Часть 9. Лето в Америке

Темнота в подвале замка казалась почти живой. Она висела в воздухе, ластилась к стенам и нежно нашёптывала в уши Тёмного Лорда: «Больше страданий, больше крови». Он любил бывать здесь, истязания пленников всегда поднимали ему настроение. Тишину подземелья вновь разорвал душераздирающий крик. Ему вторил глухой лязг цепей, звучавший, словно кладбищенский колокол. На ржавом крюке висело нечто, лишь отдалённо напоминающее человека. С тела пленника была содрана кожа, вот только по злой воле своего мучителя несчастный волшебник был неспособен даже потерять сознание. Вассал дома Лестрейндж, столь ловко избежавший смерти прошлым летом, теперь отчаянно жалел, что так и не удостоился чести увидеть зелёную вспышку «Авада Кедавры». Слушая обрывочные мысли волшебника, Волдеморт довольно щурился, словно змея, разорившая гнездо птиц. — Пожалуйста… умоляю… простите… — донёсся до него стон пленника. — Я ваш верный слуга… мы всё исправим… милорд, умоляю. Волдеморт удовлетворённо улыбнулся. Не широко, не с угрозой, даже снисходительно. Как отец, слушающий детскую ложь перед тем, как отхлестать ребёнка ремнём… до крови. Цепи негромко звякнули, и бессвязные слова пленника сменились мучительным стоном. — Я, знаешь ли, питаю особенную неприязнь к неудачникам, — мягко, почти извиняясь, произнёс он, разминая шею. — Вы с твоим хитрым сюзереном клятвенно заверяли меня, что найдёте этих воришек. И я в своей неисчерпаемой милости предоставил вам время, много времени. У вас был целый год, бесполезные твари! — его голос внезапно разнёсся по подвалу яростным шипением. По взмаху палочки Волдеморта на изуродованное тело со всех сторон брызнули струи кипятка. Блестевшая сукровицей плоть, куда попадала жидкость, мгновенно белела и сморщивалась, издавая тошнотворный запах варёного жира. Подвал снова наполнился душераздирающими воплями. Насладившись зрелищем чужой агонии, Волдеморт заговорил спокойно, будто беседовал сам с собой: — Я думаю, твоя незавидная участь станет последним предупреждением для моего дорогого школьного товарища. — Прошу… пощади… — прохрипел измученный волшебник. Тёмный Лорд лениво покачался на стуле и, словно не слыша чужой мольбы, с усмешкой продолжил рассуждать вслух: — Если Лестрейндж полагает, что наши былые отношения что-то для меня значат — это не так. Как только его старший сын женится на Беллатрикс, я призову к ответу всю вашу дружную компанию неудачников. Мне не нужны слуги, которые не могут выполнить даже такое простое поручение. От вас ведь требовалось совсем немного. Всего лишь отыскать воришек, которые случайно взяли то, что принадлежит мне. Мне, проклятые вы идиоты! Волдеморт рявкнул: «Секо!», и от окровавленного тела жертвы отрезало кусок плоти, который с мерзким хлюпом упал на каменный пол. Голос Тёмного Лорда стал ласковым: — Полагаю, это справедливо, если имущество ваших родов будет изъято в пользу общего дела. «Пожиратели смерти» не должны нести урон из-за чьей-то некомпетентности. Мне почему-то кажется, что для прочей аристократии ваша смерть станет превосходным уроком верности нашим идеалам. — Пощади… семью… — прохрипел пленник. Слёзы мага смешивались с кровью и густыми чёрными каплями падали на каменный пол, а оплавленные губы шептали: — Они не виноваты… пожалуйста… повелитель… Но Тёмный Лорд уже не слушал. Его внимание привлекла Нагайна, бесшумно вползавшая в подвал. Огромная змея подняла голову над полом, пробуя воздух раздвоенным языком, и с нескрываемым любопытством осмотрела происходящее. В сознании Волдеморта раздался наполненный азартом голос: — Ш-ш-ш… Эта жирная крыса пахнет вкусно. Ты снял с неё шкуру для меня? — Конечно… Знаешь же, как я забочусь о тебе, — ответил Волдеморт на парселтанге и, наслаждаясь волнами ужаса, накатывающими со стороны задёргавшегося волшебника, добавил специально на английском: — Завтрак уже ждёт, моя дорогая…

***

Флаконы с воспоминаниями Тёмного Лорда были в тот же день отправлены всему Внутреннему кругу. В результате поисками воров занялась большая часть «Пожирателей Смерти», а Лестрейндж старший обречённо посмотрел на Чёрную метку и умчался во Францию, пытаясь решить дело с рождением нового наследника. Оставлять всё на старших сыновей, которые несколько наплевательски относились к идее продолжения рода, да и в целом к женщинам, старый аристократ категорически не хотел. Вот только считающийся близким другом Лестрейнджа Абраксас Малфой успел намекнуть местным чистокровным волшебникам, что его приятель в опале у Тёмного Лорда. Из-за этого Лестрейнджу отказали даже те, кто отчаянно нуждался в деньгах. Абраксас, внешне сочувствуя приятелю, заранее озаботился купить по низким ценам траурные венки на Косой аллее. Малфой искренне считал, что у подножия трона повелителя место есть только для лучших из лучших. Только для рода Малфой и ни для кого другого!

