Часть 20. Северус передает привет Темному Лорду

Едва только Северус выбрался из камина в атриум Министерства магии, как к нему немедленно подскочил профессор Флитвик и, нервно подпрыгивая на месте, буквально засыпал вопросами. — Ну что, готовы к экзаменам, мистер Снейп? Вы же не осрамите своего декана перед комиссией? — Более чем готов, профессор, — ответил Северус с коротким поклоном. — Я бы никогда не стал злоупотреблять вашим доверием, сэр. — Тогда не будем терять ни минуты, — явно обрадовался Флитвик, и в голосе маленького полугоблина прозвучало неприкрытое облегчение. — Идите за мной, мистер Снейп, нас уже ожидают. На вечер я зарезервировал столик в лучшем ресторане Косой Аллеи. Если всё сложится удачно, то мы с уважаемой комиссией отметим ваши достижения должным образом — в приятной обстановке и под чарующие напевы несравненной Селестины Уорлок. — А если нет? — не смог удержаться Северус от ехидного вопроса. — Тогда вам придётся поить меня гномьей настойкой до тех пор, пока я не смою с души горечь очередной ошибки в людях, — помрачнел полугоблин. — Я не подведу вас, профессор, — спокойно пообещал Снейп, внутренне удивляясь, почему Флитвик не устроил ему проверку заранее, как собирался. Они быстро нашли нужный кабинет и вошли внутрь. Комиссия, восседавшая за длинным дубовым столом, состояла из Гризельды Марчбэнкс, Арчибальда Тофти и одиозного Хамблдона Квинса, чьи хорошо принятые в магическом мире публикации пытались убедить всех желающих, что волшебники прибыли на Землю с Марса, а магглы на самом деле являются не более чем эволюционировавшими грибами. «И каких же поганок ты обожрался, идиот, когда решился опубликовать такой бред?» — подумал про себя Северус, останавливаясь на специальной площадке перед столом комиссии. — Представьтесь, молодой человек, — сухо потребовала Гризельда Марчбэнкс, привлекая его внимание. — Северус Снейп, — ответил он, склонив голову. Услышав явно маггловскую фамилию, почтенная волшебница презрительно поджала тонкие сухие губы и бросила укоризненный взгляд на Флитвика, который скромно устроился на скамье для гостей. — Каждый волшебник имеет право на испытание, — немедленно вступился за Снейпа полугоблин и добавил, нервно улыбаясь: — Я думаю, мой студент готов ответить на ваши вопросы из утверждённой программы обучения до уровня СОВ, мадам председатель. Комиссия обменялась недовольными взглядами, и Северус понял, что без помощи полугоблина вряд ли вообще смог бы договориться с этими людьми. — Ну что ж, — кашлянула старая волшебница. — Освоить теорию… Такое под силу даже обезьянам. — Или грибам, — тут же поддакнул со своего места Хамблдон Квинс. — Совершенно верно, коллега, — хмыкнула Гризельда Марчбэнкс, скупо улыбнувшись, и продолжила: — Я полагаю, практика гораздо лучше покажет способности этого молодого волшебника. Профессор Тофти повозился в кресле и ткнул пальцем во вспыхнувшую на стене астрономическую карту, где все созвездия были перемешаны в хаотичный клубок. — Ну-с. Давайте начнём с простого, молодой человек. Расположите правильно все известные вам сочетания на зодиакальном круге, объясните нам энергетику каждой планеты и составьте натальную карту. Скажем… для меня. — Чтобы выполнить это задание, профессор, — спокойно ответил Снейп, — мне понадобится информация о времени и дате вашего рождения, а также точные географические координаты, где это произошло. Профессор Тофти отлевитировал ему листок с нужными сведениями, и Северус молчал около минуты, просчитывая в уме, насколько подробно мог бы ответить на его месте какой-нибудь талантливый пятикурсник. После чего уверенно приступил к выполнению заданию. И стоило ему закончить, как комиссия без передышки