Часть 19. Месть, продолжение

Защита над коттеджем Люпинов пока держалась, но вся энергия охранных конструктов уходила на борьбу с огнём. Это и позволило Северусу незаметно проникнуть сквозь ограду. Изнутри пламя, с безумной яростью бьющееся в защитный купол, показалось Снейпу ужасающе прекрасным. Адский огонь методично пожирал не только камни и дерево хозяйственных построек, но даже магию, вплетённую в защитные механизмы дома. Пламя ревело и билось багрово-чёрными протуберанцами, искажая само пространство вокруг стоявшего на отшибе коттеджа. Однако для Северуса, закутанного в собственную, древнюю и нерушимую защиту, оно показалось лишь тёплым ветром. Поток адского огня ластился к нему, словно пушистый котёнок: тёрся об одежду, трогал мягкими лапками лицо и волосы, одобрительно мурчал в уши. Это было странно — и в то же время до пугающего естественно. Где-то глубоко внутри Северус знал: если захочет, он тоже сможет превратиться в стихию. Снаружи, за стеной пламени, пространство пошло рябью, и Снейп увидел, как через распахнувшийся портал на лужайку перед коттеджем выскочил хозяин дома с палочкой наготове. Обнаружив незнакомого волшебника, Лайал Люпин сразу же бросился вперёд. Впрочем, Мальсибер, похоже, только этого и ждал. — Экспеллиармус! — задыхаясь от быстрого бега, прокричал Люпин, вытянув перед собой палочку. — Протего, Секо! — лениво отреагировал «Пожиратель Смерти». Лайал Люпин с трудом увернулся от смертельной полосы спрессованного воздуха, едва не располовинившей его, и тут же снова атаковал. — Импиллимента, Инкарцеро! — Протего Дуо! — не остался в долгу Мальсибер. Заклинания рвали землю и воздух вокруг сражающихся магов, наколдованные верёвки свистели, как плети, смешиваясь с потом и пылью. Старший Люпин выкрикивал заклинания так громко, будто надеялся оглушить противника. Вот только Северус, наблюдавший за дуэлью из-за мерцающей стены пламени, без труда различал очевидное: единственным по-настоящему отточенным оружием Люпина были не боевые чары, а привычка перекрикивать оппонентов в жарких дебатах Визенгамота. А меж тем Мальсибер явно наслаждался спонтанной дуэлью, играя с противником, как сытый книзл с неосторожной добычей. Тёмный маг с ювелирной точностью оставлял на теле Лайала Люпина кровавые порезы, но не спешил наносить смертельный удар. Это было похоже не на бой, а на тщательно рассчитанную экзекуцию. Чинуша, уделявший слишком мало внимания развитию собственных магических навыков, похоже, ничего не мог противопоставить своему более сильному противнику. Когда доведённый до отчаяния Люпин попытался проорать «Авада Кедавра», Мальсибер злобно ухмыльнулся и мгновенно стал серьёзным. Резкий жест — и всё закончилось. Половина головы Лайала Люпина шлёпнулась на газон, а из обрубка ударил фонтан крови. Мальсибер небрежным росчерком палочки отсалютовал поверженному противнику, а затем резко вскинул руку и проревел победное: — Морсмордре! Зелёный Череп со Змеёй вспорол темнеющее небо, заливая окрестности гнилостным, болотным мерцанием. Волна инфразвука понеслась во все стороны, и в городке одновременно повсюду завыли от ужаса собаки. «Всё идёт по плану, — удовлетворённо подумал Северус, заходя в чужую гостиную. — Очень скоро авроры получат сигнал о применении волшебства в маггловском Поклингтоне. Они найдут здесь горящий коттедж, Мальсибера на месте преступления и мёртвого Лайала Люпина, который по всем признакам пытался остановить нападение "Пожирателя Смерти". О том, что я тоже был здесь, никто не узнает». Словно почувствовав мысли Снейпа, Мальсибер направил палочку на едва державшуюся защиту коттеджа и с новыми силами продолжил напитывать магией потоки адского огня. «Надо поторопиться, а то защита сейчас развалится, и я не успею разобраться с Римусом», — решил Северус. Ему не верилось, что порядком потратившийся в магии Мальсибер долго выдержит против пятёрки свежих бойцов Аврората. Ориентируясь