Часть 6. Последствия чужой жадности

Когда потрёпанная временем Распределяющая Шляпа коснулась его макушки, у Северуса возникла почти физиологическая реакция отторжения — ему до жути захотелось поскорее вымыть голову и желательно с дегтярным мылом. В сознании же пронеслась лавина такой отборной брани, что любой уличный бандит из Коукворта точно показал бы ему большой палец в знак уважения подобному мастерству. И надо сказать, настоящие чувства Снейпа мало чем отличались от того, что проецировала вовне «Зеркальная защита». Этакая смесь брезгливости и любопытства. «Эта Распределяющая Шляпа так мерзко воняет потом, — с неприязнью подумал Северус, успев заметить на подкладке частицы чьей-то перхоти. — Похоже, её никто не чистил со времён Основателей! Интересно, а из чего она сделана?» Лили Эванс, уже сидевшая за гриффиндорским столом, нервно кусала губу, следя за ним с тревожным ожиданием. По бокам от девочки с видом победителей восседали Поттер и Блэк. Взгляды новоиспечённых гриффиндорцев, полные злорадного любопытства, пытались прожечь Снейпа насквозь. Как он знал, эти двое уже успели заключить пари насчёт его будущего распределения. Блэк ставил на Слизерин, аргументируя, что Снейп очень коварный гад, чистая змея, раз сумел их обмануть в поезде. Тогда как Поттер с пренебрежением заявлял, что оборзевшему полумагглу самое место на Пуффендуе, среди остальных трудолюбивых тупиц. *** Как оказалось, в поезде оба приятеля так и не смогли найти себе места в вагоне новичков и пошли жаловаться старшекурсникам из Гриффиндора в надежде, что те «поставят на место» чистокровного наглеца Снейпа. Однако Кингсли Шеклболта и Патрика Джошуа, согласившихся помочь, остановил и отправил назад староста Когтеврана, дежурящий в тамбуре вагона новичков. Единственное достижение Поттера и Блэка — им удалось выяснить у старшекурсников Гриффиндора, что фамилия Снейп не значится ни в одном справочнике чистокровных родов. В итоге новые друзья всю дорогу до школы строили планы мести «поганому грязнокровке», а сидевшие в том же купе Шеклболт и Джошуа тихо посмеивались над воинствующими первачками. Ни у кого из старшекурсников не возникло сомнений: Джеймс Поттер и Сириус Блэк точно станут гриффиндорцами. Слишком уж типичное для львиного факультета поведение демонстрировали эти двое. Боевой задор, горячность и непоколебимая уверенность в своей правоте. Почти каждый гриффиндорец искренне считал, что друзья важнее книг, умений и здравого смысла. Ведь что может быть благороднее, чем защищать интересы своих друзей? Пусть даже «защищать» часто означало нападать толпой на любого, кто всего лишь чем-то не понравился одному из гриффиндорцев. Так что да, Поттер и Блэк уже практически стали своими для Шеклболта и Джошуа. Пока будущие первокурсники нерешительно топтались на берегу Чёрного озера, ожидая лодок, Снейп позволил себе украдкой заглянуть в мысли старых врагов. То, что он там увидел, вызвало у него лишь презрительную усмешку. Обиды этих чистокровных недоразумений показались ему такими пустяковыми, а их планы «ужасной мести» — настолько глупыми, что Снейпу стало смешно и противно. Как же он мог в прошлой жизни серьёзно относиться к этим двум баранам? Будущий конфликт с гриффиндорцами представлялся для Северуса не более значимым, чем жужжание назойливой мухи. Неприятно, но легко решаемо. Сегодня перед ним стояла куда более важная задача. Снейп хотел поломать планы Дамблдору и собирался ни много ни мало — обмануть Распределяющую Шляпу. Вот только для этого вначале следовало активировать ментальный щит и успокоиться. Так что всё то время, пока они загружались в лодки и плыли к Хогвартсу, Северус продолжал медитировать, создавая в своём разуме нужное состояние. И потом, когда они начали постепенно втягиваться в Большой зал, где их уже ждали все факультеты, Северус был готов ко всему.

