Часть 25. Ловушка на крупного зверя

За окном маленькой башенки старинного замка стремительно отвоёвывал позиции первый осенний вечер, делая синее небо над крышами Хогвартса чуть более тёмным и глубоким. Большой камин негромко потрескивал всполохами настоящего огня, разнося по комнате еле уловимый приятный запах сосновой смолы. На полках шкафов бесшумно вращались, тикали и скрипели многочисленные магические артефакты. Однако сегодня, несмотря на привычную умиротворяющую обстановку, директорский кабинет с самого утра походил на растревоженный улей. Деканы и профессора, собравшиеся к вечеру на первый в этом году педсовет, нетерпеливо ёрзали в креслах, поглядывая на портреты бывших директоров, которые наперебой строили предположения о том, сколько на этот раз появится новых учеников у каждого факультета. Было совершенно ясно: уже сегодня Хогвартс вновь наполнится жизнью — топотом ног в коридорах, детскими голосами и весёлым смехом, разносящимся под сводами стрельчатых потолков. Ожидание начала учёбы просто витало в воздухе, создавая приятное ощущение скорого праздника. Дамблдор обвёл собравшихся магов внимательным взглядом поверх очков-половинок. Профессор Макгонагалл, перехватив его одобрительный кивок, коротко извинилась перед коллегами и отправилась встречать первокурсников на станцию в Хогсмид. — Филиус, прошу вас проследить, чтобы Пивз и лестницы вели себя сегодня вечером чуть лучше, чем обычно, — с мягкой улыбкой обратился Дамблдор к Флитвику. Полугоблин тут же согласно кивнул. — Гораций, полагаюсь на ваш несравненный вкус в организации праздничного ужина, — повернулся Дамблдор к Слизнорту, и тот в ответ самодовольно улыбнулся, согласно прикрыв глаза. — А вас, Помона, я попрошу встретить… — начал было Дамблдор, обращаясь к Спраут, но закончить фразу так и не успел. Уютную обстановку кабинета разорвал отвратительный тонкий визг. На одной из полок, заставленных причудливыми артефактами, бешено вращался, мигая алым светом, прибор, похожий на моток серебряной колючей проволоки. Дамблдор медленно повернул голову к шкафу. Взгляд Великого Светлого волшебника метнулся по длинному ряду магических конструктов, и безмятежное выражение вмиг слетело с его лица. — Альбус, у вас всё в порядке? — обеспокоенно спросил Слизнорт. Дамблдор не ответил. Ни на кого не обращая внимания, он властно приказал: — Фоукс! Ко мне, немедленно! Нужно срочно навестить Аберфорта. Феникс, дремавший на своём насесте, нехотя приоткрыл один глаз. Однако, уловив беспокойство в голосе Дамблдора, Фоукс встрепенулся, вслушиваясь в потоки эфира, издал горестный крик и в следующее мгновение исчез во вспышке пламени, чтобы тут же возникнуть над головой Альбуса. Дамблдор мгновенно вцепился в лапу птицы. Кинув на ошеломлённых профессоров раздражённый взгляд, он тем не менее сумел выдавить из себя успокаивающую улыбку: — Простите, коллеги, увидимся за ужином. У меня неожиданно появилось одно срочное дело. Похоже, Пожиратели Смерти учинили какое-то непотребство в «Кабаньей Голове». Не слушая взволнованных расспросов, он сосредоточился, и через секунду магия феникса перенесла его в знакомый кабак, где, как всегда, воняло прокисшим пивом и чьей-то блевотиной. Вот только даже свет, идущий от крыльев феникса, не смог разогнать странную густую темноту, наполнявшую знакомое помещение. Смутные тени зашевелились в углах, будто появление Альбуса вдохнуло в них жизнь. Дамблдор мгновенно понял, что угодил в ловушку, и в следующий миг в его руке появилась волшебная палочка. Инстинкт, отточенный десятилетиями сражений, сработал быстрее мысли. Альбус попытался вновь ухватить феникса за лапу, но тут от потолка отделилась ещё одна тень. Фоукс почему-то не стал защищаться — вжухнуло, и голова феникса отлетела в темноту, словно у обычной