Часть 8. Все складывается не очень хорошо

Позволить себе истерику — роскошь, недоступная ни одному настоящему мастеру. Рано или поздно каждый зельевар, оказавшийся возле готового взорваться котла, постигал простую и суровую истину: неконтролируемые эмоции ведут к смерти. Лишь строгий контроль над своими чувствами позволял мастерам избегать неприятностей. И Снейп выучил это правило даже лучше, чем таблицы совместимости ингредиентов. Смерть Эйлин он бы почувствовал где угодно, в том числе и в Хогвартсе. А значит, та была жива, и самого страшного не произошло. Но несмотря на то, что разумом Северус всё понимал, гормоны, просыпающиеся в детском теле, всё равно заставляли его ужасно нервничать. Беглый обход соседей лишь подтвердил давнее убеждение Снейпа: никому нет дела до чужих проблем, когда своих полно. Ответы были предсказуемы: «Нет, не видели. Ничего не слышали. Твоя мать вообще редко выходила на улицу». Через два часа Снейп вернулся в дом, поднялся в свою комнату и сел на край кровати, зажав руки между коленями. «Ищи решение, Северус, — приказал он себе мысленно. — Думай, Цербер тебя покусай!» И вскоре выход нашёлся, не зря же весь прошлый год Снейп изучал ритуалы. Открыв комнату матери, он, сдвинув мебель к стене, начал чертить на полу пентаграмму. Положив в центр фигуры одну из вещей Эйлин, Северус мысленно произнёс нужную формулу и направил в линии поток энергии. Пентаграмма засветилась бордовым огнём, и в его сознании возникло чёткое указание направления. Сверившись с мысленной картой, он определил источник: магическая лечебница. У Снейпа заледенело внутри. В прошлой жизни он уже хоронил мать, и второй раз проходить через этот кошмар не хотел. Волшебники жили намного дольше обычных людей, и Северус тешил себя надеждой, что на этот раз у Эйлин всё сложится иначе. «Что бы с ней ни случилось, мама жива. А всё остальное можно исправить», — подумал он, сжав кулаки так, что побелели костяшки. Даже не переодевшись, как был в маггловской одежде, Северус машинально уничтожил следы ритуала, крутанулся на одной ноге и аппарировал. Уже появившись в приёмном покое лечебницы, он запоздало испугался, вспомнив, что аппарация в его нынешнем возрасте могла быть смертельно опасной. Впрочем, в этих непростых чарах всё было завязано на разум и концентрацию, а с этим у него уже давно не возникало проблем. Не ощущая никаких следов расщепа, Северус облегчённо выдохнул и быстрым шагом направился к стойке регистрации. Дождавшись, когда до него дойдёт очередь, он хрипло спросил, стараясь не показывать своё состояние: — Мэм, подскажите, пожалуйста, Эйлин Снейп у вас в какой палате? Я её единственный сын. Сегодня только вернулся из Хогвартса. — Подождите, молодой человек, я сейчас посмотрю, — строго произнесла дежурная целительница и склонилась над журналом регистрации, начиная проверять записи. Северус прикусил губу от мучающей его тревоги, с трудом сдерживаясь, чтобы не рявкнуть: «Быстрее ищи, копуша!» Ждать не было сил. — Пятый этаж, палата номер шесть, — произнесла медведьма, найдя в конце концов нужную запись. Северус тут же помчался к лестнице, но следующая фраза регистраторши заставила его притормозить. — Молодой человек, — с лёгким недовольством произнесла женщина. — Вам вначале надо зайти в кабинет тридцать четыре, к целителю Марвину. Он курирует палату безнадёжных больных пятого этажа. У вашей матери, по данным бухгалтерии, уже накопился кое-какой долг за услуги ухода. Наша лечебница — не благотворительная организация! Ох уж эти магглорожденные, вечно вам кажется, что в магическом мире всё должно быть бесплатно для таких, как вы! «Ах ты стерва!» Снейп молча кивнул, с трудом сдерживаясь, чтобы не проклясть очередную сторонницу чистой крови чем-нибудь из арсенала тёмных магов, и помчался прочь. «Палата безнадёжных…» — стучали в голове жёсткие слова медведьмы. Мысль, что ему придётся тратить драгоценное время на общение с каким-то Марвином, показалась