Часть 21. Убивать других не просто

Дорога к побережью была забита машинами, как будто вся Англия внезапно решила, что именно сегодня — самый лучший день лета. Однако Северус вёл автомобиль с непринуждённой уверенностью опытного водителя. Легилименция в сочетании с безупречным контролем над собственным телом позволяли ему без труда управляться с любым маггловским транспортом. Купаться Северус не любил. Честно говоря, он никогда не мог понять, кто вообще способен получать удовольствие от плескания в холодной воде, где даже в самый жаркий день температура редко поднималась выше восемнадцати градусов. И тем не менее ему пришлось поехать вместе с друзьями на один из самых известных пляжей Литлхэмптона — исполняя условия проигранного спора. Полчаса спустя машина осталась припаркованной на прибрежной стоянке, и, быстро отыскав свободное место, они разложили свои покрывала на горячем песке. Шум моря приятно успокаивал нервы, но такое количество людей вокруг всё равно заставляло Снейпа подсознательно ожидать нападения. — Перестань хмуриться, Север! — Джон хлопнул его по спине и протянул вафельный рожок. — На вот, держи. Северус взял мороженое — любопытство к маггловским сладостям, которых он в прошлой жизни особо и не попробовал, пересилило тревогу и подозрительность. — Налетайте, парни. — Хардман поставил пакет с пивом и закусками на покрывало и тут же добавил с явным удовольствием: — Северус вчера в пух и прах проигрался в криббедж на желание. Так что сегодня он у нас бессменный водитель лимузина. Северус закатил глаза на такую подначку, осторожно попробовал мороженое и удивлённо приподнял бровь. Оно оказалось даже лучше, чем в кафе Фортескью. — Мореллис Гелато, — прочитал Северус вслух. — Мороженое со вкусом яблочного пирога. Надо же… И правда, здорово! — Вот именно, дружище, — Джон устроился рядом, щурясь на солнце. — В такую жару самое то. Эй, глянь-ка, какие девчонки там загорают! И что они нашли в этом жирдяе? Хотя… погоди-ка, морда у него какая-то подозрительно знакомая. Северус нехотя оторвался от рожка и посмотрел в указанном направлении. То, что он увидел, едва не заставило его подавиться. Под пляжным зонтом на шезлонгах нежились Лили Эванс и Мэри Макдональд, а на песке рядом, усердно очищая яблоко перочинным ножом, сидел Питер Петтигрю. Все трое о чём-то оживлённо болтали, но из-за шума прибоя разобрать слова было невозможно. — У тебя такое удивлённое лицо, будто ты их знаешь, — проницательно заметил Джон. — Они все учатся на параллельном факультете, — буркнул Снейп. — Рыжая — Лили Эванс. Живёт у нас в Коукворте, только в коттеджном посёлке для фабричной элиты. Брюнетка — Мэри Макдональд, она из Шотландии. А толстяк, что украдкой пялится на их задницы, — тот самый плакса, которого мы с тобой встретили, когда вытаскивали Анабель из психушки. Кстати, как её медовый месяц? — попытался он перевести тему. — Закончился в Портсмуте, — сказал, улыбаясь, Джон. — У Эдриана там бизнес, связанный с морскими перевозками. В общем, сестра устроилась неплохо, и всё у неё нормально. Ты тему-то не переводи, — укорил Хардман Северуса. — Лучше пойдём, представишь меня этой Мэри. Только зацени, какая у неё классная фигурка! И тут к зонтику девушек подошли двое парней, в которых Снейп мгновенно узнал Поттера и Блэка. — Шотландия слишком далеко от Коукворта, чтобы бегать к ней на свидания, — буркнул он, облизывая пальцы от потёкшего мороженого. — А я их всех и так увижу в школе через два месяца. Общаться с Поттером и Блэком категорически не хотелось. Тем более Снейп слишком хорошо представлял, чем закончится разговор, если Хардману вдруг станет ясно, как на самом деле чистокровные волшебники относятся к простым людям. — Странные типы, — пробормотал Джон, разглядывая Поттера и Блэка. — Кто вообще приходит на пляж в строгих костюмах? Что за долбаный цирк? Ты их знаешь? — Мажорчики, — процедил Снейп, подавляя внезапную вспышку ненависти. — Эти двое тоже из нашей школы-пансиона. Малолетние аристократы с манией величия. Никогда бы не подумал, что увижу их здесь… на пляже. — Слово «маггловском» он благоразумно опустил. — Тут, друг, кого только не встретишь, — отозвался Хардман. — Я слышал, даже королевских особ здесь видели. Брешут, наверное. На время их тихий разговор прервался, потому что Гарри Тэтчер Третий громко предложил тост. — Давайте выпьем за нас, парни, — пробасил плотный черноволосый крепыш. — Чтобы в нашей жизни было только хорошее, и за это нам не пришлось платить слишком дорого! Все дружно заревели «ура!», настолько громко, что соседи по пляжу недовольно заворчали. Северус ревниво окинул взглядом бутылки с пивом в руках друзей и завистливо сглотнул. Вчера он действительно продул, но только потому, что принципиально не использовал легилименцию в карточной игре. Снейп рассчитывал победить друзей исключительно благодаря своему умению разбираться в выражении чужих лиц. Однако многолетний опыт преподавания, увы, ничего не стоил: без магии у него не было ни малейшего шанса против Хардмана и Стабса. Как выяснилось потом, эти прожжённые шулера играли в криббедж куда лучше него. Краем глаза он заметил, как Поттер и Блэк в чём-то пытаются убедить девчонок, а Лили и Мэри отказываются. В итоге молодые аристократы развели руками и направились к стоянке. Северус заметил чуть дальше на тротуаре старшего Поттера с женой и невольно заинтересовался происходящим. — Похоже, вашу золотую молодёжь забрали родители, — хмыкнул ему в ухо Хардман. — А девчонки, смотри, остались под охраной своего толстого рыцаря. Кстати, как его там? — Питер Петтигрю, — автоматически ответил Снейп и добавил: — Ладно, Джон, уболтал. Пошли купим ещё мороженого, а потом — к ним. Представлю тебя Макдональд. — Договорились! — обрадованно воскликнул Хардман. — Щас допиваю пиво, разок окунёмся — и мчим знакомиться. Освежившись в прохладной морской воде, они купили ещё пломбира и направились к зонтику. Атлетическая фигура Хардмана выгодно смотрелась на его фоне, но Снейпа это нисколько не смущало. Магия, бушевавшая в жилах Северуса, давно примирила его с физическим превосходством друга. У него были свои козыри, точнее — джокер. — Приветствую вас, очаровательные леди, — с лёгкой улыбкой произнёс он, приближаясь к лежакам. Эффект оказался именно таким, на какой Снейп и рассчитывал: Лили и Мэри уставились на него, словно на призрака, а Петтигрю, похоже, задремавший на своём покрывале, вздрогнул и вскинул голову с выражением чистого, неподдельного ужаса. — И тебе здорово, компаньон, — сказал Снейп, присаживаясь на песок рядом с бледным толстяком. — Северус, ты… ты правда пришёл в себя? — пролепетала Лили. — А нам Макгонагалл говорила, что шансов у тебя меньше, чем у Питера когда‑нибудь поймать снитч. — Не только у кошек бывает по девять жизней, — усмехнулся Снейп, подмигнув. — Теперь мне многое стало ясно. Значит, это старая стерва убедила вас, что навещать меня бессмысленно. — Ни разу не видел, насколько трудно поймать этот ваш снитч, — вступил Хардман, не отрывая восхищённого взгляда от Мэри, — но точно знаю: мой лучший друг выкарабкается из любой передряги. Я, кстати, Джон. Рыжий здоровяк очень естественно присел рядом с Макдональд и протянул девушкам мороженое. — Угощайтесь, красавицы. Рекомендую со вкусом яблочного пирога — Север его особенно хвалил. Мэри неуверенно взяла мороженое, передав второй рожок Эванс. Та всё ещё разглядывала Снейпа, пытаясь отыскать в нём следы изнурительной болезни, но тщетно. Северус успел полностью восстановить здоровье. В лёгких льняных шортах и без майки он выглядел худощавым шестнадцатилетним парнем с прекрасно развитой мускулатурой. — Извини, — пробормотала Лили, растерянно уставившись на рожок в своей руке. — Я не знала. Я думала, ты не… — Пустое, — отмахнулся Северус и, повернувшись к Питеру, спросил: — Надеюсь, ты откладывал мою долю, партнёр? Или тоже думал, что я не вернусь? — Я человек простой, — не отводя взгляда, серьёзно ответил Питер. — Заезжай ко мне домой, адрес знаешь. Там и поговорим насчёт твоей доли. Меж тем Хардман сосредоточил всё своё немалое обаяние на Макдональд, и, к удивлению Северуса, девушке это явно