Часть 15. Грязная тайна рода Блэк

Дверь за спиной второкурсника бесшумно закрылась, и на кабинет упала тишина, нарушаемая лишь истеричным перезвоном серебряных колокольчиков. Альбус яростно теребил бороду, пытаясь избавить себя от ощущения какой-то неправильности. Вскоре он понемногу успокоился и с тяжёлым вздохом откинулся в кресле, больше похожем на трон. Дамблдор сложил длинные пальцы домиком и устремил взгляд на плавно исчезающий в воздухе колченогий табурет, на котором недавно сидел Северус Снейп. Для таких «особых» гостей великий светлый маг не стеснялся создавать неудобные стулья, рассеивающие внимание и концентрацию. Мысль, тяжёлая и тревожная, сверлила его разум: он точно что-то упустил. Альбус ощущал это чутьём великого волшебника — тем, что невозможно обмануть никакими ухищрениями. Юный Снейп скрывал от него что-то важное. Но как, Мордред его сожри, как?! Ментальные закладки в голове мальчишки по-прежнему находились на своих местах — Дамблдор проверял их не раз и не два. Однако нечто непонятное по-прежнему таилось в глубине непроницаемых чёрных глаз юного Снейпа — что-то, ускользающее даже от него, опытнейшего легилимента. Какое-то несоответствие, невидимое и неощутимое. Невозможность понять, в чём дело, изрядно злила великого светлого мага. Хуже того, характер Снейпа сформировался совсем не так, как он рассчитывал. Дамблдор ожидал увидеть затравленного, нерешительного ребёнка, измученного нищетой и горящего ненавистью к отцу-магглу. Податливую глину, готовую принять любую форму в руках опытного гончара. Но Снейп явился в Хогвартс иным. В мальчишке с первых дней угадывался жёсткий, непростой характер жителя неблагополучных районов. Снейп был чем-то похож на маленького, но уже опасного хищника, что инстинктивно умеет пускать в ход когти и клыки. И это ломало все расчёты Дамблдора. «Неужели кровь Аберфорта даёт о себе знать? — промелькнуло в голове Альбуса, и его пальцы невольно помассировали переносицу, будто ощущая фантомную боль. — А ведь Снейп однозначно укреплял тело магией во время той драки в прошлом году, — вспомнилась ему первая стычка юных марионеток. — Пусть и неосознанно, но наверняка же укреплял? А иначе как бы такому задохлику удалось без труда победить сразу четверых противников?» Альбус прекрасно понимал, что Джеймсу Поттеру и остальным гриффиндорцам придётся несладко. Пока детишки не научатся колдовать, их ждут лишь синяки и унижения в противостоянии со Снейпом. — А ведь всё должно быть наоборот! — произнёс Альбус тихо на немецком. — Что могло пойти не так? Использовать с самим собой именно этот язык он любил. Старая привычка, от которой не хотелось избавляться. Последнее напоминание о его прошлом. Дамблдор нахмурился, в очередной раз пытаясь понять, откуда же в характере Снейпа появился этот стальной стержень. Интуиция и логика молчали, признавая поражение. Конечно, среда формирует характер, но где же ребёнок, рождённый ярой магглоненавистницей, смог найти себе хоть каких-нибудь друзей в обычном мире? — Шайзе… — выругался великий маг. Он терпеть не мог, когда его идеально выстроенные планы начинали рушиться из-за одного-единственного неучтённого фактора. Что ж, выходило, юные «мародёры» — или, если пользоваться изящным выражением архимага Фламеля, «будущие мушкетёры некоронованного властителя Англии» — пока безнадёжно уступали и в силе, и в магии правнуку Аберфорта. — Впрочем, дети растут быстро, — продолжил размышлять вслух Дамблдор, задумчиво почёсывая бороду. — И прекрасный потенциал есть у всех четверых. Жаль, конечно, что Снейп не попал на Слизерин… Упрямая шляпа, он ведь тебя об этом просил! Великий светлый маг бросил недовольный взгляд на полку, где дремал артефакт Основателей, и с раздражением сплюнул в камин. Проклятая тряпка проигнорировала его возглас и даже не пошевелилась. — Насколько тогда было бы проще, — пробурчал Альбус раздражённо на языке великого Гёте. — Противостояние двух враждующих факультетов, редкие встречи юных Ромео и Джульетты, извечная борьба Света и Тьмы… Но ничего. Надо будет