Часть 14. Конец лета

Ранним утром, когда первые лучи встающего над горизонтом солнца вырвали окраины спящего Коукворта из ночной дрёмы, Северус проснулся от противного, звенящего звука сигнальных чар. «В доме чужой!» — пронеслось в его голове. Он, не раздумывая, соскользнул с кровати на холодный пол, и его пальцы с привычной быстротой сомкнулись на рукояти волшебной палочки. Мать должна была приехать только послезавтра, и никого другого — а уж тем более с утра — он не ждал. «Какой странный птенец…» — прозвучали в его голове чьи-то наполненные смехом слова. Голос был не человеческим. Точнее — слишком странным. Он звучал так, словно ветер, шепчущий через раскалённые угли походного костра. По крайней мере, именно такие ассоциации появились у Северуса. Он настороженно высунул нос из-под кровати и обнаружил, что на спинке его любимого кресла сидит самый настоящий феникс. Птица поразительно напоминала Фоукса, обитавшего в кабинете Дамблдора, — и всё же Северус откуда-то интуитивно знал: перед ним совершенно другой представитель волшебных существ, гораздо опытнее, что ли. От незваного гостя исходило ощутимое тепло и мощная, чётко осязаемая магическая энергия. — А защиту на доме ты поставил отменную, — одобрительно щёлкнув клювом, внезапно произнёс феникс. — Если бы не наша кровная связь, я бы не прошёл сквозь защиту без того, чтобы не сделать тут воронку размером с твой дом. «Какая кровная связь?!» — мысленно завопил Снейп, холодея, и его осенила запоздалая догадка. Вероятно, Ваванотеват Седьмой взял у него немного больше крови, чем требовалось для одного-единственного ритуала. Северусу доводилось читать в прошлой жизни, что кровь волшебника — ключевой элемент в обряде связи с фамильяром. Но во время разговора с индейским шаманом он полагал, что в будущем сам проведёт необходимый ритуал с обещанным ему фениксом. «Нет, ну надо же быть таким кретином! — захотелось ему стукнуться лбом о пол. — Почему тебе пришло в голову, будто индейский шаман в курсе, что ты разбираешься в ритуалистике и магии крови? Он ведь видит в тебе лишь талантливого мальчишку!» Феникс взмахнул крыльями, и в сознании Снейпа зазвучал полный энтузиазма голос: — Зато теперь я знаю о твоей подготовке! И весьма отрадно, что ты уже в юном возрасте — столь сильный и подготовленный маг. Значит, мне не придётся растолковывать тебе прописные истины. «Зеркало Морганы» упало на разум Снейпа с металлическим лязгом, словно забрало шлема. Активировавшаяся ментальная защита мгновенно отсекла его подлинные мысли, выставив напоказ привычную личину восторженного ребёнка. — Ой, какая красивая птичка прилетела! — засюсюкал самостоятельно его рот, расплываясь в неестественной, слащавой улыбке. Но на сей раз безупречная защита дала осечку. Феникс курлыкнул от изумления и встопорщил хохолок. По крыльям волшебной птицы проскочили искры пламени. — Вот это да! Ты владеешь основами магии доппелей?! — вновь прозвучал в голове Снейпа искрящийся изумлением голос. — Пусть и в столь… своеобразной форме, но ведь работает! Клянусь первояйцом, это невероятно! Северус сжался в комок, не в силах понять, почему «Зеркало Морганы» подвело. Феникс же, не обратив внимания на его смятение, с важным видом продолжил: — Во времена расцвета блистательного Та‑Кемет, — гордо произнесла волшебная птица, — наши недружелюбные соседи из Древнего Шумера доставляли местным жителям немало хлопот своей магией. Правда, ты почему‑то создаёшь доппеля прямо в голове, а шумерцы воплощали твёрдые иллюзии вне тела. Их доппели даже могли колдовать — пусть и недолго. Чего только люди не придумают, лишь бы самим не напрягаться! — добавил феникс осуждающе и переступил с лапы на лапу. Снейп выбрался из‑под кровати и без сил рухнул на постель. — Значит, ты видишь меня настоящего, несмотря на защиту? — спросил он, засовывая палочку в кобуру. — Конечно, я всё вижу, — словно пожал плечами феникс. — Это моя