на чужую ауру внизу, Снейп быстро нашёл вход в подвал. Выбив «Бомбардой» зачарованную железную дверь, он бегом спустился по каменной лестнице и увидел мечущегося за решёткой Римуса Люпина. Стряхнув пепел, слегка испачкавший мантию, Северус подошёл ближе к огромной клетке и скинул капюшон, сбрасывая одновременно и надоевшую личину. — Снейп?! Я что, уже бредить начал? — кашляя от проникшего в подвал дыма, удивлённо проговорил Люпин. — Какого тролля ты забыл в этом доме? — Прошу прощения за беспокойство, — любезно сказал Снейп. — Я лишь хотел уточнить нюансы нашей прошлой встречи. Пока ты ещё жив, разумеется. Он окинул мощную клетку, в которой стоял Люпин, одобрительным взглядом и продолжил тем же спокойным тоном: — Думаю, для Дамблдора ваша семейка была нечто вроде домашних крыс, с радостью пожирающих собственную породу. Удивительная форма предательства. Так что, полагаю, мир явно станет лучше, когда все Люпины сдохнут. — Ах ты, ублюдок! — рявкнул Римус и вдруг бросился вперёд, тщетно пытаясь достать Северуса вытянутой рукой, превратившейся в звериную лапу. Однако Снейп стоял слишком далеко от прутьев решётки, и кривые когти человека-зверя только бессильно просвистели в воздухе. Мгновение, и уродливая горбатая фигура огромного монстра заметалась по железной клетке, не делая разницы между полом и потолком. Северус трансфигурировал себе кресло и спокойно расположился напротив беснующегося чудовища. Он поймал взгляд сверкающих ненавистью жёлтых глаз монстра и холодно произнёс: — Знаешь, Люпин, чтобы прочитать твою память, мне не требуется ничьё разрешение... Легилименс! Свистнула палочка, и Римус взвыл, забился в судороге. Оборотень попытался снова превратиться в человека, закрыть лапами голову, спрятаться в дальнем углу. Вот только слабо обученный волшебник ничего не смог противопоставить закалённой воле опытного легилимента. Всего через минуту Северус вывернул разум полуволка наизнанку и выяснил всё, что хотел. Оказалось, толкнули его в спину не Поттер и не Блэк. Предусмотрительные гриффиндорцы подстраховались: они посвятили в свои планы одного из семикурсников, и тот с радостью помог. Римус Люпин лишь отвлекал Северуса, хотя и собирался подстраховать друзей — но это не понадобилось. Заклинание старшекурсника легко сбросило Снейпа с лестницы. — Вот, значит, как всё было, — удивлённо протянул Северус и добавил, скорее для себя: — Получается, отталкивающие чары в меня швырнул Фрэнк Лонгботтом. Похоже, в этой жизни неуклюжий любитель жаб уже не родится, а Алисе Стоун придётся искать себе другого мужа. Впрочем, наверное, оно и к лучшему. Красивая девушка — и как бы её судьба ни сложилась теперь, это всё равно будет лучше, чем навсегда поселиться в палате безнадёжных сумасшедших. Так что, может, и Невилл появится когда-нибудь, только уже не Лонгботтом. — Что ты там бормочешь, паршивый ублюдок? Ты ведь тоже сейчас сгоришь, тварь! — кашляя и поскуливая от боли в обожжённых лапах, провыл Люпин. Краска на прутьях клетки оборотня начала дымиться, а от стен подвала потянуло жаром. — Совсем нет, — легко поднялся Северус с начавшего тлеть кресла. — Я, пожалуй, не стану долго наблюдать, как ты горишь, Люпин. Искренне желаю тебе хорошего посмертия и надеюсь, в следующей жизни ты родишься нормальным человеком, а не ручной шавкой Джеймса Поттера. Прощай… Северус развернулся и, не слушая злобного рёва оборотня, мечтающего разорвать его на части, просто шагнул в летящий навстречу огонь. Не спеша поднимаясь по закипевшей каменной лестнице из подвала, он дождался, когда обречённый вой внизу затихнет, растворяясь в торжествующем гуле «Адеско файер». Устало покачав головой, Снейп призвал магию феникса — и в мгновение ока перенёсся в Коукворт. Ему хотелось увидеть, во что за четыре года превратился дом, напомнить о себе старым знакомым — и, если быть честным, просто выпить чего-нибудь покрепче и смыть с кожи запахи