Часть 7. Первый год прошёл незаметно

Сегодня, как и почти каждый день, его путь лежал в библиотеку. Снейп шёл быстро, привычным летящим шагом. Его глаза внимательно отслеживали обстановку, отмечая каждую трещину в стене, каждое пятно на полу. Старая привычка, от которой он не собирался избавляться и в этой жизни. Гриффиндорцы и когтевранцы за весь год ни разу не пересекались на уроках, и пока что Северусу безо всякого труда удавалось избегать стычек с Поттером. В прошлом Дамблдор, стравливая его с Джеймсом, таким хитрым способом постепенно повышал градус напряжения между факультетами. И Снейп был очень рад, что распределение на Когтевран помешало планам директора. «Вот только в Слизерине и Гриффиндоре и без меня хватает воинственных дураков», — подумал он мрачно. Северус никак не мог помешать подготовке директора к будущей войне, по крайней мере, не сейчас. Было очевидно, что Дамблдор очень давно замыслил уничтожение древних родов и неуклонно следовал своему плану. Так что декларируемое директором равноправие с магглами было всего лишь удобной ширмой, маскирующей настоящие цели старого паука. Хорошо хоть Когтевран держался особняком — нейтрально, без фанатичной преданности чужим идеалам. На факультете умников оценивали людей по поступкам, и Северусу это импонировало. К его радости, бегать повсюду за Лили больше не хотелось. Наколдованная Дамблдором одержимость уже не влияла на его поведение, а редкие встречи в библиотеке, где студентам было запрещено громко разговаривать, Северус переносил спокойно. Семь лет учёбы. Целых семь лет, которые вдруг показались ему мгновением. Ведь он планировал за этот срок стать великим магом. Просто потому, что иного пути не существовало. Как иначе сокрушить врагов, чьё могущество было столь велико? К его огорчению, для этого требовалось нечто большее, чем просто целыми днями просиживать в библиотеке Хогвартса. Снейп уже понял, что заклинаний, формулы которых он по крупицам выуживал из пыльных фолиантов, будет катастрофически недостаточно. Каждый из его противников прошёл свой уникальный путь к силе: один — через постижение самых тёмных и запретных искусств, другой — нещадно эксплуатируя неучтённый «маховик времени». Вот только Лорд Волдеморт в итоге постепенно перестал быть человеком, а Альбус Дамблдор стал глубоким стариком уже в каких-то семьдесят лет. И это притом, что сильные маги жили как минимум в пять раз дольше. Так что Северусу, как ни крути, нужно было открыть нечто новое. Найти свой, никому не известный путь к могуществу, который позволил бы не просто сравняться с врагами, но и превзойти их. Мысль о том, чтобы положиться на удачу вызывала у него почти физическое отвращение. Практичная натура Снейпа, выкованная в холодных подземельях Слизерина, требовала чёткого плана, выверенного рецепта победы. А их-то как раз и не было. В прошлой жизни так получилось, он был полностью сконцентрирован на зельеварении. Снейп сумел стать боевым магом только потом, в рядах «Пожирателей Смерти», где старая гвардия Лорда Волдеморта вдумчиво натаскивала молодёжь. И теперь, вернувшись в прошлое, он ощутил себя Робинзоном Крузо, наконец-то добравшимся до женщин и холодильника. Его магнитом тянуло ко всему новому, на что раньше банально не хватало времени. Северус едва ли не с самого первого дня в Хогвартсе стал изучать направления, как ему казалось, важные для будущей победы. Благодаря идеальной памяти, свойственной опытным легилиментам, он впитывал знания с ненасытной жадностью. Трансфигурация, чары, ритуалистика, алхимия — всё это укладывалось в его сознании в стройную, поражающую своей сложностью систему. Но одной теории было мало. Книги не могли заменить практику. И поэтому Снейп оборудовал себе тайное место для тренировок неподалёку от гостиной Когтеврана. Благо расположение старых заброшенных кабинетов он помнил прекрасно. Комната была надёжно укрыта под слоем щитов, экранирующих любые магические всплески, — предосторожность, без которой его тренировки быстро стали бы известны Дамблдору. Там, в ночной тишине, Северус упорно практиковался, лишь на волосок не доводя свой организм до магического истощения. Он трудился над каждым заклинанием, словно опытный солдат, готовящийся к неизбежной войне. К сожалению, другого пути стать по-настоящему могущественным он пока не видел. Только тренировки на самой грани, понемногу позволявшие отодвигать ту самую грань всё дальше. Конечно, его руки чесались устроить и походную лабораторию, но Северус себя сдерживал. Зелья могли и подождать. Рано или поздно Дамблдор узнал бы об этом, а