Северусу верхом идиотизма. Поэтому он попросту проигнорировал указание регистраторши. Добежав до нужной палаты, Снейп остановился. Он несколько раз выдохнул, заставляя себя успокоиться, и только после этого осторожно открыл дверь. — Ой, ты всё-таки успел, — услышал Северус облегчение в голосе Эйлин. — Милый мой мальчик, как же я рада тебя видеть. Звук её слов напоминал шелест осенних листьев в Запретном лесу. Эйлин сидела на постели, кутаясь в тоненькое больничное одеяло. Желтоватая, практически восковая кожа её лица казалась полупрозрачной, а под глубоко ввалившимися глазами залегли чёрные тени. Роскошные волосы матери, когда-то блестящие и густые, теперь свисали редкими прядями, тонкими, словно осенняя паутина. Сейчас Эйлин была больше похожа на призрака, чем на живого человека. — Что с тобой? — сорвался на хрип голос Северуса. Гортань свело. Мышцы одеревенели, не слушались. Он не мог издать ни звука, не мог пошевелить и пальцем. Только смотрел на Эйлин во все глаза и чувствовал, как внутри всё сжимается. Хотелось ругаться и плакать одновременно. Чутьём опытного волшебника Северус мгновенно понял: с матерью творилось что-то ужасное. Что-то непоправимое. Тот мертвенный, видимый в магическом зрении ореол вокруг её фигуры — верный признак глубокого повреждения источника. «Навязанные клятвы, — пронеслось в сознании Северуса. — Те самые. Год назад я только чудом успел не дать ей нарушить обеты. И теперь эта гнусная бомба, которую я активировал своим неуёмным любопытством, рванула. А значит, скоро Эйлин не станет. Она умрёт из-за тебя, Северус. Из-за тебя!» Он прекрасно знал, что для волшебников такие повреждения магического ядра были почти всегда смертельными. Северус мысленно взвыл от невозможности что-то изменить. Он помнил, что в Мунго таких больных только досматривали и через какое-то время отдавали родным. Мёртвыми. — Всё нормально, сынок. Твоя мама просто немножко устала, — прошептала Эйлин и беззащитно улыбнулась, явно стараясь не показывать, как ей плохо. — Я так надеялась, что тебе не придётся потом работать на кого-то из попечителей школы, чтобы отдать долг за обучение. Прости меня, милый, я правда старалась как могла, пытаясь собрать нужную сумму. Но, похоже, мой мальчик, это уже всё. Ты скоро останешься один… Будь сильным, Северус, помни, что я тебя любила. У Снейпа вновь перехватило дыхание, а на глазах выступили слёзы. Мать показалась ему такой хрупкой, такой несчастной, такой бесконечно-бесконечно родной. Он бросился к ней в ноги. Опустился на колени у кровати и прикоснулся губами к её ладоням. Руки матери оказались ледяными и высохшими, словно у мертвеца. — Я заберу тебя отсюда, — с трудом выдавил Северус, чувствуя, как злые слёзы бегут у него по щекам. — Я найду способ тебе помочь, мама. Всё будет хорошо. — Конечно, всё будет хорошо, сынок. Не плачь, мой маленький, — прошелестел над ним слабый голос Эйлин. Он почувствовал, как мать гладит его по волосам, и стиснул зубы, пытаясь совладать с эмоциями, рвущими ему душу. Тонкие пальцы матери пахли больницей и чем-то неуловимо родным, давно забытым. — Ты, пожалуйста, сходи сейчас поговорить с целителем Марвином, — прошептала меж тем Эйлин. — Надо будет обязательно заплатить ему четырнадцать галлеонов за моё содержание. Я ведь обещала. Вот только денег у нас совсем не осталось, сынок. Я говорила господину Марвину, что расплачусь за лечение зельями. У нас их дома ещё остался небольшой запас. — Ни о чём не переживай, я всё решу, мам, — хрипло произнёс Северус, не поднимая головы. Похоже, Эйлин ещё держалась только потому, что ждала его из Хогвартса и хотела попрощаться. «Если бы ты написала… — подумал Снейп. — Если бы хоть намекнула… Я бы сбежал из Хогвартса, но не допустил бы такого. Мама, мама. Ну почему ты такая гордая?» — Я узнаю у целителя, кто тебе может помочь, — произнёс Северус, поднимая глаза на мать. — Ты только дождись моего возвращения. Ладно? — Хорошо, сынок, — явно