Часть 31. Самое начало лета

Северус распахнул дверь и, под тихий перезвон колокольчиков, вошёл в полутёмный зал, на мгновение задержавшись, чтобы внимательно оглядеться. В «Дырявом Котле» этим утром царила редкая тишина: лишь несколько завсегдатаев, по-хозяйски устроившись сразу за двумя столами, неторопливо пили пиво, закусывая сушёной рыбой. Проходя мимо, Снейп заметил, как один из мужчин зажёг на кончике палочки огонь и с довольным видом принялся поджаривать рыбий пузырь. В окружающем воздухе немедленно растёкся неприятный запах. Северус незаметно поморщился и ускорил шаг. Поздоровавшись с барменом, он нырнул в проход у дальней стены и через несколько секунд уже стоял на заднем дворе. Кирпичи под его палочкой задвигались, послушно активируя переход. Стена плавно раздвинулась в стороны, и перед Снейпом открылась Косая Аллея, полная привычной, кипящей жизни. Казалось, покупателей сегодня было даже больше обычного. Снейп ловко ввинтился в толпу и, не отвлекаясь по сторонам, уверенно двинулся к цели. Спустя пять минут он поднялся по мраморным ступеням и вскоре оказался в прохладной тишине Гринготтса. Попросив первого попавшегося клерка вызвать управляющего рода Принц, Северус опустился на диван у стены. Однако ждать ему долго не пришлось. Вскоре к нему поспешно подбежал молодой гоблин и, почтительно поклонившись, предложил пройти к тележкам. Ещё через несколько минут Северус зашёл в знакомый кабинет. Здесь как обычно пахло каким-то дорогим парфюмом и свежими грибами. Старый гоблин поприветствовал его с лёгким удивлением: — Добрый день, лорд Принц. Не ожидал увидеть вас так рано. Согласно вашему распоряжению, малый ритуальный зал будет готов лишь к вечеру. — У меня к вам ещё есть несколько важных дел, поэтому я пришёл пораньше. Северус обезоруживающе улыбнулся и закатил глаза с притворной усталостью. — Только вчера из Хогвартса — и уже с утра здесь. На лице Граблзлорга на мгновение промелькнула тревога: тот, очевидно, решил, что речь пойдёт о деньгах. «А как иначе? Что может быть важнее золота?» — прочитал Северус в глубине чёрных глаз. Уловив эту мысль, он немедленно поспешил успокоить своего поверенного. — Так получилось, — начал Северус, устраиваясь в кожаном кресле у стола, — что мне недавно удалось прибрать к рукам серьёзную добычу… хмм… василиска. Глаза гоблина стремительно полезли из орбит, вспыхнув смесью недоверия и алчности. — Старого василиска, — добавил Снейп с деланным пренебрежением. — Судя по рисунку чешуек, гадине было чуть больше тысячи лет. — Что? Тысяча лет?! — изумлённо прохрипел банкир, вскочив. Кресло, в котором тот сидел, опрокинулось. Когтистые пальцы Граблзлорга затряслись от алчности, и гоблин едва смог продолжить: — Это же миллионы золотых галлеонов, мой лорд! Нет — десятки миллионов! Северус посмотрел с изумлением в ответ. Он, конечно, знал, что туша василиска — это сокровище в каком-то смысле, но истинные размеры свалившейся на него удачи понял только сейчас, наблюдая необычное поведение гоблина. В голове пронеслось: «Похоже, в прошлой жизни Дамблдор так ловко подсуетился с нашей памятью не просто для того, чтобы мы забыли о подземелье Слизерина. Наверное, старик хотел, чтобы ни у кого из нас, особенно у Флитвика и стоящих за тем гоблинов, не появилось желания поучаствовать в дележе настолько грандиозной добычи». Северус полез в саквояж и вытащил крошечную фигурку. — Вот он. Управляющий сглотнул, не отрывая взгляда от маленькой змеи. — Убит особым способом, — с лёгкой усмешкой продолжил Северус, — и помещён в стазис с помощью ритуала, известного лишь мне. — И вернуть ему прежнее состояние сможете только вы, — уверенно подхватил Граблзлорг. Снейп согласно кивнул и развёл руками. — Естественно, я позаботился о защите своей добычи. Без моего осознанного разрешения василиск навсегда останется всего лишь красивой безделушкой. Монстр совершенно целый, я только позволил себе сцедить несколько галлонов яда для личных нужд. Глаза управляющего замерцали предвкушением огромного куша. — Вероятно, вы хотите, чтобы я организовал аукцион? — воодушевлённо прокаркал старый гоблин, облизнув губы. — В этом я полагаюсь на вас, — не стал его разочаровывать Северус. — Тогда только аукцион! — припечатал Граблзлорг, с удовольствием проведя когтистым