перешла к следующему предмету. Спустя восемь часов непрерывного марафона вопросов, мадам председатель попросила их с Флитвиком выйти и подождать решения комиссии за дверью. К счастью, совещались волшебники недолго. — Мистер Снейп, вы… сумели произвести на нас впечатление, — громко объявила Гризельда Марчбэнкс, едва он вернулся на то же место. — Я сделал для этого всё возможное, госпожа председатель, — ответил он ровно, сохраняя на лице маску учтивости. В душе же у Северуса всё кипело от усталости и раздражения. Целый день изображать из себя робкого отличника, повторять примитивные заклинания, варить зелья уровня пятого курса. Для признанного мастера, чьими работами восхищались даже в известнейшем журнале «Практика зельеварения» — настолько примитивные экзамены были настоящей пыткой. — Ну-ну, не хмурьтесь, юноша, — весело улыбнулся Тофти. — Вы устали, это понятно. Зато теперь ваш уровень знаний не вызовет сомнений ни у кого в нашем мире. Мы, со своей стороны, даже под клятвой подтвердим, что волшебник Снейп достойно прошёл испытания на все тринадцать СОВ. Так что в школу к друзьям вы вернётесь на законных основаниях. — Благодарю вас, сэр, — поклонился Северус, скрывая недовольное выражение лица. Он уже десять раз ловил себя на мысли, что не так уж и хочет снова возвращаться в Хогвартс. К сожалению, только там он мог ещё раз расспросить однокурсника о таинственном «Маховике времени». — Примите же и мои поздравления, дорогой мистер Снейп, — раздался скрипучий голос. Хамблдон Квинс смотрел на него с нескрываемым изумлением, будто на гриб, внезапно обернувшийся человеком. — Ваши блестящие ответы, знаете ли, подтверждает одну из моих новых теорий, — задумчиво продолжил Хамблдон Квинс. — Мне почему-то кажется, такие как вы талантливые магглорожденные — на самом деле произошли от кого-то из наших волшебников-извращенцев, польстившихся в пьяном угаре на симпатичных маггловских самок. — Моя мать была чистокровной волшебницей и выпускницей Слизерина, сэр, — холодно ответил Снейп, с трудом сдержавшись, чтобы не бросить невербальное проклятье. Этот седеющий франт напоминал ему Локхарта и раздражал сильнее всех. — Жаль, жаль, — пробормотал мгновенно поскучневший Хамблдон Квинс. — Слизерин, да? Значит, моя теория к вам не применима. — Коллеги, — вмешалась Марчбэнкс. — Думаю, на сегодня достаточно. Волшебница взмахнула рукой, и к Северусу перелетела стопка пергаментов. — Все тринадцать СОВ, молодой человек. «Превосходно» и «Выше ожидаемого». Полагаю, мы ещё услышим о вас, и кто знает, быть может, однажды вы даже займёте собственную кафедру в Хогвартсе. «Да чтоб у тебя язык отсох, хагридов одуванчик!» Снейп мысленно скрутил фигу в лицо Марчбэнкс и едва не сплюнул через левое плечо. Второй раз стать рабом Дамблдора, только теперь добровольно — худшей участи он и представить себе не мог. Не изменившись в лице, Северус ещё раз многословно поблагодарил экзаменационную комиссию за уделённое время и наконец смог покинуть зал. Профессор Флитвик остался внутри, и Северус мысленно пожелал декану в полной мере насладиться изысканным ужином под сладкоголосые рулады Селестины Уорлок. Расплатившись за экзамены в бухгалтерии Отдела образования, он через атриум покинул Министерство, решив про себя, что обязательно привезёт осенью какой-нибудь достойный подарок для декана. Что говорить, но полугоблин сегодня действительно ему помог, пусть и наверняка преследовал какие-то свои интересы. Причина такой неожиданной заботливости полугоблина прояснилась в Гринготтсе — Граблзлорг поздравил Северуса с экзаменами, едва они остались одни в переговорной. — Так это были вы? — удивлённо спросил Снейп. — А что здесь такого? Рука