Часть 24. Северус узнает прошлое

Сегодня Северус устраивал друзьям прощальную вечеринку в самом лучшем ночном клубе Коукворта. Впрочем, имелась у него ещё одна немаловажная цель — подыскать себе спутницу на праздник. До отъезда в Хогвартс оставалось всего два дня, и Снейпу отчаянно хотелось повеселиться напоследок. Джон Хардман явился под руку с Мэри Макдональд — их отношения, начавшиеся со знакомства на море, к удивлению Снейпа, были куда серьёзнее, чем казалось поначалу. Как рассказали Северусу их общие знакомые, молодые люди и вовсе не расставались всё это время. Заранее наведавшись в Гринготтс и обменяв часть золота на маггловские фунты, Северус договорился с владельцем ночного клуба об аренде нужного количества столиков. Затем он ненадолго заглянул в одно весьма приличное заведение в центре, где приобрёл услуги одной из новеньких — девушка заверила Снейпа, что с радостью составит компанию и во время вечеринки, и после. Весёлое празднество затянулось далеко за полночь. К этому часу ноги у всех просто гудели от бесконечных танцев, а воздух словно искрился от музыки и всеобщей радости. Лёгкое, почти невесомое опьянение бурлило пузырьками шампанского в разгорячённой голове Северуса. Джон уехал пару часов назад — отправился с Мэри в Лондон, где у родителей девушки была гостевая квартира. Северус же вместе со своей временной пассией поднялся в один из красиво обставленных номеров гостиницы, что располагалась прямо над клубом. Продолжение праздника обещало быть не менее захватывающим — и, надо сказать, ожидания Снейпа полностью оправдались. Позже, лёжа на смятых простынях и слушая сбивчивое дыхание ослепительно красивой мулатки, он позволил себе редкую роскошь — расслабиться. С довольной улыбкой Северус решил, что выпивка, танцы и красивые женщины — лучший способ забыть о череде убийств, которую он устроил этим летом. «Вот бы так же легко расправиться с Волдемортом и Дамблдором», — позволил себе помечтать Северус. Впрочем, бесплодные фантазии мгновенно выдуло из его головы, когда тёплые мягкие губы девушки вновь начали путешествовать по его телу. Завтра предстояло заскочить на Косую Аллею — прикупить перед отъездом всё необходимое, да и с Граблзлоргом непременно следовало переговорить. Но сейчас ему не хотелось думать о делах. Северус отбросил прочь всё лишнее и с головой нырнул в океан плотских наслаждений. «Как же хорошо быть молодым и здоровым!» — мелькнула в его голове последняя разумная мысль.

***

Лили Эванс первой заняла свободное купе в вагоне для старшекурсников и теперь лениво смотрела из окна, как на перроне суетятся малыши, их родители и недовольно ухающие совы. Всё было как обычно: шум, суматоха, прощальные объятия… Сквозь толпу уверенно проталкивались Джеймс Поттер и Сириус Блэк — оба с таким видом, будто весь мир вокруг принадлежал только им двоим по праву рождения. Лили невольно улыбнулась. В прошлом году этот несносный молодой задира сделал ей предложение. Четвёртое по счёту, если говорить точно. Однако на этот раз Поттеру повезло. По разным причинам. Бесспорно, он давно перестал быть тем высокомерным засранцем, каким запомнился ей на первых курсах. Поттер стал действительно галантным, а ещё добился звания капитана команды и лучшего ловца Гриффиндора за многие годы. Но, если быть с собой откровенной, решающим здесь оказался вовсе не квиддич. На самом деле на её окончательный выбор повлиял один откровенный разговор с лучшей