чужой смерти. Никакой радости он пока не ощущал, только усталость от хорошо выполненной работы. *** Ранним утром Северуса разбудила почтовая сова — маленькая, деловитая, с письмом от Флитвика и свежим номером газеты. «Ежедневный пророк» в подробностях расписывал очередное зверство «Пожирателей Смерти». Старший Мальсибер оказался на редкость сильным бойцом. Согласно установкам Снейпа, он методично продолжил превращать в озеро лавы коттедж, где жили Люпины. Когда рядом объявилась первая пятёрка авроров, матёрый последователь Тёмного Лорда без труда положил всех, кроме последнего, что успел сбежать за подкреплением. К несчастью для Мальсибера, в йоркширском отделении Аврората находился с инспекцией известный мракоборец Аластор Грюм. И даже тёмная магия, которой почти растративший все силы «Пожиратель Смерти» швырялся до последнего, не смогла остановить Грюма. Мальсибер был убит, а Череп со Змеёй, похоже, до утра провисел над пепелищем бывшего дома Люпинов. Даже теперь грозный знак «Пожирателей Смерти» злобно скалился с «живых» фотографий в «Ежедневном Пророке», словно напоминая каждому о наступивших мрачных временах. Утреннее летнее солнце весело поднималось за окном, и Снейп с удовольствием дочитал статью, не забывая угощаться сделанным на скорую руку бутербродом. Маггловская колбаса, разумеется, не шла ни в какое сравнение с кухней «Дырявого Котла», но сейчас это не имело значения. Одним врагом стало меньше. Странная, почти постыдная радость от убийства, совершённого чужими руками, не покидала Северуса. Подозрения теперь вряд ли падут на него — но куда как важнее было другое: со смертью Люпина уже не появится и тот роковой «Долг Жизни», что некогда связал его по рукам и ногам, мешая хоть как-то отомстить Джеймсу Поттеру за школьные издевательства и украденную любовь. А если учесть, что потом «Долг Жизни» перешёл и на несносного Гарри Поттера, то настолько радостное настроение Снейпа становилось вполне объяснимым. В тот день, когда он повторил Тёмному Лорду услышанное от Трелони, его настигла волна магического отката — слепящая, обжигающая, выворачивающая душу наизнанку. Северус мгновенно понял: в пророчестве речь шла о сыне старого школьного врага. Пытаясь сохранить собственную магию, он был вынужден обратиться к Дамблдору, умоляя того спасти Лили. Северус надеялся, что директор не знает о его «Долге Жизни» — и, защитив бывшую Эванс, заодно убережёт Поттера. Но, как оказалось, Дамблдор понимал куда как больше, чем пытался утаить Снейп. Угроза лишиться магии сводила Северуса с ума, и он валялся в ногах Великого мага, готовый на всё что угодно. В памяти всплыл их разговор — ледяной тон, презрение в голосе Дамблдора: — Ты мне противен, Северус. Как это низко… Значит, тебя не волнует смерть её мужа и ребёнка? На что ты готов, чтобы я согласился тебе помочь? — На всё… — ответил тогда Северус, буквально за несколько дней постаревший разом на двадцать лет, понимая, что иначе просто умрёт. Лишь теперь, оглядываясь назад, он немного разобрался в интриге директора. Тот и не думал никого спасать кроме Гарри Поттера — Дамблдор лишь мастерски дёргал за ниточки, выжимая из Снейпа одну клятву за другой. А потом откат за смерть Джеймса всё равно достал Северуса и выжег больше половины его магической силы, навсегда изуродовав источник. Так что, избавившись вчера от оборотня, Снейп разом устранил целый клубок будущих проблем. Он уничтожил газету и вскрыл конверт. Письмо Флитвика состояло всего из нескольких строк — предложение встретиться через неделю в атриуме Министерства. По какой-то причине полугоблин не стал заранее проверять его знания. Снейп рассмеялся, доел бутерброд и, подумав, отправился на кухню сделать ещё парочку. Он обещал матери слегка потолстеть, а обещания мага, какими бы мелкими те ни казались, следовало выполнять. *** Сведения о гибели Мальсибера и семьи Люпинов достигли ушей Дамблдора гораздо