природная особенность. В нашу честь фараоны воздвигли храм в древнем Гелиополе — в знак уважения, так сказать. Но не тревожься: не будь между нами связи, даже я не разглядел бы твоего… странного доппеля. Я уже говорил: ты используешь элементы древней магии Шумера весьма своеобразно. — Послушай, — произнёс немного успокоившийся Снейп. — У директора моей школы живёт феникс по имени Фоукс. Значит, он тоже видит, когда я использую этого… хм, недодоппеля? От ответа феникса зависело слишком многое. «Не пора ли бежать в Америку, под крыло Ваванотевата, в надежде, что Дамблдор не отыщет меня?» — в ожидании подумал он. Феникс покачался на спинке кресла, то опуская, то поднимая хохолок. Откуда-то Северус понял, что тот размышляет. — Как его зовут, Фоукс? — переспросила волшебная птица и тут же радостно взмахнула крыльями. — Да, я помню его. Фамильяр малышки Кинауи. Думаю, если бы ты создал настоящего доппеля, как делали маги Шумера, этот Фоукс, безусловно, сумел бы отличить его от живого существа. — Я-то полагал, что это всего лишь ментальная защита, — буркнул Снейп и поёжился. — Даже пафосное название ей придумал. — Не стоит так волноваться, странный птенец, — успокоил его феникс. — Твоя магическая техника уникальна для нынешних времён. И если пожелаешь, я постепенно научу тебя правильному способу создания доппелей. Всё, что фениксы когда‑либо видели или слышали, навечно остаётся в нашей памяти! И поверь, я всегда был весьма любознателен, а маги, чьим фамильяром мне доводилось быть, ничего от меня не скрывали. Конечно, ушами Северус различал лишь щёлканье клюва, но слова феникса звучали в его голове совершенно ясно. Ему захотелось воскликнуть: «Научи всему, что сделает меня сильнее!» — но феникс наверняка и так читал его мысли без малейших усилий. Поэтому Снейп лишь кивнул и спросил вслух: — Как мне тебя называть? — Можешь звать меня, хм… о Великий и Прекрасный Майну… — начала птица, важно надуваясь. Однако Северус тут же прервал пафосную речь феникса ехидным вопросом: — А разве фамильяры не обязаны регулярно поставлять хозяину перья и слёзы? Или перо придётся выщипывать из твоего «великого и прекрасного» хвоста? Полагаю, целебные слёзы тоже будут при этом сами появляться — только успевай флаконы подставлять! Подушка и перина из пуха феникса — звучит очень соблазнительно! Зимой, наверное, тепло мне будет. Волшебная птица мгновенно уменьшилась до обычных размеров и с явной опаской во взгляде перелетела подальше — на подоконник. — Кра-кра! — возмутился феникс. — Это очень плохая идея, господин волшебник! — Слёзы — только в беде! Перья — раз в тридцать лет, во время линьки! И ни за что не трогай хвост! Это святое! В подкрепление своих слов феникс с явным намёком поскрёб подоконник внушительными когтями. — Ладно, — хмыкнул Северус, глядя на глубокие царапины. — Тогда и ты обойдись без пафоса. А не то буду звать тебя… Угольком или Спарки! Феникс быстро замотал головой из стороны в сторону. В разуме Северуса вспыхнула чёткая картинка: птицу едва не тошнит от таких прозвищ. — В древнем Вавилоне нас называли Этуму, а иногда — Намру, — скрипнул клювом феникс. — Но я давно обитаю на другом континенте, и там меня знают как Майнуби. — Это всё названия твоего вида, — отмахнулся Северус. — А как зовут тебя лично? — Пернатый Змей… за гибкость ума, — феникс, казалось, смутился, что Снейп тут же почувствовал. — Имя как имя, — ответил он вполне искренне. Птица, уловив его одобрение, сказала нечто неожиданное: — Великие маги прошлого вывели наш вид лучших в мире фамильяров из обычных птиц породы квезаль, — почти что шаркнув лапой, изрёк феникс. — И самое раннее моё воспоминание — это именно то имя. — Что ж, — Снейп позволил себе лёгкую улыбку. — А меня зови Северусом, а не птенцом. Люди растут быстро, и даже в детстве никто из нас не любит, когда его считают маленьким. Хотя, разумеется, по сравнению с твоим почтенным возрастом