курицы. Бессмертная птица просто рассыпалась искрами, оставив после себя облачко огня. Альбус успел разглядеть неестественно безразличное лицо Аберфорта, который тем не менее мгновенно отпрыгнул в сторону. Несколько тёмных фигур, старавшихся незаметно подкрасться по потолку, вспыхнули, как чадящие факелы, и молча осыпались на каменный пол неопрятными кучами. Дамблдор не зря считался сильнейшим волшебником своего времени: мгновение передышки позволило ему подготовиться к вражеской атаке, и первые заклинания врагов бессильно разбились о его щиты. Но ловушка оказалась ещё более коварной. Пол под его ногами взорвался фонтаном каменной шрапнели, и резкая боль тут же стеганула по нервам. Его, словно тряпичную куклу, швырнуло через барную стойку, и он почувствовал, как в спину безжалостно впиваются осколки разбитого зеркала и бутылок. Сразу же наложив на изуродованные ноги чары стазиса, Дамблдор наскоро отразил несколько мощных, пусть и простых проклятий, после чего сам атаковал наглецов. К его крайнему изумлению, даже сильные несмертельные заклинания не возымели на нападавших никакого действия. Врагов всего лишь отбрасывало или замедляло. Решив, что драться надо по своим правилам и лучше не в одиночку, он предпочёл отступить... и не смог. Как оказалось, неизвестный враг заблокировал аппарацию, чтобы добыча не выскользнула из ловушки. Взгляд Альбуса снова зацепился за Аберфорта, который вместе с остальными посылал в него отнюдь не лучи добра. «Он действует против меня. Значит, находится под Империусом. Но почему кровный артефакт подал сигнал так поздно?» Альбус напряжённо продолжил размышлять, пока его тело автоматически уворачивалось от свистящих лучей. Бродяги и бандиты, обычно наполнявшие мордредов трактир, не славились магической силой, предпочитая дуэлям удары исподтишка. Но сейчас это отребье сражалось с умением и мощью, которых Дамблдор не ожидал увидеть даже от матёрых Пожирателей Смерти. Самое странное — никто из врагов не выкрикивал заклинания и почему-то не использовал «Аваду», так любимую всеми последователями Реддла. В щиты Альбуса то и дело врезались простые, даже, пожалуй, примитивные чары, тёмные или нейтральные. Более того, наседающие враги стремились перейти врукопашную, что для живущих в этом веке волшебников было совершенно несвойственно. Он чувствовал — ответ где-то близко, но не было времени поразмыслить об этом в спокойной обстановке. Уже с десяток зачарованных колокольчиков в его бороде были потрачены на защиту от неминуемой смерти. Опасаясь задеть Аберфорта, заколдованного врагами, Альбусу приходилось постоянно сдерживаться. Правда, с каждой минутой это делать становилось всё труднее. Разумеется, никакой братской любви здесь и близко не было. Только голый расчёт. Альбус, до крайности раздражённый совершенно неспрогнозированным нападением, уже представлял, как немного позже — в тишине собственного кабинета — безжалостно вытряхнет память Аберфорта, словно мешок с подарками, и выяснит всю подноготную наглецов, которые осмелились устроить ему эту западню. За годы кровавой чистки неугодных семейств, которую Волдеморт со своей сворой гордо именовали магической войной, никто не лез к хозяину «Кабаньей Головы». Аберфорт, со своей постной физиономией и трактиром, пропахшим испорченным пивом, был для воюющих сторон фигурой неприкасаемой — этаким филиалом Лютного Переулка, грязной, но необходимой достопримечательностью Хогсмида. Аберфорт был нужен Альбусу, пока ещё оставалась надежда на успех реализации пророчества Гриндевальдов. Древняя магия, которая позволит своему обладателю править миром или… уничтожить его. В последнее время Дамблдор подыскивал среди наиболее отчаявшихся магглорожденных выпускниц подходящую кандидатуру в спутницы младшему брату. Очередная пассия Аберфорта могла