пальцем по спинке крошечного василиска. Северус внимательно посмотрел на старого гоблина, едва не приплясывающего от радости. Видимо, тот уже видел в своих мечтах хранилище Принцев, доверху заполненное самородным золотом и алмазами. — Поищите для меня хороший защитный артефакт, достойный лорда Принц, — попросил Снейп и осторожно добавил: — А ещё я хочу заказать себе у народа гоблинов новый клинок вместо этого. — И он осторожно положил на стол остатки ножа, освящённого отцом Домиником. — Вы же мне поможете? Гоблин замер. Глаза управляющего нерешительно забегали по комнате. Видимо, давно никто не обращался к его народу с таким предложением. Ещё со времён Годрика Гриффиндора гоблины отказывали людям, пытаясь вернуть себе артефакт, созданный первым королём их народа. — Это замечательное оружие, — добавил Северус, показательно вздохнув. — Оно не выдержало моего нетерпения и было безнадёжно испорчено контактом с магическим ядом древнего василиска. Можно ли будет использовать его как обклад для гоблинской стали при создании нового клинка? Я не забуду поделиться с банком своей добычей, если мне помогут с оружием. Граблзлорг скептически осмотрел перекрученную и оплавленную полоску металла. На лице гоблина появилось неприкрытое презрение к маггловскому железу, но потом старый нелюдь взглянул на Северуса и со вздохом зарылся в ящики стола. — Ладно, я сейчас изучу его свойства, лорд Принц, — закряхтел управляющий, напяливая на голову артефактную конструкцию, напомнившую Северусу маггловские микроскопы. — Не просто же так вы хотите это сделать? Застегнув ремешки крепления под подбородком, Граблзлорг стал внимательно исследовать остатки ножа. — Яд василиска и что-то ещё. Что-то непонятное и невероятно могущественное… — удивлённо бормотал старый гоблин. — Клянусь первой грибницей! Это интересно... Северус откинулся на спинку кресла и спокойно ждал вердикта, наблюдая за работой, прикрыв глаза. Провозившись ещё полчаса, управляющий снял с головы монструозную конструкцию и решительно кашлянул, привлекая внимание. — Я не знаю, кем и как был зачарован ваш старый нож, лорд Принц, — уважительно произнёс Граблзлорг, — но это даже не магия, а что-то другое, мне неизвестное. Однако прибор показывает, что этот клинок мог с лёгкостью пробивать энергетические плетения весьма серьёзного уровня. Качество металла было просто ужасным: обычная углеродистая сталь, плохо очищенная. Поэтому ваш нож и не смог выдержать контакта с магическим чудовищем. Я попробую смешать эти остатки с нашей сталью, но не гарантирую, что в получившемся оружии сохранится энергия, которая была вложена в ваш клинок. Ведь чего не понимаешь, того не можешь и контролировать. — Ничего страшного, — улыбнулся Снейп. — Я и сам не знаю, как это работает, но даже частица так называемой благодати позволит сохранить нужные мне свойства в новом оружии. И не забудьте, пожалуйста, вот здесь вытравить надпись «Ultio». Граблзлорг зубасто улыбнулся и проскрипел: — Вы продолжите мстить врагам? — Да, — ответил Северус с кривой ухмылкой. — Поэтому мне нужна ваша помощь, господин управляющий. Гоблин понятливо ухмыльнулся в ответ, а затем натянул защитные перчатки из драконьей кожи. Скрипнула дверца сейфа, и в тёмных недрах личного хранилища Граблзлорга исчезли остатки погибшего оружия. — Я переговорю с директором Гринготтом и сообщу вам, милорд, когда всё будет готово, — с поклоном произнёс банкир. Снейп наколдовал над ладонью «Темпус» и вопросительно поднял бровь. — Гостей встретят, — понял его без слов Граблзлорг. — Замечательно. — Северус позволил себе едва заметную улыбку. — Тогда расскажите, как идут наши дела за границей. Весь следующий час управляющий докладывал ему о работе с патентованием новых рецептов. Небольшие отчисления со всего мира уже начали понемногу поступать в сейф Принцев, и Граблзлорг с нескрываемой гордостью продемонстрировал последние цифры в гроссбухе. Северус хмыкнул и попросил управляющего открыть отдельный сейф для будущего рода Петтигрю. Туда планировалось переводить долю от доходов совместного предприятия. Через несколько часов должен был подойти Петтигрю со свидетелями, а ещё — Джон Хардман с Мэри Макдональд и её родителями. Снейп всё же придумал способ, как обезопасить друга и семью его девушки.