возвращаться к роли карманного зельевара Снейпу категорически не хотелось. В прошлой жизни Хогвартс стал для него второй тюрьмой. Освобождённый прямо в зале суда под поручительство Дамблдора, Северус был вынужден подчиняться директору во всём. Тогда он наивно думал, что пожизненное заключение в Азкабане было бы худшим выбором. Но теперь, зная наперёд, что в будущем его ожидает, Снейп уже так не считал. Иногда в минуты слабости он позволял себе мечтать, что сразу после Хогвартса он заберёт маму и надолго исчезнет из страны. Благо проблем с деньгами больше не было. Одни студенты шли ему навстречу, другие обгоняли, торопясь по своим делам, Северус шёл по коридору, никого не замечая, и продолжал размышлять. Лишь теперь, после возвращения в прошлое, до него наконец-то дошло: Поттер начал ухаживать за Эванс вовсе не из-за любви. Нет, Джеймс видел в девушке охотничий трофей — живое доказательство своего превосходства над школьным врагом. А ещё Снейп осознал, что именно ссора с Лили стала последним камнем, который толкнул его в ряды «Пожирателей Смерти». Обладая послезнанием, он уже не задумывался над тем, кто же был тайным дирижёром будущей войны. Это был всё тот же Альбус Дамблдор — известный любитель запутанных многоходовок. Теперь Северусу казалось, что даже могущественный Лорд Волдеморт был для старика всего лишь одной из фигур на гигантской шахматной доске. Да, могущественной, да, своенравной, но всего лишь фигурой. В памяти Снейпа словно живые замелькали картины из прошлого: вот он мрачно сидит за стойкой в «Кабаньей голове». Вот пьёт пиво, которое в тот день кажется особенно горьким. Внезапно через зеркало в витрине он замечает знакомую парочку, спускающуюся по лестнице со второго этажа, и с болью в сердце оборачивается. «Смотри же, Нюниус, я тебя сделал!» Рука Джеймса по-хозяйски лежит на талии Лили. Лицо миловидной рыжей девушки непривычно шальное, будто от выпитого вина или от чего-то… куда более личного. Победное выражение на породистой морде Поттера выглядит красноречивее любых слов. «Я получил то, о чём ты мог только мечтать», – торжествующе лыбится Джеймс, и пальцы очкастого гриффиндорца гладят ткань мантии Лили в сладостном триумфе… Боль, горечь и разочарование — вот что испытал Северус в тот момент. Сначала он винил себя, затем Лили, потом Дамблдора. А дальше пришла мысль поквитаться с Поттером. Ведь Лорд Волдеморт обещал возвысить своих последователей, и Северус окончательно решился принять метку в тот день. В итоге Поттер даже не побоялся конфликта с родителями и всё-таки женился на девушке из обычного мира. Для Джеймса Лили, видимо, стала главным символом победы над школьным врагом. «Вот только чем для тебя это кончилось, а, олень ты гриффиндорский! И сам сдох покорно, и её за собой утянул», — промелькнуло в мыслях Снейпа раздражение, но он тут же себя поправил: «Теперь на меня установки директора не действуют. А значит… Лили и Джеймс, возможно, никогда не станут мужем и женой». Жажда мести толкала уже сейчас попытаться подсыпать смертельного зелья проклятому старику, но Снейп смотрел на вещи трезво. Наверняка Дамблдор подстраховался. Попытки отравить мастера алхимии — смешнее анекдота и не придумать. Мысли продолжали крутиться вокруг главного: как стать великим магом за столь короткое время? Подсознание молчало. Хотя кое-что новое Северус случайно открыл в себе прошлым летом. Хаос. Тот самый, что пробудился в момент смертельной опасности — всепожирающий, превративший его тело в невиданное оружие разрушительной силы. Хаос сулил невообразимую мощь, но какова будет цена? В голове закружились мысли: «Попробовать осознанно вызвать в себе то самое состояние? Рискнуть и выпустить наружу монстра? Где это сделать, чтобы никто не пострадал? А если обратной дороги не будет? Вдруг это станет твоим последним шагом в безумие, из которого нет возврата? Рискнуть?» Как бы Северус ни пытался себя убедить в обратном, пока что врождённая магия хаоса казалась ему изощрённой ловушкой. «Будь перед собой честным… — пришла холодная мысль, — без этого у тебя и вовсе нет шансов. Осваивать новые способности рано или поздно тебе всё равно придётся. Ты же хотел быстро стать великим магом, Северус?» Теперь Снейп понимал всю глубину своих прошлых заблуждений. Он ведь никогда не был по-настоящему сильным в открытом бою. Воспоминание о том дне в девяносто восьмом, когда пожилая деканша Гриффиндора заставила его обратиться в бегство, до сих пор жгло душу Северуса чувством стыда. Макгонагалл, легко читая рисунок боя, сумела использовать его же собственные щиты, чтобы