превозмогая слабость, произнесла Эйлин и добавила с вымученной улыбкой: — Когда ты вернёшься, я расскажу тебе всё, что случилось с родом Принц и со мной… Раз ты так этого хотел. С невероятным усилием Северус заставил себя отстраниться от матери и выбежал из палаты, оставив дверь приоткрытой. Было мучительно стыдно и горько. Уже через несколько минут Снейп стучался в нужный кабинет. — Добрый вечер, целитель Марвин, меня зовут Северус, — произнёс он, глядя на дородного лысеющего волшебника в лимонном халате. — Вы лечите мою маму, Эйлин Снейп. Целитель задумчиво наморщил лоб, явно перебирая в памяти своих пациентов. — Что с ней, господин Марвин? Она совсем не выглядит выздоравливающей, скорее наоборот, — мрачно произнёс Северус. — Н-да. Я буду с вами откровенен, юноша, — пробасил целитель и, словно извиняясь, развёл руки в стороны. — Пожалуй, вы уже достаточно взрослый, чтобы меня понять. Стоит признаться, спасти вашу мать мы не в силах. Ей требуется крайне сложная и дорогостоящая терапия. Такие услуги оказывают лишь в одном известном мне месте — в специализированном медицинском центре, построенном при школе Ильверморни. Это в США, если вы не знаете. — Я знаю, — сквозь зубы процедил Северус. — Объяснять не надо. — Миссис Снейп потеряла сознание на Косой аллее, — продолжил рассказывать целитель. — Какие-то люди переправили её к нам в Мунго, но мы здесь смогли лишь немного стабилизировать состояние её источника. Конечно, это ужасно, так говорить, но миссис Снейп вряд ли доживёт до осени. Слишком быстро исчезает её магия. Вернее, магии у неё больше нет, сейчас она расходует свою жизненную энергию. — Разве вы не можете переправить маму в ту клинику? — спросил Северус, и его собственный голос показался ему чужим. — Медицинские международные порталы, как правило, автономны, такими даже обычных магглов можно переправлять без последствий для них, — пожал плечами целитель и, помявшись, добавил: — Простите меня за грубость, молодой человек. Но какой в этом смысл? — Значит, вы не хотите спасать мою маму, господин Марвин, — спокойно констатировал Снейп, ощущая, как внутри начинает трескаться стена, отделяющая этот мир от хаоса, скрытого в его душе. Не понимая, что смерть уже примерилась к его шее, целитель спокойно пояснил: — Дело в том, что нужное вам лечение стоит семь тысяч галеонов. Думаю, для вашей матери это приговор. Даже богатым аристократам такие суммы далеко не всегда по карману. А уж вам, магглорожденным… — Целитель замялся, но всё же закончил: — Ну что тут думать. Миссис Снейп даже паллиативную помощь получает в долг. Простите меня за циничность, молодой человек, но я сразу пообещал быть с вами честным. Даже если бы вы были семьёй маггловских миллионеров, вам никто не обменял бы галлеоны в таком количестве. Поверьте, гоблинам не интересны ваши маггловские бумажки. Их потом только Министерство магии у банка выкупает со временем. И кстати, о деньгах. Миссис Снейп говорила, что у вас дома остались хорошие лечебные зелья. Надеюсь, вы не забудете принести их сюда, чтобы оплатить нам за её пребывание? — Это не понадобится. Деньги у нас есть, и наша семья не из магглов, — резко произнёс Снейп, но тут же приказал себе успокоиться. Помолчав, он начал скармливать целителю Марвину одно из заранее придуманных объяснений. — Мои родители всегда мечтали, сэр, — вдохновенно врал Северус, — чтобы я однажды поступил в ученики к мастеру зельеварения. И чтобы набрать необходимую сумму, они ещё задолго до моего рождения начали собирать каждый кнат. Всё накопленное лежит в Гринготтсе, в сейфе, открытом на моё имя. Северус видел, как в глазах целителя мелькает понимание — подобная практика была не редкостью в волшебном мире. Поднявшись на ноги, Снейп жёстко добавил: — Она моя мама, сэр! Я считаю, её здоровье важнее, чем какая-то учёба. И поэтому я прошу вас прямо сейчас договориться с лечебницей в США, а я пока сбегаю в Гринготтс и сниму деньги, чтобы было чем заплатить