***

С самого начала этого учебного года Клэр Гринграсс была по-настоящему зла. Она сердилась на родителей, которые запретили ей общаться с Питером Петтигрю. Злилась на Питера, который отреагировал на это известие слишком спокойно. А ведь мог бы, мерзавец, показать всему Хогвартсу, как сильно его это огорчило. Конечно, она не ждала, что он сбросится вниз головой с Астрономической башни, но… покусай его тролль! Нельзя же быть таким бесчувственным чурбаном. В последний год ей казалось, что их отношения с невероятно талантливым магглорожденным гриффиндорцем постепенно продвигаются к свадьбе. Причина, по которой она вообще обратила своё внимание на довольно невзрачного толстяка, была известна только ей и родителям. Ещё до Хогвартса у Клэр была младшая сестра. Вечно пищавую кроху назвали Дафной, и для неё та была мелкой противной куклой, которой родители уделяют времени намного больше, чем ей. Мягко говоря, она в том возрасте не сильно любила сестру. Как оказалось, древний род волшебников — это не только сейфы в Гринготтсе, место в Визенгамоте, чудесные балы и лёгкая жизнь, расписанная с самого детства. У славы была и иная сторона — проклятия. Веками Гринграссы боролись за лучшее место под солнцем, и враги далеко не всегда уступали добровольно. Порой Гринграссам, как и всем остальным древним родам, приходилось сражаться насмерть, постоянно ставя на кон само своё существование. Случалось, что когда магический род погибал, проклиная удачливого врага, посмертное проклятие встраивалось в ауру ослабевшего от ран победителя. А потом передавалось детям. И однажды одному из прославленных предков Клэр не повезло: посмертное проклятие вцепилось в род Гринграсс. Уже шесть веков у них рождались только девочки, и одна из них обязательно умирала слишком рано. Почти всегда младшая, за редкими исключениями. Родители Клэр надеялись, что за долгие века проклятие выдохлось, но всё равно страшно боялись за жизнь маленькой Дафны. И будто в насмешку жестокая судьба в очередной раз оказалась безжалостна к их древнему роду. Только потом, после гибели сестры, угасшей в Мунго всего за несколько месяцев, мать попросила у неё прощения за то, что так мало времени ей уделяла. После похорон Клэр долго бродила по фамильному склепу, водя пальцем по выбитым в камне именам давно ушедших предков. Из поколения в поколение — одни и те же судьбы, одни и те же имена. Две дочери. И неизбежная смерть. Уже много столетий власть у Гринграссов передавалась по женской линии, а мужчины принимались в род на правах консортов. Среди тех Клэр нашла представителей самых знатных волшебных семей. Но куда чаще ей попадались просто чистокровные фамилии. Должно быть, прежние Гринграссы верили: свежая кровь рано или поздно поможет сломить проклятие. Именно там её и нашла мать. Их разговор стал первым по-настоящему серьёзным в жизни девушки — и самым страшным. Глава рода потребовала, чтобы Клэр искала будущего мужа среди магглов и магглорожденных. До поступления в Хогвартс она считала этих странных, неуклюжих, почти животных — или, как всегда выражался отец, поганых грязнокровок — недостойными даже дышать с ней одним воздухом. И ужасный приказ матери выглядел предательством всего, чему учил её отец. Нынешний консорт рода, полный коренастый мужчина, прилюдно восхищался Лордом Волдемортом и доктриной превосходства чистокровных над магглами. Клэр, честно говоря, было плевать на каких-то полузверей, живущих где-то там за стенами мэнора. Отца она любила, матери побаивалась. Отец всегда был с ней нежен и ласков, а мать могла и «Круциатусом» наказать, если Клэр уж слишком явно показывала свой характер. Во время того разговора у неё не вышло смолчать. Идея связать жизнь с магглорожденным казалась ей противоестественной. — Они ведь почти как свиньи или овцы! — закричала она в шоке, глядя на бледное, осунувшееся лицо матери. — Я никогда так не сделаю! Ты что, с ума сошла? Да я… В тот раз она, не сдержавшись, сильно нагрубила матери и была немедленно наказана пыточным проклятием. Под ним её, семилетнюю девочку, держали почти полминуты. Потом случилась истерика, переросшая в полноценную