обезвредить обоих Кэрроу. А ведь раньше Северус высокомерно считал себя сильнейшим волшебником Британии после Дамблдора, едва ли не равным. Можно было, конечно, заблуждаясь, думать, что он просто не хотел убивать старую кошку на глазах у детей, что всё это было лишь спектаклем... Но правда заключалась в ином: ему пришлось удирать, чтобы не быть схваченным. Горькое осознание собственной слабости стало для него лучшей мотивацией в новой жизни. «Раз уж мне выпал этот уникальный шанс, я пойду на всё, чтобы стать сильнее», — мысленно поклялся Северус, на короткий миг остановившись перед дверью в библиотеку. В прошлой жизни он был знаком с Ирмой Пинс — правда, лишь поверхностно. Сорокалетняя библиотекарша тогда даже пыталась кокетничать с ним, с самым молодым деканом Слизерина, но Северус, всецело поглощённый мыслями о Лили, быстро свёл общение к сухой формальности. Теперь же, прекрасно разбираясь в слабостях молодой Ирмы, он решил воспользоваться преимуществом послезнания. Ещё в одна тысяча шестисот четвёртом году леди Элинор Феттиплейс изобрела восхитительное лакомство, позже названное французами «безе». Ирма Пинс обожала сладкое, и за регулярные поставки любимого десерта, который он часто заказывал для неё у домовых эльфов, молодая библиотекарша смотрела сквозь пальцы на то, что «милый мальчик Северус» подолгу засиживается среди книг о высшей магии, совершенно точно не нужных обычному первокурснику. В Запретную секцию она его, правда, пока не пускала, но Снейп понимал, что это лишь из-за страха перед директором. Отвесив молодой женщине парочку заранее подготовленных комплиментов, прозвучавших от одиннадцатилетнего мальчика очень мило, Северус стоически вынес, что его, словно любимую плюшевую игрушку, нежно тискают в крепких объятьях, после чего преспокойно отправился в дальний закуток, к стеллажам с книгами о высшей трансфигурации. Формулы, способные свести с ума даже опытного волшебника, давались ему просто. Детский разум схватывал всё куда быстрее, чем мог надеяться Снейп. Погрузившись в изучение древних текстов, он и не заметил, как наступило время ужина… — Северус, зайка, ты там не уснул? — вырвал его из размышлений голос Ирмы. — Ой, простите меня, мисс Пинс! Я просто зачитался, — ответил заторможенно Снейп, с трудом выплывая из океана бесконечных формул. — Сейчас я всё верну на место и пойду. — Правильно, мой хороший, — одобрительно улыбнулась библиотекарша и наставительно произнесла: — Книги должны стоять только там, где им положено. Северус осторожно водрузил массивный том на полку и тепло попрощался. Ещё один шаг к цели был сделан. Мысли о трансфигурации не отпускали его всю дорогу. Исключения из закона Гампа гласили: «Нельзя создавать еду и деньги из ничего». Но ведь существовали же чары копирования, которыми пользовались практически все волшебники. Семья Уизли, как он слышал, регулярно питалась скопированной пищей, заправляя блюда такими же наколдованными соусами. «Получается, что "нельзя" — это не то же самое, что "невозможно". Очень любопытный нюанс», — размышлял он, шагая по прохладным коридорам. — «Значит, просто нужно придумать верную формулу. Конечно, создать из воздуха пятидесятифунтовую купюру будет куда сложнее. Но ведь если разобраться в исходных компонентах, то...» В голове постепенно формировался план: «земля, вода, воздух, огонь, магия. Это же всё основа алхимии, — размышлял он, накладывая еду на тарелку. — Первозданные элементы, которые можно использовать как универсальный исходный материал для любого превращения». Продолжая размышлять о трансфигурации, Северус машинально поглощал еду, не чувствуя вкуса. Внезапно его задумчивость разрушил громкий хохот со стороны гриффиндорского стола. Джеймс Поттер что-то оживлённо рассказывал соседям, размахиваясь руками, а Сириус Блэк громко ржал, вытирая слёзы. Снейп почувствовал на миг, как в груди закипает застарелая ненависть, но тут же заставил себя успокоиться. Если Поттер снова не полезет к нему, он не станет его трогать первым. Взгляд Снейпа заскользил по Большому залу: гриффиндорцы продолжали веселиться, слизеринцы вели себя, словно на королевском приёме, а пуффендуйцы просто методично набивали животы. Снейп аккуратно вытер губы платочком, встал и пошёл к выходу из Большого зала. «Ты смотри, а ведь кое-что в этом мире осталось неизменным», — подумал он, перехватив по дороге злобный взгляд Поттера. Показав школьным врагам средний палец левой руки, Северус злорадно усмехнулся, заметив, как Сириус Блэк, аж подскочивший от возмущения, случайно облил своих приятелей горячим чаем.

