Вернутся к фанфику

Эпилог. Рассвет.

20 марта 2026, 14:21
Первые годы. Адаптация. Сначала было трудно. Не в отношениях, там с самого начала установилась странная, но прочная гармония, которую позже Игорь называл «треугольником дураков». Трудно было в быту. Сергей прожил столетия в абсолютной, давящей полутьме, в своей уютной колыбели. Но для стареющих человеческих глаз она не подходила, и в квартире 504 появился свет. Сначала яркий искусственный. Потом естественный серый, питерский, сочащийся сквозь специальную плёнку на стёклах. Первое время Олег, в ужасе бросался зашторивать окна, а потом спохватывался и их отдёргивал обратно с виноватым видом. — Серёж, прости, я дурак, — извинялся он. Вскоре Сергей вовсе снял шторы за ненадобностью, — Привыкну, — пообещал Сергей. И привык. Оказалось, что видеть лица любимых людей стоит лёгкого жжения в глазах. Врачи к ним приходили регулярно. Сергей сидел рядом и учился новой для себя науке — быть сиделкой. Но в обязательном порядке Олег и Игорь раз в год проходили реабилитацию после комы в стационаре. По очереди. Олег, которому на момент спасения было сорок четыре, ещё долго не мог поверить, что всё это реально. Особенно по ночам. В больнице и первые месяцы дома он часто просыпался с криком. Сергей и Игорь научились правильно на это реагировать. Серёжа гладил по голове, Игорь приносил воду, иногда наоборот. Это стало ещё одним ритуалом. — Ты чего встал в шесть утра? — возмущался Игорь, глядя, как Олег методично протирает пыль с книг. — У тебя сердце больное! — А ты чего на диване лежишь целыми днями? — огрызался Олег. — У тебя спина больная, тебе двигаться надо! — Я двигаюсь! Я до туалета и обратно хожу, считай, марафон! К тому же, я выполняю рекомендации врача, мне нужно больше расслабляться! — Игорь, если ты расслабишься ещё сильнее — ты умрёшь! Сергей, наблюдая за этой перепалкой из своего кресла, не выдержал и громко рассмеялся. Олег и Игорь замерли, уставившись на него. — Что? — спросил Сергей, вытирая выступившие слёзы. — Вы такие... милые. Ссоры стали частью их быта. Олег ворчал, что Игорь запивает лекарства чаем. Игорь обижался, когда Олег менял пароль в его аккаунте World of Tanks, чтобы тот не играл до трёх ночи. Они могли не разговаривать полдня из-за того, какой сериал смотреть вечером. А потом мирились. Игорь приносил Олегу чай с ромашкой, который тот любил. Олег делал Игорю компресс на больную поясницу. Они сидели в гостиной, прижавшись друг к другу, и смотрели наугад выбранный сериал, пока Сергей читал книгу в соседней комнате. Годы зрелости. Счастье в мелочах. Когда Олегу исполнилось пятьдесят, он приготовил огромный кремовый торт и поставил его на стол перед Игорем. Тот монотонно проговорил, что ему нельзя такую еду и тогда Олег, с совершенно счастливым лицом, взял и ткнул его лицом прямо в крем. На секунду в комнате воцарилась мёртвая тишина. Игорь замер, весь в креме, с куском торта, прилипшим к носу. А Сергей захохотал от восторга, снимая это на видео. Игорь вытер лицо, посмотрел на Олега долгим, тяжёлым взглядом... зачерпнул остатки торта рукой, чтобы залепить ему в ответ. Они возились на ковре, как дети, перемазанные кремом, а Сергей сидел в кресле и думал о том, что за все свои столетия он никогда не видел ничего более прекрасного. На своё сорокалетие Игоря повёл Олега и Сергея в шаурмечную. — Это вредно, — смущался Олег, когда Игорь буквально затащил его в забегаловку с яркой вывеской. — Тебе вообще такое нельзя! — Вот именно! Мне ничего нельзя! — Возмущался Игорь. — Я буду смотреть, как будешь есть ты! Это мой подарок! Олег никогда в жизни не ел шаурму. Вся его предыдущая жизнь была подчинена строгим правилам: органическая еда, здоровое питание, никаких излишеств. А сейчас он сидел в пластиковом кресле, держал