за лечение матери. Надеюсь, вы поможете нам? Глядя, как целитель уже открыл было рот, явно собираясь сослаться на кучу дел, Снейп вкрадчиво добавил: — Лично вам, сэр, я готов заплатить двести галлеонов за помощь. Мне очень хочется, чтобы мы с мамой оказались в Америке как можно быстрее. Целитель Марвин замер, уставившись на него. Взгляд мага, недоумённо скользивший по маггловской одежде Снейпа, внезапно стал цепким и заинтересованным. — Н-да. Вы, я вижу, говорите это не от отчаяния, — пробасил задумчиво целитель. — Что ж, будем считать, вы меня убедили, молодой человек. Значит, я, с вашего позволения, прямо сейчас отправлюсь договариваться с мистером Донахью. Это главный целитель клиники в Ильверморни, — пояснил Марвин в ответ на вопросительный взгляд Снейпа. — Спасибо вам, сэр. Я обещаю решить все финансовые проблемы за пару часов, — сказал Северус уже от двери и вышел. Ему требовалось вернуться в Коукворт за чемоданом, переодеться в мантию, а потом отправиться на Косую аллею, чтобы договориться с гоблинами. Вот только украденное золото ещё предстояло легализовать, и Северус нутром чувствовал, что с этим могут возникнуть проблемы.

***

В Гринготтсе царила обычная, давящая своей величественностью тишина, разбавляемая еле слышным шуршанием золотых монет. Большой мраморный зал, в котором обычно принимали клиентов, был почти пуст этим поздним вечером. Снейп намётанным глазом мгновенно определил гоблина-кассира, не занятого пересчётом галлеонов, и быстро подошёл к нужному окошку. — Доброй ночи, сэр, — произнёс он, добавляя к голосу капельку волнения, свойственного ребёнку его возраста. — Я хочу открыть сейф и сразу оформить к нему сквозной кошелёк. Мы с матерью прямо сейчас собираемся уезжать в Америку на всё лето, и мне бы хотелось, чтобы наше золото было всегда под рукой. Снейп специально озаботился переодеться в добротную мантию от «Твилфитт и Таттинг», и теперь его облик не сигнализировал окружающим о маггловском происхождении. Сейчас он выглядел и вёл себя как обычный, не сильно богатый чистокровный молодой волшебник, благо скопировать поведение учеников родного факультета мог без особого труда. — И сколько бы вы хотели положить золота в свой новый сейф, молодой человек? — лениво поинтересовался зевнувший гоблин. — Пятьдесят тысяч галлеонов, — произнёс Северус, внутренне напрягаясь. Он полагал, что такая, довольно серьёзная сумма, всё же не должна показаться гоблинам чрезмерно большой. Сколько всего золота покойный старьёвщик перетаскал в чемодан с расширенным пространством, Снейп не знал. В Хогвартсе проверять содержимое было слишком опасно, а с момента возвращения домой у него просто не было ни минуты свободного времени. Впрочем, Северус полагал, что денег у него должно быть гораздо больше той суммы, которую он озвучил гоблину. Даже если в мешках были всего лишь одни кнаты, собранные за много лет нищими попрошайками, там всё равно должно было быть не менее двухсот-трёхсот тысяч. Слишком уж долго таскал покойный бандит тяжеленные мешки из своего подвала. — Хмм, кха-кха, очень достойный старт для столь юного волшебника, — пробормотал гоблин, потирая когтистый подбородок, и дежурно пробарабанил: — Это обойдётся вам в двенадцать галлеонов в год за хранилище на первом уровне или двадцать четыре галлеона на втором. Выбор за вами, юноша. Подскажите, кстати, как вас зовут? Дело в том, что банк обязан передавать в Министерство магии сведения обо всех вновь открываемых счетах. Так сказать, во избежание финансирования каких-нибудь ирландских гномов-террористов или отмывания доходов, полученных преступным путём. — Я Северус Тобиас Сне… — начал было Снейп, но последняя фраза гоблина заставила его замолчать. Использовать после такого свою настоящую фамилию было бы верхом глупости. Связи покойного воровского главы могли простираться и в Министерство магии, а Альбус Дамблдор наверняка задался бы вопросом, откуда у нищих Снейпов взялось такое