бы, при большой удаче, пробудить в потомстве Аберфорта ту самую магию хаоса, об обладании которой они с учителем давно мечтали. И поэтому младшего родственника следовало по возможности беречь. По крайней мере до тех пор, пока тот не принесёт Альбусу многообещающих племянничков. И как только этот момент настанет, придёт время окончательно оборвать одну из последних ниточек, ведущих к прошлому. К раздражению Дамблдора, с надеждой на то, что его противники скоро выдохнутся, атакуя на пределе, быстро пришлось попрощаться. Даже наоборот — чем дольше длился этот бой, тем опаснее становились атаки отребья. Альбус пока не воспринимал врагов всерьёз, но с каждой минутой ситуация казалась ему всё более неприятной. В какой-то момент он признался себе, что помощь профессоров, оставшихся в Хогвартсе, была бы сегодня очень кстати. Едва он об этом подумал, как входная дверь с грохотом разлетелась в щепки. В пыльном проёме на секунду мелькнули плотные фигуры полноценной звезды мракоборцев. Мгновенно оценив обстановку, авроры вступили в схватку с бандитами. Последней в разрушенный проём дверей проскользнула Минерва Макгонагалл. Правда, его заместительница тут же едва не погибла, только каким-то чудом увернувшись от магического сгустка. Узнав в одном из мракоборцев Аластора Грюма, Альбус довольно усмехнулся. Получив долгожданную передышку, он воззвал к ментальному механизму, который ещё много лет назад встроил в сознание младшего брата. — Слушай меня, Аберфорт! Твоя воля сильнее «Империуса». Пробирайся ко мне… Немедленно! Вложив в замаскированный ментальный удар колоссальный резерв энергии, он с удовлетворением увидел, как фигура младшего братца отделилась от строя нападавших и скользнула в темноту. Когда залитое кровью лицо Аберфорта наконец показалось из-за гор разломанной мебели, Дамблдор, не прекращая отбивать чужие заклятия, сквозь зубы скомандовал: — Быстро мне за спину. И не лезь вперёд, Мерлина ради! Сражения сильных магов, как правило, скоротечны, и для обычного волшебника они могли бы показаться всего лишь непонятной чередой вспышек и взрывов. Прошло всего несколько минут, а ситуация стала только хуже. К этому моменту четверо мракоборцев уже неподвижно замерли на полу в лужах собственной крови, а потрёпанные Грюм и Макгонагалл, опираясь друг на друга, из последних сил отбивались от наседающих врагов. Их заклятия также не наносили противникам никакого вреда. Искажённое напряжением лицо Грюма и плещущаяся в глазах Макгонагалл паника сказали Дамблдору главное — силы его нежданных помощников на исходе. «Шайзе!» — выругался он мысленно, просчитывая возможные варианты. «Пожалуй, лучше всего использовать Огненный шторм в комбинации с Партис Темпорус, — размышлял Альбус, продолжая отбивать вражеские атаки. — Мы вчетвером окажемся на одной линии. Пламя уничтожит бандитов, а я со своими людьми спокойно выйду на улицу по защищённому от огня туннелю. Так, ладно, пора показать этим паршивым псам, почему опасно гавкать на Великого Волшебника». Дамблдор поднял палочку над головой, с грациозностью истинного мастера создавая высшие огненные чары. Он давно ощущал за спиной опасность, но ещё не задействованные защитные амулеты придавали ему уверенности. Его колокольчики и тем более кольца, подаренные Фламелем, могли выдержать почти любой магический удар, так что врагам с их примитивными заклинаниями было не пробить его невидимую броню. К тому же с тыла прикрывал Аберфорт. Возможно, братец и не отличался выдающимися магическими способностями, но уж пару минут под плотным обстрелом сумел бы продержаться. А там Огненный шторм быстро закончит это нелепое сражение. Эта мысль наполнила его душу спокойствием, и Альбус оборачиваться не стал. Но, как оказалось, зря. Удар, обрушившийся на него, был поистине чудовищной