подругой. Мэри Макдональд, не церемонясь, выложила ей всё о том, что ждало магглорожденных волшебников в этом мире по окончании школы. Перспективы открывались безрадостные, и Лили даже расплакалась, отказываясь верить словам подруги. Любимая с детства сказка обернулась кошмаром. — А ты не веди себя как магглорожденная дурочка, — утешала её Мэри в тот судьбоносный день. — Поттер за тобой давно бегает, и по нему сразу видно: это не просто желание заполучить очередной трофей. У Джеймса на счёт тебя всё серьёзно! — Слабо верится, — огрызнулась тогда она. — У Поттера в голове только квиддич и розыгрыши. Он ещё такой ребёнок. Мэри осуждающе поцокала языком и сказала: — Пойми, дорогая. Он сделает для тебя всё. И тридцать пять тысяч галеонов для его папаши — совсем небольшая сумма. Для магглорожденной девушки, поверь мне, это самый надёжный способ закрепиться в нашем мире… После этого разговора Лили уже совсем иначе взглянула на ухаживания Поттера. Дверь купе с лёгким стуком отъехала в сторону, и порог переступила та, о ком она только что вспоминала. Высокая фигуристая шотландка легко забросила на багажную полку свой элегантный саквояж, вызывавший зависть у всех магглорожденных девчонок Гриффиндора. Они обнялись, и Макдональд с довольным видом плюхнулась на сиденье напротив. — Ты чего такая счастливая? Не томи, делись скорее! — потребовала тут же Лили. — Мой новый парень оказался не просто красивым и сильным, но и невероятно чутким любовником! — Мэри мечтательно улыбнулась, раздувшись от гордости, и добавила: — Наши с ним отношения наконец-то перешли на новый уровень, и должна тебе признаться: всё было просто великолепно! Лили почувствовала, что краснеет. В отличие от лучшей подруги, она о таких вещах пока даже не думала. Да и Джеймс, если честно, ни разу не намекал, что хочет чего-то большего, чем редкие поцелуи в пустых коридорах. Любопытство оказалось сильнее смущения, и она потребовала от Мэри подробностей. Подруга с удовольствием рассказала, что последним шагом к их с Джоном сближению стала вечеринка, которую устроил для друзей Северус Снейп. Макдональд мечтательно закатила глаза, вспоминая: — В тот день было по-настоящему здорово. Вкусная еда, много лёгкого алкоголя и весьма смущающих танцев. Очень жаль, что у нас с развлечениями дело обстоит гораздо хуже, чем у магглов, словно это мы до сих пор живём в каком-то замшелом средневековье. Лили хихикнула, преисполнившись гордости за свой мир. Макдональд печально вздохнула и пробурчала: — Молодым волшебникам просто негде нормально сбрасывать напряжение. Даже самые пышные министерские балы напоминают порой театральную постановку или балет. Никакой искренности, сплошные поклоны и реверансы. Скукотища! То ли дело у вас. Подруга с воодушевлением продолжила расхваливать так поразившую её вечеринку, а Лили молча сидела напротив с застывшей улыбкой. Рассказ Мэри о том, как Северус открыто обжимался с какой-то невероятно изящной мулаткой, почему-то неприятно ужалил её в самое сердце. Лили подсознательно чувствовала свою ответственность за нищего, нескладного паренька из неблагополучного городского района. Она с детства знала Снейпа и считала его своим другом. Другом, которого следовало постоянно опекать и направлять. — Послушай, Мэри, а с чего ты взяла, что вечеринку организовал именно он? — прервала Лили подругу. — Откуда у его матери появились деньги на развлечения сынули, если Северус даже мантию себе