***

— Смотрите, какой мне брезгливый субъект попался! — раздался у него в голове удивлённый голос, обрывая воспоминания. — Так-так, сейчас мы тебя определим куда-нибудь. Ну, тут сразу понятно, Пуффендуй — это не то. Трудолюбие для тебя не на первом месте. Снейп молчал, сохраняя ледяное спокойствие. Распределяющая Шляпа, казалось, фыркнула прямо ему в ухо и продолжила рассуждать: — По характеру осторожен и слишком расчётлив. Значит, Гриффиндор отметаем. Тогда, может, жажда власти, хитрость, коварство? Нет… не вижу. Шляпа замолчала, лишь изредка шевеля полями. Северус напрягся, старательно контролируя эмоции. Он чувствовал, как магия древнего артефакта внимательно изучает его ауру. — Однако какой же развитый ум… — очнулась наконец Шляпа. — Не хуже, чем у Ровены в молодости. Да, пожалуй, твоё место найдено. Снейп промямлил, добавляя в голос нотки разочарования: — Но как так, госпожа Шляпа? Ведь моя мама была слизеринкой. Может, меня тоже туда надо? Я же чувствую какую-то связь с этим факультетом. Словно что-то тянет меня к ним. — Послушай, мальчик, в тебе почти нет качеств, так необходимых последователю Салазара! — повысила голос Распределяющая Шляпа, подпрыгнув на его голове. — Ты редкостный бездарь в этом отношении. А что насчёт матери, так ведь у тебя и отец тоже был. Знаешь, магия подсказывает мне кое-что любопытное. Похоже, этот волшебник был весьма одарённым, хотя распределялся не здесь, иначе я помнила бы его. Твой отец, должно быть, учился в Дурмстранге или в Ильверморни. Я чувствую в тебе отпечаток его магии куда как сильнее материнского. — Это всё неправда! — воскликнул Снейп с наигранным возмущением. — Мой отец был обычным человеком! Он на фабрике работал. Древний артефакт самодовольно произнёс: — Дорогой мальчик. Мне уже больше тысячи лет! Основатели школы вложили в меня такие умения, которые даже не снились нынешним волшебникам! Только, пожалуй, очень опытный легилимент мог бы что-то скрыть от меня. Но я тебя уверяю, твоих природных способностей здесь недостаточно. Никакой талант не заменит волшебнику годы мучительных тренировок в ментальной магии. И вообще, хватит спорить! Я распределяю учеников туда, где вам будет лучше. — Но я же чувствую, госпожа Шляпа! Моё место в Слизерине! — горестно завопил Снейп, вскакивая с табурета. Однако это всё было сделано специально для Дамблдора, на самом деле он думал: «Так, здесь главное — не переиграть. Иначе можно и вправду угодить обратно в подземелья». К счастью, Распределяющая Шляпа уже явно приняла решение. — Когтевран! — прогремел древний артефакт на весь зал, и тут же раздались дружные аплодисменты от учеников «вороньего» факультета. Снейп рывком сдёрнул с головы Распределяющую Шляпу и швырнул её на табурет так, что та едва не свалилась на пол. Его глаза, подёрнутые поволокой фальшивых слёз, скользнули по лицу Дамблдора — директор хмурился, постукивая длинными паучьими пальцами по столу. Северус с тоской посмотрел в сторону слизеринцев, ссутулился и потопал к «воронам». Вот только внутри у него всё ликовало. Он думал: «Получилось! Теперь главное — преодолеть последний рубеж. Вряд ли старик удержится…» Удар легилименции обрушился на него в тот момент, когда он уже садился за стол между новыми однокурсниками. Мощь атаки была настолько велика, что Северус едва не свалился с лавки. Он схватился обеими руками за виски и застонал от боли, чуть ли не утыкаясь головой в стол. Северус чувствовал, как Дамблдор бесцеремонно роется во всех его выдуманных воспоминаниях, выискивая причину распределения на другой факультет. Однако никаких подозрительных следов в его голове директор обнаружить так и не сумел. Просто потому, что тех не было. Дамблдор наверняка увидел в его памяти, что Эйлин Снейп никогда не требовала, чтобы Северус непременно поступил на Слизерин. А в разговоре со Шляпой Снейп несколько раз сообщил древнему артефакту о своих предпочтениях. Только делал это слишком неуверенно. А Дамблдор, естественно, знал не хуже самого Снейпа, что лишь осознанная, чётко выраженная воля юных волшебников могла бы как-то повлиять на решение Распределяющей Шляпы. Так что магические установки сработали прекрасно, вот только к нужному результату не привели. Головная боль внезапно отступила, и в оставшейся ментальной тишине Северус уловил эхо чужой мысли: Дамблдор недоволен распределением, но всё же считает, что Снейп здесь ни при чём. Он незаметно выдохнул, потёр виски