силы. Таким разъярённый великан мог бы сбить летящего дракона. Мир потемнел, исчезнув в ослепительной вспышке боли. Альбуса подбросило в воздух, словно тряпичную куклу, и уже в следующую секунду он с размаху врезался в противоположную стену. Хруст. Мерзкий, до ужаса отчётливый треск собственных костей, ломающихся, словно сухие ветки под сапогами Хагрида. Лёгкие наполнились чем-то тёплым и солёным. Альбус закашлялся, но вместо звука из его рта брызнула кровь, перемешанная с мелкими осколками зубов. Боль была просто чудовищной — такого он не испытывал никогда. Он попытался пошевелиться — и не смог. Тело будто превратилось в груду бесполезного мяса. В глазах стремительно темнело, но сквозь сужающийся туннель зрения он ещё видел свою правую руку. Та сжимала Старшую палочку — пальцы, словно птичьи когти, впились в узорчатую древесину с отчаянной хваткой. Но это было не самое важное. На скрюченных пальцах быстро плавились кольца, когда-то подаренные ему мастером Фламелем. Защитные артефакты стремительно разрушались, пытаясь сохранить жизнь своему владельцу. Золото бешено пузырилось, обугливая шипящую плоть. Раскалённые капли металла бесшумно падали на каменный пол и разбивались мелкими брызгами. Дамблдор ещё что-то чувствовал, словно через толстую повязку, но боль уже отступала, сменяясь чем-то гораздо более страшным: ледяным, всепоглощающим ужасом с поражения. «Какой жалкий конец для Великого Мага. Сдохнуть первого сентября на полу вонючего трактира от руки неизвестных выродков. Они же… просто забили меня, как бродячую собаку». Где-то совсем рядом слышался отчаянный крик Макгонагалл, перекрываемый яростной бранью Грюма. Однако посторонние звуки быстро стихали, заглушаемые нарастающим гулом в ушах. А потом пришла темнота. Она оказалась вязкой, как грязь, пахла гарью, кровью и дерьмом из разорванных кишок. Последняя, угасающая мысль, мелькнувшая в уголке его сознания, была лишена всякого пафоса. В ней была лишь неприкрытая, бессильная злоба. «Как... как они посмели, жалкие твари! И почему ритуал Фламеля в этот раз не перенёс мои повреждения на второе тело?..» Но тут темнота неожиданно сомкнулась, погасив последнюю жалкую искру ненависти.

***

Аластор сунул руку в штаны и с удовольствием почесался. Никакой явной опасности от этой командировки не ожидалось. По крайней мере, такой прогноз выдали невыразимцы. Тайнюки лишь расплывчато предупредили руководство, что в ближайший день «желательно принять дополнительные меры предосторожности в Хогсмиде». Что имели в виду невыразимцы, как обычно, никто толком не понял. Бартемиус Крауч просто послал его разбираться. «Мистер Грюм, — сказал глава ДМП. — Немедленно отправляйтесь в Хогсмид. Проконтролируйте прибытие поезда и вообще… разберитесь там, на что невыразимцы намекали Министру». И вот сегодня, первого сентября, он с четвёркой бойцов, вместо того чтобы ловить «Пожирателей Смерти», был вынужден торчать на пустой платформе Хогсмида, внимательно наблюдая, как ветер шевелит пожухлую траву возле железнодорожной колеи. Аластор недовольно пробормотал: — Темпус. — И мрачно сплюнул. Плевок вспыхнул и исчез в воздухе — безопасность превыше всего. Как минимум ещё час придётся торчать в этой деревне. Но что поделаешь — служба. Приказ начальства был категоричен: обеспечить безопасность детей. Но почему в Хогсмиде? Традиционно в поезде ехали все ученики: и наследники высокородных аристократов, и те, чьи родители едва ли раньше слышали о магическом мире. Хогвартс-экспресс ещё со времён Отталин Гэмбл считался нейтральной территорией. Никто в здравом уме не стал бы нападать на поезд, полный собственных детей, пусть те и были разбавлены погаными грязнокровками. «Вот же дерьмо тролля! — укорил себя мысленно Аластор. — Опять Дамблдор будет зудеть: «Они