Часть 3. События на Косой аллее

Волшебный квартал встретил Северуса знакомой суматохой. Кричали уличные лоточники, зазывая покупателей, гудела толпа, над которой стоял перезвон колокольчиков, висящих над дверьми магических лавок. Всё это напомнило Снейпу разворошённый муравейник. Он свободно играл роль одиннадцатилетнего мальчика, впервые попавшего в магический мир, и делал это с привычной лёгкостью, свойственной опытным шпионам. Северус никогда не забывал, что теперь он в детском теле. Так что, попав на Косую аллею через переход в «Дырявом Котле», Снейп время от времени строил наивную мордашку, делая вид, что не замечает настороженных взглядов матери. Он чувствовал, что Эйлин Принц на каком-то глубинном уровне всё же догадывается, что с её сыном что-то произошло. Тем более Северус прекрасно помнил, в детстве вёл себя менее уверенно и нагло. Сейчас его поведение было таким же, как других местных ребят, живущих в Паучьем тупике. И не сказать, что перемены в сыне нравились Эйлин. Мать злилась, что он почти забросил варить зелья вместе с ней, предпочитая шляться с новыми друзьями по злачным местам Коукворта. Впрочем, как выяснил Северус с помощью пассивной легилименции, та списывала изменившееся поведение сына на влияние дурной компании. Понимая причины её настороженности, Северус старался не давать матери повода подозревать себя хоть в чём-то необычном. Он вертел головой по сторонам, словно магглорожденный мальчишка, впервые попавший в волшебный мир, наигранно удивлялся при виде странно одетых людей и притворно ахал, когда в воздухе с треском разрывались фейерверки или волшебные хлопушки. Впрочем, ощущая, насколько много магии вокруг, Снейп иногда улыбался совершенно искренне. Эйлин продала свои прекрасно сваренные зелья в лавке «Слизень и Джиггер», после чего, крепко схватив его за руку, направилась в Гринготтс — обменять прихваченные с собой накопления Тобиаса на галлеоны. Гоблин за стойкой, оскалившись в презрительной гримасе, молча отсчитал им стопку золотых монет, которые мать тут же убрала в потёртый замшевый кошель. Когда они вышли из банка, Эйлин раздражённо поморщилась и сказала: — Мне жаль, Северус, но у нас нет кучи золота, чтобы открыть тебе собственный счёт в банке ублюдочных коротышек. Есть только небольшое пособие, что нам выдали после смерти Тобиаса, и деньги за зелья. Пусть это немного по меркам волшебного мира, однако теперь мы сможем позволить тебе приобрести собственную палочку, а я закуплюсь потом достаточным количеством волшебных ингредиентов. Думаю, у меня получится сварить более дорогие зелья и обменять их на золото, чтобы оплатить сразу несколько лет твоего обучения. Вот только книги, как мне кажется, всё равно лучше будет купить в лавке старьёвщика. Северус посмотрел на мать с вопросом, и Эйлин негромко сказала: — Я считаю, что учебники, служившие прошлым поколениям магов, будут получше новых. С каждым годом наше ублюдочное Министерство потихоньку урезает программу обучения — видимо, им сподручнее управлять стадом баранов, а не воспитывать настоящих волшебников! Эйлин фыркнула и решительно двинулась вперёд, прокладывая путь сквозь шумную толпу в сторону нужного магазина. Самая магическая лавка на Косой аллее встретила их горделивой вывеской: «Семейство Олливандер — производители волшебных палочек с 382-го года до нашей эры». Дверь бесшумно отворилась под рукой Эйлин Снейп, а звон колокольчика безжалостно разрушил таинственную тишину лавки. Они вошли внутрь, в прохладный полумрак небольшого торгового зала. В воздухе стоял аромат свежей древесины и лака, а в узких лучах света, пробивавшихся сквозь пыльные витринные стёкла, медленно кружились золотистые пылинки. Северус окинул взглядом пространство за стойкой. Там находились длинные ряды стеллажей, заполненных бесчисленными узкими коробочками, аккуратно уложенными в непонятном для непосвящённых порядке. Понимание — я снова в волшебном мире — пронзило душу Снейпа тянущей болью, и Северус опустил голову, чтобы мать не заметила, как исказилось его лицо. — Мастер