приличную не мог купить на первом курсе! Она сама поразилась тому, насколько визгливо и противно прозвучал её наполненный желчью вопрос. Макдональд странно посмотрела на неё и смущённо начала объяснять: — Прости, дорогая, но ты тогда слабо разбиралась в нашей моде. Те, кто понимали в этом толк, сразу заметили: твоему приятелю шили мантии, как и всё остальное, в «Твилфитт и Таттинг». У них там есть специальная линия для детей. Бывает, родители-маги по каким-то причинам не хотят, чтобы их наследники демонстрировали своё высокое положение. Ну, чтобы магглорожденным друзьям не так обидно было… — почему-то окончательно стушевалась Мэри, старательно отводя глаза. — Не может такого быть! — раздражённо воскликнула Лили. В прошлом году ей приходилось листать каталоги волшебной одежды, и продукция этого бренда значилась самой дорогой и престижной. — Почему нет? — пожала плечами Макдональд. — У чистокровных свои заморочки. И если его мать хотела, чтобы он выглядел как маггл, значит, на то были свои причины. — Но он же не… — сердито вскинулась Лили и тут же осеклась. Похоже, она чего-то не знала о Снейпах. Пока Эванс молча переваривала услышанное, Макдональд пожала плечами и продолжила свой рассказ. Мы с Джоном ушли пораньше, и Снейп нас проводил до машины. По пути они болтали о каких-то маггловских пистолетах. Уже когда мы садились в такси, Джон пообещал Снейпу, что, когда тот вернётся из школы, они с друзьями скинутся и закатят не менее крутую вечеринку, чем сегодня. Внезапно поезд дёрнулся, прощально засвистел паровоз, и волшебный состав плавно начал набирать ход. В окне поплыли силуэты провожающих, а настроение Лили окончательно испортилось. Что ещё скрывал от неё бывший друг? Называть Снейпа другом теперь почему-то расхотелось. Выходит, он её обманывал — ни разу не сказал, что из богатой волшебной семьи, причём богатой даже по меркам этого мира. С друзьями так не поступают! Обида смешалась с досадой, рождая в её душе справедливое возмущение. «Вот же козёл!» — сердито подумала она. Дверь купе снова сдвинулась в сторону, и в проёме обнаружились двое парней. — Лили! Ты сегодня просто чудо как хороша! Словно рыжее солнышко среди лютой зимы! — дурашливо завопил Джеймс Поттер, после чего кивнул Мэри: — О, привет, Макдональд. А тебя-то я и не заметил. Меня ослепило солнцем, извини. Подруга лишь насмешливо фыркнула в ответ, снисходительно оглядев вошедших. Лили так и читала в насмешливых глазах Мэри: «Какие вы все ещё дети по сравнению с моим парнем». Из-за плеча Поттера высунулась улыбающаяся физиономия Сириуса Блэка. — Девчонки, вы не будете против, если мы с Джейми составим вам компанию? Вместе же ехать будет веселей! Лили на миг показалось, будто Блэк чем-то немного похож на добродушного вислоухого пса, и даже улыбнулась. В тот же момент она поймала вопросительный взгляд подруги и незаметно кивнула. — Ладно, присаживайтесь, молодые люди, — ухмыльнулась Мэри, отодвигаясь к окну. — Только прошу вас вести себя как джентльмены и не орать приличным девушкам на ухо. Вам всё ясно, наследник Блэк? Лили заметила, как Сириус бесшабашно ухмыльнулся и преувеличенно серьёзно пообещал быть паинькой. Правда, тут же испортил всё впечатление своим бесхитростным вопросом: — А у вас есть что пожрать, девчули? Все рассмеялись. И надо же — привычная, давно наскучившая дорога в Хогвартс и впрямь тут же сделалась немного приятнее. О Снейпе Лили в тот день больше не думала.