магглорожденные, Аластор, а не грязнокровки! Это прозвище для них слишком оскорбительно». Как будто название что-то меняет. А как их ещё называть? Ничего не понимают в нашем мире, но искренне думают, что имеют право указывать, как нам жить». — Ну всё, хватит, парень, — пробормотал он вслух, потирая давно небритый подбородок. — Будешь так думать, скоро сам окажешься среди тёмных ублюдков. — Прости, Аластор, можно тебя на минутку? Голос Макгонагалл вырвал его из невесёлых размышлений. Старая знакомая стояла чуть поодаль, устремив взгляд туда, откуда вскоре должен был появиться поезд. — Что стряслось, Минерва? — буркнул он, неохотно возвращаясь в реальность. — Скажи, Аластор, — в голосе старой знакомой послышалось тщательно скрываемое беспокойство. — Ты разве не почувствовал пару минут назад магические возмущения? Тебе не кажется, что это как-то связано с Дамблдором? Грюм прислушался к себе — и вдруг понял: последние пять минут его действительно дёргало какое-то странное ощущение, которое он списывал на обычную паранойю. Да и мысли о Дамблдоре действительно только что мелькали… Он резко сосредоточился и выпустил поисковую волну. Магия разошлась во все стороны, как круги по воде. Ответ пришёл мгновенно. В Хогсмиде совсем рядом... шёл магический бой. Настоящий, на уничтожение. — Слушайте мой приказ! — рявкнул Грюм, привлекая к себе всеобщее внимание. — В районе «Кабаньей Головы» кто-то применяет боевую магию. Вначале аппарируем к лавке волшебных перьев, а дальше двигаем ножками. И держите палочки наготове. Всё ясно? — Я пойду с вами, — отрезала Макгонагалл. Он лишь пожал плечами. Спорить было некогда, да и незачем. Мастер боевой трансфигурации в бою полезнее, чем обычный аврор. Аластор сделал шаг в сторону — и с тихим треском поднялся белым дымом в воздух. Остальные через секунду последовали за ним. На месте всё оказалось ещё хуже. Магическое поле вокруг «Кабаньей Головы» басовито гудело, как натянутая струна. Интуиция Грюма, спасавшая его много раз, тут же предупредила о смертельной опасности. Осторожно приблизившись к запертой двери кабака, Аластор не стал церемониться. — Бомбарда Максима! Дверь влетела внутрь вместе с косяком и крошками камня. Группа авроров ворвалась в зал, осыпая всё вокруг оглушающими заклинаниями. Последней в проёме возникла Макгонагалл, но Грюму было не до неё. В полумраке трактира обнаружилось примерно две дюжины человек, на первый взгляд обычные посетители таких мест. Однако магическая мощь, исходившая от толпы оборванцев, сразу царапнула напряжённые нервы Аластора, как наставленная в лицо волшебная палочка. Все эти бандиты пытались достать Дамблдора, который обнаружился за полуразрушенной барной стойкой местного владельца. — Всем опустить палочки! Работает Аврорат! — рявкнул Аластор и, не дожидаясь ответа, швырнул в толпу ублюдков перекачанный силой «Экспеллиармус». Он не промахнулся, но заклинание почему-то не сработало. Часть бандитов повернулась на крик и одновременно вскинула палочки. А дальше произошло невозможное. Гудящие от силы разноцветные лучи проклятий понеслись к ним быстрее маггловских пуль. Все его бойцы мгновенно оказались убиты, словно их стандартные амулеты создавали щиты не плотнее тополиного пуха. Грюма отшвырнуло к стене так резко, что он даже не успел понять, что в него прилетело. Воздух выбило из лёгких, в спине что-то хрустнуло. Мир на мгновение покачнулся, и только спустя секунду Аластор с удивлением понял, что всё ещё жив. Перед самым его носом гудел от сдерживаемой мощи сложный, многослойный щит — плотный как скала. Магия боевой трансфигурации буквально звенела в воздухе, превратив куски двери и мусор в хаотично переплетённые стальные пластины. — Спасибо, Минерва… — прохрипел Грюм, тяжело поднимаясь на ноги. К счастью, на них отвлеклись всего трое