Олливандер! — требовательно произнесла Эйлин, постучав костяшками пальцев по стойке. — Где вы там, мастер Олливандер? Из-за стеллажей послышалось лёгкое покашливание, и вскоре к ним подошёл седой крепкий человек неопределённых лет. Северус с трудом признал в том знакомого ему раньше Гаррика Олливандера — куда более молодого, чем он помнил. — О, юная мисс Принц! — удивлённо произнёс хозяин лавки, разглядывая посетителей. — Давненько я вас не встречал, моя госпожа. Какой вы взрослой стали. Я смотрю быстро летит время за стенами лавки, о-хо-хо. Как поживает ваша палочка? Клён и волос единорога, если я не ошибаюсь? — Всё верно, мастер Олливандер. С палочкой тоже всё в порядке, — натянуто улыбнулась Эйлин, бросив косой взгляд на Снейпа. — Позвольте представить вам, сэр — это мой сын, Северус. Мы пришли, чтобы купить ему палочку. — Ну, по иным поводам ко мне вообще редко кто заходит, только старые друзья, пожалуй. Так-так, молодой человек, сейчас мы посмотрим, что вам лучше подойдёт из моих артефактов. Олливандер пристально начал рассматривать лицо Северуса, пытаясь незаметно поймать его взгляд. Через минуту в почти бесцветных глазах артефактора, слабо светящихся в полумраке лавки, промелькнуло досадливое удивление. Ментальный блок Снейпа оказался непробиваем даже для опытного легилимента. Впрочем, Олливандер не растерялся. Подобное, видимо, уже случалось в стенах его лавки и раньше, когда палочку приходили покупать наследники аристократических семейств, чьи родители не экономили на ментальной защите своих отпрысков. Так что маг лишь слегка поморщился, признавая собственную неудачу, и задумчиво пробормотал: — Хмм, вот, значит, что получается. Что же, тогда мы вас измерим как полагается, молодой человек. После слов артефактора вокруг Северуса заметались две линейки, а самопишущее перо, мирно лежавшее до этого на стойке, взлетело в воздух и стало выводить на куске пергамента, мгновенно возникшего перед Олливандером, какие-то закорючки, понятные только самому мастеру. Процедура затянулась. Эйлин скрестила руки на груди и уставилась в окно, за которым шумела Косая аллея. Северус, вспоминая рассказы учеников о покупке собственных палочек, посмотрел на артефактора, хмуро бормотавшего над пергаментом, и саркастично подумал: «Хорошо хоть этот ещё довольно бодрый Олливандер пока что не сошёл с ума настолько, чтобы предлагать детям колдовать неподходящими палочками. Впрочем, судя по неумелым попыткам прочитать мою память, безумие уже успело запустить кривые когти в его гениальную голову. Сейчас, чувствую, начнёт опять рассказывать тот бред о всемогуществе палочек и прочую ерунду». — Манцинелла и перо феникса… — вдруг поражённо забормотал Олливандер, перечитав записи несколько раз. — Глазам своим не верю, Мерлинова борода! Кустистые брови волшебника поползли вверх, и тот растерянно посмотрел на Снейпа: — Никогда не думал, что это сочетание хоть кому-то может подойти. Ну и ну. Это же насколько ядовитым должен быть характер хозяина палочки! Снейп хмыкнул про себя, но оправдываться не стал, сохраняя наивно удивлённое выражение лица. Хозяин лавки изумлённо покачал головой и едва ли не бегом скрылся среди бесконечных стеллажей. Через некоторое время Олливандер вернувшись за стойку, положил перед Снейпом деревянную коробочку и начал ветошью вытирать с неё пыль. — Вот и она! — пробормотал маг и с величайшей осторожностью приоткрыл футляр. — Её мне привезли из Сьерра-Невада-де-Санта-Марта одни знакомые археологи в качестве сувенира, ну и для экспериментов, понятное дело. Эти достойные уважения джентльмены исследовали в Колумбии заброшенные руины какого-то города в горах и случайно наткнулись на захоронение древнего волшебника. Нет-нет, молодой человек! Не трогайте её пока, — тут же захлопнул коробочку Олливандер, заметив, как рука Северуса сама собой тянется к палочке. Снейп дёрнулся и с удивлением понял, что ему действительно не терпится поскорее завладеть древним артефактом. Это почему-то казалось важным. — Ваша будущая избранница, молодой человек, крайне