депрессию. Понадобилась помощь целителей. А всё потому, что леди Гринграсс, стоя над ней с палочкой, жёстко отрезала: выхода нет. У Клэр тоже родятся две дочери, и одна из них обязательно умрёт. Шанс выжить есть, только если выйти замуж за грязнокровку или маггла. Мать ушла, тяжело ступая и придерживаясь за стену, а Клэр ещё долго рыдала, лёжа на холодных плитах родового склепа. Поступив в Хогвартс, первые годы она с отвращением и страхом наблюдала за магглорожденными. К счастью, у них на Слизерине никогда не было этих грязных зверей, и даже полукровки встречались исключительно редко. Основная масса дикарей училась на Пуффендуе или на Гриффиндоре. Наблюдая за выходцами из чужого мира, Клэр в очередной раз убеждалась в правоте отца. Грязнокровки были другими. Их поведение казалось странным, рассказы о родном доме по ту сторону «Дырявого Котла» — бредом сумасшедшего. Магглорожденные почти всегда плохо учились, ничего не понимая из того, что казалось ей очевидным с самого детства. На пятом курсе она вдруг обнаружила, что отстаёт от остальных слизеринцев по многим предметам. Однокурсники как будто начали учиться эффективнее. Расспросив подругу из рода Булстроуд, Клэр узнала, что в Хогвартсе существует подпольный рынок полезных для учёбы зелий. Каково же было её изумление, когда продавцом, который принёс заказанный через Булстроуд набор пузырьков, оказался Питер Петтигрю — прихлебала и мальчик на побегушках у двух противных чистокровных гриффиндорцев. Женская половина Слизерина считала Джеймса Поттера и Сириуса Блэка живым подтверждением старой пословицы «В семье не без урода». Вообще, Поттеры были потомственными зельеварами. Они владели патентами на многие изобретения, а на некоторых, например «Простоблеск для волос», сделали целое состояние. И пусть у Поттеров никогда не было места в Визенгамоте, раньше представители их семейства считались весьма достойной партией. Даже многие древние семьи были не против породниться с ними — в надежде, что у детей проснётся дар к зельеварению. Увидев Петтигрю, Клэр поначалу решила, что зелья на самом деле варит Джеймс Поттер, а Питер просто разносит заказы по заданию господина. Однако толстяк на её осторожный вопрос не обиделся, а спокойно объяснил, что это не так. Мол, он лично, ещё на втором курсе, понял, что интуитивно чувствует зелья, и многочисленные шуточные составы, так популярные в Хогвартсе, сварены лично им самим. Она не поверила — и потребовала клятву. Петтигрю снова её удивил, на этот раз своей безбашенной смелостью. Зельевар оказался настоящим гриффиндорцем: отважным, но не слишком предусмотрительным. Он снисходительно улыбнулся, достал палочку и поклялся магией и жизнью, что действительно сварил все принесённые зелья, что они отличного качества и не содержат посторонних добавок. Клэр с ужасом и восхищением смотрела, как над головой толстого гриффиндорца полыхнула вспышка, подтверждая его клятву. А ведь Петтигрю рисковал всем — магией, жизнью — и делал это так, будто ставка была чем-то неважным. В общем, как бы то ни было, в тот раз он её чем-то зацепил. Клэр часто обращалась к Питеру за зельями — и вскоре с удивлением обнаружила, что его составы превосходят даже те дорогие образцы, что изредка присылала ей мать. А ведь леди Гринграсс приобретала зелья исключительно у господина Малпеппера, сотрудничавшего с лучшими мастерами. Подобный талант у обычного грязнокровки казался чем-то невозможным. Ей стало интересно. Они начали подолгу разговаривать — сперва о зельеварении, затем о магии в целом, а после и вовсе обо всём на свете. Клэр тщетно пыталась понять причину его уникальности. Питер оказался очень практичным, каким-то земным, надёжным, и незаметно для себя Клэр ощутила, что ей действительно интересно в обществе этого человека. А ещё Питер был очень целеустремлён. Он смотрел на неё как на равную, а основы легилименции, которые Клэр изучала под руководством матери, говорили ей, что она ему нравится. Так прошёл первый год их знакомства. Клэр не знала, как выглядят отношения между мужчиной и женщиной в аурном зрении, которое ей тоже приходилось постоянно тренировать. Однако