***

Ильверморни был построен в гармонии с природой, в таком диком месте, куда обычные люди не могли добраться. Своевременно сошедшие лавины, магический туман, ядовитые газы, бьющие из расщелин, — всё это останавливало даже самых отчаянных туристов. Воздух здесь был на удивление чист и свеж, а магия, казалось, была повсюду, наполняя волшебников бодростью и силой. Эйлин Снейп разместили в отдельной палате, напоминавшей лабораторию безумного алхимика, решившего скрестить магловскую медицину с артефактами древних майя. Провода, трубки, мерцающие кристаллы, гудящие приборы — всё это ловко и профессионально подключили к телу Эйлин. Главный целитель, волшебник по фамилии Донахью, клятвенно заверил Северуса, что сделано будет всё возможное и невозможное. Золото, как известно, обладает весомой убедительностью в любом мире, а Снейп был щедр, будто царь Соломон. Он дотошно выспрашивал о каждом дополнительном виде терапии, и стоило Донахью только предложить какое-нибудь уникальное зелье или лечебную процедуру, как Снейп тут же доставал сквозной кошелёк. Легкомысленное отношение к деньгам, которое он демонстрировал, неизменно вызывало довольное кряхтение у низкорослого бухгалтера-пакваджи, что вертелся рядом с ними, подобострастно поддакивая каждому слову Донахью. Снейпа же ничуть не заботили растущие траты. Единственное, что имело для него значение, — это уверенность в спасении матери. Ради Эйлин Северус был готов потратить всё, что было, до последнего кната. — Если вы не планируете постоянно пользоваться международными порталами наших Министерств, мистер Принц, то, может быть, вам стоит подыскать жильё где-нибудь поблизости? — предложил Донахью. — Скажем, в Бостоне. В местном магическом квартале камины есть почти в каждой лавке, и вы сможете навещать миссис Принц, когда пожелаете. — Благодарю вас, — отозвался Северус задумчиво. — Я, пожалуй, так и сделаю. Вы не удовлетворите моё любопытство? Пока я здесь нахожусь, смогу ли я посещать школьную библиотеку Ильверморни? — Увы, нет, — лицо целителя выразило притворное сожаление. — Правила школы неумолимы. Доступ к нашей библиотеке имеют лишь ученики. Взрослые волшебники могут попасть на территорию только по особому приглашению госпожи директрисы. Снейп кивнул. Он и не ожидал другого ответа. В Хогвартсе чужакам тоже были не рады. Так что, услышав отказ, Северус натянул на лицо вежливую улыбку и решил на этом закончить беседу: — Нельзя так нельзя. Тогда я просто жду от вас хороших вестей, господин Донахью. — Ну не волнуйтесь вы так, мистер Принц, — по-отечески улыбнулся главный целитель и многозначительно добавил: — Наша лечебница — место уникальное. Она построена над мощной магической жилой, что бьёт из недр горы Грейлок. Говорят, её открыла ещё сама госпожа Сэйер, когда её муж, обычный человек, упал в расщелину и получил почти смертельные травмы. Вот только магия этого места не просто восстановила его тело — она наделила обычного немага подобием магического ядра. Представляете? Целитель многозначительно поднял палец. — Энергия, которая таится в этих горах, возможно, превосходит даже ту, что питает ваш Хогвартс. Госпожа Сэйер проложила небольшие каналы целительной магии прямо сюда. Именно поэтому мы здесь специализируемся на лечении самых тяжёлых повреждений магического ядра. Уверяю вас, менее чем через месяц миссис Принц не только восстановится, но и весьма вероятно, станет выглядеть чуточку моложе. Ваши щедрые пожертвования гарантируют — госпожа Принц получит всё самое лучшее, что только может предложить Ильверморни. Несколько успокоенный заверениями целителя, Снейп на прощание кивнул и, выйдя за ворота клиники, тут же трансгрессировал. Мгновение спустя он уже был в Бостоне, и его сразу же ударило по ноздрям