нравилось. Мускулистый, уверенный в себе Джон, похоже, произвёл на Мэри куда большее впечатление, чем чопорные молодые волшебники из её круга. Северус между делом поинтересовался, куда делись Поттер и Блэк. Лили, нахмурившись, объяснила: сегодня похороны обоих Люпинов. — Джеймс предлагал нам поехать с его родителями в Поклингтон, но мы отказались, — добавила девушка, и в её голосе прозвучали недовольные нотки. — Отец Джеймса недавно наговорил нашей Лили гадостей, — хихикнул Петтигрю. — Мол, она только и мечтает, как соблазнить его единственного наследника. — Питер, что ты такое говоришь! — возмущённо воскликнула Лили, покраснев. — Просто Джеймс такой же самовлюблённый придурок, как и его папаша-сноб! — Зато богатый и знатный придурок, — фыркнула Мэри и показала подруге язык. — Достойными партиями не разбрасываются, моя милая «простушка». Поттер, между прочим, весь прошлый год к тебе подкатывал. Даже родителей уговорил поехать с нами на маггл… э, местный пляж, — осеклась Макдональд, бросив быстрый взгляд на Хардмана. Лили только укоризненно покачала головой, словно говоря, что третий парень в их компании — всего лишь обычный человек. Снейп хмыкнул. Назвать Хардмана обычным мог только тот, кто с ним ни разу толком не общался. Магии в Джоне не было — это Северус знал точно, — но каким-то непостижимым образом Хардман умел располагать к себе людей и влиять на них почти так же эффективно, как опытный легилимент. Если Мэри рассчитывала его задеть тем, что Джеймс и Лили встречаются, у той ничего не вышло. Он делал вид, что поглощён разговором с Питером, узнавая новости зельеварения. Петтигрю с гордостью рассказал о выставке картин, которую его матери удалось устроить в знаменитой Тейт Галерее — чуть ли не в один день с нашумевшей ретроспективой Тёрнера. Разговор легко перескакивал с одного на другое, а потом Хардман предложил присоединиться к остальной компании и вместе со всеми сыграть в «Тиддлвинкс». — Команда на команду! — сказал Джон, глядя восхищёнными глазами на Мэри, и добавил со злодейской усмешкой: — Кто проиграет — того закапывают в песок по шею! — Пойдёмте, у нас весело и полно пива, — с неожиданной для себя беззаботностью рассмеялся Северус, поднимаясь. — Заодно расскажете, что в школе без меня творилось, пока я в больничке валялся. Мэри и Лили переглянулись. Макдональд сделала умоляющее лицо, снова скользнув взглядом по мускулистым плечам Хардмана. — Лилс, ну пойдём с ребятами, а? — Питер, поможешь нам донести вещи? — сдалась Лили, вздохнув. Девушка явно испытывала неловкость, чувствуя свою вину перед Северусом. Вроде говорила всегда, что подруга, а ни разу за эти годы даже не подумала его навестить в больнице. Они впятером быстро дошли до нужного места. Остальные коуквортцы, как оказалось, уже успели обзавестись подружками. Билли Стабс, подыгрывая себе на гитаре, мурлыкал песенку о любви какой-то блондинке, и его хрипловатый, красивый голос разносился далеко по побережью. Когда они подошли, прозвучал последний надрывный аккорд, и вокруг послышались одобрительные аплодисменты, на которые Стабс только преувеличенно поклонился. Однако романтическое настроение приятелей быстро сменилось суетой: Хардман всех перезнакомил, предложил освежиться в море и разделиться на команды. Среди обычных людей нельзя было откровенно говорить о магии. Так что Лили и Мэри, не сговариваясь, перешли на эзопов язык, явно находя в этом какое-то извращённое удовольствие. Северус и Питер от них не отставали. День в развлечениях пролетел незаметно, и к моменту прощания с однокурсниками Снейп уже в общих чертах знал, что происходило в Хогвартсе, пока его тушка валялась в Мунго. Гораздо больше, чем ему рассказывали гриффиндорцы. В этот раз он не стеснялся использовать легилименцию, сравнивая чужие слова с их мыслями. На всех, кроме Лили, но на это были причины. Северус не хотел копаться в её памяти, опасаясь найти там зарождающееся чувство любви к Джеймсу Поттеру — и сорваться. Он всё ещё не решил, стоит ли кардинально менять будущее, и сомневался, что это вообще возможно. Гарри Поттер был центральной