устроить всё так, чтобы Северус так или иначе сблизился с юными змейками. В будущем это поможет мне направить мальчишку по нужному пути. А если Гораций Слизнорт, ставший с возрастом слишком капризным, сумеет развить в юном Снейпе родовые способности Принцев, то через десять лет у меня появится ещё один карманный зельевар. И Горация тогда можно будет с лёгкой душой отправить на пенсию. Да, не без шероховатости, но всё идёт как надо… Привычный поток расчётов и планов немного унял тревожное чувство, терзавшее его изнутри с начала учебного года. Сунув в рот горсть любимых леденцов, Дамблдор поднялся и подошёл к камину. Он взял пригоршню летучего пороха и чётко произнёс: «Министерство магии!» Через секунду его внушительная фигура исчезла в вихре изумрудного огня. Визенгамот тоже требовал от великого светлого волшебника постоянного внимания, особенно в это неспокойное время. ​

***

Школьный стадион сотрясался от ликующих возгласов, пронзительного свиста и весёлого улюлюканья. В этом учебном году в состав команды Гриффиндора вошёл Джеймс Поттер — и с первых же матчей стало ясно: алознаменный факультет приобрёл лучшего за последние годы ловца. Победы команды следовали одна за другой, и среди гриффиндорцев начала зреть неслабая надежда на окончательный триумф родного факультета. Очень вероятно, что Кубок школы, который из года в год неизменно уходил в подземелья к высокомерным слизеринцам, в этот раз украсит кабинет профессора Макгонагалл. Между тем остальные факультеты относились к квиддичу просто как к возможности приятно провести время на свежем воздухе. А к количеству драгоценных камней в песочных часах, отсчитывающих баллы факультетов, — и вовсе с полным безразличием. И в Когтевране, и в Пуффендуе каждый студент знал: победа в школьных состязаниях меняет лишь цвет знамён, украшающих Большой зал, но никак не влияет на нечто по‑настоящему значимое. Для многих воронов и барсуков изучать магию было куда интереснее, чем участвовать во всевозможных школьных соревнованиях. Так считали его однокурсники — и Северус искренне разделял их мнение. Умение виртуозно управлять метлой не уберегло Джеймса Поттера от смерти. «Лучше бы ты учился сражаться, глупый олень», — думал с презрительной усмешкой Северус, наблюдая за невероятными кульбитами в исполнении Джеймса. — Да-а-а! — вновь завопил комментатор, едва не выскакивая из будки. — Смотрите, как же красиво наш Поттер ловит снитч! Победа, друзья-гриффиндорцы, победа! Ура! Трибуна алознаменного факультета тут же едва не обрушилась под тяжестью заоравших студентов. Все вскочили, замахали флагами и завопили что-то ликующее. Остальные две трибуны поддержали торжествующих гриффиндорцев, но значительно тише. Одни слизеринцы презрительно хмурились, не желая признавать очередное поражение своей команды. Снейп начал спускаться по ступеням трибуны, чтобы не попасть в шумную толпу празднующих студентов. И он почти успел уйти, когда цепкие девичьи ручки ухватили его за рукав мантии. — Северус, ты это видел? Мы победили! Как же здорово! — Раскрасневшаяся от эмоций девочка выглядела необычайно мило. — Я не очень понимаю квиддич, — слегка улыбнулся подруге Снейп, — но, кажется, сегодня команда вашего факультета действительно летала не хуже профессиональных игроков. Они пошли рядом в сторону замка, но вскоре их догнала толпа гриффиндорцев. Это помогло Северусу избежать девичьего любопытства, а ведь Лили интересовалась, зачем директор Дамблдор постоянно зазывает его к себе в кабинет. К счастью, Эванс уже окружили ликующие гриффиндорцы, и Северус мысленно, с едкой усмешкой, поблагодарил за это Джеймса Поттера. Уклонившись от дальнейших расспросов, он поспешил вырваться из толпы и заторопился прямиком в библиотеку. ​