руку моет, как говорят у нас в пещерах, — ухмыльнулся зубасто управляющий. — Впрочем, испытания вы прошли собственными силами. Подкупить Марчбэнкс или Тофти было попросту невозможно — репутация для них дороже золота. Я лишь обеспечил вам лояльность вашего декана. Директор Гринготт лично побеседовал с профессором Флитвиком и настоятельно порекомендовал тому оказать вам всяческое содействие. Особенно учитывая, — добавил Граблзлорг, внушительно качнув когтистым пальцем, — что вы не стали обвинять малыша Филиуса в том… хмм, несчастном случае. Хотя, по правде говоря, как декан он обязан был следить за безопасностью своих подопечных. — Я много знаю о магических откатах, — ответил, помрачнев, Северус. — И не пожелаю такого никому, тем более профессору Флитвику. — Вот это в вас и подкупает, — заметил Граблзлорг с явным одобрением. — Справедливость для всех. Вы ведь на самом деле даже мысленно не делаете различий между людьми и другими волшебными народами. Качество редкое у магов и… выгодное, — ухмыльнулся старый гоблин. — Оно сразу располагает к вам. Разговор плавно перетёк к финансовым отчётам. Граблзлорг склонился над толстой папкой, его крючковатый палец с острым когтем заскользил по колонкам цифр. — Перевод капиталов в зарубежные отделения запущен. К концу лета в Британии у рода Принц останется лишь основное хранилище здесь, в Гринготтсе. — Прекрасно, — отозвался Снейп. — И ещё: подберите мне хорошую юридическую компанию. В следующем году моё признание как аристократа и главы древнейшего и благороднейшего рода Принц должно пройти без… неожиданностей. Гоблин сделал пометку. — Вы предполагаете трудности, милорд? — Причина гибели Принцев мне неизвестна, — солгал Северус, не моргнув глазом. — Но внезапное возвышение полукровки Снейпа вряд ли вызовет восторг хоть у кого-нибудь из моих школьных знакомых. Скорее зависть, недовольство… и, полагаю, желание поживиться за наш счёт. Принцы исторически владеют местом среди судий Визенгамота, а значит, род имеет определённое влияние на политику волшебной Англии. Думаю, обязательно найдётся тот, кто захочет меня использовать. Граблзлорг пожал плечами, будто говоря: «Что ж, такова природа человеческого племени», и с усмешкой добавил: — Зато древние семьи, милорд, имеют эксклюзивный доступ к новым месторождениям магических кристаллов. И лишь они участвуют в закрытых аукционах артефактов, о которых простые волшебники и не слышали. Но что важнее… только древние рода могут принимать любые законы под собственные нужды. Разве это не стоит ваших усилий? Северус отрицательно покачал головой. — Меня интересует прежде всего личная сила, — прямо ответил он. — Благосостояние рода зависит от могущества его главы. Политическое влияние в волшебном мире — тень, отбрасываемая личной силой. Пока я молод, господин Управляющий, я должен стать магом уровня… скажем, Дамблдора или Тёмного Лорда. Всё остальное — приложится само. — Весьма амбициозно, — проскрипел старый гоблин, и улыбка управляющего стала шире, словно у довольного хищника. — Более чем амбициозно, милорд. Буду надеяться на вашу удачу. Покидая банк, Снейп уносил с собой не только финансовые отчёты, но и тяжёлый, обмотанный серебряными цепями свиток — трактат по некромантии, много веков пролежавший на полке хранилища Принцев, в скромном ряду таких же запрещённых книг. Все мысли Северуса были сосредоточены на двух вещах: помощи отцу Доминику и… одном запрещённом ритуале, за который священник, будь тот в курсе, немедленно донёс бы на него в Ватикан. Однако под пламенем свечи, как известно, темнее всего. И Северус рассчитывал, что из зачарованного подвала в Коукворте во внешний мир не просочится ни грана зловещей энергии.