едкое сочетание выхлопных газов и пыли. Этот шумный, лишённый всякого намёка на магию город не понравился Северусу с первой же минуты. Побродив немного по оживлённым тротуарам, где толкались спешащие по своим делам магглы, он в конце концов нашёл первую попавшуюся риелторскую фирму и решительно вошёл внутрь. Оформление нужных документов заняло не слишком много времени, едва он достал внушительную пачку денег. Решив побыстрее покинуть шумный Бостон, Северус устроился у окна в почти пустом рейсовом автобусе. Через полчаса гудящая машина, плавно набирая скорость, вынесла его на автостраду, и за стеклом поплыли сменяющие друг друга пейзажи. Промзоны быстро сменились аккуратными пригородными домиками, а те, в свою очередь, уступили место виду на бескрайний океанский залив, сверкавший на солнце словно расплавленное серебро. Снейп, привыкший к мрачным пейзажам Коукворта, с неожиданным для себя любопытством следил за мелькавшими в окне просторами американского континента. Спустя два с половиной часа транспорт высадил его в Провинстауне — небольшом курортном городке, который, как выяснилось, считался одной из туристических жемчужин Массачусетса. Разумеется, самые состоятельные американцы предпочитали Палм-Бич, но и здесь хватало роскошных яхт, дорогих автомобилей и внушительных вилл. Впрочем, большую часть населения составляла своеобразная богема: художники, киноактёры и прочий творческий люд. Снейп неожиданно почувствовал, как преобразилась сама атмосфера. Навязчивый гул мегаполиса сменился спокойным шумом курортного городка. Пространство наполнилось криками чаек, шорохом волн и негромкой музыкой, звучащей под тентами уличных кафе. Воздух, солёный и свежий, казалось, пах морем, рыбой и предстоящими летними каникулами. Северус открыто улыбнулся своему отражению в витрине какого-то магазина и решительно направился к морю. За весьма внушительную сумму ему достался уютный домик-бунгало на первой линии. Северус рассчитывал продолжить тренировки в трансфигурации и чарах, но при этом иметь возможность часто навещать мать. К счастью, координаты Ильверморни он теперь знал, и с перемещениями больше проблем не было. Две недели Снейп добросовестно практиковался, но вскоре его зельеварская натура решительно взбунтовалась. Трансфигурация, чары, артефакторика и ритуалистика внезапно показались ему неимоверно скучными. Руки Снейпа так и тянулись разжечь огонь под котлом и начать творить настоящую магию. Помучавшись пару дней, он решил, что неделька-другая, проведённая у котла, лишь поможет очистить разум. Выпив оборотное зелье, Северус закрыл дом и отправился в Бостон. Гуляя по лавкам магического квартала, Снейп и не заметил, как ноги сами принесли его в просторный магазин, где сладко пахло драконьей печенью, ромашкой и мятой. И тут взгляд Северуса, лениво скользивший по полкам, внезапно зацепился за невзрачный и потёртый кожаный пенал, выглядевший среди многочисленных склянок и пучков трав несколько чужеродно. Сердце Снейпа ёкнуло. У его наставника, что учил его мастерству в прошлой жизни, был точно такой же. Гениальное изобретение алхимиков пятнадцатого века — экспедиционный набор зельевара. Предмет тайных желаний Снейпа, о котором он мог только мечтать в годы своей бедности. Статусная вещь для понимающих в тонком искусстве зельеварения. — Сколько стоит вон та штука? — спросил Северус у молодого чернокожего продавца, указывая на пенал. Он постарался, чтобы его голос звучал скучающе и пренебрежительно. — Мистер любопытствует или вы знаете, что это такое? — с неожиданным воодушевлением отозвался продавец. — Всего лишь праздный интерес… Снейп сделал вид, что собирается зевнуть, и, окинув полки равнодушным взглядом, словно нехотя добавил: — Просто мне показалось это