в руках жирный, сочный свёрток, и не решался откусить. — Давай! — Подбадривал Игорь. — Не бойся, не отравишься! Олег откусил. Прожевал. На его лице появилось странное выражение — смесь удивления, восторга и лёгкого ужаса от собственной смелости. — Вкусно, — признался он. Игорь засмеялся, обнял его, под удивлёнными взглядами посетителей и прошептал на ухо: — Теперь медленно и со вкусом описывай свои ощущения! Сергей, наблюдавший за ними из дальнего угла, улыбнулся. В его бессмертной жизни появились новые радости: смотреть, как его Волчонок впервые за десятки лет пробует фастфуд, и как его Майор по-дурацки счастлив. Закат. Олег. Олегу было шестьдесят восемь, когда его сердце перестало справляться. Последствия анемии, комы, всего того ада, через который он прошёл, дали о себе знать. Он умер тихо. Во сне. Игорь потянулся к нему, как делал это каждое утро, и понял, что рука Олега холодная. Сергей ещё долго не мог этого забыть. Игорь не кричал — он выл. Он тряс Олега за плечи, пытался делать искусственное дыхание, бил его по груди, звал по имени, требовал, чтобы тот открыл глаза. — Олег! Олежек! Ну пожалуйста! Проснись! Ты что, шутишь? Давай, вставай, мы же сегодня собирались... Олег! Сергей сидел в углу, сжавшись в комок, и впервые за столетия не знал, что делать. Он не мог воскрешать людей. Он всегда только забирал. Олега кремировали. Урна с его прахом, из чёрного мрамора стояла на камине в их спальне. Игорь разговаривал с ней каждый вечер. Рассказывал, как прошёл день, жаловался на погоду, иногда просто молчал, положив руку на холодный камень. Сергей слушал эти монологи и понимал, что никогда не думал, что может испытывать такую боль. Закат. Игорь. Игорь прожил ещё пятнадцать лет. Они с Сергеем стали неразлучны. Последние семь лет Игорь перестал выходить из дома — ноги плохо двигались, живот давал о себе знать, спаечная болезнь после того давнего ранения прогрессировала. Они подолгу лежали вдвоём на огромной кровати и молчали. Иногда Сергей читал вслух. Но чаще всего, они смотрели сериалы. Игорь пристрастился к детективам и ворчал, что сценаристы ничего не понимают в настоящей полицейской работе. Игорь медленно угасал. Спаечная болезнь переросла в хронический болевой синдром, глаукома съедала зрение. Но он не жаловался, только иногда морщился от боли и просил Сергея просто побыть рядом. Тот ложился, обнимал стареющее тело и чувствовал, как неровно, но упрямо бьётся его сердце. — Ты не представляешь, — прошептал Игорь однажды ночью, — как я боялся, что ты меня бросишь в самом начале. Думал, ну какой из меня спутник для вечности? Я всегда всё порчу... — Ты всё делал правильно, — ответил Сергей. — Я не об этом. Спасибо, что ты меня выбрал и подарил мне долгую и счастливую жизнь. Игорь умер в шестьдесят пять на руках у Сергея. Просто перестал дышать, когда они вместе слушали аудиокнигу «Пусть старые мечты умирают». Сергей не кричал, как Игорь над Олегом. Он просто сидел, обнимая остывающее тело, и смотрел в стену. В нём что-то сломалось. Оборвалась та нить, которая держала его в этом мире последние полвека. Металлическую урну с прахом Игоря поставили рядом с урной Олега из чёрного мрамора. Сергей долго стоял перед ними, а потом развернулся и вышел из квартиры 504. Навсегда. Сергей поручил обязанности по уходу за квартирой 504 дочери Марины, а сам поселился в «Астории». В том самом номере, где когда-то они жили с Олегом, прячась от мира, пока строили свой дом. Старые крепления были на месте и никто из сотрудников не знал, откуда они. На них и повесили тяжёлые шторы, но Сергей перестал в них нуждаться. Днём он спал в ванной — вернулась старая привычка, а по ночам гулял по набережной и вспоминал. Олега, который посвятил ему всю свою жизнь. Игоря, который принёс в его вечность