фигурой пророчества о поражении Волдеморта, и любое вмешательство могло обернуться куда более страшными последствиями. «Признайся, — проскочила в голове предательская мысль, — ты просто боишься его». Северус вздрогнул. Это было слишком близко к правде. Он ведь действительно не мог себя заставить даже думать, что когда-нибудь открыто сразится с Тёмным Лордом. Слишком яркими были воспоминания из прошлой жизни. И если сила Дамблдора всегда скрывалась под маской старческой немощи, то Волдеморт не раз и не два демонстрировал своё подавляющее превосходство. Даже размышляя о мести, Северус никогда не представлял себе честную дуэль. Всё что угодно, но только не прямое столкновение. Такая мысль ему в голову не приходила. «Сражаться с Великим Тёмным Волшебником тяжело будет даже равному по силам, если ты не "ребёнок пророчества", конечно, а уж для меня — просто такой нелепый способ самоубийства», — часто думал Северус, негодуя на свою слабость. На обратном пути в Коукворт, поддавшись внезапному порыву, он вжал педаль газа в пол. «Остин Макси» пыхнул пламенем из выхлопных труб и рванулся вперёд по ночному шоссе. Хмельные друзья встретили это восторженным рёвом. Громче всех орал Хардман — счастливый, что договорился с Мэри Макдональд прогуляться по Лондону в следующие выходные. Вскоре стрелка спидометра задрожала в крайне правом положении. Северус, чувствуя под пальцами вибрацию руля, с грустью подумал, что некоторые дороги, однажды выбрав, уже не изменить. Его собственный путь мести вёл куда-то во мрак, где ждали только яды, ловушки и удары в спину. Но уж точно не честный поединок.

***

Следующие полтора летних месяца Снейп провёл у матери в Америке. Вот только в Бостоне он появлялся нечасто, и лишь для того, чтобы помочь Эйлин сварить какое-нибудь сложное зелье. Большую часть времени Северус находился далеко от города, в горах, где под руководством Ваванотевата Седьмого осваивал искусство индейских шаманов. Именно там неожиданно раскрылась одна из неизвестных возможностей магии доппелей. Каждый созданный Северусом двойник был способен не только выполнять порученную задачу, но и запоминать полученные знания, а порой — даже приобретать практический опыт. Разумеется, ровно настолько, насколько хватало вложенной энергии. Стоило доппелю рассеяться, как всё усвоенное тут же осознавалось Северусом. Это открытие ускорило его обучение в несколько раз, а могло бы и сильнее, если бы он сумел создать больше десятка энергетических копий одновременно. Осознав ценность магии древних, Снейп стал тренироваться в ней ежедневно. — Обычно, чтобы войти в астральный мир, — говорил Ваванотеват, задумчиво глядя в огонь, — посвящённый пьёт особый грибной отвар или курит трубку с сушёными цветами пейота. Но у тебя, Северус, похоже, врождённый дар к магии духов. На это Снейп лишь пожимал плечами. Он никому не собирался рассказывать, что феникс-фамильяр сдержал своё давнее обещание. Пернатый змей действительно научил его проникать в астральный план без всяких вспомогательных средств. Чтобы получить помощь духов, обычному шаману требовалась жертва — табак, маис, а иногда и кровь. Северус же владел куда более продвинутой техникой: он делился с духами чистой магической энергией. Потому астральные сущности откликались на его призывы охотнее, чем на просьбы других молодых шаманов. Как выяснилось в первый же день, студенты Ильверморни, имеющие талант к магии духов, каждое лето проходили обязательный интенсив под руководством Ваванотевата Седьмого. Для этого в Бостонских горах на территории государственного парка специально была выстроена целая индейская деревня, где старшие ученики жили в вигвамах почти всё лето. — Слушай, бро, расскажи ещё что-нибудь о Хогвартсе, — попросила его Аврора Гарсия, смуглая креолка с шальными глазами, в которых отражалось сейчас пламя высокого костра. — Ну пожалуйста, Северус, интересно же! — поддержали её остальные молодые волшебники. Вокруг вечернего костра в центре деревни собрался десяток уставших магов и ведьм — все те, кто только что вернулся с десятикилометрового