я, да… — Что? Я тоже, к твоему сведению, нахожусь в самом расцвете сил! — возмущённо всплеснул крыльями феникс. — В нашем восприятии нет вашего понятия «время». Мы обретаем способность ощущать эту восхитительную субстанцию лишь до тех пор, пока жив наш волшебник-партнёр. Ты не представляешь, как это упоительно — чувствовать каждое мгновение! Увы, без связи с волшебником наш острый разум засыпает, и время для нас останавливается. — А как же Ваванотеват Седьмой сумел разбудить тебя и договориться? — с живым любопытством спросил Северус. — Он потомок кого-то из древних, — щёлкнул клювом Пернатый Змей. — Или один из тех, кто предпочёл остаться в этом измерении. А мы, фениксы… хоть и выглядим почти как птицы, на самом деле — духи огня, призванные магией в ваш мир. Когда наш волшебник погибает, мы улетаем. Иногда — в горы, где никто не ступал веками. Иногда — в пустыни, где песок поглощает даже эхо. И ждём. Годы, столетия, эпохи. Ждём, пока не появится тот, чья кровь отзовётся на нашу, чья аура будет сиять ровно так, как нужно. Чаще всего будущий партнёр феникса — это сильный маг огня. — А нельзя ли передать фамильяра… дочери? Или, допустим, старшему сыну? — задумчиво спросил Северус, и в голове у него всплыл образ Фоукса, спокойно восседающего на плече Дамблдора. «Если малышка Кинауи — на самом деле мать Альбуса, Кендра, — была первой хозяйкой птицы… Как тогда Фоукс стал фамильяром этого хитрого ублюдка?» — Нет, нельзя, — твёрдо ответил феникс, встопорщив перья. — Исключение одно. Наш настоящий партнёр может принести себя в жертву в ходе ритуала передачи фамильяра. Лишь тогда его прямой наследник может обрести связь с фениксом — но только при условии, что он достаточно силён как маг огня. Правда, такой волшебник не получит знаний, хранимых нами. Лишь возможность быстро перемещаться по миру, наши слёзы и иногда перья. В памяти Снейпа всплыли обрывки чужих воспоминаний, подсмотренные в мыслях Поттера: Дамблдор, говорящий, что его мать погибла от руки младшей сестры Арианы. «Несчастный случай? А что, если на самом деле Альбус применил "Империус" к собственной матери и провёл тот самый ритуал, чтобы заполучить себе уникального фамильяра? Подобное тянется к подобному — не стоит забывать, что близким другом Дамблдора в те времена был самый одиозный тёмный маг двадцатого века, Геллерт Гриндевальд». Взмах могучих крыльев прервал размышления Северуса. — Всё возможно, — появились в его голове приправленные горечью слова волшебной птицы. — На пути к вершинам могущества не бывает места привязанности. Поэтому, Северус, о самой возможности передачи фамильяра лучше не рассказывать никому — даже близким. Я помню немало случаев в прошлом человечества, когда дети убивали родителей — и наоборот. Магия, настоящая магия, а не жалкие фокусы, слишком соблазнительна для вашего амбициозного вида. Поставь на весы жизнь близких и обладание невероятной силой — и многие из вашей породы принесут в жертву кого угодно. Снейп вздрогнул и прикрыл глаза. Слова феникса ударили его прямо в сердце. Он вдруг вспомнил собственную мать в прошлой жизни — бледную, измождённую женщину, с отчаянием в чёрных, ввалившихся глазах. Эйлин умерла всего через два года после его выпуска из Хогвартса. А он тогда… не сделал ничего, даже не попал на её похороны, о которых узнал слишком поздно. Был молод, талантлив, варил почти любые зелья, вращался в кругу самых богатых чистокровных волшебников своего факультета. Он мог бы спасти маму. Мог хотя бы прогнать Тобиаса. Мог бы попытаться помочь. Но он думал в то время только о себе. О своей боли, о будущем мастерстве, о Лили Эванс. «Какое же я дерьмо тогда был…» Эта мысль, наполненная раскаянием, скользнула по его сознанию, словно кислота по обнажённым нервам. Но вдруг волна горечи и самобичевания отступила, смытая внезапным, очищающим жаром. Снейп открыл глаза и увидел, что феникс окутал их обоих пламенем, и