странным. Среди зелий, трав, всяких ингредиентов и валяется какая-то... галантерея. А вдруг это что-то особенное. Вот я и решил спросить. Продавец вздохнул и беспомощно развёл руками. — Мой старик был зельеваром, — сказал волшебник уныло. — Держал эту лавку. А месяц назад его убила птица-гром, у которой папаша рассчитывал позаимствовать парочку яиц. Я сам из Нью-Йорка, служу аврором в МАКУСА. Пришлось мне взять отпуск без содержания и ехать разбирать наследство своего старика. Короче, продаю здесь всё к чёртовой матери, мистер. В голове Снейпа молнией сверкнула мысль, дерзкая и такая желанная. Собственная лавка... в Америке... Это могло бы стать идеальной тихой гаванью для матери, способом навсегда вырваться из мрачного Коукворта. Он незаметно шевельнул пальцами за спиной, посылая лёгкое, почти неощутимое ментальное заклинание. Не для того, чтобы выпытать чужие секреты, а просто немного размягчить защиту сознания продавца и сделать чуть более сговорчивым и откровенным. — Значит, избавляетесь от хлама, — произнёс Снейп медленно, растягивая слова. Его прищуренные глаза пристально изучали простоватое лицо чернокожего волшебника. — Да, вы точно подметили, мистер, прямо в яблочко, — продавец внезапно оживился, словно прорвало плотину. — Нормальных покупателей в Бостоне просто нет! За неделю я едва ли десятую часть сумел реализовать. А ведь ещё сам дом тоже надо кому-нибудь сбыть подороже. Вон, смотрите, сколько здесь всяческих товаров на полках навалено — годами торговать можно! К примеру, вот эта фляга на два галлона... — пнул продавец что-то булькнувшее под стойкой. — Чёрт его знает, зачем папаше столько рябинового отвара понадобилось, ума не приложу. Наверное, заказ какой-то был. Чернокожий волшебник вдруг спохватился и, смущённо потерев виски, закончил: — Простите, мистер, сам не понимаю, с чего это я на вас все свои проблемы решил вывалить. Короче, не знаю я, что это за пенал. Нашёл его в вещах папаши. Открыть не получается, видимо, зачарован на его кровь. Хотя вряд ли там есть хоть что-нибудь — я и руками щупал, и заклинаниями проверял. Пусто, короче. Сердце Снейпа заколотилось чаще. Он сделал вполне себе театральную паузу, позволяя напряжению нарасти. А потом спросил, стараясь, чтобы его голос прозвучал непринуждённо и слегка насмешливо: — Скажите, уважаемый, а... саму лавку вы тоже продаёте? — Так это и есть дом папаши, — улыбнулся с готовностью чернокожий волшебник, явно обрадованный возможностью избавиться от всего и сразу. — Первый этаж — магазин, сзади две комнаты — зельеварня и склад. На втором — гостиная и две спальни. — И вы хотите всё это побыстрее продать, чтобы вернуться к своей жизни в Нью-Йорке? — уточнил Снейп, мягко подводя собеседника к нужной мысли. — О да! — воскликнул тот с искренним жаром. — Я уже все личные вещи отца собрал. Да и зельями, полезными для авроров, тоже затарился по самое не могу. А на это всё, — и продавец с лёгким презрением махнул рукой на полки, — я покупателей целый год ждать должен буду! — И какую же цену вы надеетесь выручить за всё имущество вашего отца? Включая, разумеется, и патент на торговлю зельями? — Снейп произнёс это как можно более бесстрастно, хотя внутри всё сжалось от страха, что сделка сорвётся. Чернокожий продавец задумался, пожевал полными губами, наконец выпалил: — Тридцать семь тысяч! Да! Я хочу тридцать семь тысяч галлеонов, мистер. Цена была более чем приемлемой, особенно учитывая ту самую «галантерею» на полке. Но старые привычки, выработанные годами бедности, мгновенно взяли верх. И поэтому Снейп, словно играя скупого рыцаря в любительском театре, тут же задрал брови в притворном изумлении и укоризненно покачал головой. Помолчав некоторое время и дождавшись, пока на лбу продавца не выступит