опасное создание и требует особой привязки, — строго сказал Олливандер и с лёгким беспокойством посмотрел на входную дверь. Никого кроме них троих в лавке не было, и артефактор облегчённо продолжил, слегка понизив голос: — В наше просвещённое время все тёмные ритуалы запрещены, но без кровной привязки, я вам скажу, здесь точно не обойтись. Раньше такие способы были в порядке вещей и тёмной магией не считались. Артефактор развёл руки в стороны, словно извиняясь, и предложил Северусу с предвкушением в голосе: — Тебе придётся порезать себе руку, молодой человек. Пусть твоя кровь щедро омоет палочку. Только тогда она по-настоящему станет тебе верной спутницей и не убьёт. А без привязки, увы... Олливандер с ухмылкой пригладил растрёпанную шевелюру и произнёс с искренним восхищением: — Древние мастера знали толк в защите! Любому волшебнику понадобятся перчатки из драконьей кожи, чтобы безопасно прикасаться к ней. Дело в том, что древесина, из которой сделана эта смертоносная красавица, совершенно справедливо считается невероятно ядовитой. В голосе Олливандера начало проскальзывать восхищение. — Манцинелла, дорогие мои, самое смертоносное дерево на свете, — продолжил хозяин лавки, сверкая глазами. — Кто там, в древности, решился сотворить этот артефакт — похоже, навсегда останется тайной. Даже легендарная Бузинная палочка из сказок барда Бидля, существуй она на самом деле, как мне кажется, оказалась бы не настолько смертоносной, хи-хи-хи. Уж простите меня за такое сравнение! Эйлин по-прежнему смотрела в окно, видимо, вспоминая детство, проведённое в магическом мире, лицо женщины было мрачным и осунувшимся. Северус подумал, что новая жизнь вновь преподносит ему очередной сюрприз. Необычная палочка настойчиво звала его к себе. Её неслышимый никому другому голос тараном бил в щиты его разума. В прошлой жизни, что так бессмысленно оборвалась на полу лодочного сарая, ему, нищему полукровке, пришлось колдовать палочкой матери до шестого курса. Та не подходила ему, и поэтому, особенно в самом начале обучения, профессора и однокурсники считали его довольно неумелым и слабым волшебником, выросшим в мире магглов и неизвестно каким чудом попавшим на Слизерин. Только на уроках зельеварения, благодаря врождённому таланту, Северус мог не обращать внимания на капризы чужого инструмента. Пока он вновь думал о прошлом, Олливандер вытащил откуда-то из ящиков специальный ритуальный кинжал и положил на стойку. Северус с подозрением начал рассматривать оружие, стараясь незаметно выяснить, есть ли на кинжале скрытые вредоносные чары. Видимо решив, что юный покупатель боится боли и хочет собраться с силами, артефактор продолжил рассказывать о палочках: — Перья фениксов, одно из которых пошло в основу магической сердцевины этой красотки — величайшая редкость. Последнего дикого феникса, живущего на территории Англии, видели, пожалуй, ещё во времена, когда Хогвартс ещё строился. Большинство людей слышали об этих чудесных птицах только из сказок. Но некоторые волшебники утверждают, что в таинственной Шамбале, а быть может, на магической половине горы Килиманджаро, бессмертные фениксы существуют до сих пор. Просто, как я думаю, очень давно не рождалось в нашей стране волшебников, соответствующих строгим запросам этих невероятных птиц. Я, например, знаю только про Дамблдоров, что, похоже, ещё в незапамятные времена чем-то заслужили расположение волшебных птиц. Нынешний директор Хогвартса Альбус Дамблдор иногда даже приносит мне перья, которые изредка отдаёт его фамильяр. И хочу вам сказать, палочки, которые имеют в составе эту редчайшую сердцевину, всегда необычайно могущественны! Вот, помнится, ещё в тридцатых годах от Дамблдора мне перепало два чудесных пера и очень интересный заказ. Просто вызов моему мастерству. Обеспечить тем особенным палочкам невероятное сродство магии и в то же время противоположные векторы характеров. Инь и Ян, как говорят в Азии. Было безумно сложно настроить их так, чтобы… Олливандер вдруг спохватился и кашлянул: — Кхм-кхм, чего-то я совсем