***

Наступило лето одна тысяча девятьсот семьдесят второго года. Снейп старался быть в курсе всего, что происходило в замке, и поддерживал ровные отношения со всеми факультетами. Он, внешне ничем не выделяясь среди других учеников, сдавал экзамены с размеренной точностью часового механизма. Северус заранее знал каждую свою оценку. Не вызвать подозрения у Слизнорта? Легко. Сваренное аккуратно простейшее зелье — ровно на «Выше ожидаемого». Главное — никаких модификаций. Трансфигурация? Точно рассчитанные движения палочки — не лучше и не хуже, чем у большинства когтевранцев. Даже на защите от тёмных искусств он намеренно допустил пару мелких ошибок. «Не выделяться — вот что мне пока нужно», — размышлял про себя Снейп, искоса наблюдая, как профессор Флитвик с энтузиазмом ставит ему итоговое «Выше ожидаемого». Как он слышал, Поттер и Блэк точно так же, как в прошлой жизни, сдружились за год со своими соседями Питером Петтигрю и Римусом Люпином. Банда, которую в будущем назовут «Мародёры», уже понемногу начала завоёвывать нехорошую репутацию, цепляясь к тем, кто не мог постоять за себя. Впрочем, все четверо гриффиндорцев были довольно талантливыми ребятами, поэтому профессора зачастую смотрели сквозь пальцы на их выходки. Тем более, как помнил Снейп из прошлого, на алознамённом факультете вызывающее поведение никогда не считалось чем-то предосудительным и даже втихую поощрялось старшекурсниками. «Вспомнишь говно, вот и оно», — выругался сквозь зубы Северус, глядя, как из-за угла в его сторону выворачивают те, о ком он только что подумал. Будь это его прежняя жизнь, Северус, не колеблясь, свернул бы в первый же попавшийся боковой проход, предпочтя избежать неприятностей. Но нынешний Снейп ощутил лишь лёгкое раздражение, что придётся тратить драгоценное время на столь незначительных противников. Сама мысль, что гриффиндорцы могут пройти мимо, даже не мелькнула в его голове; он знал этих людей слишком хорошо. — Смотри-ка, парни, какая неожиданная встреча, — с притворным изумлением провозгласил Поттер и, тут же выдавая собственную ложь, добавил: — Ну наконец-то мы тебя выследили, ублюдок! Снейп остановился. Его разум немедленно вспомнил все стычки с гриффиндорцами, издевательства, каждую драку, когда его били трое, а он всё равно вставал. Северус сощурился, словно волк, оценивающий дистанцию до горла будущей жертвы, и хмыкнул, медленно качая головой: — Что? Всё никак не можете забыть, как тогда сбежали из купе? — Ты слишком много себе позволяешь для магглорождённого выродка! — прорычал Поттер, сжимая кулаки. — Тебя следует проучить, ублюдок! Снейп усмехнулся: — Всё с вами ясно, господа. Классическое поведение падальщиков. — Слышь, ты как нас сейчас назвал, полукровка? — вступил в разговор набычившийся Блэк. — Мы львы, а не грифы, козёл! Снейп коротко и зло хохотнул. Глядя на стоящих перед ним мальчишек, он словно для умственно отсталых пояснил, растягивая слова не хуже Малфоя: — Я назвал вас теми, кто вы есть. Ленивые, самодовольные уроды, которые думают, что храбрость — это драться вчетвером против одного. И добавил нарочито скучающим тоном, всем видом показывая, что эта беседа ему смертельно надоела: — Скоро отбой, а мне ещё к своей башне дойти надо. Прочь с дороги, ничтожества. Или вам, господа падальщики, так не терпится попасть в больничное крыло? — Ну всё, тебе конец, ублюдок! — взревел Поттер, бросаясь на него с кулаками. Короткий подшаг в сторону, точный боковой левой. Хруст. Звук, похожий на треск сухой ветки под сапогом. И вот уже провалившийся в размашистом ударе Джеймс падает на пол без сознания. Этот финт, подсмотренный у старших ребят, ещё ни разу не подводил Снейпа. В то лето, когда он плотно сдружился с соседями из Паучьего тупика, у него очень быстро сформировались навыки, необходимые в драках, где