раньше, чем ушлые журналисты, эти неутомимые разносчики жареных новостей, вернулись в редакцию «Ежедневного пророка». Той же ночью в таверне «Кабанья голова» Аластор Грюм, ещё пахнущий гарью и боевыми зельями, сообщил ему, что едва не сдох от руки Мальсибера, вошедшего, похоже, в режим берсерка. — Только каким-то чудом я не отправился на встречу с предками, — пробулькал Грюм, схватившись за бокал пива, словно утопающий за спасательный круг. — Этот сумасшедший «Пожиратель» не жалел ни себя, ни нас, только что пену не пускал и щит не грыз. Наши заклинания отскакивали от его мантии, будто бладжеры от биты загонщика. Отличный аврор Томпсон, любящий отец двоих сыновей, умер сегодня, спасая меня… Грюм резко замолчал, сжав кулак так сильно, что сбитые костяшки пальцев побелели, и глухо выдавил: — Бедняга Томпсон сумел отвлечь Мальсибера, приняв его удар на себя. Вспыхнул, словно факел из сухой соломы, и сгорел под громкий хохот этой бездушной твари! Мне ничего не оставалось, Альбус. Ни-че-го. Последнее слово лучший мракоборец Аврората произнёс по слогам, мрачно уставившись в бокал. Затем Грюм поднял на него свой тяжёлый, будто налитый свинцом взгляд, и пробурчал: — Я пробил его щит только «Авадой». Иначе бы сдох сам. Прошу тебя, Альбус, ну, поддержи ты наконец Барти в Визенгамоте! Добейтесь с Краучем от этих нейтралов-перестраховщиков, чтобы нам разрешили нормально воевать! Пусть хоть на время снимут свои дурацкие запреты, пока «Пожиратели» не перерезали нас всех, как кур! Грюм перевёл дыхание и с силой поставил бокал на стол. — А что с Люпинами, они живы? — спросил Альбус, сам не веря в такую удачу. — То, что осталось от Лайала, я видел сам, — ответил Грюм, пожав плечами. — А его мальчишка, похоже, сгорел в доме. Жена Люпина выжила — она гостила у маггловских родственников. Я стёр ей память и вернул к ним. Пусть сами с ней разбираются. Грюм осушил второй бокал с пивом, затем требовательно посмотрел на бармена и стукнул обгрызенным ногтем по стеклу. — Эй, Аберфорт, плесни мне ещё. А то всё кажется, будто я до сих пор на том проклятом пожаре! Дамблдор почти не притронулся к пиву. Он задумчиво изучал пузырьки пены, словно надеялся увидеть в них ответы на свои вопросы. Нападение одного из подручных Реддла на семью его преданных сторонников стало для Альбуса полной неожиданностью. Смерть Люпина была несвоевременна, эта пешка ещё не отыграла свою роль в Большой игре. Двенадцать лет назад, чтобы маленький Римус поступил в Хогвартс, Лайал поклялся ему собственной магией выполнять любые просьбы и со временем стал главным противником оборотней. Именно благодаря усилиям Лайала Люпина Визенгамот почти приравнял магический народ перевёртышей к опасным диким животным. Оборотни не отвечали агрессией, наверняка догадываясь, что Лайал всего лишь говорящая голова. Нападение на Люпинов автоматически означало бы для перевёртышей войну со всем человеческим обществом. Потому тёмные твари сидели тихо, затаившись в своих вонючих норах, очевидно рассчитывая на победу «Пожирателей Смерти». Зачем Мальсиберу понадобилось нападать на Люпинов, Дамблдор понять не мог и поэтому злился. Ведь проблемы оборотней были выгодны и Волдеморту. Как он прекрасно знал, тот не давал такого нелепого приказа своему подчинённому. Магическое чутьё молчало. Абсурдность произошедшего была словно дымовая завеса, и сквозь неё проступал лишь один неприятный ответ: кто-то со стороны вмешался в его шахматную партию, кто-то пока неизвестный Альбусу. И этот «кто-то» сумел остаться в тени, выставив в качестве ширмы «Пожирателей Смерти». В ту ночь Альбус почувствовал нечто, с чем сталкивался редко — беспокойную, леденящую неуверенность. Игра усложнилась, и неизвестный пока противник оказался хитрее, чем он предполагал. *** Вальбурга Блэк сидела в полумраке своей гостиной, уставившись на карты, разложенные на полированном столе. Карты лежали не просто в дурном, а