те заезды. Ты реально крут, Конхо, у тебя талант. Но цена этой победы... она оказалась слишком высокой. Ты купил себе имя на треке, но, кажется, потерял дом.
Конхо закрыл глаза, вспоминая яростный рев уходящего в темноту мотоцикла Сонхёна. Этот звук всё еще стоял у него в ушах, как приговор.
— Куда он поехал? — спросил Конхо, снова надевая шлем.
— Не вздумай искать его сейчас, — предупредил Мартин, выдыхая дым. — Дай ему остыть. Если ты сейчас придешь к нему со своими извинениями, он тебя просто уничтожит. Сонхёну нужно время, чтобы понять, как теперь на тебя смотреть.
Конхо проигнорировал совет. Он завел свой черный «литровик», и мощный рокот двигателя отозвался болью где-то под ребрами.
— Я не могу ждать, Мартин.
Конхо мчался по городу, почти не разбирая дороги. Он проскакивал перекрестки на мигающий желтый, его черный байк, который еще час назад казался поводом для гордости, теперь ощущался как тяжелый, холодный груз.
Когда он затормозил у дома, он увидел знакомый байк Сонхёна. Тот стоял криво, брошенный на подножку так поспешно, что казалось, он вот-вот упадет. Двигатель еще щелкал, остывая, а из-под него тянуло характерным запахом перегретого металла.
Конхо взлетел по лестнице, спотыкаясь на ступеньках. Дверь в квартиру была не заперта на замок.
Внутри царил полумрак, разрываемый только светом уличных фонарей. Конхо замер на пороге. В воздухе висело бешеное, осязаемое напряжение. Сонхён сидел на полу, привалившись спиной к дивану, прямо в своей гоночной куртке. Перед ним на ковре лежали разбросанные вещи: старый учебный шлем Конхо, пара юридических учебников и те самые перчатки, которые Сонхён подарил ему в первый месяц.
— Сонхён... — тихо позвал Конхо, делая шаг в комнату.
Сонхён медленно поднял голову. Его взгляд был пустым и тяжелым, как свинец. На костяшках пальцев виднелась кровь — видимо, он с размаху ударил в стену, прежде чем сесть.
— Ты пришел, — голос Сонхёна был пугающе спокойным. — За вещами? Или за добавкой?
— Я пришел объяснить... — начал Конхо, но Сонхён резко перебил его, вскочив на ноги.
— Объяснить что?! — он сделал шаг к Конхо, и тот невольно отступил. — Как ты три месяца врал мне в лицо? Или ты хочешь объяснить, как это — чувствовать, что человек, которого ты хотел вытащить из этой грязи, прыгнул в неё по собственной воле?
Сонхён схватил с полки тяжелую стеклянную вазу — и с силой швырнул её в стену рядом с Конхо. Осколки брызнули во все стороны, один из них задел щеку Конхо, оставив тонкую алую полосу, но тот даже не моргнул.
— Я хотел быть достойным тебя! — выкрикнул Конхо, и его голос сорвался. — Я хотел, чтобы ты увидел — я могу стоять рядом с тобой на трассе, а не за твоей спиной.
— Ты стоял рядом со мной как враг! — Сонхён схватил Конхо за ворот куртки и притянул к себе. — Ты хоть понимаешь, что я чувствовал, когда подрезал тебя? Я думал: «Я сейчас раздавлю этого ублюдка». Я ненавидел тебя в тот момент, Конхо. Я хотел причинить тебе боль.
Сонхён тяжело дышал, его лицо было в сантиметре от лица Конхо.
— А теперь я смотрю на тебя и не знаю, кто ты. Тот парень, который засыпал у меня на плече с кодексами, или этот... этот «Адвокат», который играет грязнее самых конченых отморозков. Ты предал всё, во что я верил.
Он оттолкнул Конхо от себя. Сила толчка была такой, что Конхо ударился о дверной косяк.
— Уходи, — глухо сказал Сонхён, отворачиваясь. — Забирай свой байк, свои грязные победы и уходи. Я не хочу видеть, как ты превращаешься в меня. Я этого не вынесу.