забега по горам. Ваванотеват Седьмой часто устраивал своим ученикам подобные «немагические» тренировки. Обычно старый шаман надевал каждому на шею особое ожерелье из сплетённой кожи и волшебных кристаллов, которое временно блокировало у подопечных доступ к магии. Сорвать такое украшение было просто — и силы тут же возвращались. Но сделать так без веской причины означало гарантированно провалить задание для всех. Снейп бегал вместе со своей группой и ни разу не пытался сжульничать. Многие километры по горам и ночью, и под дождём, и с рюкзаком, полным камней. Без магии, лишь разум, тело — и воля. «Не снимайте ограничитель, если только за вами не гонится сердитый медведь», — предупреждал их Ваванотеват Седьмой, отправляя в очередной марш-бросок. Впрочем, Северус с удивлением чувствовал, что вместе с физической силой постепенно крепнет и магия. — Ладно, ребят, слушайте смешную, но поучительную историю, — усмехнулся он, оценив заинтересованность новых друзей. — Значит, сказ о том, почему Минерва Макгонагалл, между прочим, официально зарегистрированный анимаг-кошка, больше никогда не охотится на мышей в замке. — Ого! Настоящий анимаг! — пронеслось вокруг костра с почтительным восхищением. — Говорят, ещё лет пять назад Макгонагалл не брезговала хвостатой закуской, — продолжил Снейп, и в его глазах блеснуло злорадство. — Даже коллекционировала мышиные хвосты, как я слышал. Но потом случилась одна неприятность, отбившая у неё всякую охоту к ночным объедаловкам. Кто-то, несправедливо получивший «тролля» на её уроке, упорно тренировался в трансфигурации и в конце концов напревращал в упитанных мышек целую прорву протухших флоббер-червей. — Фу! — скривилась Аврора Гарсия. — Эти червяки такие мерзкие! Особенно когда гной приходится давить. Буэ-э… — Именно! — кивнул Северус, улыбаясь приятным воспоминаниям. — Но для практики «неживое в живое» — прекрасный материал. — И он выпустил их на волю? — догадалась Камила Хайтауэр, черноволосая мексиканская ведьма. — Именно, — ухмыльнулся Снейп. — В коридоре возле башни Когтеврана. Случайно, разумеется, и прямо на пути Макгонагалл, что повадилась дежурить там вечерами. — Только не говори, что она их слопала! — расхохотались парни. — Всех до единой! — подтвердил Северус, ехидно скалясь. — Но, как вы знаете, трансфигурированная пища в желудке быстро возвращается к исходному состоянию. Когда Макгонагалл это ощутила, она мгновенно превратилась обратно в человека и, фонтанируя остатками червяков, помчалась в больничное крыло, где, к несчастью для неё, оказалось несколько студентов. Вот они и стали свидетелями того, как Минерва жалуется медведьме на невинную шутку неизвестного весельчака. Дружный хохот вырвался из молодых, здоровых глоток и разнёсся над костром, вспугнув какую-то ночную птицу. — И ведь сама она, конечно, ни к кому не придиралась и никого без повода на отработки не посылала, — добавил Северус, с наслаждением протягивая руки к огню. Под смешки остальных ребят, Аврора Гарсия начала рассказывать, как однажды превратила в кота одного надоедливого ухажёра с факультета Вампус. Прилипчивый зануда, даже в таком виде продолжал нагло ластиться ко всем и мурлыкать, а когда она облила его водой, жестоко отомстил, нагадив в тапки всем девочкам в спальне. — Но мы его паразита поймали и побрили за это налысо! — закончила за подругу Камила Хайтауэр. Снейп захохотал вместе со всеми, однако на самом деле представив себе на месте несчастного студента другое — бритую налысо Макгонагалл в облике кошки. Истории сменяли друг друга, ночь тянулась незаметно, и время в лагере старого шамана танцевало вокруг них огненными бабочками. На следующий день Северус вспомнил, что на родине у него осталось одно неоконченное, тёмное дело. В обед он тепло попрощался с Ваванотеватом и новыми знакомыми, а затем мысленно призвал силу феникса. Через мгновение он уже стоял в своей гостиной в Коукворте. Быстро сбегав в магазин, Снейп поджарил себе яичницу с беконом, соорудил бутерброды и устроился в любимом кресле у окна планировать скорую месть ещё одному врагу.