***

Осенние дни мелькали подобно страницам скучной книги, быстро и почти незаметно. Северус по-прежнему старался не выделяться среди дружной компании когтевранцев. Ещё в первые дни после возвращения в Хогвартс он приметил школьного домовика, неотступно следовавшего за ним по пятам, но, разумеется, не подавал виду. Лишь в библиотеке или в гостиной своего факультета Северус мог ненадолго избавиться от назойливого надзора. Приближался Хэллоуин. За прошедшие два месяца директор много раз приглашал его «на чай» — тот самый, в котором, по мнению Северуса, было больше различных добавок, чем собственно чая. Впрочем, безоар и «Зеркало Морганы» надёжно ограждали Снейпа от попыток Дамблдора вновь превратить его в послушную марионетку. К счастью для него, по мере того как коридоры замка всё сильнее наполнялись ощущением грядущего праздника, накопившиеся в Визенгамоте дела отвлекли директора, положив конец изнурительному марафону легилименции. Навязчивые приглашения на «чай» прекратились, и Северус смог сосредоточиться на учёбе. Неожиданно после очередного урока зельеварения профессор Слизнорт попросил его остаться. — Я хорошо помню Эйлин Принц… — произнёс пожилой волшебник, глядя поверх головы Снейпа. В голосе Слизнорта Северусу почудилась нота, которую он знал слишком хорошо: нота восхищения, окрашенная в тонкую, ядовитую зависть. — Одна из самых талантливых учениц, которых я когда-либо видел, — вкрадчиво продолжил пожилой волшебник. — А вы, мистер Снейп… кажется, забыли, что в ваших жилах течёт кровь славных предков. — Простите, профессор, но я ведь не Принц, — не моргнув глазом солгал Северус. — Трансфигурация, чары и другие направления привлекают меня больше, чем зельеварение. Я даже обращался к профессорам с просьбой о дополнительных уроках, но наш декан, увы, чересчур занят своим хором лягушек, а госпожа Макгонагалл попросту прогнала меня, не сочтя нужным объяснить причину отказа. — Тогда тем более вам необходимо сосредоточиться на зельях, — мягко, но с нажимом сказал Слизнорт. — Я провожу углублённые занятия для нескольких одарённых студентов своего факультета и буду рад видеть вас, молодой человек, в нашей уютной лаборатории. Наверняка заметив в глазах Северуса явное желание отказаться, Слизнорт чему-то усмехнулся, и в этой усмешке было нечто неприятное, заставившее Северуса почувствовать, будто его загоняют в угол. — Одна талантливая гриффиндорка уже согласилась присоединиться к числу избранных, — победно сверкнул глазами Слизнорт и произнёс с уверенностью в голосе: — Я слышал, вы с ней дружны, мистер Снейп, и, полагаю, не откажетесь сопровождать мисс Эванс поздним вечером до гриффиндорской башни… Северус мысленно заскрежетал зубами. Отказаться после такого убийственного аргумента было бы слишком подозрительно. Наверняка идея заманить его в подземелья подобным образом была подсказана Слизнорту самим Дамблдором. Истинных причин этого манёвра Северус пока не понимал, но решил, что демонстрировать своё настоящее отношение к Лили, равно как и мастерство в зельеварении, нельзя. Иначе Дамблдор тут же догадается, что все его так тщательно внедрённые ментальные закладки — не более чем иллюзия. — Раз Лили будет там, то, конечно, я присоединюсь, профессор, — произнёс он, стараясь заставить себя вспыхнуть румянцем. Однако, дабы не давать Слизнорту повода для преждевременного ликования, Снейп с деланным простодушием добавил: — Правда, не ручаюсь, что случайно ничего не взорву. Честно говоря, я всегда старался избегать материнских нравоучений. В конце концов, торчать битый час у воняющего какой-нибудь дрянью котла — занятие крайне унылое! Левый глаз Слизнорта непроизвольно задёргался, а губы старого слизеринца мгновенно сжались в неодобрительной гримасе. Вероятно, опытнейший зельевар, не терпящий даже малейшего неуважения к делу всей своей жизни, едва сумел сдержаться, чтобы тут же не отправить Северуса куда подальше. «Ну… давай, старый слизняк, скажи мне что-нибудь плохое?» — мысленно расхохотался Снейп. Но, как он и думал, Слизнорт с видимым усилием заставил себя по-отечески улыбнуться на его грубую провокацию. Это только лишний раз убедило Снейпа, что инициатива с дополнительным обучением исходила отнюдь не от самого декана Слизерина. Тот, конечно, обожал собирать в своём знаменитом «Клубе Слизней» перспективных учеников, но Северус точно