врагов. Остальные продолжили беспрерывно наседать на Дамблдора. — На них не действуют заклинания! — прокричала Макгонагалл, и в голосе всегда спокойной женщины впервые проскользнули панические нотки. — Просто мы их пытались арестовать, а не убить, — прокричал Грюм, целясь в ближайшего врага. — Сейчас дело пойдёт веселее. Бомбарда Максима! Как тут же стало ясно к немалому изумлению Аластора, Макгонагалл была права. Невзрачный бандит, чем-то отдалённо похожий на Наземникуса Флетчера, только почему-то слегка порозовел, получив прямо в грудь луч взрывного заклинания. Не выказывая никаких эмоций, бандит тут же послал в ответ перекачанное магией «Режущее». — Протего дуа! Протего дуа! Про… — Аластор в бешеном темпе создавал спасительные чары. Однако щиты гасли один за другим, едва выдержав чужой удар. — Смотри! — крикнула Макгонагалл, трансфигурируя стальные стены, отразившие новый шквал заклятий. — Альбус что-то придумал. Грюм метнул в противника «Петрификус Тоталус» и мельком взглянул в сторону барной стойки. Он заметил, что Дамблдор делает палочкой широкое, плавное движение — то самое, которое Аластор видел всего пару раз в жизни. Настоящее оружие массового поражения. Пламя, которое отличалось от печально известного Адского Огня только более лёгким контролем и относительно низкой температурой. Хотя есть ли разница для существа из плоти и крови — сгореть от тысячи градусов или от миллиона? По спине Грюма пробежал озноб. Он машинально похлопал себя по поясу — «Ледяного Зелья» не было. Как назло, в патронташ попало вражеское заклинание. «Надеюсь, Дамблдор знает, что делает, — мелькнула обречённая мысль. — Иначе мы с Минервой поджаримся быстрее, чем согреются эти неуязвимые ублюдки». А потом произошло то, чего Грюм совсем не ожидал. Хозяин кабака, который недавно появился позади Дамблдора, похоже, окончательно спятил. Аберфорт, бледный от страха, словно настоящий мертвец, резко шагнул вперёд и с нечеловеческой силой пнул под зад своего защитника. Тело Дамблдора взмыло в воздух и пушечным ядром впечаталось в стену неподалёку от них с Минервой. Альбус явно не ожидал такого предательского удара и рухнул на пол окровавленной кучей тряпья. Макгонагалл тут же создала вокруг упавшего наставника надёжный щит, не давая врагам добить Дамблдора, а Аластор понял: пришла пора крайних мер. — Авада Кедавра! — рыкнул он, направив палочку в ближайшего врага. Однако смертельные чары тоже отчего-то не сработали, что тут же стоило оторопевшему Грюму рваных ран на щеке и на боку. От смерти его в очередной раз спасла Макгонагалл. Боевая трансфигурация позволяла той держать врагов на расстоянии. Он направил палочку себе в бок, где пузырилась кровь, и забормотал исцеляющие чары. — Аластор, надо уходить, я их долго не удержу, — отчаянно крикнула Макгонагалл. — У тебя же должен быть порт-ключ с пробойником?! Грюм принял очередной удар на щит, сорвал с шеи серебряный кулон и протянул тот Макгонагалл. — Держи, Минерва, — прохрипел он, отбиваясь от очередных лучей. — Силы моего пробойника хватит только на двоих. Спасай Альбуса, а я вас прикрою. Портал стандартно настроен на Мунго. Сообщи дежурному аврору, что здесь происходит, и пусть Министерство присылает сюда целый отряд. Макгонагалл смотрела на него долгих три секунды — просто вечность по меркам магического боя. Потом перевела взгляд на окровавленное тело Дамблдора, и в глазах волшебницы блеснуло то, чего Грюм предпочёл бы никогда не видеть. Фанатичная, просто безумная преданность и любовь. Не к нему... — Постарайся выжить, Аластор, — пробормотала вымученно Макгонагалл. — И спасибо тебе… старый друг. Грюм молча отвернулся и с удвоенной яростью обрушил на врагов взрывные и отбрасывающие чары. Наконец он почувствовал вспышку сработавшего позади портала и довольно