заболтался. Ну что, вы готовы к ритуалу, молодой человек? Северус кивнул и бестрепетно порезал себе ладонь левой руки, после чего щедро полил палочку кровью. Древесина тут же засветилась изнутри. На поверхности артефакта загорелись жёлтым цветом неизвестные пиктограммы, сами собой складываясь в странный узор. Северус ощутил, как в его душе формируются связи с чем-то гораздо большим, чем просто палочка. К нему словно подключили широкий канал с подпиткой от магического источника. Северус машинально раскрыл окровавленную ладонь, и палочка сама собой влетела ему в руку, мгновенно заживляя порез. Эйлин ахнула, а полутьму лавки внезапно затопило солнечным светом. Северус словно наяву услышал многоголосое курлыканье фениксов, и будто бы почувствовал, как кто-то из птиц одобрительно коснулся его плеча своим крылом. В воздухе неожиданно разнёсся запах костра и орехов. — Мерлинова борода! Палочка признала вас, молодой человек! — воскликнул совершенно счастливый Олливандер. — Вот это настоящая магия, скажу я вам! Да-да, именно палочка выбирает себе волшебника, а никак иначе! Глаза артефактора вспыхнули безумным блеском, голос завибрировал от еле сдерживаемого восторга: — Мы вправе ждать от вас великих свершений, юный мистер Принц, — выпалил счастливый Олливандер. — Уверен, совсем скоро вы прославите свой древний род! Северус молча кивнул и посмотрел на закипевшую от злости мать. Даже без пассивной легилименции было понятно, что Эйлин вне себя от раздражения. Выдохнув сквозь зубы, мать рваными движениями стала выкладывать на стойку требуемую сумму, едва ли не впечатывая в дерево прилавка каждую монету. Снейп откашлялся, не желая лезть под горячую руку, но всё же попросил купить ему специальную кобуру на предплечье, аргументируя, что его палочка слишком опасна, чтобы носить ту просто в кармане мантии. Мол, дети есть дети, и кто-нибудь из них может попытаться взять чужой концентратор просто для того, чтобы рассмотреть поближе. Эйлин поморщилась и вновь раскрыла кошель. Олливандер смахнул монеты в кассу и, сверкая полубезумной улыбкой, выложил на стойку кобуру, затем добавил от себя средства для ухода и наконец признался, что для всех остальных палочка Северуса по-прежнему смертельно ядовита. —— Вы, пожалуйста, молодой человек, сразу предупредите профессоров и мадам Помфри о милой особенности вашей избранницы. И я думаю, старине Слизнорту потребуется сварить немало противоядия, — захихикал Олливандер, видимо, хорошо зная, что декан Слизерина вряд ли обрадуется дополнительной нагрузке. Впрочем, у Снейпа и в прошлой жизни были натянутые отношения с более опытным мастером зельеваром. Тот оценивал людей по полезности себе любимому, и Северус до старших курсов ни разу не попадал в круг интересов собственного декана. Снейп машинально кивал, почти не слушая артефактора. Он чувствовал в душе широкий канал, соединивший его магический источник с настоящим эфирным океаном, из которого можно было черпать энергию сколько угодно долго. — Спасибо, мастер Олливандер. Она действительно хорошо мне подошла, — сказал Снейп и с каменным выражением лица сунул палочку в кобуру. Он понял, чтобы использовать этот артефакт на полную, ему потребуется сварить зелья, забытые со времён Мерлина — весьма непростые эликсиры, что могли бы перестроить энергетическую структуру волшебника, расширив источник и каналы до нечеловеческих пределов. Многие маги, которых он знал, довольствовались тем, что дано от природы, не пытаясь выйти за пределы своих возможностей. Тем более это могло ослабить, а не усилить. Зачем ставить трубу большого диаметра, если достаточного напора воды всё равно никогда не будет? Это плохо скажется на способности колдовать. Однако Снейп доподлинно знал, чтобы отомстить Дамблдору и Волдеморту, которые поднялись гораздо дальше по лестнице могущества, требовалось выискивать любую возможность, чтобы стать не менее сильным, чем они. Если оставить всё как есть, он вырастет тем же Снейпом, как в прошлой жизни. Мастером зельеваром и неплохим боевым магом, которого, однако, никто