Вернутся к фанфику

Часть 2

30 января 2026, 11:50
      Хлопнув дверью, я, не разуваясь, иду на кухню с бутылкой «Тини Россо», которую в спешке урвал после закрытия магазина. Если бы мои родители сейчас видели, как я стою в уличной одежде и ковыряю сломанным штопором бутылку, у них бы волосы встали дыбом от возмущения: сначала, что я в обуви хожу по дому, потом уже придрались к дешёвой бутылке вина и плавно начали бы скандал о том, что мне впарили не квартиру, а клоповник.       Еле открыв бутылку, обещаю себе — больше никакого вина с пробкой! «Только с крышкой, открутил и готово», как говорит моя бабушка.       — Не смотри на меня так, — оборачиваюсь к котy, который в привычной для себя манере восседал на столе, — сегодня слишком сложный день. — оправдываюсь я за такую слабость, как ежедневное распитие вина. Ну а что, это даже полезно, вроде как.       Дожил, оправдываюсь перед котом, — мысленно хмыкаю я, насыпая ему корм. Как же я чертовски сегодня устал. Я бы не сказал, что бумажной волокиты было больше, чем всегда, та же стопка бумаг на столе, как и всегда. Возможно, этот день был слишком переполнен эмоциями и мыслями, а разговор с Бэтхомом окончательно добил меня, давая ещё больше мыслей для размышления.

***

      — Как всё прошло? — раздалось, как только я вошёл в наш кабинет.       Хотя назвать его нашим язык не поворачивается. Угол, который мне выделили, конечно, «приемлемый», но постоянные тупые шуточки от Бэтхома на тему, что в этом углу стоял его фикус, не перестают угасать. Встречает меня каждое утро с новой «шуткой» по типу: «Фикус хоть и хорош, но бумаги ты лучше него заполняешь». И лучше бы он сказал именно это, а не стал расспрашивать меня.       — Довольно неплохо, — чуть гордо сказал я, опустившись на стул. Не надо быть экстрасенсом, чтобы понять, что Бэтхом на меня спорил, и далеко не в мою пользу.       — Не сразу, но он заговорил. Хотя, честно признаться, я чувствовал маленький мандраж в начале, но потом всё быстро прошло, — признаюсь я в своей оплошности, вспоминая, как стоял у двери, не решаясь зайти сразу.       — Ещё бы ты не чувствовал страх, — хмыкает он, убирая бумаги в стол. Машет, чтоб я продолжал.       — Но, как ни странно, Брайан оказался не таким уж и злодеем, я даже… — недоговорив, я замолчал, увидев настороженного Бэтхома, который смотрел на меня.       Я поблагодарил себя за то, что вовремя заткнулся и не сумел сболтнуть лишнего…       — Что я слышу?! — в жёстком тоне сказал Бэтхом.       Я теряюсь в мыслях, точно ли не произнёс про то, что поил Брайана кофе. За всё время я ни разу не видел его на повышенных тонах.       — Брайан не такой уж злодей? — непонимающе уставился на меня Бэтхом, и я чувствую кровь, прикусывая губу. — Выбей из своей наивной башки этот бред, Дэриал!       Я мгновенно напрягаюсь, когда он встает со стула, но мужчина проходит мимо меня, встав у ящика, где хранятся дела.       — Смотри! — кричит он, доставая папку из отсека, поворачиваясь ко мне. — Вот твой «не такой уж и злодей», — выплевывает слова и кидает фотографии одну за другой на мой стол.       Разглядев одну, я моментально отворачиваюсь.       — Нет, смотри! — приказывает Бэтхем, ударяя по столу, и я с трудом, но поворачиваясь, уставился на стол с разбросанными фотографиями тел.       На одной из них, которую я успел разглядеть в начале, был окровавленный труп мужчины, у которого майка вся алая от перерезанного горла. Последующие три кадра повторялись, меняя только расположение, на одном заметен нож, воткнутый в землю рядом с телом.       Я уже хотел снова отвернуться, как взгляд находит самого Брайана в обезьяннике, прислонившегося головой к решётке. На нём были тёмные синие джинсы и серая водолазка, испачканная кровью. На остальных фотографиях невозможно опознать, мужчина это или женщина, тела были обгорелые до неузнаваемости. Почувствовав подступающую тошноту, я закрываю рот рукой, дыша через нос.       — Смотри и запоминай, — меня схватывают за руку. — Когда в следующий раз проявишь слабость перед этой тварью, — цедит сквозь зубы Бэтхом, тыкая пальцем на фото уже Брайана. — Помни, что он хладнокровно расправился с людьми, наслаждаясь криками, пока они ещё были живы в горящем доме. — подытожил мужчина, выпрямляясь.       Я не успел ничего подумать, как Бэтхем снова заговорил:       — Считай, что это был мой подарок, — сказал он, указывая на папку с делом. — И чтоб впредь я не слышал его имени и номер «277» на его робе, — Бэтхем накидывает на себя куртку уже у выхода. — Пойми… Чем раньше ты поймёшь, с кем имеешь дело, тем легче тебе будет работать.       Я остался в кабинете наедине с личным делом Брайана, на котором, как и у меня, стоит огромная печать «пожизненно».