***

Неделю спустя в мэноре Лестрейнджей проходило не очередное собрание «Пожирателей Смерти», а самый обыкновенный праздничный обед. Впрочем, разница была чисто формальной. В главном зале особняка собралась весьма представительная компания — Тёмный Лорд, его ближний круг и немалое число новых аколитов. Многие волшебники были впервые удостоены чести обедать вместе со своим лидером. И сейчас они восхищённо наблюдали, как он подкармливает кусочками мяса Нагайну, обвившуюся кольцами вокруг его кресла, больше похожего на трон. Внезапно возле Рудольфуса Лестрейнджа, сидевшего по левую руку от Волдеморта, возник домовик и почтительно пропищал: — Простите, хозяин. Там у ворот просит разрешения войти мистер Макаллистер. Вассал покойного лорда Мальсибера. Номинальный владелец мэнора с явной неохотой оторвался от куриной ножки и пробурчал: — Пусть идёт сюда. Затем Рудольфус бросил взгляд вдоль стола на Родерика Мальсибера, которого совсем недавно приняли в Ближний круг, и с издёвкой сказал: — Эй, Родди-бой, ты же вроде говорил, что после смерти твоего папаши этот Макаллистер куда-то пропал. Похоже, ваша потеря нашлась, а значит, мы наконец-то узнаем, какого такого Мордреда твой предок полез к этим Люпинам. Волдеморт перевёл на Родерика внимательный взгляд змеиных глаз, ожидая реакции. И молодой волшебник его не разочаровал. — Знаешь что, — холодно произнёс младший Мальсибер, откладывая приборы. — Называй «боем» своих постельных грелок, а не меня. Я такой же глава древнего рода и равен тебе по положению. И если Лорд Волдеморт позволит, я с радостью докажу, что умение пудрить нос и подводить глаза — не главное достоинство мужчины. Ну что, «Руди-бой», дуэль принимаешь? В зале повисла напряжённая тишина. Подобные сцены всегда доставляли Волдеморту определённое удовольствие. «Пусть лучше грызутся между собой, чем строят козни против меня», — подумал он довольно. Разумеется, метка позволяла свободно рыться в мыслях подчинённых, но не будешь же так делать постоянно — тут недолго и параноиком стать. — Я позволяю вам уладить этот спор дуэлью, — прервал он гнетущее молчание за столом и с усмешкой добавил: — Но только не до смерти. Древняя кровь не должна проливаться впустую. Сначала выслушаем гостя, а потом, после обеда, и посмотрим, кто из вас двоих увереннее держит палочку. Рудольфус помрачнел, но покорно кивнул, избегая злобного взгляда младшего Мальсибера. Волдеморт отлично знал, что Лестрейндж, почивая на лаврах хозяина поместья, давно забросил серьёзные тренировки, всецело предавшись своим… экстравагантным увлечениям. «Что ж, голубок, получишь сегодня взбучку и меньше будешь трепать языком», — с едкой усмешкой подумал Волдеморт, глядя на бледное лицо Рудольфуса. И тут двери распахнулись. Макаллистер вошёл спокойно, уверенно. Высокий, крепкий — Волдеморт мгновенно узнал в том ближайшего помощника покойного Мальсибера. И сразу же насторожился. Аура вошедшего человека была пропитана магией — но не той, что исходила от обычных волшебников. Это было нечто другое: гнилое, болотное, почти мёртвое. Рука Волдеморта сама схватилась за палочку, а почувствовавшая его напряжение Нагайна злобно зашипела, напугав сидящих рядом аристократов. Пока все отвлеклись на беснующуюся змею, Макаллистер добрался к сидевшим в начале стола волшебникам и лёгким взмахом руки оторвал голову ближайшему «Пожирателю». Раздались громкие крики, потоки крови залили тарелки и лица не ожидавших такого людей. Маги повскакивали, опрокидывая стулья. Вот только Макаллистер и не думал останавливаться на