шум и смех. Две жизни, которые сделали его бессмертие осмысленным. Две урны над камином в квартире 504, откуда он сбежал пять лет назад. Сергей не хотел искать себе кого-то нового. Впервые за столетия ему не нужна была защита извне. Потому что внутри у него не было больше пустоты. Была только полнота приятной боли, памяти и благодарности. Рассвет. Берег был пустым в этот час. Не сезон. Сергей сидел на холодной деревянной лавке, чувствуя, как сырость просачивается сквозь ткань брюк. Он не ощущал холода, только время — тяжёлое, вязкое, как смола. Море шумело ровным, убаюкивающим гулом. Оно было тёмным, практически чёрным, и сливалось с небом где-то на линии горизонта. Сергей смотрел в эту пустоту, не думая ни о чём. Он пытался быть никак и ничто. Внезапно послышались лёгкие, неуверенные шаги. — Место свободно? — Голос был молодой, звонкий, с акцентом. Сергей не обернулся, только молча кивнул, не отводя взгляда от пустоты. Он чувствовал исходящее от юноши нервное тепло. И голод. Не физический, а тот, что гложет изнутри: жажда чуда, значимости, сильной руки. Юноша сел не на другом конце лавки, а совсем близко. При свете редких фонарей Сергей боковым зрением отметил его красоту: смуглое лицо с широкими скулами, выдававшее бурятские корни. Длинные, густые волосы были заплетены в десяток тонких чёрных кос. Кончиками которых он нервно теребил, пока пытался заговорить. — Красиво, — пробормотал юноша, глядя на те же волны. — Да. — Вы один? — Всегда. Наступила напряжённая пауза. Сергей чувствовал, как желание юноши накатывает на него волной. Возьми меня. Сделай меня своим. Избавь от одиночества. — Меня Алтан зовут, — наконец выпалил он. — Можно… можно с вами познакомиться? Сергей медленно повернул голову. Его взгляд скользнул по лицу Алтана с горящими глазами, полными надежды, которую Сергей видел тысячу раз. — Нет, — мягко ответил Сергей. — Нельзя. Улыбка на лице Алтана погасла мгновенно. Его черты исказились от горькой и детской обиды. — Почему? Я просто… — Уходи, — попросил Сергей, и в его голосе не было злобы. Была только усталость. Бесконечная, как море перед ними. — Пока не поздно. Алтан вскочил с лавки, словно обожжённый. Он что-то пробормотал себе под нос и убежал по мокрому песку, его силуэт быстро растворился в сумерках. Сергей снова остался один. Но одиночество его было недолгим. На востоке, над линией моря, проступила тонкая, едва заметная полоска света. Рассвет. «Пора возвращаться», — пронеслось в голове автоматически. Он поднялся с лавки, отряхнул пальто. И в этот момент краем глаза уловил движение в зарослях низких сосен у лестницы, ведущей к отелю. Там, в тени, притаился силуэт и мелькнули длинные косы. Алтан не ушёл. Он наблюдал и ждал. Он всё ещё надеялся. И тут Сергей понял. Природа не терпит пустоты. И теперь история готова была повториться. С новым участником. С тем же исходом. Сергей медленно опустился обратно на лавку. «Можно ещё немного посидеть», — продиктовало что-то внутри, более глубокое, чем разум. Он откинул рыжие пряди назад и уставился на небо. Полоска света на горизонте росла, разливалась, окрашивая край неба в нежный розовый цвет. Затем пурпурный. Затем золотой. Сергей не чувствовал приближающегося жара, но чувствовал тяжесть. Тяжесть всех своих лет, всех оставленных им «спутников». Олега с Игорем, которые прожили с ним десятки лет, пока не умерли. Он проиграл самому себе. Своей природе. Этому циклу. «Ещё немного...» Сергей закрыл глаза. По его идеальной, холодной щеке, на которой не было ни следов прожитого времени, медленно катились слезы. Солёные как море. Горькие как жизнь, в которую он так давно вцепился и которой снова и снова приносил жертвы. «Ещё чуть-чуть» А рассвет всё разгорался.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!