красивые бабочки, порхавшие вокруг Питера, когда тот смотрел на неё, думая, что она не видит, будто намекали: какое-то особое чувство уже расцвело в душе талантливого грязнокровки. Таланты Петтигрю вообще поражали воображение. Клэр не могла поверить, что он магглорождённый, и даже попросила мать организовать в маггловском мире проверку родственников возможного мужа. Однако специальные сыщики, нанятые леди Гринграсс за очень приличные деньги, только подтвердили, что среди предков Питера никогда не рождались волшебники — по крайней мере на протяжении четырёх последних веков, в течение которых удалось проследить всю их родословную. Задача оказалась непростой — в том мире семей было слишком много, но результат сомнений не оставлял — Питер был стопроцентным магглорожденным. К прошлому году Клэр уже почти убедила себя, что сразу после окончания Хогвартса они поженятся. Всё — и легилименция, и аурное зрение — указывало на это. Питер, казалось, готовился сделать ей предложение и с отчаянным упорством зарабатывал золото, почти не отходя от котлов. Но летом всё изменилось — о существовании Петтигрю узнал её отец. Консорт рода не мог открыто выступить против воли главы, если хотел и дальше пользоваться привилегиями Гринграссов, и поэтому отец сделал всё хитрее, как настоящий слизеринец. Он добился встречи с Волдемортом и принёс тому клятву верности. В результате номинальный лорд Гринграсс получил на руку знаменитое украшение — череп со змеёй, которым хвастались между собой многие чистокровные волшебники. Такая татуировка позволяла напрямую обратиться к Великому Тёмному магу и даже попросить его быть судьёй в споре. Когда мать узнала об этом, между родителями произошёл страшный скандал. Однако отец — впервые на памяти Клэр — на этот раз выступил против воли жены и главы рода. Консорт жёстко заявил, что лорд Волдеморт будет на его стороне, а если мать настолько сошла с ума, что решила подложить их любимую дочь под какого-то грязнокровку, то, возможно, настала пора перемен. Уж лучше пусть мать передаст главенство в роду собственной дочери, чем навсегда опозорит Гринграссов и подвергнет их всех угрозе гибели. Лорд Волдеморт наверняка придёт в ярость, узнав, что у одного из его ближайших сторонников в семье случилось такое несчастье. И не откажется помочь. Скрипнув зубами от ярости, мать тем не менее согласилась с отцом. Глава рода признала, что то решение на похоронах Дафны было ошибкой, продиктованной эмоциями. Вероятно, не в этом поколении стоит делать такой отчаянный шаг. Когда лорд Волдеморт укрепится во главе магической Англии, грязнокровка в качестве её мужа действительно может стать угрозой для будущего рода Гринграссов. В общем, мать отступила, сохранив лицо. И в итоге Клэр приказали немедленно разорвать все отношения с Питером. В кои-то веки родители были едины во мнении, и это стало для Клэр жестоким ударом. Она впервые осознала, насколько Питер был ей дорог. Ей не хотелось себе в этом признаваться, но, кажется, она и сама начала испытывать к нему нечто удивительное. По крайней мере аурное зрение показывало, что прекрасные эфемерные бабочки уже летают не только возле Питера, но и вокруг неё — особенно когда она смотрела на него за работой у котла, где Петтигрю действовал уверенно, с грацией будущего мастера. Приказ родителей — расстаться! — неожиданно больно ударил по ней. Этот год прошёл в каком-то тумане. Иногда она ловила на себе отчаянный взгляд гриффиндорца. Приходилось жёстко блокировать собственные чувства и делать равнодушное лицо. Последние несколько дней глаза Питера сверкали какой-то сумасшедшей идеей. Вот только на что он рассчитывал, узнать не удавалось: бывший парень ни разу не встретился с ней взглядом. Сегодня, после финального квиддичного матча, где её команда снова проиграла мерзким грифам, Петтигрю нашёл её в библиотеке и молча всучил какое-то письмо. Клэр, естественно, проверила бумагу на вредоносные и любовные добавки и только после этого, наложив защиту, начала читать послание. Мать тысячу раз твердила ей об осторожности с мужчинами. Многие, как говорила леди Гринграсс, на что только не