***

На поезд он не успел, пришлось задержаться в Гринготтсе. Снейп озадачил Граблзлорга регистрацией патентов на зелья, которые позволили Петтигрю так хорошо зарабатывать все эти годы. Обсуждение деталей затянулось, и, выйдя из банка, он понял — здесь, на поверхности, уже давно наступило время обеда. Впрочем, опоздание на поезд стало бы серьёзным неудобством разве что для каких-нибудь первокурсников. Северус лишь пожал плечами, нагло наложил на себя личину молодого Люциуса Малфоя и направился в Лютный переулок. В «Белой виверне», весьма известном в узких кругах кабаке, имелся один полезный камин. Об этом Северус знал ещё с прошлой жизни: не подключённый к министерской сети, камин был настроен на «Кабанью голову» в Хогсмиде. Он плотно пообедал, не привлекая к себе внимания, а затем горделиво скинул капюшон и шагнул в зелёное пламя перехода. До прибытия школьного поезда оставалось ещё несколько часов, а Северус давно собирался проверить разум местного владельца. Ему хотелось прояснить, какую именно роль тот играет в интригах своего знаменитого братца. К тому же имелась и другая причина. Его американский наставник попросил разузнать о судьбе внучки. Ваванотеват давно выяснил, что Кинауи увезли в Англию. Сначала в Насыпное Нагорье, а затем её астральный след привёл поисковых духов в Годрикову Впадину. Сам шаман в Англию приехать не мог. Как оказалось, ещё задолго до пиктов Оловянные острова были запретной территорией для тех волшебников, которые не пользовались палочками. Такая вот древняя проверка «свой-чужой». Ваванотеват лишь сердито морщился, рассказывая об этом Северусу. В Насыпном Нагорье Снейп никого не знал, а мысль ходить по улицам и расспрашивать о женщине из Америки, жившей почти век назад, показалась ему откровенно нелепой. Однако, вспомнив, что Дамблдоры тоже жили в Годриковой Впадине — втором месте, указанном духами, — он решил убить двух зайцев разом. Зелёное пламя перенесло его в «Кабанью голову». Появление Снейпа вызвало вялый интерес нескольких подозрительных личностей, оккупировавших столики у стен. Северус подошёл к стойке. — Пива, — коротко бросил он с истинно малфоевским апломбом. — Сливочного пока не продаём, — буркнул Аберфорт, не поднимая глаз. — Я хочу нормального пива, а не этой сладкой бурды, — процедил Снейп, вкладывая в голос всю надменность, свойственную настоящему Люциусу. — И вяленого толстолобика принесите. Сразу две порции на одну тарелку. Аберфорт удивлённо вскинул мохнатые брови, но личина Северуса была безупречна. — А ещё я хотел бы кое о чём вас расспросить, сэр. — Снейп по-лисьи улыбнулся, выкладывая на стойку небольшой мешочек с галеонами. Оценив вес кошелька, Аберфорт хмыкнул: — Ладно, наследник Малфой. Занимай любое свободное место, сейчас подойду. Но учти: я с тобой буду болтать только до появления новых посетителей. Северус согласно кивнул и поспешил занять столик неподалёку. Щуп пассивной легилименции мгновенно скользнул к чужому разуму — и тут же отдёрнулся, словно от раскалённого утюга. В голове Аберфорта обнаружилась ловушка, настоящий ментальный лабиринт, замаскированный под обычные воспоминания. Но что было куда опасней, защита Аберфорта немедленно послала бы тревожный сигнал настоящему хозяину коварной западни. Что могло бы случиться, угоди он в эту ловушку, Северусу не хотелось даже думать. По его спине пробежал холодок. Пустяковое дело на поверку оказалось гораздо сложнее и опаснее. Впрочем, уже в этой жизни он нашёл ещё один способ работы с человеческим разумом — малопонятный и совсем не магический в привычном смысле. Некий американский целитель по имени Милтон Эриксон, простой маггл, даже не