и — впервые за этот длинный день — позволил себе искренне улыбнуться, ввязываясь в беседу со своими соседями по столу. «Получилось! Я их перехитрил!» — думал Северус. Его душу просто распирало от восторга. Снейп радовался, что наконец-то впервые за обе жизни сумел хоть немного переиграть Дамблдора. Сложный рубеж — не вляпаться второй раз в «змеиное гнездо» — был успешно пройден. Правда, впереди его, несомненно, ждала «беседа» с директором. Снейп даже передёрнулся от неприятных воспоминаний — он слишком хорошо знал, как Дамблдор умел «спрашивать». Но в ближайшее время старик вряд ли рискнёт снова копаться в его голове. Слишком такое воздействие будет опасным для детского разума. И поэтому, нацепив на вилку одуряюще пахнущую котлету, Северус решил понапрасну себя не изводить. Отбросив все тревоги, Снейп с энтузиазмом принялся опустошать тарелки. Как и всякий подросток из Коукворта, он твёрдо знал: сытое брюхо — главный источник хорошего настроения. К сожалению, Северус так и не разобрался, была ли помощь отца Доминика разовой акцией, или тот каким-то непонятным образом сделал его энергетику невосприимчивой к чужому влиянию. Впрочем, ещё с прошлой жизни Северус привык постоянно носить за щекой безоар. Опытному шпиону это помогало не пьянеть и не бояться любых зелий, способных поработить разум. И поэтому он не без основания полагал, что для него не страшны особые добавки в чай, которыми Дамблдор никогда не забывал угощать посетителей директорского кабинета. Значит, просто стоило быть осторожным.

***

Вход в гостиную Когтеврана был в одноименной башне. После праздничного ужина студенты дружной компанией поднимались на пятый этаж и, преодолев винтовую лестницу, оказывались в уютной гостиной. Здесь, внутри, всё было украшено в традиционных цветах факультета — синем и бронзовом, а высокие стрельчатые окна от пола до потолка создавали ощущение открытого пространства. Тотемом Когтеврана был орёл, и гостиная символизировала собой гнездо гордых птиц, подчёркивая тем самым один из девизов факультета. «Лишь разум и знание делают волшебника по-настоящему сильным», — искренне считали когтевранцы. Естественно, ничего нового здесь не нашлось, Северус прекрасно помнил, как выглядят гостиные всех факультетов. Вымотанный после распределения, он едва обратил внимание на обстановку своего нового дома. Снейп быстро познакомился с двумя мальчишками, Джонатаном Беллом и Филитиарном Брэддоком, которых Сол Крокер разместил вместе с ним в одну спальню. Снейп предложил новым соседям выбрать себе кровати первыми, после чего без сил рухнул на свою и мгновенно провалился в сон. Утром его разбудили голоса ребят. Джонатан был полукровкой, чьи родители работали в лавке на Косой аллее, а Филитиарн — наследник семьи чистокровных волшебников из Уэльса, живущих в Кардифе на берегу Бристольского залива. Северус заявил, что он полукровка, родился в Коукворте и намерен учиться, а не участвовать в детских шалостях. Его слова неожиданно встретили горячее одобрение однокурсников. Оба, как оказалось, разделяли его стремление и не хотели тратить время на пустяки. «Типичные воронята!» — довольно подумал про себя Снейп и решил, что с новыми соседями проблем не будет. Он прекрасно помнил, как плохо влиял Рон Уизли на своего друга Гарри Поттера. Вместо того чтобы учиться как сумасшедший, в надежде дать отпор злому волшебнику, убившему его родителей, Поттер бездельничал и играл в квиддич все семь лет. В итоге шрамоголовый герой вырос полнейшим неумехой и, скорее всего, бесславно погиб, убитый Лордом Волдемортом. «Я постараюсь изменить будущее…» — ожесточённо думал Северус всю дорогу на завтрак. Через час старшекурсники сказали, что всех первачков зовёт к себе декан. Староста девочек по имени Нэнси Митчелл проводила их на восьмой этаж, к Западной башне. — Заходите по одному, ребята, — сказала староста, с добродушной улыбкой глядя на заметно нервничающих первачков. — Наш декан — очень ответственный и требовательный наставник. Он желает поговорить с каждым, чтобы как можно лучше организовать ваше обучение в Хогвартсе. Дети растерянно стали переглядываться. Идти в неизвестность никто не хотел, и Снейп, пожав плечами, первым направился к двери. — Вот и молодец! — потрепала его по голове Нэнси Митчелл. — Ребятки, я за вами вернусь через два часа и отведу в гостиную факультета. Не разбегайтесь, пожалуйста, никуда. Не хотелось бы потом искать вас по всему замку.