и никогда не считал великим. И получив второй шанс, Снейп знал, чем будет заниматься в ближайшие годы — учиться быть сильным. Уже когда они с матерью подошли к выходу, Олливандер, что-то колдовавший возле неизвестного артефакта, стоявшего у стены, озабоченно почесал в затылке и промямлил: — Да что же это такое! Не могу понять, но, похоже, министерские чары контроля, которые автоматически устанавливаются на каждую проданную мной палочку, в этот раз дают неверный отклик и не срабатывают. Будто вы уже взрослый волшебник, юный мистер Принц. — Послушайте, мастер Олливандер! — окончательно вышла из себя Эйлин. — Наша фамилия Снейп. А род Принц сгинул вместе с моими родителями и дедом! Мэнор был сожжён дотла, а в Гринготтсе мне потом сказали, что я сама пришла к ним и отдала все сокровища в руки победителей. В общем, мы Снейпы, мастер! Обычные волшебники, а не аристократы. Род Принц был уничтожен врагами. Я прошу вас, не тревожьте память мёртвых! — О, извините меня, моя госпожа, — неловко поклонился Олливандер. — Я ведь ничего не знал о трагедии вашего рода. Мне очень жаль, что я вас расстроил своими словами. Значит, вы теперь принадлежите к роду Снейп. Простите моё любопытство, госпожа, но что-то я не припоминаю никого из своих многочисленных покупателей по фамилии Снейп. Наверное, ваш достопочтенный супруг из магических семейств Азии? Видите ли, чувствуется в ауре вашего сына нечто экзотическое… Эйлин зло фыркнула и, больше ничего не сказав, отвернулась и потащила Северуса на улицу. Отойдя несколько шагов от лавки артефактора, Эйлин бросила на него косой взгляд и сердито прошипела: — Этот беспардонный торгаш совершенно спятил! Не будь он единственным хорошим мастером палочек в Англии, думаю, давно бы уже в тюрьме сидел из-за бесстыжего языка. — Мама, ты мне никогда не рассказывала о своих родителях, кроме того, что они погибли, — вкрадчиво произнёс Северус, параллельно воздействуя на Эйлин легилименцией. Лёгкость, с которой теперь подчинялась магия в детском теле, даже немного пугала. — Мне неприятно об этом вспоминать, Северус, — вздохнула мать. — Мой дед собирался выгнать меня из рода, вот только не успел. — Выгнать? Снейп постарался мысленно ещё сильнее подтолкнуть мать к ответу. В прошлом ему так и не удалось ничего выяснить о прошлом семьи Принц. — Один… молодой маг, с которым я познакомилась, путешествуя по миру, попросил у деда моей руки. Глядя на удивлённое выражение лица Северуса, мать пояснила: — Раньше среди древних родов было так принято. После окончания Хогвартса детей отпускали в самостоятельное плавание. Иногда молодые волшебники искали себе мастера для дальнейшего обучения. Но также они могли встретиться с будущим супругом или супругой. Так часто делалось раньше для обновления крови древних семейств. И конечно, в случае появления взаимной симпатии молодые должны были попросить разрешения на брак у главы рода. — Что произошло дальше? Ещё больше усилив давление, Северус в то же время старался действовать предельно осторожно. В разуме Эйлин ощущался магический барьер и куча закладок. — Дед убил Аркуса на месте. Без предупреждения! — с горечью произнесла Эйлин. — Проклятый ревнитель чистой крови и древних традиций! Я едва не лишилась чувств, а он сказал, что, видите ли, наш с Аркусом Бэрбоуном будущий ребёнок мог бы вырасти ужасным чудовищем при определённых условиях. Эйлин вдруг яростно начала тереть левое предплечье, кривясь от боли, и Северус замер. В его голове мелькнула окрашенная обречённостью мысль: «Значит, на маме тоже висят клятвы». Он тут же прекратил воздействовать легилименцией, решив, что повторения истории с отчимом нельзя допустить. Вот только Снейп не рассчитал, что не так давно магии в его теле стало значительно больше. Эйлин повела себя так, словно всё ещё находилась под чарами. Женщина смахнула с ресниц набежавшие слёзы и зло выкрикнула: — Меня оглушили и заперли в мэноре. Родители и дед не поняли, что я уже была беременна! А на следующий день защита нашего замка оказалась разрушена кем-то невероятно