сквиб, творил в своих опытах такое, что самому Мерлину наверняка показалось бы чудом. Для задуманного требовалась подготовиться, и Северус взял обычную зубочистку. Несколько мгновений концентрации — и деревянная палочка в его пальцах поплыла, меняя форму, превращаясь в изящный многогранный шарик на тонкой золотой цепочке. Трансфигурация вышла безупречной. Когда Аберфорт подошёл к столу с подносом, Северус делал вид, что пристально следит за движением блестящего шарика, равномерно снующего из стороны в сторону. — Дурью маешься, Малфой? — насмешливо спросил Аберфорт. Поставив ближе к Северусу бокал с пивом и тарелку с кусочками рыбы, кабатчик грузно уселся напротив, заскрипев стулом. — Нет, сэр, — не отвлекаясь, надменно заявил Снейп. — Я тренирую настоящий невербальный и беспалочковый телекинез. Одним только взглядом заставляю эту штуку раскачиваться! Аберфорт насмешливо фыркнул, но тоже машинально уставился на маятник, явно намереваясь уличить Северуса во лжи. Однако спустя буквально несколько секунд ухмылка застыла на его лице. Взгляд старого волшебника стал отстранённым и пустым. Снейп незаметным движением палочки создал защитные чары вокруг стола и холодно приказал: — Отвечай, ты действительно раньше жил в Насыпном Нагорье? — Да, это так… — монотонно пробормотал Аберфорт. Застывший взгляд волшебника неотступно следовал за сверкающим шариком. — Ты что-нибудь слышал о женщине по имени Кинауи? — спросил Северус, не надеясь на удачу, но ответ Аберфорта едва не разрушил всю его концентрацию. — Да… Так называла себя моя мать, — отстранённо произнёс кабатчик. — Выйдя замуж за отца, она сменила своё дикарское имя на цивилизованное. Аберфорт ещё пару минут разглагольствовал о бремени белого человека, вынужденного нести свет цивилизации отсталым народам. Северус машинально продолжал раскачивать маятник, не позволяя своей жертве выйти из транса. В душе царил полнейший раздрай. — Старик! Хватит болтать о превосходстве белых, — со злостью приказал он. — Расскажи мне о своей семье. Только кратко и самое тайное. Аберфорт тут же переключился: — Нас было пятеро. Отец, мать, Альбус, я и Ариана. Однажды я увидел, как наша соседка, Батильда Бэгшот, тайком накладывает чары на трёх маггловских мальчишек. Они должны были при первой возможности поколотить меня и Ариану. Я решил незаметно удрать, чтобы сообщить родителям, но Бэгшот меня поймала. Голос Аберфорта при этом оставался ровным, почти безжизненным. Глаза волшебника не отрывались от раскачивающего шарика. — Говори быстрее! — поторопил Северус, не зная, как переформулировать свой вопрос, чтобы не сидеть весь вечер, слушая о жизни ненавистной семейки. — Оказалось, в молодости Персиваль заключил соглашение с одним немецким родом, — зачастил Аберфорт. — У этих Гриндевальдов было пророчество. По нему наш отец брал в жены дикарку-волшебницу, способную родить ему детей с исключительным потенциалом. А один ребёнок даже мог бы пробудить в себе силу, какой мир не видел тысячелетиями. Дело должно было закончиться браком между нами и детьми Гриндевальдов. Объединение, новый великий род и абсолютная власть. По договору именно немцы помогли отцу вывезти маму из Америки. Северус удовлетворённо решил, что наконец-то узнал, откуда у Альбуса такое могущество. — Продолжай. Бэгшот сказала мне, что она тоже из Гриндевальдов, — вновь заговорил Аберфорт, не отрывая глаз от шарика. — И что ей приказано следить за выполнением давнего договора. Вот только, по её словам, случилось несчастье. Немецкий род уничтожили враги, буквально за одну ночь. Кровавая месть настигла их в лице пятёрки могущественных волхвов. Русские чародеи истребили