в самом ужасном сочетании из возможных. Смерть и перевёрнутый Повешенный для Ориона. Смерть и Луна — для Регулуса. Ещё каких-то три-пять лет, и оба Блэка гарантированно умрут. Воздух в гостиной на миг показался густым и ледяным, словно в родовом склепе. «Что же делать?» — отчаянно подумала она, глядя на собственные руки, трясущиеся, словно у припадочной. Обычно магия рода отзывалась на её зов, подсказывала, шептала, предупреждала. Но теперь дом подавленно молчал. — Кричер! — выкрикнула Вальбурга, с трудом разжав стиснутые зубы. — Принеси бутылку старого Огденского. Тихий хлопок — и домовик уже стоит рядом, бережно водружая на стол поднос с бутылкой. Вальбурга дождалась, пока эльф нальёт, и тут же осушила бокал одним глотком, не обратив внимания на благородный вкус вина, пролившегося на мантию тёмными, почти кровавыми пятнами. «Что же делать? — билась пойманной птицей в её голове паническая мысль. — Как спасти Регулуса? Как уберечь Ориона?» Грядущая битва между сторонниками Дамблдора и Тёмного Лорда казалась неизбежной. Отсидеться не сумеет никто — уж Вальбурга понимала это очень хорошо. Блэкам не простят ошибки: слишком известные, слишком богатые, чтобы победители позволили себе великодушие. Гражданская война разливалась по территории волшебной Англии, как ядовитая ртуть, разделяя семьи и заставляя даже самых гордых аристократов задуматься о выживании рода. Сириус, её глуповатый старший сын, уже сделал свой выбор, встав под знамёна Альбуса Дамблдора. И план Ориона раньше казался Вальбурге таким разумным: пусть Сириус остаётся со светлыми, а Регулус, как подрастёт, присягнёт на верность Тёмному Лорду. Какая бы сторона ни победила, род Блэков устоит. Сам Орион сохранял показной нейтралитет в Визенгамоте, а семейное золото было разделено пополам, чтобы поддержать ставку каждого сына. Их род не привык проигрывать, но карты вначале предсказали Азкабан для Сириуса, а теперь и вовсе выдали расклад на смерть. «Неужто хитроумный план Ориона был не спасением, а ловушкой? — с горечью подумала Вальбурга. — А что, если обе стороны видят в нас лишь удобный ресурс или будущую жертву?» Дрожащими пальцами Вальбурга собрала карты в колоду. Безысходность текла из её глаз вместе со слезами. Она допила вино и поднялась. Её движения, обычно резкие и властные, теперь были медленными и неуверенными, словно у древней старухи. Цепляясь за перила лестницы, она поплелась в спальню. Выхода не было, похоже, род Блэков ждала смерть. *** Неделя, проведённая в Коукворте, пролетела для Северуса удивительно быстро и была до краёв наполнена новыми, подчас ошеломляющими ощущениями. И самым неожиданным для него оказалось первое настоящее знакомство с женским телом. В прошлой жизни Снейп ни разу не испытывал близости. Даже в Лили Эванс он был влюблён как в недостижимый идеал, а не в обычную земную женщину. Так что, когда Джон Хардман привёл его в бордель, отнятый по случаю у конкурентов, Северус вначале едва не сбежал оттуда аппарацией, плюнув на возможные проблемы с нарушением Статута секретности. К счастью, выдержка опытного боевика помогла сохранить Северусу хотя бы внешнее спокойствие, и он решил отдаться всеобщему веселью. Тем более пассивная легилименция утверждала, что его временная партнёрша очень даже желает показать «юному красавчику» все секреты плотских утех. Женский смех, алкоголь и непринуждённая компания очень быстро вернули его в норму. На время забылись угрозы магического мира, необходимость куда-то бежать, что-то планировать, учиться. Северус успел и пострелять из револьвера на бандитской разборке с приезжими лихими парнями, и погулять на весёлой свадьбе Анабель — сестры Джона. Как и все остальные его соседи, Снейп регулярно посещал церковь и в один из дней снова удостоился серьёзного разговора с отцом Домиником. — Здравствуй, Северус, — прозвучал за его спиной добродушный голос священника, — дай-ка я на тебя