знал, что ни под один из критериев Слизнорта он не подходил. О состоявшемся в подземельях разговоре очень скоро стало известно всем. — Северус, привет! Я так рада, что ты тоже попал на дополнительные занятия к профессору Слизнорту! — разнеслось по Большому Залу, когда он проходил мимо гриффиндорского стола. Поттер и Блэк мрачно переглянулись, лица закадычных друзей вытянулись и поскучнели. Меньше всего Северусу хотелось вновь обострять и без того сложные отношения с гриффиндорцами. Однако он отлично чувствовал на своей спине пристальный, буравящий взгляд директора, следившего за его реакцией из-за учительского стола. Пришлось натянуть на лицо самую довольную улыбку и ответить Лили, мол, он невероятно рад и что это просто замечательно — заниматься вместе. — Похоже, ты не слишком-то и доволен, — проницательно заметил Брэддок, когда Снейп наконец добрался до своего места. — Зелья — полезное направление магической науки, — буркнул Северус. — Но чары мне нравятся больше. Тратить всё свободное время на нарезку вонючих флоббер-червей — перспектива не из приятных. Вряд ли Слизнорт позволит нам сварить что‑то по-настоящему сложное и полезное. — Или дорогое, — хмыкнул второй сосед Северуса и серьёзно добавил: — Воспринимай эти занятия как возможность познакомиться с аристократами магического мира. В будущем такие связи могут оказаться весьма полезными. Когда мы после школы будем устраиваться в Отдел Тайн, знание слабостей наших родовитых однокурсников может сыграть свою роль в карьере. Снейп вежливо поблагодарил ребят за совет и приступил к ужину. Праздничное застолье в Хогвартсе превосходило все ожидания. Спустя полчаса сытая и довольная толпа учеников потянулась к лестницам. Северус, шагая среди когтевранцев, ощущал на спине испепеляющие взгляды Поттера, но делал вид, будто ничего не замечает. «Скорее бы эта учёба закончилась, — вздохнул про себя Северус, переступая порог гостиной Когтеврана. — Как стремительно пронеслось лето, насыщенное событиями, и как бесконечно тянется этот учебный год…» Чувствуя неусыпный контроль, он пока не рисковал заниматься даже по ночам в комнате, оборудованной ещё в прошлом году. Ведь стоило ему усыпить или иным образом заколдовать следящего за ним эльфа, Дамблдор тут же узнал бы об этом. Потому Северус упорно демонстрировал поведение обычного второкурсника‑когтевранца, надеясь, что директору однажды надоест выслушивать однообразные доклады школьного домовика. Вот только пока что следовало неукоснительно придерживаться выбранной линии поведения и не выделяться из толпы. ​

***

Вальбурга Блэк вышла из комнаты на втором этаже родового особняка, оставив за спиной ворчащую Друэллу и домовых эльфов, суетящихся вокруг молодой, ослепительно красивой девушки, облачённой в свадебное платье. Беллатрикс довольно улыбалась: предстоящий брак с Рудольфусом Лестрейнджем явно наполнял храброе сердечко племянницы ожиданием будущей счастливой жизни. «Как же крошка похожа на меня в молодости, — подумала Вальбурга, доставая длинную сигарету задрожавшими пальцами. — Мать-магия! — взмолилась она мысленно, и первая глубокая затяжка едва не заставила женщину зайтись надрывным кашлем. — Пусть для Беллатрикс всё сложится иначе. Не заставляй её предать свою любовь и счастье из-за обязанностей перед предками». Древнейший и благороднейший род Блэков был многочисленным и богатым кланом чистокровных волшебников. Они гордились своими вековыми традициями, способными показаться дикими любому постороннему. Мужчинам рода дозволялось выбирать спутниц, не слишком вникая в чистоту их крови, но к женщинам законы рода были безжалостны. Их судьбу — браки только с чистокровными волшебниками — решал глава семьи, получив благословение Лорда Блэк. Вальбурга затянулась сигаретой, вспоминая собственное прошлое. Свободолюбивой и современной девушке, какой была она в молодости, такое положение дел в роду не нравилось. Ей хотелось самой выбирать себе будущего супруга. Однако открыто выступить против воли отца означало рискнуть быть отрезанной от магического источника