редко бьются один на один и где главное — ударить первым. Пока гриффиндорцы хлопали глазами, замерев от неожиданной расправы над Поттером, Снейп уже снова двигался. Два резких движения — и Блэк, получивший тяжёлый удар в солнечное сплетение, с сиплым выдохом сложился пополам, а Люпин, сбитый с ног подсечкой, ударился о стену головой и отключился. Петтигрю, издав тонкий вопль, так похожий на писк крысы, рванул прочь по коридору. Поджопник, отвешенный Северусом, только придал толстяку ускорения, и через секунду от того осталось лишь эхо панических всхлипов и топот ног. Добежав до поворота, Петтигрю обернулся и, убедившись, что Снейп не преследует его, обрёл достаточно храбрости и крикнул: — Вы там держитесь, ребята! А я сейчас кого-нибудь из наших приведу на помощь! Явно заметив, что Снейп сделал угрожающее движение, словно собирался доставать палочку, толстяк взвыл, как сирена, и умчался вверх по лестнице. — Какое восхитительное зрелище, — прошептал Северус, с удовлетворением разглядывая противников, валявшихся у его ног. — Пожалуй, я сохраню это воспоминание. А на каникулах закажу себе на Косой аллее магическую картину. «Коронация Снейпа», масло. Буду рассказывать однокурсникам, как трое отважных «львов» целуют мне ноги. Ответом был лишь стон Блэка, и в душе Северуса начала нудно выговаривать совесть: «Похоже, ты на радостях перестарался. Что, приятно унижать маленьких? И чем ты тогда лучше? Взрослый волшебник воюет с детьми. И не стыдно тебе, Северус? Прошлые обиды проснулись?» Адреналин из крови ушёл, стало противно. Снейп вздохнул и невербально скастовал «Энервейт». Гриффиндорцы зашевелились. Поттер застонал, Блэк приподнялся на локтях, Люпин открыл глаза — мутные и слегка пожелтевшие. — Я бы на вашем месте сходил в больничное крыло, не откладывая на потом, — холодно констатировал Снейп, в то же время со скрытым беспокойством оценивая чужие повреждения. Гриффиндорцы начали, пошатываясь, подниматься, и Северус решил, что больше здесь ему делать нечего. Не говоря ни слова, он круто развернулся и быстрым шагом направился к лестницам. Ему совсем не хотелось попадаться дежурному декану после отбоя. Получить отработку перед самыми каникулами. Нет, подобная перспектива Северуса совершенно не устраивала.

***

Дверь купе отъехала с глухим стуком, прежде чем поезд успел как следует набрать скорость. На пороге стояла Лили Эванс, а за её плечом маячила ещё одна гриффиндорка — Мэри Макдональд. Снейп помнил судьбу девочки: спустя всего два года после выпуска её найдут мёртвой в доме вместе с родителями — очередная бессмысленная жертва будущей войны, дело рук «Пожирателей Смерти», а точнее, безнадёжно влюблённого в Мэри слизеринца. Мысль эта отозвалась у него болью в сердце и мгновенной вспышкой ненависти к Дамблдору и Волдеморту. Правда, на лице не дрогнул и мускул, и Снейп вопросительно приподнял бровь, глядя на Эванс. — Мы поедем с тобой, — заявила Лили тоном, не допускающим возражений, и втащила в купе слегка растерянную Мэри. — Присаживайся. Это Северус Снейп. Мы из одного города. Снейп вежливо кивнул. — Северус, это Мэри Макдональд, моя подруга, — представила девочку Лили, устраиваясь напротив. — Мы с ней живём в одной комнате. — Привет, — вяло помахал рукой Снейп. Он надеялся, что путешествие пройдет в тишине, но, кажется, в этот момент его планы полетели к Мордреду. — А я тебя что-то ни разу не видела на общих уроках, — с лёгким любопытством осмотрела его Мэри, задерживая взгляд на слишком бледном лице Снейпа. — Ты с какого факультета? — Северус с детства был очень умным, — с гордостью вклинилась Лили, не дав ему и рта раскрыть. — Шляпа сразу определила его в Когтевран. — Ну, это куда лучше, чем Слизерин или, простите, Пуффендуй, — снисходительно хихикнула Мэри. — Хотя, конечно, до Гриффиндора всё