в этом действии не было жалости и презрения, лишь поддержка. Пернатый Змей обнимал его огненными крыльями, как мать обнимает ребёнка после кошмара. «Ты либо справишься, Северус, — трещала костром мысль феникса, — либо умрёшь. А мне не хочется возвращаться к глупым гром-птицам и забывать, каково это — чувствовать время. Так что… Будь добр. Подари мне хотя бы триста лет твоего существования. А если тебе нужно стать сильнее — чтобы выжить среди врагов… Я помогу». Снейп благодарно улыбнулся, но тут же снова помрачнел. — Когда мы с тобой появимся в Хогвартсе, — с огорчением хмыкнул он, — меня тут же потащат к директору. А Дамблдор непременно захочет узнать — и, конечно, со всеми подробностями, — откуда ты появился в Англии и как стал моим фамильяром. А если подозрения насчёт причин гибели его матери хоть немного близки к истине, это точно закончится моей смертью. Пока что я слишком мал, чтобы сразиться с ним и победить. «Не вижу в этом проблемы, — возникла в его голове весёлая мысль феникса. — Мы ведь связаны магией и кровью. Я дух стихии огня, хоть и могу воплощаться в обычном мире. Так что мне просто потребуется встроиться в одну из оболочек твоей души. Не в ауру, а значительно глубже. На такой уровень, который вы, люди, не замечаете по причине своей видовой ограниченности. Для других волшебников ты просто станешь немного сильнее магически. Я буду учить твоё подсознание, а тебе будет казаться, что ты всегда это знал. За пару столетий я сделаю из тебя мага, подобного тем, что ходили по земле в былые эпохи». — Если всё так здорово, где же эти великие маги теперь? — в голосе Снейпа зазвучало скептическое любопытство, хотя сама идея скрыть фамильяра пришлась ему по душе. — Вселенная велика, — в «голосе» феникса прозвучало нечто, напоминающее пожимание плечами. — Возможно, они странствуют со своими фамильярами по иным мирам в поисках новых знаний. А на Земле… Здесь фениксов почти не осталось. Большинство из нас живут, словно обычные птицы, и продолжают ждать своего волшебника. В словах феникса Северусу почудилась застарелая боль, и он осторожно погладил горячие перья птицы, стараясь поддержать фамильяра. Внезапно стекло окна зазвенело от удара маленького камушка. Снейп вздрогнул, и его сознание тут же просканировало пространство перед домом: Джон и Анабель. В мыслях друзей пульсировало нетерпеливое желание его видеть. «Ты согласен на слияние?» — прозвучала в сознании Снейпа неуверенная мысль Пернатого Змея. «Да!» — без колебаний ответил Северус. Мгновение спустя он почувствовал, как всё его существо пронзает всепоглощающий жар. Ещё через секунду всё кончилось, и феникс как будто исчез. Но где-то на самом краю сознания Снейп отчётливо ощущал новоприобретённую связь — чёткую уверенность, что в любой миг он может призвать фамильяра обратно, и тот снова воплотится в окружающем мире необычной волшебной птицей. Снейп плавно поднялся с кровати и, как тень, скользнул к окну. Два шага — и он уже выглядывал наружу в поисках друзей. — Северус! — просияв, крикнул Джон, заметив его бледное лицо в тёмном проёме. — Привет, как спалось? Слушай, Гарри Тэтчер Третий вчера убедил толстого Бутча сдать нам большой зал своего кабака на Саммервайн-стрит. Мы устраиваем сегодня вечеринку по поводу нашей победы над «сам-знаешь-кем»… То, как Хардман невзначай назвал убитого вчера Свона, заставило Северуса вздрогнуть. Он так резко отпрянул, что стукнулся головой о створку окна — стёкла в раме возмущённо задребезжали. Внизу раздался звонкий, беззаботный смех Анабель. — Эй, осторожнее, Север! — крикнула она, сияя улыбкой. — Не торопись на вечеринку, а то до неё не доберёшься. Сомневаюсь, что мы с Джоном поймаем тебя, если ты полетишь вниз головой. «Они не понимают, что значит это прозвище для волшебников», — промелькнуло в мыслях Снейпа. Он почувствовал, как по спине забегали мурашки, а горло заболело. Вспомнил безжалостный взгляд