всех Гриндевальдов, кроме младшего наследника, которому удалось спастись. Батильда утверждала, что, узнав об этом, Персиваль немедленно отказался от договора. Бэгшот ещё предположила, что он, скорее всего, решил единолично вырастить из своих детей будущих Великих Волшебников. В общем, Батильде пришлось заколдовать тех мальчишек, и зла она нам с сестрой не желала. Мол, ей всего-то хотелось узнать, в ком из нас скрывается таинственная сила хаоса. Лживая тварь! Видимо, прочитав мои мысли — я ведь всё равно собирался рассказать о её плане родителям — эта сволочь стёрла мне память… Борода Аберфорта мелко затряслась, но остекленевший взгляд мага продолжал метаться из стороны в сторону, послушно следуя за мерным движением сверкающего шарика. — Я… я не понимаю, как это вдруг вспомнилось, — бормотал тот, голос кабатчика вибрировал, уходя в инфразвук. — Моя голова! Почему так темно? Мерлиновы подштанники! Что со мной? По спине Северуса забегали мурашки. Несколько лет назад, едва не погибнув, он случайно открыл в себе способности к магии хаоса, и с тех пор никогда не пробовал их использовать. Почти гарантированный шанс потерять рассудок останавливал надёжнее любых запретов. Даже некромантия казалась куда менее опасной, чем игры с силой, способной походя разрушить целый городской квартал. Значит, вот откуда это ужасное наследие. Порченая кровь Дамблдоров! Он усилием воли сосредоточился на собеседнике и задал новый вопрос: — Значит, Ариана стала облаком тьмы? — Всего лишь стала?.. — повторил Аберфорт, неожиданно хихикнув, и наклонился вперёд. — Я бы сказал иначе. Авроры целых два дня собирали трупы по всей округе. Половину нашей деревни в щепки разнесло. А многие люди вообще превратились в ужаснейших чудовищ, с которыми потом пришлось сражаться мракоборцам. — Но никто не заподозрил твою сестру? — холодно спросил Снейп. — Конечно нет, — хохотнул Аберфорт, и в голосе мага вдруг прорезалась нежность. — Ариана тогда ещё совсем маленькая была. Ничего не понимала и ничего не запомнила. Наш отец взял её вину на себя. Сказал аврорам, что экспериментировал с тёмной магией. Его сразу же осудили и бросили в Азкабан. Наверное, он надеялся, что все мы скоро станем великими магами и вытащим его оттуда. — Сразу после этого ваша семья сбежала из Насыпного Нагорья в Годрикову Впадину? — спросил Снейп. — Да, Батильда Бэгшот предложила матери помощь с переездом. Аберфорт снова закашлялся, и Северус подтолкнул к нему свой бокал. Сделав солидный глоток, кабатчик продолжил рассказывать. Завоняло прокисшим пивом, и Снейп поздравил себя, что не стал даже пробовать местное пойло. Он мысленно сделал пометку: разобраться в ранее неизвестных нюансах ментальной магии. Выходило, что стандартное заклинание Обливиэйт стирало воспоминания человека лишь из активного слоя сознания. Подсознание — так называемый рептильный мозг — продолжало хранить однажды полученную информацию. А значит, сейчас он с помощью маггловского гипноза безнаказанно распотрошит память Аберфорта. Ментальный лабиринт, созданный Дамблдором в голове младшего брата, явно не перекрывал этот, неизвестный в мире волшебников пласт человеческой памяти. Северус почувствовал холодный азарт. Он наклонился вперёд и сухо приказал: — Рассказывай, что было дальше. — На новом месте, куда мы перебрались, — ещё быстрее забормотал Аберфорт, — спустя несколько лет объявился племянник Батильды Бэгшот. Геллерт Гриндевальд. На имени немца лицо кабатчика исказилось в жуткой гримасе ненависти. — Этот ублюдок разрушил нашу семью! — прорычал Аберфорт, брызгая слюной. — Сначала подговорил Альбуса убедить маму провести ритуал передачи фамильяра. И