***

      Легче не стало… — констатировал я, делая пару глотков вина. Не знаю, как так получилось, но всю последующую неделю я то и дело на него натыкался: в коридоре, в общем зале, где Бэтхом проводил групповую терапию, и, наконец, во дворе.       Проходя мимо дворика, где гуляли заключённые, я сразу заметил знакомую фигуру, которая наносила удары по спортивному снаряду. Наверное, я бы так и ушёл незамеченным Брайаном, и это был бы первый день, где мы не встретились глазами, если бы не пара заключённых. Они присвистывают мне, предлагая «леденцы», и смеялись, привлекая этим Брайана, который, в свою очень, нахмурился от солнца, присматриваясь к объекту смеха. Мне бы следовало идти дальше, но увидев, что он идёт ко мне, развязывая повязки на руках, решил остаться и узнать, что парень хочет.       — Привет, док, — озаряя меня своей улыбкой, поздоровался паренёк через железную сетку, которая расположена по периметру двора.       Я знаю, что могу спокойно кивнуть в камеру, и меня впустят во двор, но сдерживаюсь от легкомысленного порыва.       — Здравствуй, Брайан, — здороваюсь я, наблюдая, как он прогоняет двоих заключённых, которые сидели рядом.       Даже не знаю, что меня больше удивляет: то, что парень одним лишь словом прогнал довольно нехилых парней, или то, что я бесстыдно рассматривал его без футболки, пока заключённый говорил им что-то.       — Не ходил бы ты здесь без своего пуделька, — сказал он настолько тихо, что услышал только я.       Мне достаточно прикусить губу, подавляя улыбку от такого сравнения Бэтхома с собакой. А ведь кудряшки у него на голове и правда схожи на пуделя.       — Я в безопасности, — говорю я, указывая на камеры, которые следят за происходящим.       — Наивный, — покачал парень головой, положив руки на сетку, наклоняя её ближе ко мне, продавливая своим весом.       Я уже хотел сделать шаг вперёд, сокращая и так маленькую дистанцию между нами, чтоб нас разделяла только сетка, показывая своим видом, что я его не боюсь и угрожать мне бесполезно. Но мой план испортил патрулирующий охранник, постучав по забору, приказывая Брайану отступить.       — Я серьёзно, не стоит, — предупреждает он уже твёрдым голосом, отходя от решётки, поднимая руки вверх, издевательски показывая охраннику, что всё в порядке.       И таких встреч было достаточно, чтобы поселиться у меня в голове. Однажды ночью, прежде чем лечь спать, я думал о нём: снятся ли ему кошмары или же он спит крепким сном. Такие мысли меня пугали, я слишком запустил его в свою голову. Интересно, так будет со всеми, с кем я буду работать в дальнейшем, или только с ним так?       Вопрос, на который у меня нет ответа, во всяком случае пока. Сегодня воскресенье, а это значит, что уже завтра я его увижу, и от этой мысли мне хорошо. Стараюсь не думать об этом. Сейчас же хочу раздеться и лечь спать. Хот-дог, перехваченный на заправке по пути домой, идеально сошёл за ужин, так что я устало бреду в комнату, попутно снимая одежду, и кидаю её на комод.