***

В кабинете пахло книгами и сладковатым цитрусовым ароматом мелиссы, чей запах легко можно было перепутать с лаймом. Однако Снейп, как опытный зельевар, никогда не ошибался в таких вещах, ведь от этого могла зависеть чья-то жизнь. Флитвик совсем не изменился с их последней встречи. Видимо, гоблинская кровь и через двадцать лет давала тому возможность выглядеть бодро. Северус и в прошлой жизни общался со всеми профессорами исключительно на «вы», поэтому и в разговоре со своим новым деканом не ощутил каких-то неудобств. Он присел на краешек стула и стал молча ожидать начала разговора. — Что вас интересует в магии, мистер Снейп? — спросил наконец полугоблин, перестав разглядывать нового студента. — Директор сообщил мне на педсовете, что ваша мать — волшебница из рода Принц, а отец — маггл. Я слабо помню Эйлин, ведь она не сильно интересовалась чарами. Но, как мне сказал директор, ваша мама неплохо сдала итоговые экзамены. К тому же во время учёбы она имела хорошие оценки по многим предметам и была истинным украшением древнего рода зельеваров, известного даже за пределами Англии. Мне очень жаль, что какой-то экспериментальный состав, над которым работали ваши родственники, вышел из-под контроля и уничтожил поместье Принцев вместе с ними. Невыразимцы, из тех благодарных выпускников Когтеврана, что не забывают свой факультет, рассказывали, будто эффект от воздействия этого нового зелья был похож на следы «Адского пламени», только невероятной мощности. А ещё я слышал, что у магглов есть такие ужасные бомбы, но вряд ли бы ваши предки экспериментировали с атомной энергией. — Мама никогда не рассказывала о своих родственниках и их судьбе, — грустным голосом произнёс Снейп. — Она один раз попробовала, и ей тут же стало плохо. — Значит, там скрывается какая-то тайна, — безразлично пожал плечами Флитвик и спросил: — Ну так что? Вы сконцентрируетесь на изучении зелий, к которым у вас должен быть талант, или хотели бы заняться другими направлениями магии? — Нет, сэр, зелья меня не интересуют, — легко соврал Снейп и пояснил вскинувшему брови Флитвику: — Мне приходилось постоянно помогать матери с варкой всякого-разного, так что, думаю, со школьной программой справлюсь без труда. Нет, я больше хочу учиться у такого прославленного дуэлянта, как вы, ну и позаниматься трансфигурацией с директором Дамблдором. — С вами всё понятно, мистер Снейп, — рассмеялся Флитвик и, видимо, решил пояснить причину своего веселья: — Личных учеников я давно не беру, работа в школе отнимает всё моё время. Директор Дамблдор, насколько мне кажется, ещё более занят, чем я. Тем не менее, если ваши успехи в чарах будут действительно впечатляющими, я обещаю, что найду время, чтобы дать вам парочку индивидуальных уроков. Насчёт трансфигурации не знаю, поговорите с Минервой Макгонагалл. Декан Гриффиндора — последняя личная ученица нашего директора и обладает немалым багажом знаний в этом искусстве. Если у вас обнаружится талант к её предмету, думаю, Минерва подскажет вам, к чему приложить свои силы. Говоря это, Флитвик что-то помечал в личном деле нового ученика. Снейп прекрасно знал, что подобные папочки заводятся на каждого первокурсника и хранятся у деканов. У него тоже были такие на всех студентов Слизерина. Впрочем, Снейп, как выдающийся легилимент, предпочитал всё хранить в голове. — Спасибо, сэр, — сказал он. — Я буду стараться. — Можете начать своё обучение с внутренней библиотеки нашего факультета, — снова улыбнулся Флитвик искренней жажде знаний, прозвучавшей в детском голосе юного студента. — У нас собрано множество книг, которые из-за своей сложности и глубины просто не нужны другим ученикам. Если потребуется помощь, можете обращаться к старшим ребятам. А теперь ступайте, мистер Снейп, и позовите ко мне следующего. Северус согласно кивнул и поспешил покинуть кабинет декана. Возле дверей топтались остальные первокурсники. — Ну что? О чём он тебя спрашивал? Это какой-то экзамен? — забросали его вопросами однокурсники. — Декан каждому собирается подобрать индивидуальную программу обучения, — ответил Северус, не став отмалчиваться, как сделал бы это раньше. Однокурсники тут же начали радостно переглядываться, и он мысленно усмехнулся, отдавая должное Распределяющей Шляпе. Та действительно сумела собрать под крышей факультета будущих фанатиков науки. Только услышав про дополнительные занятия, все мгновенно успокоились и преисполнились энтузиазма. И главное — никто не стал спрашивать, а что именно будет изучать он сам. Видимо, на Когтевране умели соблюдать личные границы.