оскалился. Что ж, мракоборцы рождены для того, чтобы защищать мирных людей. А значит, его последняя в этой жизни миссия — задержать врагов до прихода подкреплений. Ведь уже совсем скоро неподалёку от «Кабаньей Головы» из поезда вывалится на перрон толпа ничего не подозревающих детей. И он продолжил сражаться, уже не пытаясь экономить силы. Через некоторое время Грюм неожиданно почувствовал сильнейшее давление тёмной магии. У него даже подкосились ноги. «Похоже, хозяин этих неубиваемых ублюдков объявился», — заскрежетал зубами Аластор. В него тут же попало несколько режущих лучей, личный защитный амулет, подаренный когда-то давно Дамблдором, окончательно сдох, а перебитые жилы на запястье больше не позволяли удерживать палочку. Грюм рухнул ничком в лужу собственной крови, пытаясь левой рукой нащупать выпавший где-то тут концентратор. Стараясь проморгаться от пота, заливающего глаза, он заметил, как в полуразрушенный проём двери шагнул черноволосый волшебник в богатой мантии из паучьего шёлка. Как и думал Аластор — этим человеком оказался Тёмный Лорд. Однако то, что произошло дальше, стало для израненного Грюма настоящим сюрпризом. Волдеморт лёгким движением руки отбил полетевшие в него лучи заклинаний и презрительно выплюнул: — Инферно Фламаре! Аластор зажмурился, ожидая неминуемой гибели. К его удивлению, свора огненных тварей, словно вырвавшаяся из маггловской преисподней, бросилась не к нему, а к бандитам. Расправа оказалась короткой и жестокой. Последним молча сгорел хозяин «Кабаньей Головы». Аластор смотрел на пепел, оставшийся от Аберфорта, и чувствовал злобную радость. Старый ублюдок заплатил за убийство Дамблдора. После такого он бы и сам с удовольствием упокоил предателя. В этот момент Аластор услышал снаружи кабака знакомый голос Абраксаса Малфоя. Тот, как всегда, немного тянул согласные: — Мой лорд, мы не нашли якорей вокруг здания. Наверное, он спрятал их где-то здесь, внутри. «Каких ещё, к Мордреду, якорей?» — удивлённо подумал Грюм. Пальцы наконец нащупали волшебную палочку в липкой от крови луже, но он застыл в нерешительности. «Попробовать арестовать Волдеморта?» — Аластор тихо хмыкнул разбитыми губами. Тёмный Лорд только что сжёг целую толпу неубиваемых ублюдков, даже не испачкав своей щегольской мантии. Нет, дураком Грюм никогда не был. Глядя на лужу крови перед своим лицом, он отстранённо подумал, что вряд ли в ближайшее время появится возможность заняться собственным здоровьем. А без этого ему даже не встать — силы почти закончились. Ещё минут тридцать, и его душа даже без помощи врагов отправится следом за Альбусом в лучший мир. — Вы ещё живы, мистер Грюм? Насмешливый голос Волдеморта прозвучал, казалось, над самым ухом. Аластор с трудом вынырнул из накатывающей на него пелены беспамятства и слегка вздрогнул от неожиданности. Тёмный Лорд стоял над ним. — Redde salutem! Вставайте же, мистер Грюм, — произнёс Волдеморт, взмахнув палочкой в неизвестном жесте, и с усмешкой добавил: — Мне почему-то кажется, у вас по долгу службы должна быть отлично развита чувствительность к проявлениям тёмной магии. Где-то здесь неподалёку спрятаны крошечные золотые булавки, от которых идёт особый магический фон. Такая, знаете, лёгкая дымка, словно утренний туман на старом кладбище. Сложно объяснить понятнее, но вы всё равно постарайтесь сосредоточиться на этих ощущениях и найти якоря. Иначе пройдут сутки, и те, с кем вы безуспешно сражались, вернутся сюда полными сил. Поверьте, мне совершенно не хочется, чтобы пострадал кто-нибудь из наследников моих верных слуг. Грюм неожиданно ощутил, что его многочисленные раны покрылись плёнкой нарастающей кожи, а магические силы немного восстановились. Сознание стало кристально чистым. Он удивлённо посмотрел на Великого Тёмного Волшебника, пытаясь