***

Молодой стажёр Аврората Фрэнк Лонгботтом, насвистывая весёлый мотивчик, вышел из паба «Золотой петух», где они с товарищами отмечали первое самостоятельное дежурство. Будущее рисовалось ему в самых радужных красках: наконец‑то он уломал матушку дать согласие на брак с простой, но чистокровной девушкой. Уже завтра Фрэнк собирался сделать той предложение. Алиса пока ещё Стоун доучивалась в Центре аврорской подготовки, но Фрэнк уже мысленно видел их вдвоём — плечом к плечу, сражающихся с «Пожирателями Смерти» и прочей тёмной нечистью. Мельком скользнув взглядом по фигуре низкорослого молодого маггла, спешившего ему навстречу, и не заметив ничего подозрительного, Фрэнк спокойно свернул в тёмную подворотню, намереваясь аппарировать прямо в семейный мэнор. — Петрификус Тоталус! — Заклинание ударило в спину неожиданно, и Фрэнк замер, нелепо вывернув ногу, словно сломанный манекен. «Какого Мордреда?» — пронеслось в его голове, пока он яростно, но тщетно пытался вырваться из невидимых пут. Мысль, что это просто неуместная шутка пьяных друзей, очень быстро сменилась страхом, когда он услышал лишённый эмоций голос. — Ты меня помнишь, Лонгботтом? Фрэнк попытался разглядеть в темноте переулка лицо говорящего и… вспомнил. Мелкий когтевранец Снейп. Мальчик, которого он когда-то толкнул с лестницы в Хогвартсе. Пугающий призрак, который иногда являлся ему во снах — окровавленный, изломанный и мёртвый, с немым укором в пустых глазницах. Тогда всё казалось шуткой. Кузен Сириус попросил «проучить наглого когтевранского зазнайку», и Фрэнк согласился — как же иначе? Они ведь гриффиндорцы, они всегда за своих. План казался безупречным: скинуть Снейпа с лестницы, а потом, наклонившись через перила, скастовать «Аресто Моментум» и остановить падение у самого пола. Геройский жест, смех, все живы и довольны. Можно было бы и на «Долг жизни» рассчитывать, наверное. Вот только он тогда не учёл давку на лестнице. Когда Фрэнк наконец прорвался вперёд, Снейп уже давно валялся на мраморном полу — сломанной куклой, а под его телом расползалось уродливое алое пятно натёкшей крови. Потом Лонгботтома встретил в коридоре Дамблдор. Мудрый, спокойный, убедительный. «Мальчику уже не помочь, Фрэнк. А признание погубит не только тебя, но и твоих младших друзей. Думаешь, Августа справится со всем одна, если ты окажешься в Азкабане?» И Фрэнк сдался, поклявшись директору молчать. Со временем стало проще. Всё произошедшее точно было трагической случайностью. Ведь Дамблдор, этот величайший волшебник современности, не стал бы покрывать настоящего преступника. Наверное, Снейп и правда прыгнул сам — иначе точно защитился бы «Протего». О том, что Фрэнк расчётливо бил в спину мальчишке, чтобы даже легилименты не могли открыть правду, он предпочитал не вспоминать. В общем, Фрэнк Лонгботтом со временем сумел договориться со своей совестью. И уж никак не ожидал вновь увидеть этим вечером клятого Снейпа — да ещё в такой непростой ситуации. «Ну ничего, сопляк, — мысленно рыкнул он, с ненавистью глядя в бледное лицо парнишки. — Дай только освободиться, сволочь, сразу потащу тебя к нам, в Аврорат. И ты у меня, ублюдок, ответишь за это предательское нападение. Без почек оставлю, сосунок!» — Значит, ты меня вспомнил, Лонгботтом… — Мерцающие красными огоньками глаза Снейпа, казалось, проникали сквозь щиты окклюменции. «Я — аврор, малолетняя сволочь! Освободи меня