богатство. Открыть происхождение денег кому бы то ни было Северус не мог. У него было чёткое ощущение, что украденное золото продолжают упорно искать. — …Принц, — назвал он после долгой паузы девичью фамилию матери. Содержимое хранилищ древних родов было тайной даже для Министерства магии. Доступ к таким сейфам имели только сами волшебники. А гоблины, как известно, чтили магические договоры куда как больше, чем министерские циркуляры. — Принц, значит?! — Брови гоблина неверяще поползли вверх. — Вы это сейчас серьёзно, молодой человек? — Моя мать — последняя из рода Принц, — твёрдо произнёс Северус. — И я, как её сын, имею право носить эту фамилию. Других наследников нет. Нет ни кузенов, ни кузин, ни даже дальних родственников. Мы с мамой — единственные Принцы. — Подождите меня там, на диванчике, молодой человек, — произнёс гоблин и с поразительной ловкостью выскользнул из-за стойки. — Я должен немедленно сообщить об этом бывшему управляющему рода Принц. Думаю, он непременно захочет с вами встретиться. Северус по-настоящему удивился. Он прекрасно помнил горькие признания матери, прозвучавшие в лавке Олливандера. По её словам, Эйлин сама отдала всё золото неизвестно кому. Вот только, зная мать, Снейп не сомневался, что она сделала это под «Империусом». Стало немного любопытно: зачем он понадобился управляющему погибшего рода? Ведь гоблины ничего не делали просто так. Уже минут через десять его провели в особую переговорную, расположенную в V.I.P. секции банка. Здесь Северус ни разу до этого не был, но слышал от Люциуса, что в этом месте гоблины предпочитали решать самые важные дела с волшебниками. — Присаживайтесь, молодой человек, — проскрипел управляющий, кивнув на второе кресло. — Мне передали, что вы хотели бы открыть себе хранилище на фамилию Принц. — Да, — коротко ответил Северус. — Это невозможно, — холодно заявил гоблин, — если только вы не член рода. — Мою маму не успели изгнать, пусть она и носит фамилию покойного мужа-маггла, — парировал Северус, сохраняя ледяное спокойствие. — Я, как её единственный сын, имею право называть себя Принцем. Гоблин задумчиво хмыкнул, и Снейп, незаметно наблюдая за выражением лица управляющего, продолжил говорить, тщательно подбирая слова: — Я официально заявляю: моя мать отдала всё золото предков не по своей воле. В тот момент она находилась под заклятьем «Империус». Но я не спрашиваю банк, в чей сейф ушли деньги Принцев, и не претендую на титул лорда. У меня пока нет ни сил, ни возможностей добиваться справедливости. Ведь для этого надо подать прошение в Визенгамот, а нынче не самое подходящее время. Мне ведь ещё только двенадцать лет. Так что я всего лишь хотел бы воспользоваться хранилищем Принцев по праву родной крови. Мне нужно отвезти маму на лечение в Америку, а пакваджи, как я слышал, предпочитают драгоценные камни, а не галлеоны. Я не хочу лишних проблем при обмене. — Ясно, молодой человек, и в принципе всё решаемо, — проскрипел управляющий. — Однако давайте вначале проверим, действительно ли вы из тех самых Принцев? Старый гоблин сложил когтистые пальцы домиком и пояснил свои слова хмурому Снейпу: — Если ваши притязания подтвердит магия, вам и не нужно будет новое хранилище. У рода Принцев осталось своё, причём на самых нижних уровнях. Его аренда оплачена на три тысячи лет вперёд, и, как вы понимаете, этот срок закончится ещё очень не скоро, — сверкнул зубастой улыбкой гоблин и с воодушевлением добавил: — Знаете, молодой человек, если магия признает вас наследником Принцев, вы сможете стать владельцем перстня главы рода и всего имущества, что находится в хранилище! О таком мечтал бы каждый. Это статус, уважение, возможности. Аристократия в обществе людей даже сейчас имеет больше привилегий, чем обычные неродовитые маги. Снейп в ответ только поморщился. Его не вдохновляла идея оказаться владельцем пыли и паутины, которые наверняка были теперь единственным банковским активом Принцев. Никакой радости