первой жертве. Он двигался быстро и чётко, словно хорошо отлаженный механизм. Удар — кто-то падает, разбрызгивая по сторонам фонтаны крови. Свист палочки — следующий противник разваливается на гниющие куски плоти. Впрочем, в мэноре Лестрейнджей сегодня собрались отнюдь не кисейные барышни. Миг шока прошёл, и «Пожиратели Смерти» схватились за палочки. Обеденный зал тут же вспыхнул перекрёстным огнём заклинаний. Вот только многочисленные чары скользили по мантии Макаллистера, не причиняя тому вреда. Казалось, тот лишь набирал силу, поглощая чужую магию. Макаллистер отвечал своим противникам исключительно тёмными проклятьями, комбинируя их с пугающей изобретательностью. Уже через минуту мраморный пол оказался усеян изломанными телами. Ближний круг тоже ощетинился магическими щитами, но нападать без прямого приказа Тёмного Лорда никто не спешил. Однако Волдеморт всё ещё только наблюдал, не вмешиваясь. Его змеиные глаза впились в зловещую, гнилостно-зелёную ауру Макаллистера — и вдруг он понял. Лич! Неубиваемая древняя тварь из страшных сказок, которые он с упоением читал ещё в запретной секции библиотеки Хогвартса. Волдеморт знал об этих существах — оживлённые тела волшебников, привязанные к тварному миру сосудом с порабощённой душой. Пока не разрушишь такой сосуд — противника не победить. К счастью для всех сражающихся волшебников в зале, Волдеморт теоретически знал, как это делать. Неизвестный враг, превративший Макаллистера в неубиваемую машину смерти, не мог спрятать сосуд слишком далеко, иначе лич не сумел бы добраться до особняка. Волдеморт быстро просканировал астральный след, тянущийся от ожившего мертвеца — и вскоре нашёл то, что искал. — Это лич! — громко объявил он, поднимаясь из кресла. Посмотрев на напряжённые лица Ближнего круга, Тёмный Лорд приказал: — Используйте только огонь и щиты, чтобы сдерживать чудовище. Любые другие чары лишь усиливают его. Нужно уничтожить сосуд души, и тогда лич погибнет. Не давайте ему последовать за мной, мне нужно будет время, чтобы провести ритуал изгнания. Маги Ближнего круга, сосредоточенно кивнув, сомкнули ряды, прикрывая его. Волдеморт коснулся головы Нагайны и растворился в воздухе, последовав за астральным маяком. Оказавшись в парке, он мгновенно активировал щиты и бросил сканирующее заклинание. Живых рядом не было. Сосуд лича — крошечная булавка — обнаружился в корнях ближайшего дерева. Неизвестный враг не стал тратить энергию на маскировку сосуда и просто оставил булавку среди корней дерева. Видимо, Макаллистер был, как ни странно, вполне одноразовым оружием. Не тратя время на проведение нужного ритуала, Волдеморт поднял палочку и холодно произнёс: — Адеско файер! Адский огонь одинаково эффективно отправлял за кромку и живых, и мёртвых, сжигая не только тело, но и почти все оболочки души. Серебряная булавка мгновенно вспыхнула, а в астрале пронёсся безумный вой, означавший окончательную гибель лича. Тёмный Лорд вернулся в мэнор так же бесшумно, как и исчез. Взглянув на разгромленный зал, где маги приходили в себя после бойни, устроенной личем, Волдеморт подумал с расчётливым равнодушием: «Из ближнего круга никто не погиб — славно. Остальные? Мясо есть мясо, плевать». — Что… что это было, мой лорд? — спросил растерянно Лестрейндж. — Искусство древних, — произнёс Волдеморт. — Настоящая чёрная магия, Рудольфус. Волшебник, что обрушил её сегодня на твой дом, не боялся ни нас, ни Статута Секретности. — Как хорошо, что некромантию запретили, — устало подал голос Абраксас Малфой, опираясь на плечо единственного