она из-за этого умерла всего через неделю! Целитель лишь пожал плечами, мол, самопроизвольно распался её магический источник. Только мы похоронили мать, как Геллерт начал подкатывать к Ариане. А ей тогда двенадцать было, какая, к Мерлину, женитьба в этом возрасте?! Я поклялся магией, что их свадьбе не бывать. Но Альбус… Он вопреки всему принял сторону Гриндевальда. Я думаю, Геллерт с Батильдой чем-то опоили брата. — Что было дальше? — настойчиво спросил Северус. Слёзы, катившиеся по щекам кабатчика, его не тронули. — А дальше случилась беда, — выдавил Аберфорт. — Альбус и Геллерт повздорили. Завязалась спонтанная дуэль, и когда я вошёл в комнату, то увидел, как Гриндевальд бросил в брата тёмные чары, останавливающие сердце. Вот только на пути смертельного луча оказалась Ариана… — Голос Аберфорта внезапно сорвался на хрип. На предплечье кабатчика осыпался кровавыми искрами браслет «Непреложного обета». Старика повело, и Северусу пришлось даже схватить того за плечо, не давая упасть. Снейп от злости прикусил губу — какой знакомый почерк, так же было с матерью. Получается, его вопрос сделал Аберфорта сквибом или вообще обрёк на смерть. Идея отвезти этого неприятного человека на лечение в Ильверморни ему по понятным причинам не нравилась. — Ладно, Дамблдор, говори, что было дальше? — процедил он, старательно загоняя поглубже рвущие душу эмоции. — Ариана погибла... Теперь Аберфорт говорил отрывисто, с отдышкой. — Геллерт навсегда уехал из страны. Альбус, израненный на дуэли, пролежал в Мунго около месяца. Легилимент из Отдела тайн изучил мою память, и Аврорат объявил Гриндевальда в международный розыск за убийство Арианы. На похоронах я сломал Альбусу нос. Потому что считал — он виновен в её смерти не меньше Гриндевальда. Ещё через неделю Альбус уехал во Францию, исследовать с Фламелем кровь драконов и учиться на мастера. А я осенью вернулся в Хогвартс на последний курс. Голос кабатчика заметно ослабел, время стремительно уходило. Как выяснилось дальше, Аберфорт после школы завёл интрижку с сестрой Марволо Гонта, дедушки Тёмного Лорда. Женщина умерла родами, а ребёнка — мальчика — украли неизвестно кто. Спустя годы Альбус Дамблдор помог Аберфорту отыскать следы сына, но выяснилось, что юноша тоже подпал под влияние Гриндевальда и вскоре умер — чуть ли не на руках у старшего брата. К счастью, у погибшего Аурелиуса был ребёнок, которого Альбус Дамблдор сразу же отобрал у матери. — А кто его мать? Отвечай! — спросил Снейп, чувствуя, как внутри закипает злость. Перед его внутренним взором, словно собранные по кусочкам осколки зеркала, встали результаты давнего ритуала в Гринготтсе, разговор с матерью, беседы с Ваванотеватом, собственные размышления. Аберфорт затрясся. Глаза волшебника стали совершенно белыми, зрачки съёжились до булавочных головок. — Её звали Нагини, — прохрипел кабатчик. — Узкоглазая такая, маледиктус. Она выступала в подпольном цирке. Я не знаю, куда она потом делась. — А твой внук? Он учился в Хогвартсе? — предположил Северус. — Нет, Аркус закончил Ильверморни, после чего вернулся к нам. Здесь же, в Англии, он без памяти влюбился в наследницу рода Принц, в эту мордредову ворону! А вероломные зельевары его отравили! Снейп ошеломлённо молчал, глядя, как всё быстрее пульсируют раздувшиеся вены на шее Аберфорта. — Я уже был владельцем этого места, — выдавил кабатчик. — Альбус примчался сюда из Хогвартса. Сказал, что с моим внуком случилась беда. Мы отправились к Принцам, но было уже поздно. И тогда я захотел мести. Мести! — выплюнул Аберфорт, и на побелевших губах волшебника выступила кровавая пена. — Мы с Альбусом объединили нашу