посмотрю. Ух, какой ты большой уже вырос. Я ведь даже не узнал тебя сразу. Снейп обернулся. Время, казалось, не имело над стариком никакой власти: тот выглядел так же бодро, как и пять лет назад. — Добрый день, отец Доминик, — почтительно ответил Снейп. Он слишком хорошо помнил, чем был обязан этому пожилому человеку. — Давно тебя не было видно, — заметил священник. — Я пытался разузнать, куда подевалась ваша семья, но, увы, в магическом мире наши возможности невелики. — Мама больше не вернётся в Коукворт. Теперь она живёт далеко, — просто сказал Северус. — Надеюсь, с её здоровьем уже всё в порядке? — встревоженно спросил отец Доминик. — Мне казалось, смерть Тобиаса сильно её подкосила. — Да, теперь всё хорошо, — ответил Северус и невольно улыбнулся искренней заботе в голосе старика. — Слава Господу, — перекрестился священник. — Я боялся, что проблемы с её здоровьем озлобят тебя против нашего мира. Снейп невольно отвёл глаза. Он слишком ясно помнил, как в прошлой жизни старался держаться подальше от обычных людей. Даже когда возвращался к себе в Паучий тупик — никогда не выходил из дома, чтобы поболтать с соседями или прогуляться до магазина. — А я надолго попал в больницу, потому и не мог здесь появляться, — неожиданно для себя признался он. Отец Доминик дотронулся до креста и пристально всмотрелся в Северуса. От этого пронизывающего взгляда у Снейпа по спине пробежали мурашки. — Твоя аура чистая, можно сказать — огненная, — удивлённо произнёс священник. — Раньше ты был намного слабее, по вашим магическим меркам. — Наверное, я просто вырос, — хмыкнул Снейп, благоразумно умолчав о фениксе. Они неспешно подошли к алтарю, за которым скрывались покои священника, и старик внезапно дотронулся до плеча Северуса. — Я чувствую у тебя заколдованный нож в рукаве, — сказал отец Доминик. — И он совсем недавно напился крови злодея. — Меня пытались убить. Я защищался, — коротко ответил Северус, не собираясь оправдываться. — В волшебном мире закон всегда на стороне сильных и богатых. Идеи равенства — изобретение маггл… хмм, обычных людей. — Как и у нас, — грустно усмехнулся священник. — Здесь спокойнее, но так было не всегда. Церковь много веков старается привить человечеству любовь к ближнему, но, видимо, в самой природе человека заложено нечто такое, что толкает нас на плохие поступки. — Я тоже иногда думаю, что большой разницы между магами и обычными людьми нет, — признался Северус. — И там и там есть хорошие и плохие люди, трусы и храбрецы, таланты и посредственность. — Значит, ты вырос, — мягко усмехнулся отец Доминик, взмахом приглашая его за собой. — Маленький ребёнок каждое слово взрослого воспринимает как непреложную истину — детская душа открыта, доверчива, не знает сомнений. Ребёнок верит всему, потому что пока не умеет иначе. Это взрослый человек ищет основания для веры, ибо успел узнать, что мир куда сложнее, чем кажется на первый взгляд. — У волшебников иначе нельзя, — скривился Снейп, заходя следом в комнату священника. — Если за твоей спиной нет толпы сильных родственников, детство маленького мага кончается быстро. Они едва сели за столик, как отец Доминик неожиданно предложил благословить его нож. — Как может церковь благословлять орудие убийства? — не удержался от ехидного вопроса Северус. — Убить можно и церковным талмудом, — хмыкнул священник, постучав пальцем по увесистому фолианту, лежащему на столе, и серьёзно сказал: — Важно, для чего применяется благословлённое оружие. А я предвижу, Северус, что твой нож не будет использован во зло. — А ранее наложенные чары не будут конфликтовать э-э-э… с благословением? — неуверенно спросил Снейп. Он опасался потерять результат своих многодневных трудов. — Нет, — коротко ответил священник и с весёлой улыбкой продолжил: — В древности у паладинов были такие мечи и щиты, что воины церкви без страха выходили сражаться против колдунов. Не мы ведь до сих пор вынуждены