***

      Понедельник никогда не являлся моим любимым днём, особенно после того, как мне поставили шесть рабочих дней. Теперь понедельник служил как счётчик дней до субботы, когда я смогу хотя бы выспаться. Но если не лгать, я ждал понедельника, ждал того момента, когда снова проведу сеанс.       Я чувствую себя как перед сдачей экзаменов, и скрыть непонятное волнение не получается, тело меня сдаёт с потрохами, ëрзая на одном месте на кресле, нервно подцепляя ногтями кусочки протёртой обивки кожзаменителя, посматривая на дверь, в которую с минуты на минуту войдёт в сопровождении охранника Брайан Заключённый «277».       Заключённый «277» звучит бредово, неужели Бэтхом и правда так к ним обращается. Будто не человек, а мясо с биркой. Многие здесь так и считают, но явно не я. Устав ждать, я решаюсь рассмотреть комнату поближе: светло-голубые стены, окна с решёткой и железный ящик, на котором стоит маленькое настолькое зеркальце. Оно меня смущает во всей этой обстановке, ведь такие предметы запрещены здесь.       — Красавчик, — усмехаюсь я, беря зеркало, рассматривая свою разбитую бровь из-под пластыря, слыша при этом слова Бэтхома: Ну и что это было, куда ты полез?! Надо думать головой, когда посещает мысль разнимать дерущихся заключённых. Я за тебя отвечаю, чёрт возьми, так что избавь меня от рапорта в будущем, где я объясняю, почему тебя порешили!       Стук в дверь, и я быстрым движением прикрываю бровь волосами, возвращая зеркало на место, попутно кивая охраннику, что готов принять заключённого.       — Небо разверзлось, и Боги послали тебя ко мне, — весело произносит Брайн, отчего его грубо толкает охранник к стулу, проводя манипуляции с наручниками и ремнями на ногах.       Наверное, логику этих действий я до конца так и не понимаю. Я могу спокойно ходить по территории тюрьмы, где находятся заключённые, но здесь они хотят обезопаситься.       — Вам точно не нужно, чтобы я был здесь сегодня? — намекает охранник на сегодняшний инцидент в коридоре, ведь именно он меня провожал в медпункт с разбитой бровью. Я отрицательно киваю, почему-то жаждуя побыстрее остаться с Брайаном наедине.       Что со мной не так?..       — Здравствуй, Брайан, — произношу, когда дверь закрывается и мы остаёмся одни.       — Здравствуй, Дэриал, — той же интонацией передразнивает он меня, и я кидаю на него мимолётный взгляд, убедившись в своей догадке, что тот ухмыляется, наблюдая, пока я переворачиваю песочные часы.       Происходящее его явно забавляет. Могу предположить, что во мне он нашёл глоток свежего воздуха от рутинного режима дня, повторяющегося снова и снова. Тогда почему он пытался меня запугать во дворе или чего добивался своими словами?       — Что ты имел в виду, говоря, чтобы без Бэтхома я не выходил? — бормочу я, чувствуя, как ладошки вспотели, решаясь продолжить. — Ты мне так угрожал? — всё же задал я интересующий меня вопрос.       — А ты чувствуешь от меня угрозу? — произносит Брайан, чуть наклоняя голову в бок.       — Я не знаю, — слетает с моих губ, прежде чем я осознаю. Я хотел сказать «нет», но правда вырвалась первой.       Мой ответ придал Брайану задумчивый вид. Он не ожидал от меня этого ответа, как и я сам. Мои мысли не дают довериться ему полностью. Я не чувствую от него хоть малейшей угрозы, и это меня и пугает. Зная, что он сделал, но не зная причину. Возможно, его отец тоже не чувствовал угрозы, когда Брайан решил убить, а после ещё двоих. Кто он? Серийный убийца, которого задержали на первых убийствах, или же ему пришлось так поступить…       — Я никогда не причиню тебе вреда, — серьёзным голосом сказал он.       — Хорошо, — успокаиваюсь я, смотря в его глаза. — Тогда приступим, — сказал я уже бодрее и доставая свой блокнот. — Расскажи первое воспоминание, которое придёт в голову       — Ты серьёзно, док? — с усмешкой спрашивает он, но я не намерен уступать. Я составил ряд вопросов и на каждый хочу получить ответ, чтобы понять его…       — Ты мне должен, — напоминаю ему на то, что пару дней назад поил его кофе. Господи, кому рассказать, не поверят…       — Ладно, — лениво протянул парень. — Любое подойдёт? — спрашивает он.       Я киваю, не обращая внимания на хитрый серый взгляд его глаз.       — Это было три дня назад, после уборки территории, я потный и грязный пошёл в душ, который пустовал после обеда.       Брайан говорил медленно, размеренно, что в этот момент я буквально любовался им.       — Включив и настроив воду, я стал прислушиваться к льющейся воде, что бьётся об плиту, разливаясь каплями в разные стороны и попадая на мою робу, что впитывала их, но я не спешил раздеваться, наслаждаясь моментом уединения. Пустой душ — это не везение, а оплаченная прерогатива тремя пачками сигарет, и я уверяю, каждая сигарета в тех пачках этого стоила. Не спеша я скинул с себя верхнюю часть одежды, оставаясь только в одних оранжевых штанах. Я закрыл глаза, опуская руку на штаны в районе паха, начиная себя поглаживать поверх них. Представляя перед собой брюнета, стоящего на коленях, смотрящего прямо на меня своими зелёными глазами, пока я просовываю руку через тугую резинку штанов и белья, касаясь возбуждённого…       — Стоп! — обрываю я, чувствуя, как лицо не горит, а буквально полыхает. Уже догадался, какую историю он хочет рассказать.       Но не знаю, что меня больше смущает: то, что он рассказывает, как удовлетворяет себя, или же то, что он представлял меня, стоящего на коленях перед ним!       — Док, так не пойдёт, ты просил рассказать любое воспоминание, которое придёт в голову? — издевающимся тоном проговорил он. — А сейчас перебиваешь меня, — возмущённо вскрикнул, не скрывая улыбку, — или дослушивай, или я буду молчать, — заявляет он самодовольно.       Во что этот чертëнок играет?! Ему нравится заставлять меня краснеть, ëрзать на кресле или хочет меня загнать в угол, мучая вопросами, и победно восседать.       Не на того напал!       — Продолжай, — с вызовом говорю я, нервно пригладив волосы, ожидая увидеть хитрую лыбу напротив, но вместо неё появилась беспокойство.       — Кто это сделал? — спрашивает он, и я не понимаю, о чем он, пока до меня не доходит, куда смотрит Брайан.       Я мысленно бью себя по лбу от понимания, что инстинктивно убрал волосы с лица, тем самым оголив разбитую бровь.       — Всё в порядке, просто неудачный день, — отмахиваюсь я, не собираюсь про это говорить.       То, что день не задался, я понял сразу, как увидел спущенные шины у своей машины, но главный признак плохого дня был на правой стороне моего лица, прикрытый пластырем.       — Это не ответ на мой вопрос, — упирался Брайан, у которого виднелись морщинки, когда он хмурится.       — Я здесь для того, чтобы задавать вопросы, а не отвечать на твои.       — Тебе не кажется, это несправедливо, док? — с вызовом произносит он, как пару минут назад сделал я.       Порой мне кажется, что мы меняемся ролями. Об этом как раз и говорил Бэтхом, а я опять нарушил невидимую грань, но, может, таким способом я и получу желаемое.       — Вечером дома, со стаканом вина, я так и быть поразмышляю о справедливости, а сейчас давай продолжим, — язвительно говорю я, читая пометки в блокноте.       — Мне льстит, что под покровом ночи ты будешь думать обо мне, док, возможно, даже в тёплой кровати, — произносит Брайан, не сдерживая улыбку, наблюдая за моей реакцией, которая не заставила себя ждать.       Я чувствую, как к моим щекам опять приливает краска до самых ушей, ведь я действительно думал о нём ночью, только в другом направлении. Я стараюсь сосредоточиться, вглядываясь в свои заметки, пытаясь скрыть свои эмоции. Чёрт.       Что он со мной делает?!       — А теперь расскажи любой момент из детства, который первый придёт в голову, — пытаюсь взять рабочую ноту в голосе.       — Я бы хотел понаблюдать, какой ты в домашней обстановке, — невозмутимо произносит он, игнорируя мой вопрос.       Я знаю, что тема, о которой пойдёт дальше речь, тяжёлая для него, но мы слишком долго стоим на одном месте. Я, конечно, записываю в блокнот его мимику в течение нашей беседы, на что он реагирует, но этого очень мало. Как бы парень ни отрицал, как бы ни говорил, что психология — полная фигня, ему нужна помощь. Возможно, проговорив однажды с психологом, он бы не оказался здесь.       — Почему ты мне не отвечаешь? — спрашиваю я.       — Сперва ответь мне, — серьёзно произносит он, в упор смотря на меня, подаваясь вперёд, насколько позволяли наручники. — Кто это сделал? — повторил Брайан.       И в его голосе слышится переживание и что-то ещё, что приводит меня в замешательство, ведь почему-то мне действительно хочется пожаловаться ему на трудный день. Я точно спятил.       — Несчастный случай, ударился об стол, когда поднимал ручку, — нагло вру ему в глаза. — Теперь можем продолжать? — указывая на блокнот в моих руках, спрашиваю я, игнорируя замешательство в его глазах.       Он не верит моим словам, но мне всё равно. В моих руках целый список вопросов, и ему нужно на них ответить.       — Первое воспоминание из детства, которое приходит на ум, — повторяю я вопрос, смотря, как Брайан возвращается в исходное положение, облокачиваясь на стул, задумавшись.       — 5.02, — негромко произносит он, отворачиваясь к окну впервые за все время нашей беседы.       Мне и спрашивать не надо, что он имел в виду. Я много раз перечитывал дело, прежде чем уйти домой, вчитываясь в каждую строчку.       — Эта дата, когда тебя забрали органы опеки, — озвучиваю я, привлекая снова его внимание, он удивлён. — Скажи мне, какие отношения у тебя были с Уэнтоном Скоттом, он тебя избивал? — спрашиваю на главный вопрос для меня, но в ответ тишина.       Брайан снова разрывает зрительный контакт, опуская взгляд на красную полосу между нами. Что этот ублюдок сделал с ребёнком, который вырос и положил на кон свою жизнь, расправившись с ним после стольких лет?       — Следующий вопрос, — провозглашает он, даже не смотря на меня.       — Расскажи мне, — прошу я, чувствуя, что разгадка близка.       Я не вижу в Брайане злодея, который убил людей ради забавы. Была причина, и я хочу её знать не для отчёта, а для себя.       — Я вознагражу тебя кофе, — уговариваю я. — Американо, как ты любишь, — произношу это и возвращаю наконец на себя внимание серых глаз, которые вдумчиво на меня смотрят.       Честно признаться, я не собирался покупать его любимый кофе. Я вообще не собирался ему его покупать. Получилось так, что я сам не понял, как заказал американо, а не свой кофе.       — Не-а, док, так не пойдёт, слишком маленькая плата за откровения.       — А что ты хочешь? — воскликнул я возмущённо и в то же время радостно, ведь он готов рассказать.       — Поцелуй.       — Что?! — вскрикиваю от неожиданности, надеясь, что ослышался.       — Поцелуй меня, — серьезно повторил Брайан, ничуть при этом не улыбаясь.       Мне только и остаётся, как хлопать глазами, ожидая, когда в комнате разразится смех, означая, что это всё шутка, но этого не происходит.       Он не шутит.       — Я не могу, ты мой пациент, ты заключённый, — говорю я, оправдываясь, заёрзав на кресле, краснея уже в который раз.       — Тебя только это смущает? — Поворачивая голову в сторону, показывая свой шрам, который вёл от уха до губ неровной полосой.       Я только сейчас заметил, что до этого он ни разу не поворачивался этой стороной, скрывая шрам.       — Ну, если не считать, что ты осуждённый, то да, только это, — честно ответил я, смотря на задумчивый взгляд перед собой.       Пожалуй, я умолчу, что не сразу понял, что он хочет сказать, когда повернул голову, демонстрируя свою правую часть лица. Я так часто смотрел на его фото, что попросту привык к шраму.       — На первом сеансе ты предложил мне абстрагироваться, что я в тюрьме, — говорит Брайан, и я понял, к чему он ведёт. — Так вот, Дэри… — протянул он моё имя, как в первый раз, когда пробовал его на вкус. — Представь, что мы не пациент и врач.       — Я не…       — Да брось, Дэриал, — оборвал он меня. — Дай последний раз ощутить вкус свободы, представить, что кому-то небезразличен, что могу понравиться.       — Нам пора заканчивать, — только и смог сказать я, встав с кресла, смотря, как последние гранулы песка истекают, а Брайан опускает голову вниз, ожидая, пока я уйду.       Всё просто, нужно лишь подойти к двери и постучать охраннику, ничего сложного. Тогда почему ноги делают всего лишь три шага, останавливаясь около Брайана, запуская в его волосы пальцы, проходя по ним, смотря в серые глаза. Секунда, и я тянусь к его лицу, нежно касаясь губ в невинном поцелуе, медленно углубляя его, чувствуя неуверенные попытки лидировать в поцелуе.       — Пора, — прошептал я, последний раз поцеловав. — Охранник может зайти, — добавляю я, всё ещё стоя вплотную, борясь с желанием провести большим пальцем по его приоткрытым губам, которым хотелось приткнуться ещё раз.       Поцелуй не был страстным, быстрым, жестоким, он был нежным, каждый боялся сделать что-то не так, и я думаю, каждый не осознавал реальность происходящего.       — Вкус американо, — улыбнувшись, сказал он. — Мне понравилось, будет о чём мечтать на пожизненном сроке.       Во мне что-то трескается, что я не смог и слово произнести, когда отходил, стуча в дверь, за которой стоял охранник и терпеливо ждал.       — Спасибо, — последнее, что говорит парень, когда его уводят, и дверь закрывается, по которой я сползаю, хватая себя за волосы.       Что он со мной делает…

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!