***

Раздался осторожный стук, и через секунду в проёме двери появилась мужская фигура. Волдеморт по-змеиному внимательно наблюдал, как один из вассалов его давнего знакомца, Гийома Лестрейнджа, неуверенно переступая, приближается к рабочему столу. — Ну что? — нетерпеливо спросил Волдеморт, и его вкрадчивый голос, звучавший словно змеиное шипение, заполнил тишину комнаты. — Вы узнали, кто осмелился нас ограбить? — Н-нет, мой лорд, — нервно сглотнул волшебник. — В лавке старика Рагмана не нашли никаких следов. Лишь его труп да несколько дохлых домовиков. Грабители явно знали, куда пришли, и хорошо подготовились. Мы пока не… Волдеморт махнул рукой, останавливая поток бесконечных оправданий. В его пальцах, бледных, как кости мертвеца, мгновенно возникла волшебная палочка. — Вы с Лестрейнджем отдаёте себе отчёт, — заговорил он с ледяной вежливостью, — что из-за вашей некомпетентности некоторые мои планы придётся отложить как минимум на несколько лет? В голосе Волдеморта снова появились гневливые нотки. — Мы найдём их, мой лорд, — произнёс слуга, пожав плечами. — Схватим воров и приведём к вам! — Конечно, найдёте. Это в интересах твоего трусливого господина. Жаль, что хитрый Гийом отправил ко мне тебя, вместо того чтобы явиться сюда лично! Впрочем, Слизерин — это в нашей крови. Волдеморт зловеще усмехнулся, и душное облако тёмной магии стало наполнять комнату. Он пристально посмотрел на волшебника и сказал: — Я хочу понять, как они вообще сумели пролезть в заколдованное лично мной хранилище! Пройти сквозь «Фиделиус» мог только старик Рагман и никто другой! — Мы… мы не подведём вас, мой господин! — выпалил подручный. На лбу волшебника выступила испарина. Даже до такого тугодума дошло, что Тёмный Лорд в бешенстве. — О, я на это очень рассчитываю, — улыбнулся Волдеморт с холодной яростью. — Иначе главой рода Лестрейндж станет кто-то более достойный. А из твоей кожи, милейший, я сделаю себе коврик в прихожую. Даю вам, недоумкам, неделю, чтобы вернуть наше золото! И пусть торгаши из Лютного переулка хотя бы частично возместят ущерб. А то я лично нанесу визит самым несговорчивым. — Всё будет хорошо, мой господин! Мы схватим и убьём воров! — заверил его волшебник визгливым от страха голосом. — Что? Убьёте?! — рявкнул взбешённый Волдеморт, и подручный вздрогнул, как побитая собака. — Ты чем меня слушал, тупица? Мне они нужны живыми! — Да, милорд, я неправильно вас понял, извините, — зачастил вассал Лестрейнджа. — Ладно, ступай, — махнул рукой Волдеморт и произнёс вдогонку с притворным добродушием: — Вы уж постарайтесь не разочаровать меня снова. Однако едва волшебник, радостный, что так легко отделался, облегчённо выдохнул и взялся за ручку двери, как Волдеморт вкрадчиво произнёс: — Кажется, вам недостаточно мотивации… Слуга замер, втянув голову в плечи, и начал медленно поворачиваться. Прежде чем тот успел что-то возразить, Волдеморт рявкнул, заходясь криком: — Круцио! Сейчас я тебя простимулирую, тупая скотина! Вассал Лестрейнджа рухнул на пол, воя от боли. Волдеморт с холодным любопытством наблюдал, как тот бьётся в мучениях. «Хитрый Гийом специально пожертвовал одним из вассалов, чтобы смягчить мой гнев. Вот только казнить нерадивых ублюдков ещё слишком рано», — недовольно подумал Волдеморт. С некоторым сожалением он прекратил пытку. Кое-как поднявшись на трясущиеся ноги, слуга стоял, постанывая от боли. Впрочем, для такого сильного волшебника, как Тёмный Лорд, видеть глаза жертвы было необязательно. Волдеморт нетерпеливо ворвался в чужой разум… и тут же пожалел об этом. Образы оказались неожиданно мерзкими: орудия