рода. Лорд Поллукс не раз напоминал ей о судьбе своего брата: тот осмелился пойти против воли деда, лорда Сигнуса II, и был безжалостно изгнан. Мариус Блэк стал сквибом, покинул магический мир и скончался, не дожив и до шестидесяти. Потому Вальбурга испытывала перед отцом невольную дрожь. Лорд Поллукс никогда не говорил впустую — вероятно, рассказом о брате он предостерегал её от опрометчивых шагов. В школе Вальбурга встречалась с парнем на год её младше. Томас был очень влиятельной фигурой в Хогвартсе. Лучший студент, староста, невероятно харизматичный и талантливый маг. Подружки шептались, что её избранник — прямой наследник самого Салазара Слизерина, основателя их лучшего в Хогвартсе факультета. Том был по-мужски красив, умён и обладал запредельным могуществом, от которого перехватывало дух. Он открывал ей магию за гранью обычных заклинаний: летал по воздуху без палочки, без заклинаний — одно лишь желание возносило их над вершинами Запретного леса, а она, прижавшись к любимому, смеялась, чувствуя себя как кошка, греющаяся на солнце. На последнем курсе Вальбурга узнала, что ждёт ребёнка. Это был желанный малыш от любимого мужчины, с которым она мечтала построить будущее. Её Томас грезил об антикварном бизнесе, увлечённо рассказывал ей о древних артефактах и таинственных сокровищах. Обещал, что на одном ребёнке они точно не остановятся. Том вырос в приюте и с детства мечтал о большой семье. А она знала его настоящего. Нежного и любящего мужчину, а не гордого и жёсткого волшебника, как считали все остальные в Хогвартсе. Их счастливое время… Всё складывалось прекрасно — пока незадолго до выпуска школьный домовик не передал ей приглашение от самого Армандо Диппета. К изумлению Вальбурги, в кабинете помимо директора уже находились её отец и профессор трансфигурации Дамблдор. Бледное, напряжённое лицо лорда Поллукса мгновенно заставило её внутренне сжаться. Профессор Дамблдор вежливо предложил ей присесть на диван рядом с отцом, а сам остался стоять у камина, скрестив руки на груди. — Как это понимать? — прошипел Поллукс Блэк, сверля её яростным взглядом. — Что именно вы хотите обсудить в такой компании, отец? Мои школьные оценки в полном порядке, — холодно ответила она, сдерживая подступающую дурноту. — Фините Инкантатем! — послышался от камина свист палочки и насмешливый голос Дамблдора. Вальбурга тотчас ощутила, как спадают чары, скрывавшие её торчащий живот. — Вот это самое! — яростно выдохнул Поллукс, едва не тыча в неё пальцем. — Ты меня опозорила, дочь! Как ты могла связаться с этим… с этим паршивым полукровкой Реддлом?! — Он потомок самого Слизерина! — возвысила голос Вальбурга, пытаясь защитить любимого. — Да каждый приютский сирота твердит, что он потомок кого-то великого! — взорвался негодованием Поллукс. — Ты — моя старшая дочь! Девушка из правящей семьи древнейшего и благороднейшего рода Блэк, а не какая-то там грязнокровка! Ты опозорила всех нас этой кощунственной, омерзительной связью. Магия нам этого не простит, глупая девчонка! Надо немедленно, слышишь ты, немедленно избавиться от… — Ну полноте, дорогой Поллукс, — зазвучал негромкий, надтреснутый голос директора Диппета, не давая лорду Блэку закончить. — Не пугайте девочку этими вашими замшелыми предрассудками. Великий и могущественный род не погибнет из-за одной крошечной ошибки. Поверьте мне, всё будет хорошо. Вальбурга смертельно побледнела, вжавшись в спинку дивана. Горячие слёзы текли по щекам, оставляя тёмные разводы от потёкшей туши. Ребёнок, словно почувствовав её страх, зашевелился активнее обычного. Она закусила губу и, не сдержавшись, начала гладить живот, пытаясь успокоить и себя, и малышку. — Вот видите, что вы наделали, дорогой Поллукс, — укоризненно продолжил Диппет, пригладив седую бородку. — Убийство ребёнка, пусть это будет всего лишь наполовину Блэк, вот что действительно может серьёзно повредить вашему великому роду. Поллукс так скрипнул зубами, что «живые портреты» на стенах переглянулись. Худощавый черноволосый маг, астральный отпечаток бывшего