лёгкая испарина, он с деланым участием посмотрел в глаза молодому волшебнику. — Понимаю ваши надежды, — произнёс Снейп вкрадчиво. — Конечно, всем нам хочется получить хорошие деньги. Однако не забывайте, вы не в Нью-Йорке, а в Бостоне. Здесь провинция. У нас даже здание местного отделения МАКУСА, я уверен, стоит немногим больше. Он видел, как глаза продавца погрустнели. Жители крупных городов всегда легко соглашались с тем, что провинция начинается сразу за последней многоэтажкой, а то и раньше. Первая уступка, как знал Снейп по личному горькому опыту, всегда влекла за собой и вторую. Лёгкое ментальное внушение сделало своё дело. Молодой продавец согласно кивнул и с тоской осмотрел ненавистное наследство. — Я готов предложить вам более адекватную цену, — тут же продолжил атаку Снейп, изобразив на лице серьёзную мину, которая плохо вязалась с весёлым азартом, кипевшем в его душе. — Поймите меня правильно, уважаемый, я ведь тоже рискую. Постоянные клиенты магазинчика вашего отца вскоре совсем разбегутся, и тогда эта лавка не будет стоить даже трети запрашиваемой вами суммы. Так что давайте по-честному: за сколько вы действительно рассчитывали всё здесь распродать? — Ладно, мистер, вы меня раскусили, — совсем сдулся молодой волшебник, но потом посмотрел в глаза Снейпу и сказал твердо как отрезал: — Двадцать четыре тысячи и ни кнатом меньше. А то местные торгаши в самом начале предлагали мне аж целую тысячу галлеонов. Но я ведь не совсем дурак — лавка магистра зельеварения не может стоить так дёшево! «Ещё как может, если ты так горишь желанием поскорее отсюда сбежать. Каких-то полгода-год, и тебя бы точно дожали, мальчик. Так что я, по сути, спасаю твои деньги», — ядовито подумал про себя Снейп, но вслух сказал совершенно другое: — Цена справедливая, и я даже готов немедленно её заплатить. Но при одном условии: мы не только подпишем бумаги, но и проведём с вами магический обряд. Получив деньги, вы поклянётесь магией — отказаться от всего, что здесь есть. — Да без проблем! — буквально просиял продавец. В заблестевших глазах молодого чернокожего мага явно читалось: «Ура! Наконец-то я вернусь в Нью-Йорк!» — Тогда замыкайте здесь всё и пойдём в отделение МАКУСА оформлять наш с вами договор, — серьёзно сказал Снейп. — Я не хочу тратить на это много времени. Мне ещё к себе в Провинстаун сегодня возвращаться. Предлагаю до вечера закрыть нашу сделку. — Блеск! Я мигом, — выскочил из-за прилавка продавец и умчался куда-то в заднее помещение. Видимо, там находилась лестница наверх, решил Снейп. Пока хозяин отсутствовал, он с профессиональным интересом окинул взглядом полки, мысленно оценивая состав и качество зелий по их цвету и консистенции. Не успел Северус заскучать, как молодой волшебник уже вернулся, одетый в мантию аврора, с аккуратной папкой в руках. — У меня с собой все бумаги! — перевёл дух молодой волшебник и спросил: — Как вас зовут, мистер? На кого будем оформлять лавку? Снейп представился Принцем и сказал: — Лавку вашего покойного отца мы, пожалуй, оформим на мою мать. Она ведь тоже неплохой зельевар, и когда выпишется из лечебницы, ей будет приятно оказаться владелицей собственного магазинчика. Её, кстати, зовут Эйлин. — А меня Билл Джексон, очень рад знакомству, мистер Принц, — сказал продавец и протянул руку. — Ну что, я готов! — Тогда не будем терять времени, — произнёс Северус, отвечая на крепкое рукопожатие. — Единственное, я бы вначале на минутку заглянул в уборную. — Оу, конечно-конечно, — улыбнулся Джексон. — Вот прямо за той дверью и сразу налево. Снейп кивнул и двинулся в указанном направлении. Ему на самом деле не хотелось в туалет, но требовалось сделать кое-что другое. Достав из кармана мантии серебряную фляжку, Северус залпом