могущественным. Точнее, как я успела заметить из окна башни, убийц было двое. Один волшебник с лёгкостью управлял «Адским огнём», а второй подпитывал первого магией и держал щиты. Эти убийцы без труда сожгли всех защитников замка. В пламени «Адского огня» погибли и дед, и родители, и даже домовые эльфы. Да что там говорить, гранитные стены мэнора Принцев тоже истаяли, как воск, превращаясь в лаву. — Не надо больше ничего мне рассказывать! Похоже, на тебе серьёзные клятвы висят, — тоже закричал Северус. Он увидел, что мать смертельно побледнела и едва не раздирает ногтями левое предплечье. — Хватит, мама! Ну прекрати, пожалуйста! Я больше не хочу ничего слышать! Он затряс Эйлин за руку, пытаясь хотя бы так вывести мать из непонятного полусна. — Я тогда не умерла вместе со всеми только из-за того, что когда начали плавиться стены мэнора, в моей комнате внезапно появился феникс и перенёс меня в Сент-Джеймсский парк, — несмотря на его крики продолжила говорить Эйлин. — Там меня и нашли братья Дам… По ауре матери, как со страхом заметил Снейп, начали очень быстро расползаться уродливые язвы. Он, чувствуя, что ещё секунда и та переступит черту, за которой нет возврата, мгновенно выхватил палочку и рявкнул: — Сомнус! Эйлин тут же закатила глаза и начала заваливаться набок. Северус постарался удержать мать от падения, насколько хватало сил в детском теле. Впрочем, какой-то представительный волшебник, заметивший их бедственное положение, успел кинуть «Аресто Моментум» до того, как они с матерью свалились на брусчатку. Им начали помогать и другие прохожие, один из которых, к счастью, оказался работником Мунго. Вначале мать привели в чувство, а затем целитель наколдовал диагностические чары. Получив невидимый другим ответ, волшебник покачал головой и сердито произнёс: — Какие-то мордредовы шутники распылили что-то наподобие «Зелья истины» возле одной из лавок, мимо которой вы проходили, мэм. И ведь даже не подумали, идиоты, что на ком-то из прохожих могут висеть «Непреложные обеты»! Хорошо, что вы так удачно лишились чувств, — произнёс целитель, проверяя пульс у смертельно бледной Эйлин. — Поверьте, вы чудом спаслись, моя дорогая. При упоминании о том, что «Непреложные обеты» могут быть случайно раскрыты под действием распыленного кем-то зелья, бледность покрыла лица многих присутствующих. А представительный волшебник, в котором Северус узнал Малфоя-старшего, заметно изменился в лице. — Я этого так не оставлю! — сердито прошипел платиноволосый маг. — Сегодня же я расскажу об этом случае в Визенгамоте. Надо запретить свободное обращение «Сыворотки правды», а все известные рецепты изъять из общедоступной литературы. — И лавки зельеваров необходимо обязать лучше контролировать продажу таких опасных веществ! — крикнули из собравшейся вокруг них толпы. Многие согласно загомонили, хотя были и те, кто считал подобные ограничения слишком строгими. Северус с ужасом понял, что едва не убил Эйлин своим желанием узнать правду. Опустив голову вниз, он заметил, как его руки трясутся. «Стать причиной смерти собственной матери... Что может быть страшней?» — в голове Снейпа носилась по кругу одна и та же мысль, от которой сжималось сердце. Он до крови прикусил губу, не в силах избавиться от жгучего стыда, и подумал: «Похоже, я никак не приму тот факт, что всё вокруг меня — реальность, а не бред умирающего». Недалеко от них оказалась открытая веранда кафе Фортескью, и Северус предложил матери отдохнуть там, пока он самостоятельно купит остальные вещи, необходимые первокурснику. Эйлин, ещё не успевшая отойти от потрясения, молча кивнула, после чего вручила ему десять галлеонов. Северус подошёл к стойке и, положив перед продавцом один золотой, попросил принести матери за столик кувшин лимонада и креманку, полную шариков мороженого. Он знал, что сладкое поможет Эйлин повысить уровень сахара в крови и слегка подлатает повреждённую ауру. Заметив от дверей, что мать понемногу приходит в себя, Снейп облегчённо выдохнул и направился в сторону магазина старьевщика.