директора Финеаса Блэка, закусив до крови губу, тихо простонал и откинулся в кресле. — Я не знаю, что делать, не знаю… — явно пытаясь обуздать бешенство, пробормотал Поллукс. Она смотрела, как белеют костяшки кулаков отца, и чувствовала, как темнеет в глазах. — Дорогой Альбус, вы же говорили, что мадам Помфри поставила срок для нашей будущей мамы примерно через два месяца? — сказал директор Диппет, вопросительно взглянув на Дамблдора. — Значит, девочка успеет выпуститься, и никакого скандала в Хогвартсе не будет. Вальбурга на мгновение даже ощутила робкую надежду: возможно, всё ещё наладится. Но ответ профессора трансфигурации вновь заставил её внутренне заледенеть. — Есть лучший выход из возникшей ситуации, который устроит и нас, и лорда Блэка, — сказал Дамблдор, глядя на закусившего губу Поллукса. — У мадам Помфри есть особое зелье… вызывающее роды раньше срока. Мы просто отдадим её ребёнка магглам, в какую-нибудь обеспеченную семью. Будет потом ещё один магглорождённый ученик в Хогвартсе. Такое ведь и раньше случалось. — Альбус прав, не стоит пачкать руки убийством, — поддержал директор Диппет. — Ваша честь не пострадает, дорогой друг. — Да… — медленно протянул Поллукс. — Пожалуй, вы правы, господа, это выход. А потом, сразу после экзаменов, я выдам её за кого-нибудь из представителей младшей ветви. Гляну, кто там по возрасту ей подходит. — Из её поколения… это Орион Блэк, — тут же отозвался профессор Дамблдор. Директор Диппет с некоторым сомнением посмотрел на неё и на отца, после чего задумчиво произнёс: — Насколько я помню, этот мальчик моложе Вальбурги на четыре года. — Ничего страшного, — твёрдо ответил Поллукс, и она поняла: решение принято. Чувство безнадёжности, словно могильный саван, накрыло её с головой. — Я не хочу так… — прошептала Вальбурга с ужасом. — Мы ведь с Томом уже всё распланировали. Он станет достоин нашего рода, отец, вот увидишь! — Как? Устроившись подручным к какому-нибудь вонючему торговцу с Лютного переулка? — фыркнул Поллукс Блэк и с угрозой добавил. — Ты можешь отказаться от идеи господина директора, но тогда я сегодня же выжгу тебя из рода и отключу от магического источника! — Поллукс, нет! Это убьёт и её, и ребёнка! — покачал головой Диппет. Вальбурга бросила на директора благодарный взгляд. Затем медленно сползла с дивана и опустилась на колени перед отцом, сложив руки на груди в умоляющем жесте. Вот только сейчас это был уже не её отец. Суровый и непреклонный глава древнейшего и благороднейшего рода Блэк возвышался над ней каменным изваянием, исполненным аристократической гордости. На мгновение ей показалось, что профессор Дамблдор, стоявший у камина, выглядел странно довольным. Но нет — должно быть, это просто отсветы огня плясали на его очках, сбивая её с толку. — Отец! — взмолилась она, глядя в льдисто-синие глаза главы рода. — Ну пожалуйста! Позволь нам с Томом быть вместе? Прошу тебя! Я чувствую, это принесёт величие роду. Он очень сильный волшебник, и наши дети со временем смогут достичь самых вершин магии. — Нет! Род Блэк никогда не запятнает себя связью с каким-то паршивым грязнокровкой, — отрезал Поллукс. — Будь этот щенок хоть вторым Мерлином, вашей свадьбе не бывать. Я всё сказал, Вальбурга! Ты сейчас же отправляешься в больничное крыло к мадам Помфри, а сразу после экзаменов я объявлю о твоей помолвке с Орионом. Понимая, что всё кончено, Вальбурга уткнулась лицом в ковёр и зарыдала. Но её слёзы не растрогали никого из присутствующих. Только «живой портрет» покойного директора Финеаса Найджелуса Блэка молча плакал вместе с ней, закрыв лицо руками. Ей пришлось пережить преждевременные роды. Профессор Дамблдор вечной трансфигурацией изменил внешность младенца, и Вальбурга не увидела в рыженькой зеленоглазой девочке ни одной черты Блэков. Лишь слабое, неуловимое сходство с её Томом, которое не смогли стереть даже чары директора, оставило ей призрачную надежду узнать дочь. А потом мадам Помфри заставила её выпить зелье сна без сновидений. Когда Вальбурга пришла в себя, её кровиночки рядом