выпил очередную порцию Оборотного зелья, следя в зеркале, как черты лица вновь уплотняются и грубеют. Отвечать на ненужные вопросы по поводу своего юного возраста он не хотел. Остаток дня прошёл в бюрократической суете, и лишь поздним вечером Северус смог оказаться у себя на пляже. Он растянулся на ещё тёплом песке, с любовью глядя на свою спонтанную покупку. После ритуала передачи прав собственности артефакт погибшего магистра ощущался совершенно иначе. Теперь, держа в руках пенал, Снейп ощущал едва уловимую пульсацию магии. Но главное — на поверхности старинного артефакта явственно светилась слабая метка — точка, куда следовало капнуть кровью для привязки к новому хозяину. Жгучее желание поскорее прикоснуться к чужим тайнам не позволили Северусу нежиться на тёплом песке и дольше минуты. Его манили десятки уникальных инструментов, золотые и платиновые котлы, причудливые алхимические реторты — всё, что наверняка десятилетиями собирал прежний хозяин. Вдохнув напоследок волнующий запах моря, Северус, ускоряя шаг, заспешил в сторону бунгало. Ему просто до смешного захотелось запустить в небо ослепительный магический фейерверк и закричать что-нибудь дурацкое и ликующее вроде «Юхууу!». С трудом поборов неуместный порыв, он быстро зашёл в дом и запер за собой дверь.

***

В конце июля, когда жара в Бостоне стала по-настоящему нетерпимой, в лавку пришло совиное письмо от главного целителя. Северус был в Ильверморни всего неделю назад и уже тогда заметил, что мать почти поправилась — щёки обрели здоровый румянец, а в глазах снова появился привычный огонёк. Тем не менее Донахью сказал, что для закрепления результатов лечения той будет лучше задержаться ещё на неделю. И сегодня от главного целителя пришло долгожданное письмо: Эйлин Принц совершенно здорова и готова к выписке. Северус только недавно закончил обустраивать лавку и, предвкушая скорую встречу с матерью, варил простые зелья, пользующиеся популярностью среди обычных волшебников. Ближе к обеду, разлив остатки содержимого котлов по хрустальным флаконам, Северус довольно улыбнулся и позвал: — Хэнди! Рядом с ним тут же возникла молодая домовушка, одетая в аккуратное платьице зелёного и серебряного цветов. Снейп не был уверен в геральдике рода Принцев, поэтому выбрал то, что, как он знал, будет приятно его матери — цвета Слизерина. — Хозяин звал Хэнди? — пискнула эльфийка, её большие глаза блестели от рвения. — Прибери здесь, как я тебе показывал, — распорядился Северус. В начале августа он, под видом богатого американского путешественника, ненадолго вернулся в Лондон и на бирже домовых эльфов приобрёл Хэнди — молодую, но уже обученную помощницу зельевара. Эльфийка обошлась ему в целое состояние, но Северус отдал деньги, не моргнув глазом. Польза от умелого домовика всегда перевешивала затраты. Мурлыча себе под нос песенку о тяжёлой доле учеников и рабов, Снейп вернулся в торговый зал. Внезапно над дверью зазвонил колокольчик, отвлекая его от мысли, что будь эльфийка другого пола, он бы точно назвал такого слугу Поттером. Лавка официально всё ещё была закрыта на ремонт, и Снейп обречённо ругнулся, проклиная про себя нетерпеливость возможных покупателей. Однако любопытство скоро победило, и он пошёл выяснять, кто там пришёл. За дверью обнаружился высокий, худой мужчина неопределённого возраста. Длинные смоляные волосы мага были заплетены в сложную косу, а вместо мантий волшебника на том было традиционное одеяние индейского шамана, из выделанной кожи и перьев, расшитое замысловатыми узорами. Но больше всего Снейпа поразило скуластое лицо волшебника — оно было испещрено бледными, призрачно мерцающими татуировками, линии которых складывались в неизвестные символы и печати. — Ваванотеват Седьмой приветствует