красных глаз Волдеморта, неуловимый бросок Нагайны. Однако теперь он здесь, а не там, и, возможно, той роковой встречи не случится. — Я... Я ещё не совсем проснулся, — пробормотал Снейп, пытаясь казаться беззаботным. Он тайком направил к собственной макушке тонкий ручеёк целительной магии, чтобы снять пульсирующую боль. — Ну ты и соня! — снова заулыбалась девушка. — Сейчас же восемь утра. Нормальные пацаны уже давно на фабрике подрабатывают в поте лица! — Мне ещё рано об этом думать, — ухмыльнулся Снейп, делая вид, что пристально изучает сверху внушительное декольте Анабель. — Ага, ясно, — фыркнула девушка, скрестив руки под грудью, отчего её декольте стало ещё выразительнее. — Работать, выходит, тебе ещё рано, а вот глаза пялить на старшую сестру своего друга — уже в самый раз? — Боюсь, ты для меня слишком… старая, — парировал Северус с невозмутимой наглостью. — Может, сегодня на вечеринке тебе и повезёт встретить какого-нибудь седого джентльмена. А на меня не рассчитывай. Эта ягодка не для тебя зреет! — Ах ты, мелкий засранец! — вспыхнула Анабель, и щёки девушки покраснели от негодования. — Спускайся сюда к нам, я тебе покажу, кто здесь старая! Мой удар левой и Генри Куперу не снился! Нет, Джон, ты слышал, что на весь Паучий тупик орёт этот мелкий паразит? Ну держись, Север! Я… Джон с притворным вздохом прикрыл сестре рот ладонью и укоризненно посмотрел на Снейпа. — Если вас не остановить, вы будете переругиваться до самого вечера, — сказал друг, но в его глазах прыгали весёлые бесенята. — В общем, мы тебя предупредили. Подходи в три к берлоге старины Бутча. И не опаздывай, а то всех красивых девчонок без тебя разберут. Сестра тут же отвесила Хардману подзатыльник, Джон ловко увернулся, и под смешки Северуса его соседи отправились по своим делам. Снейп захлопнул окно и плюхнулся в протестующе скрипнувшее кресло. Его настроение заметно поднялось после дурашливой перепалки с друзьями. Словно толстая скорлупа льда треснула где-то глубоко внутри, позволяя снова почувствовать себя беззаботным мальчишкой, а не тёмным магом, несущим на душе тяжкий груз прошлого. Надо было подумать о завтраке — но для этого пришлось бы идти в магазин. Эта мысль, в свою очередь, вызвала в его памяти образ маленькой эльфийки Хэнди, чьи ловкие руки превращали самые простые продукты в кулинарные шедевры. Северус ясно представил себе уютную светлую комнату над лавкой матери в магическом квартале Бостона, которую он обставил в соответствии со своим вкусом… И тут же мир взорвался пламенем. В следующую секунду он уже стоял посреди той самой комнаты: аккуратно заправленная кровать, рабочий стол, полки с книгами по зельеварению, спортивный уголок. Всё — в безупречном порядке. Рядом с ошарашенным Снейпом мгновенно появилась эльфийка и тут же заголосила, хватая себя за уши. — Хэнди так счастлива! Хозяин Северус вернулся! Как обрадуется ваша мама, мой господин! Надо немедленно ей сказать! — пискнула домовушка и тут же исчезла. А менее чем через минуту по лестнице застучали торопливые шаги. — Северус! — в дверях появилась Эйлин, запыхавшаяся, с сияющими глазами. Он с удовольствием отметил, как похорошела мать. Сейчас та и вправду выглядела моложе своих лет — словно непреложные обеты, наложенные Дамблдором, питались исключительно её жизненной энергией, медленно убивая. «Впрочем, наверное, так оно и было», — подумал Снейп про себя, отбрасывая несвоевременные мрачные мысли, и улыбнулся. В два шага он приблизился к матери и крепко обнял родные плечи: — Я так соскучился по домашней еде, мама, что не смог удержаться. За весь вчерашний день съел только овсянку на завтрак, а потом почти всё время тренировался в зельеварении. — Ты мне зубы не заговаривай, Северус, — сделала строгое лицо Эйлин, но глаза матери смеялись. — Как ты тут оказался? Снейп вкратце, опуская детали, рассказал о появлении феникса и о том, что тот теперь будет незримо