Конхо стоял, чувствуя, как по щеке стекает капля крови. Он выиграл гонку, он получил признание на треке, он доказал свою силу. Но сейчас, в этой полутемной квартире, он чувствовал себя самым проигравшим человеком в мире.
Парень стоял неподвижно, и эта тишина в квартире давила на уши сильнее, чем рев моторов на аэродроме. Капля крови со щеки сорвалась и упала на воротник его кожаной куртки, но он не вытирал её. Он смотрел на Сонхёна и понимал: правда оказалась слишком острой, она не просто освободила их, она вскрыла всё то, что Сонхён так отчаянно пытался защитить.
— Ты чувствуешь себя героем, да? — Сонхён заговорил, и его голос был тихим, вибрирующим от сдерживаемой ярости. — Выиграл заезд, утер нос профи, обманул всех. Наверное, адреналин всё еще бьет в голову?
Сонхён подошел к Конхо вплотную, так, что их куртки соприкоснулись с сухим кожаным скрипом.
— Я смотрел на тебя и не понимал, почему этот парень едет так, словно ему нечего терять. Почему он лезет в такие дыры, куда даже я не всегда рискну засунуть колесо, — Сонхён горько усмехнулся, глядя Конхо прямо в глаза. — А это был мой Конхо. Мой юрист, который должен был завтра идти на лекции, а вместо этого сегодня едва не остался на асфальте куском мяса.
— Я не «твой юрист», Сонхён! — Конхо наконец прорвало. Он отбросил шлем в сторону, и тот с грохотом покатился по паркету. — Я человек. Я тоже хочу чувствовать этот зацеп, хочу знать, на что способен. Ты любил меня как красивую картинку, как кого-то, кто ждет тебя дома с чистыми руками. Но мои руки уже давно в масле, Сонхён! Я купил этот байк месяц назад. Я копил на него годами, еще до того, как встретил тебя. Это не прихоть. Это — я.
Сонхён замахнулся, и Конхо инстинктивно зажмурился, но удара не последовало. Вместо этого Сонхён с силой схватил его за воротник и впечатал в стену.
— Месяц?! — прорычал он. — Ты купил этот байк месяц назад, и Мартин помогал тебе выбирать? Вы вместе ходили по салонам, настраивали движок, обсуждали геометрию рамы... пока я, как последний идиот, учил тебя «основам» на старом хламе? Вы смеялись надо мной у меня за спиной?
— Мы не смеялись... — прошептал Конхо, видя, как в глазах Сонхёна блеснули слезы — не от слабости, а от жгучей обиды.
— Ты хоть понимаешь, как мне сейчас тошно? — Сонхён ослабил хватку, но не отпустил. — Я ненавидел этого анонима всю гонку. Я хотел его размазать. Я играл грязно, потому что считал, что он этого заслуживает. И теперь я знаю, что я едва не убил тебя. Я. Своими. Руками.
Сонхён отстранился, его руки бессильно опустились. Он выглядел так, будто из него выкачали весь воздух.
— Мартин... — Сонхён покачал головой. — Он знал, как я дорожу тобой. И он всё равно вложил тебе в руки ключи от этой смерти. Я не знаю, кого из вас я сейчас хочу придушить сильнее.
Конхо сделал шаг к нему, игнорируя осколки вазы под ногами.
— Сонхён, посмотри на меня. Я жив. И я стал лучше. Ты видел, как я прошел тот поворот? Ты сам сказал, что тебе нравится мой стиль.
— Мне нравился стиль гонщика, — отрезал Сонхён, отходя к окну. — А стиль моего парня-самоубийцы мне не нравится.
Он замолчал, глядя на улицу, где внизу, под фонарями, стояли их байки. Два хищника, один — старый и проверенный кровью, другой — черный, дерзкий и новый.
— Мартин ответит за это, — глухо произнес Сонхён, не оборачиваясь. — А ты... ты сейчас снимешь эту куртку, и мы будем говорить. До самого утра. И если ты соврешь мне хоть в одной мелочи — о том, сколько ты потратил, где прятал байк или какой максимальный предел ты выжимал на спидометре — ты уедешь из этой квартиры на своем новом друге навсегда.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!