тебя, мальчик, — произнёс маг гортанным голосом, прикладывая руку к груди. — Старина Чарльз Джексон обещал мне два галлона рябинового отвара. Я пришёл за своим заказом. Северусу потребовалось запрокинуть голову, чтобы разглядеть лицо мужчины. Он ещё раз оценил необычный вид посетителя и сказал: — Боюсь, я вас огорчу, мистер. Эта лавка теперь принадлежит семье Принц. Прежний хозяин погиб, пытаясь украсть яйца птицы-гром, а его сын продал нам бизнес. — Бедолага Чарльз! — индеец покачал головой, и голос мужчины дрогнул. — Я его предупреждал. Индеец что-то негромко пробормотал на своём языке, и Снейп, благодаря острому слуху и легилименции, уловил обрывок: «…О Великий Дух, Киетан, чей голос мы слышим в ветре, будь милостив к моему глупому другу Чарльзу…» — Уважаемый Ваванотеват Седьмой, — вдруг вспомнил Северус. — А ведь среди имущества мистера Джексона точно была большая фляга с рябиновым отваром. Возможно, это и есть ваш заказ. Заходите, я сейчас поищу за стойкой. — Отличная новость, парень! — обрадовался тот, проходя внутрь следом за Снейпом и тут же доставая из кармана мешок, звякнувший золотом. — Здесь десять больших самородков, которые затребовал Чарльз за мой заказ, — произнёс индеец и благожелательно спросил: — Этого будет достаточно? — Вполне, — коротко ответил Северус, пожимая плечами. Конечно, зелья из котла целого магистра наверняка стоили гораздо дороже результатов труда обычного зельевара, но, по мнению Снейпа, приготовить рябиновый отвар лучше, чем тот есть, было попросту невозможно, будь ты хоть каким умельцем. Вообще, Северус даже планировал уничтожить запасы старых зелий, потому что не хотел нести ответственность за чужую работу. Мало ли чего там мог сварить прошлый хозяин. Магистр зельеварения способен и к обычным составам добавлять совершенно неожиданные свойства. Снейп наклонился, чтобы найти под прилавком небольшой бочонок, и по привычке мысленно скомандовал: «Вингардиум Левиоса». Бочонок плавно поднялся над стойкой и неспешно поплыл к покупателю. — Для такого юного волшебника ты весьма неплохо владеешь невербальной беспалочковой магией, — заметил напряженно Ваванотеват, взгляд индейца стал пристальным и изучающим. — Я иногда читаю лекции в Ильверморни, но таких талантов не припоминаю. — Потому что я учусь в Хогвартсе, — ответил Снейп и не смог удержаться от слов, в которых проскользнула нотка гордости за родину: — Английская школа волшебства и чародейства не зря славится могуществом своих выпускников. Он собрался спрятать за стойкой мешок с самородками и даже подумал, что пора бы уже отправляться за матерью, как вдруг воздух в лавке дрогнул. Магия мощным потоком, невидимой, но вполне ощутимой волной прокатилась по комнате. Перья в головном уборе индейца зазвенели, словно сотни крошечных колокольчиков, напоминая Снейпу о знаменитой бороде Дамблдора. Последнее, что он успел увидеть, прежде чем сознание уплыло в темноту, — это фигура домовушки, застывшая в полупрыжке у двери в зельеварню. «Но я же не почувствовал от него ни капли агрессии! Почему не сработали защитные амулеты?» — эти последние, отчаянные мысли Северуса медленно утонули в накатывающем сонном дурмане, оставив после себя лишь чувство унизительной беспомощности. Что происходило дальше, он уже не видел. Его сознание погасло, как перегоревшая свеча. Странный индеец, оказавшийся могущественным магом, победил Северуса, даже не напрягшись. Магия Ваванотевата Седьмого с небрежной лёгкостью преодолела действие защитных артефактов лавки. Не было ни вспышек магии, ни грохота заклинаний — лишь весёлый перезвон перьев и неизвестные чары, против которых собственная защита Снейпа оказалась не прочнее паутины. И теперь всё, что ему оставалось, — это надеяться на милость победителя.