пыток, истерзанные женщины, связанные и кричащие, акромантулы, терзающие людскую плоть… Мечты, достойные не чистокровного волшебника, а конченого ублюдка, сгорающего от алчности и похоти. «Какая мерзкая тварь», — подумал Волдеморт, выныривая из чужой головы. Даже он, не гнушавшийся убийствами и пытками чёрный маг, почувствовал омерзение. Волдеморт впервые задумался: а не стоит ли сразу после победы начать тотальную чистку? Не только среди врагов, но и среди «Пожирателей Смерти». Одно дело — убийство ради достижения великой цели, и совсем другое — низменное желание потакать своим больным фантазиям. «Когда-нибудь я избавлюсь от этой нечисти, — решил он, мысленно отмечая, что дети Гийома наверняка даже обрадуются преждевременной смерти родителя и его ближайших вассалов. — Ведь они точно знают, что старший Лестрейндж уже присмотрел себе во Франции новую невесту. Гийом, видимо, осознал, что «любители мальчиков», какими выросли оба брата — Рудольфус и Рабастан, не станут заботиться о выживании рода. Впрочем, можно будет усыпить бдительность бывшего однокурсника, — продолжил размышлять Волдеморт, — организовав фиктивную свадьбу старшего из детей с прелестной Беллатрикс Блэк». Его мысли перескочили на образ стройной черноволосой девушки с отличной спортивной фигурой. «Эта молодая стервозная красотка с первого знакомства мечтала забраться в мою постель. И нельзя сказать, что ей не удалось это сделать. Всё же юная Блэк — крайне целеустремлённая молодая леди. Жаль, но подобная связь может повредить моей репутации, поэтому встречи с юной красавицей должны так и остаться тайной для всех…» Отвлёкшись на приятные воспоминания, тем не менее вскоре Волдеморт вернулся к главной загадке: кто мог ограбить лавку Рагмана? Украдено было не просто золото преступного синдиката — похитители добрались до неприкосновенного запаса «Пожирателей Смерти». Волдеморт с детства не доверял гоблинам. Коротышки всегда были чрезмерно хитры, и хранить все средства организации в Гринготтсе он не собирался. Сокровищница в подвале антикварной лавки была надёжно зачарована с помощью «Фиделиуса» — заклятия, которое невозможно обойти. Сам Волдеморт был «хранителем тайны», а доступ к золоту имели лишь несколько избранных волшебников, включая Рагмана. Выведать местонахождение сокровищницы было невозможно даже с помощью «Круциатуса» — он пробовал. И поэтому Волдеморт никак не мог понять, почему Рагман отдал чужое золото. Ведь старьёвщик наверняка понимал, что за такое предательство его казнят с беспрецедентной жестокостью. Правильный ответ, казалось, был рядом. Но каждый раз, когда Волдеморт пытался схватить нужную мысль, та ускользала, словно снитч. Выругавшись на парселтанге, Тёмный Лорд решил подождать вестей от Лестрейнджа и его вассалов. Возможно, тем всё же удастся найти воров. А пока стоило проверить память у Малфоя и Эйвери, которые тоже были допущены к тайне. В итоге весь день он провёл в допросах и к вечеру даже устал просеивать чужие воспоминания. Ничего подозрительного обнаружить так и не удалось, и у Тёмного Лорда разболелась голова. Впрочем, зелье бодрости, как и мысль, что злополучное ограбление не связано с чьим-то предательством, немного улучшили его настроение. «Всё же ничто так не мотивирует подчинённых, как страх смерти», — самодовольно подумал Волдеморт, откинувшись в кресле, и прикрыл глаза, едва только за Малфоем и Эйвери захлопнулась дверь. Лёгкий шелест чешуи по паркету сообщил ему, что Нагайна отправилась на охоту. Волдеморт умел ждать. И когда настанет час расплаты... О, тогда он покажет самонадеянным воришкам, что значит настоящая жестокость.