равно не дотягивает! Эванс тут же с жаром подхватила эту мысль, и Снейп благоразумно уткнулся в учебник по трансфигурации. Спорить с двумя гриффиндорками о достоинствах факультетов было делом столь же бессмысленным, сколь и утомительным. Он предпочёл отгородиться толщей переплёта, пропуская их оживлённую болтовню мимо ушей. Девичьи голоса звенели, как назойливые комары, то затихая, то вновь набирая силу, пока за окном мелькали унылые сельские пейзажи. Всё когда-нибудь кончается, даже поездка на «Хогвартс-экспрессе». К этому времени Северус едва сдерживался, чтобы не наложить сонное заклятие на слишком надоедливых гриффиндорок. Конечно, большую часть ненужной информации он пропускал мимо ушей, но болтовня ни о чём в конце концов его достала. И поэтому едва поезд остановился, Снейп тут же схватился за чемодан. — Если хочешь, мои родители могут подбросить и тебя, — предложила Лили. — Не стоит. Спасибо, — вежливо, но твёрдо отказался Северус и мгновенно растворился в людском потоке, мечтая лишь о том, чтобы поскорее добраться до дома и желательно без надоевшей за целый день Эванс.

***

Коукворт за год совершенно не изменился. Пыльный рабочий городок встретил Северуса тем же удушливым запахом бензина и рёвом фабричного гудка, сообщающим всем вокруг об окончании очередной смены. Паучий тупик, впрочем, получил новые украшения. На стенах появились свежие граффити. Прямо над крыльцом их с матерью дома красовалась сюрреалистичная ворона со змеями вместо глаз, обвитая корнями, похожими на руки. Внизу — аккуратная подпись: «Т.Л.». Северус усмехнулся. Томми Линдесдейл. Младший брат одного из местных парней, кто учил его драться, не прося пощады. — Я дома, мам! — крикнул Северус, захлопнув за собой дверь. Звук эхом прокатился по пустому коридору. В ответ его встретила мёртвая тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем часов на кухне. «Похоже, она в подвале», — сразу подумал он, отмахнувшись от слабо шевельнувшейся интуиции. Эйлин часто уходила в своё убежище, где котлы и зелья были единственным, что ещё напоминало о жизни в магическом мире. Поднявшись в свою комнату, он аккуратно убрал в шкаф чемодан. Подумав, Северус всё же наколдовал мощную защиту. Благо на его палочке не было министерских чар контроля за магией несовершеннолетних. Когда Снейп в прошлом году сообщил Флитвику, что его палочка опасна для окружающих, полугоблин отнёсся к этому с удивительным спокойствием. Только взял с Северуса слово всегда иметь при себе антидоты. И даже попросил отнести записку мадам Помфри, чтобы та выдала Снейпу целый набор зелий. С тех пор под мантией Северуса скрывался самый настоящий пояс боевика-зельевара, подаренный ему Флитвиком. Был большой соблазн заполнить ячейки чем-нибудь действительно мощным, но он решил дождаться летних каникул. Если что, потом можно будет сказать, что это мама варит. Через пару часов Северус начал беспокоиться. Эйлин Снейп всегда выходила к ужину. Сложные зелья, которые требовали неусыпного внимания, мать варила редко. Он постоял у двери в подвал. Сердце сжалось. Уже предчувствуя что-то нехорошее, Северус начал спускаться по ступенькам. Самодельная зельеварня оказалась пустой. Котёл, в котором мать варила зелья, находился на привычном месте, как обычно вымытый до блеска. Рядом на полках стояла целая батарея запечатанных флаконов с зельями, видимо, сваренными Эйлин на продажу. И тех было действительно много. — Гоменум ревелио! — пересохшим от неприятного предчувствия голосом произнёс Северус, взмахнув палочкой. Заклинание, высвечивающее присутствие живых, полетело во все стороны, не вернув ни малейшего сигнала. Дом был пуст. Попытки понять, что здесь произошло, ни к чему не привели. Только пыль, которой здесь не должно было быть, безжалостно свидетельствовала: Эйлин Снейп исчезла не вчера.