сына. — Этот проклятый Макаллистер успел убить двадцать восемь человек. — Да чепуха! Почти все они были из простых искателей удачи, — с лёгкой безуминкой во взгляде довольно блестевших карих глаз усмехнулась Беллатрикс и откинула со лба мокрый от пота локон. — Руди пригласил их как особо отличившихся в рейдах. Забавно, что вместо награды эти ничтожества получили лишь место в общей могиле, ха-ха-ха! Волдеморт сердито посмотрел на Беллатрикс, и та мгновенно замолчала, придав лицу виноватое выражение. — Выжившие сегодня — настоящие герои! — громко произнёс Волдеморт, выходя вперёд. — Вы достойны уважения и награды. Каждому из вас, друзья мои, будет выплачено по триста галлеонов. Ответом ему стал неуверенный гул людских голосов. В спёртом воздухе зала всё ещё стоял запах сражения, густо замешанный с вонью разорванных кишок. Трупы товарищей валялись у всех под ногами, пол был залит кровью. Одними деньгами этого было не смыть. Волдеморт добавил в голос магии, и только тогда страх начал отступать. — Сегодня вы увидели настоящую силу волшебства, — прогремел он. — Не те жалкие фокусы, что предлагают нашим детям изучать в Хогвартсе. Настоящую тёмную магию, которую практикуем и я, и мои самые преданные соратники. Но, как выяснилось, владеем этим искусством не только мы с вами. Он сделал паузу, обводя взглядом толпу, и продолжил с ещё бо́льшим воодушевлением: — У нас тоже есть достойные противники. И это не Дамблдор с его магглолюбцами, что только и мечтают спариваться с животными. Как оказалось, есть и другие. Те, кто наблюдает за нами из тени. Кто ждёт, пока мы ослабнем… чтобы ударить первыми. Власть манит каждого настоящего волшебника. Но… все они ошибаются! Голос Волдеморта стал ещё громче, яростнее. Казалось, он проникал в сознание «Пожирателей Смерти», наполняя тех нерушимой уверенностью в собственной силе. Ментальная магия изливалась потоком на головы стоящих перед ним людей: спины волшебников выпрямлялись, в их глазах загорался яростный огонь фанатизма. — Я Лорд Волдеморт! — проревел он. — Я — бессмертен! Меня нельзя убить, ибо я — Величайший Тёмный Маг! И я поведу вас в будущее, где волшебники будут править магглами словно древние боги. Мы не убьём их всех. Нет. Я сделаю лучше: мы заставим их служить волшебникам, не осознавая, что они теперь всего лишь жалкие рабы. Мы будем полностью контролировать их разум, численность, здоровье. И они даже будут благодарны нам за это! Волдеморт и сам верил тому, что говорил, ощущая, как людской страх сменился жаждой действовать, желанием подчиняться его воле. Беллатрикс тихо стонала от похоти, глядя на него пылающими глазами. Сейчас все находящиеся в зале, казалось, были готовы выполнить любой его приказ, даже умереть. Впрочем, отчасти так оно и было. Волдеморт взмахнул палочкой, беззвучно произнося целый каскад заклинаний. Тела жертв рассыпались в чёрный пепел, который тут же растворился в воздухе. Разломанная мебель, скрипя и пощёлкивая, собиралась обратно. Следы битвы быстро исчезали, словно кто-то отматывал назад само время. И менее чем за минуту от недавней резни не осталось и следа, если не считать едва уловимого запаха озона. Волдеморт бросил властный взгляд на Рудольфуса, и тот, поняв, негромко позвал магических слуг. Послышались характерные хлопки, и в зале замелькали домовые эльфы Лестрейнджей, с лихорадочной скоростью расставляя на столе новые тарелки с дымящимися яствами и хрустальные бокалы. Их работа, конечно, была далека от невидимой эффективности хогвартских эльфов, но скорость всё же впечатляла. — Прошу