оттого что станет аристократом, он не ощущал. Когда информация об этом появится в Министерстве, у него точно начнутся проблемы. Видя, что Северус не скачет от восторга, как ожидалось, а скорее наоборот, собирается отказаться, гоблин забеспокоился и попытался его переубедить: — Вы должны понять нашу позицию, молодой человек. Гринготтс кровно заинтересован в том, чтобы не пресекались древние рода, несущие персональную ответственность за договоры с магическими жителями этой планеты. Иначе ведь вы, волшебники, первым же делом захотите пересмотреть соглашения в свою пользу! То есть попросту ограбить всех магиков или вовсе уничтожить! Гоблин яростно треснул кулаком по столу, но тут же с видимым усилием сменил тон на более спокойный и устало признался: — Мы заинтересованы в этом сотрудничестве куда больше вашего. Согласитесь принять род — и вы сможете рассчитывать на нашу помощь в любых, даже щекотливых вопросах. — Ладно, — нехотя процедил Северус и добавил: — Только у меня тогда будет к банку одно маленькое условие. Вы не станете сообщать властям Магической Англии, что вымерший род внезапно ожил. Даже если вас об этом попросит лично Альбус Дамблдор. А я, в свою очередь, ратифицирую старые клятвы Принцев. Сразу же после того, как обрету статус главы рода, разумеется. Лицо гоблина расплылось в довольной ухмылке, полной острых зубов. — Я понимаю вашу обеспокоенность, молодой волшебник, и от имени народа гоблинов соглашаюсь придержать информацию, пока вы не будете готовы её обнародовать. Поверьте, нам тоже не нравится, что творится на поверхности в последнее время. Старые магические семьи, которые отвечают перед магией за соглашения с волшебными народами, терпят всё больший ущерб, особенно сейчас, в двадцатом веке. А некоторые, как ваш, например, и вовсе исчезают. Снейп никогда не смотрел на ситуацию в Англии с такой стороны. А ведь уничтожить гоблинов и прочих «нелюдей» будет куда проще, когда исчезнут последние магические рода, поклявшиеся хранить древние договоры. Это вполне себе тянуло на тайную цель Дамблдора. «Мир для плохо обученных волшебников, которыми будет легко управлять. Смерть или вечное рабство инородцам». Возможно, именно такой мир рисовали себе в юности Дамблдор с Гриндевальдом, прежде чем последний решил, что и магглов стоит проредить. — Тогда я согласен, — сказал Северус твёрдо. Если благодаря договорённости с гоблинами враги не сумеют ничего узнать, это поможет ему постепенно легализовать всё украденное золото. Пока он размышлял, в кабинете появился вызванный управляющим гоблин-ритуалист. Северусу пришлось пожертвовать несколько капель крови, правда, использовать ритуальный клинок он отказался, достав свой нож. Впрочем, такая предосторожность вызвала только одобрительное хмыканье у обоих подземных жителей. Некоторое время спустя всё закончилось яркой магической вспышкой. — Прекрасно, юноша, — довольно произнёс ритуалист, потирая руки. — Вы чистокровный волшебник и не из тех родов, что насчитывают каких-то два-три поколения. В вас течёт кровь не только Принцев, но и Дамблдоров, Гонтов, есть капля из рода североамериканских индейцев и даже… змеиного индийско-китайского клана Бай. Ваши предки, должно быть, очень изобретательно подходили к выбору партнёров. Я даже не представляю, какими возможностями вы обладаете. Такое необычное сочетание — это что-то удивительное! У Снейпа перехватило дыхание. Ему страстно захотелось выругаться матом и выпить чего-нибудь покрепче. «Дамблдоры? Гонты? Какие-то индейцы и непонятные люди-змеи? Что за дичь тут творится?» Однако внешне он только кивнул и посмотрел на управляющего, довольного, как нюхлер, попавший в сейф знаменитого Скруджа. — Ясно, значит, я чистокровный маг из рода Принц, — произнёс Снейп устало. — Давайте тогда сразу проведём нужные ритуалы. После этого я положу в хранилище пятьдесят тысяч золотых, вы мне выдадите сквозной кошелёк, и я отправлюсь к матери. У меня сейчас нет ни времени, ни