сопровождать его повсюду. — Ой, и правда, — побледнела в испуге за него Эйлин. — Если феникса увидят вместе с тобой, то тебя тут же попытаются заполучить себе в слуги какие-нибудь Малфои или Блэки. Ты прав, скрытность — наш лучший союзник. — Давай за столом поговорим, а то я есть хочу, — сказал Северус и скорчил жалобную гримасу. — Идём, идём! — засуетилась Эйлин. — Хэнди, наверное, уже всё сделала. И правда — завтрак был тем, что магглы называют «шедевром от шефа», а чистокровные волшебники — «доказательством того, что домашние эльфы — лучшая инвестиция предков». Тончайшие ломтики бекона, хрустящие по краям. Яйца — с золотистой сердцевиной. Хлеб — тёплый, пахнущий детством и жаркой печью. Свежие овощи, зелень, дыня, персики… Всё — будто сошло с обложки кулинарной книги из ресторана, отмеченного тремя звёздами Мишлен. Они молча наслаждались каждой секундой. Лишь когда Хэнди принесла чай — ароматный, с травами и лимоном — и поставила на стол пирожные с заварным кремом, разговор наконец пошёл дальше невнятных: «передай ещё вон то блюдо, пожалуйста». Северус подумал о том, чтобы перенестись в Лондон вместе с матерью. Но в ответ на мысленный вопрос из глубин сознания поднялось чёткое ощущение: «Попробовать можно… но твоё тело ещё слишком маленькое, чтобы провести через себя столько пространственной энергии. Риск высок, а результат не гарантирован». Поэтому они решили не испытывать судьбу. Эйлин собиралась уже сегодня после обеда отправиться из Бостона в Нью-Йорк. Там посетить в магическом квартале какие-то лавки, переночевать в гостинице, и только на следующий день переместиться в Лондон международным порталом. Северус, разумеется, отказался сопровождать мать в этом бесконечном приключении под названием «Магазины, которые меня радуют». Особенно сегодня — когда его ждали друзья, кабак толстого Бутча и тост за победу над Свонами. — Ой, кажется, я забыл зелье распределить по флаконам! — воскликнул он, хлопнув себя по лбу. — Надо срочно вернуться домой, мам! Эйлин показательно нахмурилась, потом рассмеялась, потрепала его по щеке и, наконец, отпустила — с наказом: — Тогда я привезу тебе что-нибудь вкусное из Нью-Йорка. И кстати. Убери, пожалуйста, на кухне, а то я знаю, как дети любят оставлять немытую посуду! — Обещаю! — клятвенно поднял руку Северус. Прощание было коротким. Сосредоточившись на образе своей комнаты в Коукворте, Снейп почувствовал, как внутренний жар снова наполняет его ауру. Под восхищённые ахи Эйлин и Хэнди его тело обратилось в вихрь искр и исчезло. Северус снова сидел в кресле у окна. Стрелка на часах пробежала совсем немного, а он уже успел побывать на другом материке, позавтракать с матерью и вернуться в Англию. Ни малейшей усталости, лишь приятная пульсация магического источника, который, казалось, даже вырос. «Ничего себе мобильность. Спасибо тебе, Пернатый Змей!» — с глубочайшим удовлетворением подумал про себя Северус. Он едва успел потянуться, как защитные чары снова завопили набатом в его голове. Кто-то чужой неожиданно появился прямо у порога дома из аппарационного портала. Подскочив с кресла, Северус осторожно посмотрел вниз и увидел через окно двух неизвестных мужчин в алых плащах. Авроры. Холод тревоги пробежал по его спине и мгновенно заставил собраться. Спустившись на первый этаж, он распахнул дверь как раз в тот момент, когда один из стражей порядка занёс руку для нового стука. — Северус Снейп, я полагаю? — произнёс старший из них, его взгляд был холодным и обезличенно профессиональным. — Я аврор Блишвик, это мой напарник, аврор Томпсон. Мы проверяем инцидент с массовой гибелью магглов в этом городе. Нам требуется проверить, не были ли замешаны местные волшебники. Вашу палочку, пожалуйста. — Конечно, сэр, — ответил Северус, с усилием сохраняя спокойствие и доставая концентратор. — Но предупреждаю, она зачарована против чужих прикосновений. — Мне не понадобится её трогать, — отрезал