садиться, господа, — с властной улыбкой произнёс Волдеморт, первым занимая место во главе стола. Сила его харизмы была такова, что недавний страх полностью исчез, сменившись радостным возбуждением. По залу поползли довольные шепотки, когда каждый волшебник обнаружил рядом со своей тарелкой кожаный мешочек, приятно шелестящий золотом. И только во взглядах некоторых аристократов из Внутреннего круга всё ещё мелькала тень сомнения. «С этими я поработаю позже», — отметил про себя Волдеморт и, подавая другим пример, спокойно принялся за еду, словно ничего не случилось. Никто не должен был узнать, что он удивлён не меньше остальных. Тёмный Лорд и сам регулярно занимался некромантией, пополняя неудачными экспериментами мрачные воды подземного озера, обнаруженного им ещё в детстве. Вот только Волдеморту ни разу не удавалось создать нечто столь… совершенное. Его творения были тупыми умертвиями, способными только затащить под воду неосторожного воришку. А сегодня он видел вершину мастерства некромантии — подлинного лича, сохранившего интеллект и навыки волшебника. Представив на мгновение целую армию могущественных тварей, созданных вместо живых слуг, он прикрыл глаза, и на губах Тёмного Лорда заиграла мечтательная улыбка. Увы, все его поиски древних трактатов по некромантии заканчивались ничем. Теорию, описания, контрзаклинания — это найти удалось. Кое-что — в запретной секции библиотеки Хогвартса, другое — в хранилищах соратников. Но практические руководства, свитки с ритуалами создания высшей нежити были уничтожены ещё на заре принятия Статута Секретности, когда охота на некромантов велась с особым рвением. Однажды в Египте ему попался свиток, повествующий о, пожалуй, самом ужасающем творении некромантов древности. Их создания, пусть и не обладали силой волшебников, зато могли превращать в себе подобных каждого укушенного. Как именно удалось искоренить эту заразу, свиток умалчивал, но строки, пропитанные паническим ужасом неизвестного писца, впечатлили Тёмного Лорда до глубины души. Обладать такой силой хотелось неимоверно. К сожалению, знания были утрачены, а эксперименты, увы, не приносили желаемого прорыва. Более того, появись информация о его изысканиях у кого-либо из «Пожирателей Смерти», даже самые верные слуги могли бы дрогнуть. Сведения о жестоких войнах прошлого и так называемых Крестовых походах, в которых полегли целые поколения магов, была ещё слишком свежа в памяти долгоживущих волшебников. Это только магглы верили, что паладины церкви сражались за мифический Гроб Господень где-то далеко на востоке. Каждый же, кто изучал подлинную историю этого мира, знал: тогда война бушевала повсюду, и волшебники потерпели в ней первое сокрушительное поражение от, казалось бы, ничтожных магглов. «Нас слишком мало, и мы разобщены, — с горечью подумал Волдеморт, прикоснувшись губами к кубку с вином. — Нужно проредить популяцию магглов, значительно проредить. Нарушить их цепочку размножения, привить им чуждые ценности. Тогда ни церковь, ни кто-либо ещё ничего не сможет противопоставить волшебникам. И для этого мы обязаны вспомнить всё, что нас заставили забыть после принятия проклятого Статута Секретности». Он тряхнул головой, мысленно проверяя свои окклюментные щиты. На миг показалось, будто все эти мысли были не совсем его… Точнее, не только его. Посмотрев по сторонам, Волдеморт наткнулся на холодный, почти разумный взгляд Нагайны. — Хочешь мяса, моя дорогая? — спросил он на парселтанге. Из глаз змеи мгновенно исчезло нечто неуловимое, и та согласно зашипела.