прятаться по медвежьим углам? Отец Доминик подмигнул Снейпу и серьёзным тоном добавил: — На стороне Матушки-Церкви сражались такие же волшебники, как и ты, только с верой в Господа нашего в сердце. Именно вера давала скромным слугам церкви силы противостоять столь могучим врагам. Намёк прозвучал так ясно, что Снейп остолбенел. — Вы зовёте меня в паладины? — хрипло спросил он, внутренне сжавшись. Становиться чьим-то слугой, пусть даже номинально, ему совершенно не хотелось. — Нет, конечно! — искренне удивился священник. — Паладинов растят с малых лет в монастырях. Ты же слишком связан с магическим миром, чтобы стать по-настоящему преданным сыном Церкви. Да и отношение к тебе у Ватикана всегда будет настороженным, уж поверь. Так что нет, не предлагаю. Я просто чувствую сердцем, что моя помощь поможет тебе оградить обычный мир от какой-то неизвестной опасности. Всего лишь благословение старого священника, уважавшего твоего покойного отца, Северус, а не попытка опутать тебя обязательствами. Слова Доминика прозвучали настолько искренне, что Снейпу стало стыдно за свои подозрения, и он, уже не сомневаясь, протянул старику нож. После краткого обряда и молитвы священник вернул оружие Северусу и принял торжественный вид. — Используй благословлённый нож, отрок, лишь для защиты от злых людей… — сказал отец Доминик пафосно, а потом, заметив напряжённое внимание на лице Снейпа, по-доброму рассмеялся и добавил уже совсем другим тоном: — Или камберлендские колбаски можешь им теперь резать для бутербродов, благословение не спадёт. Вот помню, твой отец как-то угощал меня… Северуса немного отпустило — слишком странные ощущения он испытал во время короткого обряда. Наложенных заклинаний больше в металле не чувствовалось — обычный маггловский нож. Вот только интуиция утверждала: теперь он сможет неприятно удивить любого врага, пусть даже с ног до головы обвешанного магическими амулетами. — Спасибо за помощь, отец Доминик, — искренне поблагодарил Северус, пряча нож в рукаве, и добавил: — Тобиас Снейп когда‑то обещал вам починить крышу на часовне, но не успел. Будет правильным, если я исполню его обещание. Завтра и послезавтра мы с друзьями будем гулять на свадьбе Анабель и Эдриана, а потом сразу начнём ремонт часовни. Джон говорит, у него давно всё готово — и лес, и металл есть на главном складе. — Замечательно! — обрадовался священник. — Это доброе дело. Вот бы ещё купель на заднем дворе организовать. Недавно там копали яму под сарай и обнаружили родник. Думаю, это знак. Нужно построить купель, чтобы прихожане могли совершать омовение на праздники и брать домой благословлённую воду. — Я поговорю с Хардманом, — пообещал Снейп. — Кинем клич среди городских торговцев, денег соберём на хорошее дело и построим. Мне только нужно отлучиться на два дня в магический мир — сдать экзамены за пропущенное время. А потом я вернусь и помогу. Отец Доминик проводил его до калитки и поспешил обратно в храм, а Северус отправился домой в Паучий тупик. Он собирался незаметно трансгрессировать в Лондон, выбрать для Анабель хороший подарок. На свадьбу сестры лучшего друга он преподнёс молодым большой цветной телевизор последней модели. Всё равно Анабель и Эдриану придётся платить телевизионный налог — так хотя бы будет за что. Его дорогой подарок вызвал оживлённые перешёптывания среди подружек невесты. Северус внезапно ощутил на себе цепкие взгляды молодых охотниц и тревогу в душе. Одно дело — весёлые свободные девицы из городского борделя, и совсем другое — чья‑то сестра или дочь. Чтобы не влететь в расставленные сети, Северус больше не пил ничего алкогольного и когда ему предлагали танцевать медленные танцы, отшучивался, что ещё слишком молод для столь серьёзных отношений. В общем, неделя в Коукворте прошла очень весело, и, договорившись, что через пару дней он вернётся, Северус закрыл дом на ключ и уехал в Лондон на рейсовом автобусе.