понять — неужели его специально подлатали для поиска каких-то мордредовых якорей. — Наверное, вам стоит поблагодарить лорда Эйвери, который решил проводить своего сына в школу, — усмехнулся Волдеморт. — Это он первым почувствовал, что здесь происходит. Не так давно дом моих последователей пережил подобное нападение. Но там лич был один, а здесь — целая толпа этих созданий. Мне стало интересно, кого они здесь прижали, оказывается, вас. — Лич? — вычленил неизвестное слово Аластор, интуитивно понимая, что это самое важное. — Немёртвый волшебник, — охотно пояснил Волдеморт. — Невероятное произведение искусства настоящей древней некромантии. Безжалостная машина смерти, которую почти все ваши заклинания только усиливают. Грюм медленно поднялся, опершись на подставленную руку самого разыскиваемого преступника Англии. Угроза непонятных личей, на которых не срабатывали привычные методы борьбы с разными тварями, была намного более значимой, чем противостояние «Пожирателям Смерти». Поэтому Аластор отбросил в сторону кипящие эмоции и сосредоточенно прикрыл глаза. Через какое-то время он действительно ощутил нечто неуловимое в пыльном воздухе: лёгкий запах свежей могилы, горелой кости и приторно-сладкой тухлятины. Его едва не затошнило — настолько ощутимым стал мерзкий аромат неизвестного чёрного колдовства. Аластор понимал, что на самом деле никакого запаха тут нет, но в магии часто неважно, как именно интерпретирует твой мозг нужные ощущения. Не выпуская палочку из рук, он сделал несколько осторожных шагов вперёд. Запах то усиливался, то слабел, но вскоре Аластор приноровился к новому способу поиска. Подойдя к остаткам разбитой лестницы, что вела раньше на второй этаж, он поморщился и уверенно ткнул палочкой в кучу мусора: — Здесь! Волдеморт одобрительно улыбнулся, подошёл ближе и спокойно встал рядом. Непонятная фраза на древнеарамейском языке, и неизвестное Аластору тёмное заклинание мгновенно уничтожило весь мусор в округе и даже пыль. На отполированном каменном полу обнаружились двадцать четыре золотые булавки. Волдеморт довольно хмыкнул и повернулся прямо к нему. — Что теперь, милосердная «Авада»? — устало выдохнул Грюм, не отводя взгляд. Пощады от лидера «Пожирателей Смерти» он не ждал. — Не вижу необходимости убивать последнего представителя чистокровной семьи шотландских магов, — мягко произнёс Волдеморт. — После нашей победы Аврорату понадобятся достойные руководители. Так что можешь отправляться в Мунго. Мои лечебные чары — временное решение. Аластор неожиданно для себя понял, почему под знамёна Волдеморта пошло столько приличных людей. Как оказалось, тот был невероятно харизматичной личностью, настоящим великим волшебником. — Я уважаю смелых людей, подобных тебе, — весомо продолжил Тёмный Лорд, положив ему руку на плечо. — После твоего ухода я уничтожу якоря личей Адским Пламенем. Так что, пока я не сжёг здесь всё, забери тела своих павших товарищей. — Тёмный Лорд кивнул в сторону выхода. — Они достойны быть похороненными как полагается. Грюм хрипло поблагодарил Волдеморта за разрешение забрать мёртвых и, хромая, поплёлся к выходу, где молча ждали своего господина несколько волшебников в безликих серебряных масках. Впрочем, никто из них не стал глумиться над побеждённым. Наоборот, двое Пожирателей смерти даже помогли ему активировать порталы на телах погибших — Грюм не стал отказываться: сил почти не осталось. Последним провалился в портал он сам. Появившись в приёмном покое Мунго, Аластор десятком рубленых фраз объяснил дежурному аврору текущую ситуацию в Хогсмиде. — Что с Макгонагалл и Дамблдором, они живы? — выдавил он, неподвижно глядя в медленно расплывающееся лицо собеседника, и, услышав, что жизни его друзей ничего не угрожает, лишь тогда позволил себе окончательно отключиться.