***

Дамблдор отпрянул от Омута памяти, едва не опрокинув артефакт. В директорском кабинете, нарушая его привычную безмятежность, зазвучали ругательства на древнем германском диалекте, давно забытом большинством ныне живущих магов. Сегодня ставшая слишком сильной марионетка едва не учуяла нить, ведущую к кукловоду. Но куда как тревожнее были другие вопросы, набатом звучащие в голове Дамблдора. Откуда в Англии взялась настоящая некромантия? Забытое всеми, запретное, почти мифическое искусство. Кто осмелился его использовать против «Пожирателей Смерти»? И главное — как? Альбус прекрасно знал, что со времён принятия Статута Секретности не осталось ни манускриптов, ни волшебников, у которых был бы врождённый дар использовать запретное. Единственным относительно живым мастером-некромантом, которого он знал лично, был знаменитый Николас Фламель — в миру всего лишь алхимик. Но Альбус был уверен: Фламель никого бы не стал посвящать в запретное искусство. Даже ему самому тот однажды отказал, пояснив, что дал церковникам клятву — жизнью и магией — больше никогда не прибегать к некромантии. Дамблдор коснулся палочкой виска и вытянул тонкую, светящуюся нить — воспоминание о нападении лича. Даже через призму разума маледиктуса он ощущал леденящую, бездонную мощь чёрной магии, исходившую от создания неизвестного гения. Страшная, грубая сила, против которой у современных волшебников просто не было шансов. Уже давным-давно в Хогвартсе и на старших курсах не изучали, как противодействовать высшей нежити. Да что говорить, даже полтергейсты, боггарты и баньши легко могли заставить попотеть нынешних мракоборцев. — Нет, надо обязательно посоветоваться с учителем, — пробормотал себе под нос Дамблдор, откидываясь в кресле. — Откуда выполз этот неизвестный нам некромант? К счастью, Хогвартс уже погрузился в тишину ежегодных каникул. Ученики разъехались, большая часть профессоров тоже, а Визенгамот летом предпочитал не собираться без по-настоящему серьёзного повода. Так что у Альбуса была возможность отправиться на недельку-другую во Францию. «Решено, — подумал Великий Светлый волшебник, снимая очки и устало потирая переносицу. — Пора навестить мессира Фламеля». Он мысленно представил себе терпкий аромат старого вина, мудрое, покрытое морщинами лицо учителя и долгие, неторопливые беседы под неярким мерцанием магических светильников — те самые беседы, что зачастую были куда полезнее целых фолиантов в нынешней библиотеке Хогвартса. Тогда даже самые сложные ответы можно было отыскать не в книгах, а услышать от Фламеля, который помнил времена, когда эти книги ещё писались. На лице директора мелькнула сложная, немного болезненная улыбка. Ему, тогда ещё совсем юному волшебнику, неслыханно повезло. Его древний род был почти уничтожен врагами, безжалостные охотники шли по пятам. Кроме него, в живых к тому времени осталась только кормилица погибшего отца, да и та спряталась на Оловянных островах под чужой фамилией. И вот когда враги его выследили в Париже, он случайно попался на глаза великому Фламелю, который испытывал некоторую слабость к красивым белокурым мальчикам. Могущественный французский волшебник пожалел его и взял в ученики. Правда, проклятых славян это не остановило, и всего через десять лет ему пришлось бежать из Франции. Впрочем, Фламель предложил изящный и крайне эффективный способ окончательно избавиться от поводка, по которому его везде находили преследователи. Он с благодарностью им воспользовался и ни разу, почти за целый век, не пожалел. А если у них с учителем всё получится, то и не пожалеет. «Ладно, вспоминать далёкое прошлое будем когда-нибудь вместе с Фламелем», — усмехнулся про себя Альбус. Пнув носком сапога клетку с дремлющим фениксом, он приказал преувеличенно добродушным тоном: — Мой дорогой Фоукс, просыпайся, нас ждёт прекрасная Франция!