сил на празднования. Управляющий одобрительно хмыкнул и тут же требовательно посмотрел на сородича. Тот согласно кивнул и начал чертить очередную магическую фигуру. Ритуал прошёл без лишнего пафоса. Магия Принцев приняла Снейпа с радостью, словно потерянного ребёнка. Маленькая вспышка света, и всё кончилось — лишь гулкое эхо разбуженной крови древних родов и холодная тяжесть на среднем пальце, где теперь покоился перстень с фамильным гербом. Снейп с раздражением покрутил кольцо лорда и тут же приказал тому стать невидимым. Не хватало ещё показаться на людях в новом статусе главы рода. Уже скоро Северус с управляющим, которого, как оказалось, звали Граблзлорг, сели в тележку. Миг свободного падения, и вот уже та мчится по рельсам куда-то в глубину пещер. Здесь внизу было по-своему даже красиво, но Северус не обращал ни на что внимания, он торопился поскорее закончить с делами и вернуться в Мунго. Хранилище Принцев, как и предполагал Снейп, оказалось пустым и пыльным. На каменном постаменте лежала толстенная книга рода, а в единственном закрытом сундуке у стены оказались древние фолианты в потрёпанных переплётах. Он мельком взглянул на корешки: «Запрещённые зелья: теория и практика, 971 г. до н. э.», «Руны крови на вашем котле», «Некромагия». Видимо, Принцы, как и все уважающие себя аристократы, прятали в Гринготтсе то, что было слишком опасно держать дома. А мать, когда обчищала хранилище, явно даже не предполагала, что здесь есть что-то ещё кроме золота и артефактов. Сейчас Снейпу было не до книг, и он просто слегка порадовался, что к этой части наследия доступ имелся только у глав рода. Покидав книги в свой чемодан, он начал высыпать в сундук пятьдесят тысяч галлеонов. Часть золота с глухим лязгом покатилась по каменному полу, и Граблзлорг, стоя снаружи у открытой двери, застыл с мечтательной улыбкой. Похоже, управляющий обрадовался, что в его ведении снова появилось нечто осязаемое и ценное. Снейп не стал смотреть, как дверь сейфа закрывается сама собой на многочисленные запоры, а просто первым сел в тележку. Уже через минуту та мчалась обратно. — До встречи, лорд Принц, — уважительно попрощался гоблин, когда они подошли к выходу в общий зал. — До свидания, старейшина Граблзлорг, — на чистом гоббледуке ответил Снейп, чем несказанно порадовал гоблина, судя по его расширившимся глазам. — Будьте осторожны, юный лорд, — проскрипел управляющий и быстро засеменил в сторону пещер. — Обязательно, — прошептал Северус, закрывая за собой дверь. Магия внутренних помещений сработала безупречно. Для немногочисленных посетителей банка он появился из ниоткуда, словно стоял здесь всё время. Северус быстрым шагом вышел на улицу и направился к портальной площадке. Хотелось поскорее вернуться в Мунго к матери. Несмотря на то что на небе светились звёзды, жизнь на Косой аллее и не думала замирать. Так что ему даже пришлось немного простоять в очереди, прежде чем магия стационарного портала перенесла его в приёмный покой лечебницы. После шумной Косой аллеи тишина полутёмного больничного вестибюля хлестнула по нервам. Снейп крепко сжал кулаки и решительно двинул к лестнице. План сработал. Не идеально, но сработал. «Деньги теперь есть. Возможности для легализации остального — тоже, — ритмично стучало в висках, в такт шагам по каменным ступеням. — Значит, маму можно будет вылечить. Это главное. А что в минусах? — Внутренний голос прозвучал язвительно и чётко: — Ты теперь главный в роду Принцев. Пусть формальность, пока тебе не исполнится семнадцать… Но что тогда ты скажешь Дамблдору? И Тёмному Лорду?» Он отогнал нехорошую мысль. Казалось, плюсы всё равно перевешивали. Однако никакие логические доводы не могли заглушить вползающее в душу тревожное чувство — настойчивое, как головная боль. Где-то в глубинах подсознания ворочался старый, как мир, инстинкт самосохранения, предупреждая о будущих неприятностях. Жаль, что нельзя было разглядеть, откуда ждать удара.