Блишвик. — Приоре Инкантатем! Из кончика палочки Снейпа вырвалась лишь лёгкая струйка светящегося тумана — ни искр, ни теней, ни следов заклинаний. Ни единого всполоха, который указал бы на колдовство в ближайшие месяцы. — Впервые за всю карьеру вижу такое идеальное соблюдение Указа о разумном ограничении магии несовершеннолетних, — признал аврор с явным удивлением. — Что ж… ты вне подозрений, мальчик. Остаётся только проверить палочку твоей матери. — Моя мама сейчас не в Англии, — спокойно ответил Северус. — Она почти всё лето провела в Америке. У неё были серьёзные проблемы со здоровьем — в Мунго ей посоветовали курс лечения за океаном… И тут он сделал то, что заставило даже сурового аврора Блишвика вздрогнуть: — Клянусь магией! Над ладонью Снейпа вспыхнуло облачко энергии — неоспоримое подтверждение его слов. Знак того, что страшная клятва принята. Стоило ему ошибиться в формулировках — незыблемые константы волшебного мира тут же наказали бы его, выжигая магический источник. Однако Северус прекрасно знал, что делал. — Ты что творишь, пацан! — ахнул второй аврор, побледнев. — Если бы ты нам соврал, то мог бы навсегда превратиться в сквиба! Никогда, слышишь, никогда не бросайся такими клятвами! Северус лишь молча кивнул, сохраняя испуганное выражение детской мордочки. Его безумная, на первый взгляд, выходка достигла цели — он видел это по лицам авроров. Любые подозрения относительно Эйлин Снейп были теперь полностью сняты. Суровые мракоборцы, ворча и качая головами, поспешили исчезнуть в круговороте аппарации. Снейп аккуратно закрыл дверь и торжествующе оскалился. У него всё получилось! Вспомнив, что обещал матери убраться на кухне, Северус с сомнением посмотрел на палочку и решил не рисковать понапрасну. Мало ли что взбредёт в голову аврорам. Может, те развернут над Коуквортом портативный купол контроля за магией и будут выжидать, чтобы кто-то начал использовать чары. Конечно, тряпки и швабра не самая лучшая компания для будущего мастера зельевара, но чего только не сделаешь ради конспирации.

***

Паровоз «Хогвартс-экспресса» испустил протяжный, радостный гудок, возвещавший скорое отправление. Воздух на перроне девять и три четверти был наполнен суетой, смехом и прощальными объятиями. — Береги себя, Северус, — тихо сказала Эйлин, с непривычной нежностью поправляя ему складки мантии. — Не беспокойся, мама, — он на мгновение прижался к ней, а затем ловко взобрался на подножку вагона. Накануне они провели день на Косой аллее, докупая необходимые для второго курса мелочи. Эйлин, преобразившаяся после переезда в Бостон, больше не напоминала голодную нищенку из трущоб Коукворта. В своей строгой, но элегантной зелёной мантии она выглядела настоящей деловой леди, вернувшейся в высший свет. Эйлин повела его в кафе «Фортескью», угостила мороженым, и на какое-то время Северус почувствовал себя почти как любой другой ученик, которого мать провожает в Хогвартс. Он не стал рассказывать ей о визите авроров. Зачем понапрасну тревожить? Его ответ мракоборцам, скреплённый абсолютной магической клятвой, сработал именно так, как он и рассчитывал, — у стражей порядка не возникло ни малейшего желания копать глубже. И сейчас, глядя в стекло купе на свою мать, которая с непринуждённой вежливостью беседовала с Вальбургой Блэк и ещё парой знатных выпускниц Слизерина, Северус почувствовал редкое, холодное удовлетворение. Всё шло по плану. Этим летом ему всё же удалось вырвать собственную мать из костлявых лап смерти. Заодно он обеспечил им обоим в Америке крошечный, но надёжный плацдарм безопасности перед лицом надвигающейся магической войны. И это было только началом. Поезд дёрнулся и, испуская клубы пара, плавно тронулся с места. Северус откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза. Что готовит ему второй год в Хогвартсе, он не знал. Но события, случившиеся этим летом, давали надежду всё исправить.