немедленно!» — рвалось изнутри Фрэнка, но ни звука не слетело с его застывших губ. А затем случилось страшное. Снейп медленно вытащил откуда‑то нож — хищное лезвие блеснуло в тусклом свете луны, и на металле проступила непонятная надпись: Ultio. «Что ты задумал, а?! Стой, стой!» — запаниковал Фрэнк, бессильно извиваясь внутри неподвижного тела. Показавшийся ледяным клинок скользнул по его горлу — еле заметно, почти не больно. Фрэнк попытался отпрянуть, но тело по-прежнему не слушалось. Что-то горячее полилось по шее, по груди, и сознание стало затягивать туманом. Последние слова, которые он услышал, были произнесены тихо и с горечью: — Даже не знаю, Лонгботтом, что для тебя милосерднее: быть зарезанным в грязной подворотне… или сойти с ума от «Круциатуса», наблюдая, как Рабастан и Барти на пару тешатся с твоей молодой женой под визгливый хохот Рудольфуса и Беллатрисы. Ощущение бессилия и осознание собственной неправильной… Невозможной!.. смерти накрыли Лонгботтома с головой и… навсегда растворили его в подступившем ничто.

***

Душный, спёртый воздух подворотни с примесью дешёвого огневиски и человеческих испражнений резал обоняние опытного зельевара. Лондонская ночь старательно казалась обычной: в окнах кафе на том берегу сияли золотые огни, с Темзы тянуло протухшим илом, и, казалось, сам город звучит низким, ворчливым гулом, будто бездомный нищий, бормочущий сквозь сон. Снейп молча смотрел в лицо умирающего врага. Глаза Лонгботтома ещё отражали последний проблеск сознания — мгновение между жизнью и вечностью, когда человек понимает, что всё кончено. А потом и этот свет погас. Навсегда. На секунду в душе шевельнулось сомнение. Не жалость, нет, а скорее привычное, тошнотворное чувство, что он снова вынужден переступать через себя. Северус понимал, что перед ним враг. Знал, что делает именно то, что должен. И всё же месть оказалась удивительно мерзкой. Он тихо выругался. Один резкий, отточенный взмах палочкой — и там, где только что лежало тело Лонгботтома, на замызганной брусчатке осталась лишь крошечная стальная булавка с каменным набалдашником, тускло поблескивающая во мраке. Снейп наклонился и крепко сжал в пальцах страшное украшение. Дальше он действовал почти автоматически. Заклинание за заклинанием — кровь исчезла, запах смерти рассеялся, грязь легла так, словно здесь никого не было. Подворотня снова стала обычной. Северус накинул на себя чары невидимости и пошёл вдоль домов к реке, сливаясь с ночным городом. На середине моста, где свет фонарей тонул в чёрной, маслянистой воде, он на секунду задержался. Разжал пальцы, отпуская последние сомнения. Миг — и булавка бесшумно исчезла в глубине. Ни всплеска, ни кругов на воде, ночь укрыла случившееся убийство, как скрывала и все остальные грязные тайны этого мира. Что станет с телом — всплывёт ли оно через неделю или его растащат речные раки — Снейпа больше не волновало. Теперь это было не важнее, чем судьба яичницы, съеденной на завтрак. Он не чувствовал ни радости, ни холодного удовлетворения от убийства Лонгботтома — лишь глухое недовольство собой и чувство, будто вымазался в грязи. Просто ещё одна необходимая, мерзкая задача, которую нужно было сделать до того, как Хогвартс-экспресс в очередной раз тронется с платформы девять и три четверти. Ещё один шаг во тьму по извилистой тропе, где каждый новый поворот откалывает от тебя частицу бессмертной души.