больше не было… Куда отдали её девочку, она так и не узнала. Одиннадцать лет спустя Вальбурга тайком пришла на вокзал Кингс-Кросс, с надеждой вглядываясь в лица магглорождённых первокурсниц. Но среди них не было ни одной, похожей на неё или пропавшего Тома. Накинув на себя чары отвлечения внимания, Вальбурга тихо заплакала, навсегда прощаясь с прошлым. Она подозревала, что её любимого убили или стёрли память, ведь Том так и не попытался её найти после Хогвартса. Их дочь, должно быть, отдали магглам где-нибудь за океаном. Надежда окончательно умерла, когда через час Вальбурга вернулась в мэнор к мужу. Тем более что у неё и Ориона подрастали двое собственных сорванцов. Уже в семьдесят первом Вальбурга провожала на «Хогвартс-экспресс» своего старшего сына, Сириуса. Её взгляд на мгновение зацепился за милую рыжеволосую девочку, разговаривавшую с чернявым мальчиком, поразительно похожим на её старую школьную подругу. Но Вальбурга тут же отогнала идею подойти к детям, ведь глупо же делать стойку на каждую рыжую девочку. К тому же этот черноволосый мальчик, судя по характерному носу, был из рода Принцев, а те чтили чистоту крови не меньше Блэков. «Стало быть, эта девочка — чистокровная, иначе юный Принц и близко бы к ней не подошёл. Надо будет написать Эйлин», — подумала Вальбурга. Но сова, отправленная к старой подруге, вернулась ни с чем. Вспомнив ужасную историю с гибелью мэнора Принцев, Вальбурга решила, что подруга скрывается где-то под заклятием «Фиделиус». Воспоминания, даже притупившиеся, всё ещё могли ранить. Яростно затушив сигарету о раму картины одного из древних Блэков, Вальбурга направилась обратно в комнату невесты, но обрывки разговора заставили её замереть у приоткрытой двери. Друэлла ворчала, что, по слухам, Рудольфус Лестрейндж предпочитает общество смазливых мальчиков, а потому едва ли станет дочери хорошим мужем. На это Беллатрикс рассмеялась и ответила матери, что в том-то и прелесть. Её «подружка» Руди — идеальная ширма для встреч с тем, кого она по-настоящему любит и боготворит. «И кто же это?» — с любопытством подумала Вальбурга. Словно вторя её мыслям, Друэлла тут же повторила вопрос. — Это наш лидер. Лорд Волдеморт! — с гордостью ответила Беллатрикс. — Он любит меня, и после победы «Пожирателей Смерти» мы откроем миру нашу связь. — Молчи об этом! — сурово оборвала Друэлла свою старшую дочь. — Ни слова, пока не станет безопасно. Никто не знает, откуда взялся этот твой Волдеморт. Мальсиберы, Эйвери, Нотты — все они клянутся, что помнят своего лидера ещё со школы, но я ни о каком таком роде не слышала. «Волдеморт» — звучит будто бы по-французски. «Полёт смерти», что ли? — На самом деле его фамилия Гонт, — беззаботно рассмеялась Беллатрикс. — Это всё политика и магия, мама. Когда кто-то за пределами защищённых мэноров произносит «Волдеморт», он это сразу чувствует и может немедленно прийти на помощь любому, кто мысленно попросит. А для своих самых близких соратников наш лидер даже придумал особую защитную татуировку. Вальбурга заглянула в щель и увидела, как Беллатрикс с гордостью показывает матери предплечье с изображением черепа и змеи, выползающей из его рта. Кашлянув, она взялась за ручку двери, решив, что подслушивать родственниц всё же некрасиво. Беллатрикс тут же начала поправлять рукав платья. Сделав вид, что ничего не заметила, Вальбурга весело спросила: — Ну что, вы готовы, девочки? Боюсь, наши мужчины сейчас опустошают винные погреба. Орион, я слышала, уже играет детям на мандолине, а это верный признак того, что он изрядно пьян. Рассмеявшись, они быстро завершили последние приготовления, и вскоре вся торжественная процессия направилась вниз, в гостиную, где их ждали остальные Блэки. Само празднество было организовано в мэноре жениха, и камины уже были настроены на гостиную Лестрейнджей. Уходя последней, Вальбурга отдала распоряжения старшему домовику рода и кинула под ноги щепотку летучего пороха. Отбрасывая снова накатившую тоску, она привычно сосредоточилась и через мгновение исчезла в изумрудном пламени.