магию и сожгли замок Принцев адским пламенем. Вместе со всеми его погаными обитателями! — Прямо-таки со всеми? — прищурился Северус, чувствуя, как закипает в груди ненависть. — Нет, — проскрежетал Аберфорт. — Подружке внука случайно удалось выжить. Оказывается, эта мелкая шлюшка успела залететь от Аркуса, и её поэтому спас феникс. Ещё моя мать говорила, что в случае смертельной угрозы Фоукс придёт на помощь к последнему из нас. Не носи она в своём грязном брюхе нового Дамблдора — сгорела бы заживо на погребальном костре моего внука! Северус заскрипел зубами от бешенства, и маятник тут же снова стал зубочисткой. Снейпа просто переполняла лютая ненависть к Дамблдорам. Таран легилименции, которым он спонтанно ударил, схлопнул лабиринт-ловушку в голове кабатчика словно карточный домик. «Говори, говори, говори!» — Ментальный приказ Северуса беспощадно крушил всё, что было понакручено в голове мага. — Кто же заставил тебя поклясться жизнью? — спросил он вслух, уже зная ответ. Альбус Дамблдор позаботился сохранением своих тайн точно так же, как когда-то поступил с Эйлин Принц. Аберфорт явно осознал, что сейчас нарушит «Непреложный обет», и в ужасе клацал зубами, пытаясь откусить себе язык. Северус схватил волшебника за бороду и прорычал в искажённое страхом лицо: — Тебе уже не спастись, сволочь, ты и так разболтал достаточно! На предплечье кабатчика предупреждающе вспыхнул ещё один красный браслет, но не подчиниться жестокому ментальному приказу Аберфорт не смог. Со всхлипом втянув воздух и брызгая кровью, младший Дамблдор выкрикнул: — Альбус… это был Альбус! Это он заставил меня поклясться! Пульсирующий браслет тут же осыпался невесомым пеплом. Снейп откинулся на спинке и сбросил с себя личину Малфоя. Пусть враг увидит перед смертью, кто его убил. — Ну, здравствуй, правнук, — прохрипел Аберфорт, криво ухмыльнувшись. — Прости меня, если сможешь. Ты знаешь, мне кажется… — голос кабатчика неожиданно дрогнул. — С Альбусом тоже произошло что-то ужасное. Он давно стал совсем другим человеком. С тех пор как начал... спать с этим прокля́тым Гриндевальдом. Северуса передёрнуло от омерзения. Никакой жалости к ещё живому мертвецу он не испытывал. — Гори в аду, Аберфорт, — процедил он. — Однажды я и твоего братца туда же отправлю. Чтобы вам, упырям, не скучно было. Голова кабатчика бессильно упала на грудь. Ноги задёргались в предсмертных конвульсиях. Вялый перестук каблуков неожиданно показался Северусу безжалостным боем каминных часов, отсчитывающих последние минуты перед тем, как сюда примчится Альбус Дамблдор. Снейп мгновенно запустил ментальный щуп по залу, проверяя разумы посетителей. Ни одного невинного рядом не было. Убийцы и насильники, каких хватало везде. «Что ж, тем лучше», — ожесточённо подумал он, вставая из-за стола. Оставлять в живых тех, кто видел его здесь, было нельзя. Палочка мгновенно скользнула ему в руку. — Сомнус! — рявкнул Северус, и завсегдатаи «Кабаньей головы» тут же попа́дали на пол. Зелёное пламя в камине тоже погасло, словно испугавшись того мрака, что выплеснулся из ауры Снейпа. Зал «Кабаньей головы» поглотила кромешная тьма. Ритуал поднятия высшей нежити дался ему необычайно легко. Будто нечто тёмное и страшное, что всегда таилось в глубине души, радостно откликнулось на его зов, помогая творить запретную магию. Будто только и ждало, когда он снова захочет воспользоваться этой силой. Почувствовав, как зашевелились на полу тела личей, созданных с одной единственной целью — убить Альбуса Дамблдора, Северус призвал силу феникса и перенёсся на Косую Аллею. Алая вспышка магии огня на миг осветила сгорбленные фигуры отпрянувших чудовищ.