готовы пойти, чтобы обрести влияние на главу рода. Поэтому, хотя Клэр не верила, что её Питер способен на подлость, она никогда не теряла головы. Хладнокровие — одно из первых качеств, которое с детства воспитывали в будущей леди. Любовь, страсть, привязанности — всё это было менее важно, чем интересы рода. Пробежав аккуратные строчки, выведенные рукой Питера, Клэр в изумлении задрала брови. Петтигрю приглашал её и мать присутствовать на древнем ритуале — после него он сделается полноправным членом магического мира. Питер писал, что договорился с одним главой древнейшего и благороднейшего рода, который примет у него оммаж, а не просто сделает бесправным слугой, всю жизнь отрабатывающим кабальный контракт. Клэр мысленно перебрала фамилии всех знакомых гриффиндорцев, чьи родители могли бы согласиться на такое безумство. — Блэки? — не веря, прошептала она, но тут же отрицательно замотала головой. Скорее солнце погаснет или Сириуса с Регулусом с позором выгонят из рода, чем гордые Блэки сделают грязнокровку своим вассалом. Этого не могло случиться никогда, и она даже рассмеялась, представив себе такую невероятную картину. Грязнокровки и появляются в доме могущественных чёрных магов? Ну конечно, они там иногда появляются! Но только в качестве жертв на алтаре во время ритуала благодарения природы. Значит, это был кто-то другой. Однако древнейших и благороднейших было не так много, и Клэр знала имена лордов наперечёт — большинству она была даже лично представлена. Исключение составляли только древние затворники, давно не появлявшиеся в обществе, или угасшие роды, наследников которых не удавалось найти даже в других странах среди побочных ветвей. Неожиданно её обуяло любопытство. И с какой стати кто-то из великих родов решился бы взять грязнокровку в вассалы, а не просто в рабы? В чём тайный смысл этого хода, где выгода? Конечно, Питер был талантливым зельеваром, а такие в двадцатом веке стали штучным товаром. Мать всецело одобрила её выбор, когда узнала о талантах Питера. Слизеринка до мозга костей, Клэр немедленно почувствовала аромат интриги. Вздохнув, она прикусила губу и продолжила читать. Питер сообщал, что ритуал состоится в Гринготтсе. Это ещё раз подтвердило её догадку: лорд, должно быть, из почти исчезнувших родов, имеющих в качестве поверенного кого-то из верхушки банка гоблинов. «Грязнокровок не принимают в вассалы, только в слуги, — внезапно вспыхнула надежда. — А что, если неизвестному древнему роду удалось проникнуть глубже четырёх веков в историю семьи Петтигрю?» Клэр нахмурилась, напряжённо перебирая в уме возможные аспекты чужой интриги, пытаясь уловить скрытый смысл. «А вдруг Питер вовсе не грязнокровка, а потомок сквибов какого-то рода, давно растворившихся среди магглов? — мелькнула мысль. — Тогда… они могут пытаться заполучить в вассалы меня. Но зачем?» Она прикусила губу, продолжая рассуждать: «С точки зрения древних законов это ничего не меняет. Даже если мой будущий муж окажется чьим-то подручным, род Гринграсс не утратит своего положения. У нас власть передаётся по женской линии, и лишь глава рода вправе приносить оммаж от имени всех. Однако клятву верности, не роняя достоинства, можно было бы дать лишь поистине великим — тем, чьи имена стоят у истоков магического мира. Певеррелы, Слизерины, Гриффиндоры. Зачем вам нужен какой-то Петтигрю?» Она сердито засопела, не в силах отыскать правильный ответ. Однако следующие же строчки письма заставили сердце Клэр так сильно заколотиться в груди, что на миг ей стало дурно. Питер писал, что его будущий сюзерен с помощью особых магических ритуалов определил: Петтигрю — не кто иной, как Обретённый. Она прекрасно помнила эту старую легенду. Как не знать, если все Гринграссы много веков жили надеждой избавиться от проклятия? Считалось, что истинно магглорожденный волшебник, одаренный матерью-магией так щедро, что обладал как минимум двумя врождёнными талантами, мог снять любое проклятие с рода, с дочерью которого сочетался равноправным браком. «Конечно, Обретённые — это всего лишь красивая сказка, в которую верили только маленькие дети или совсем отчаявшиеся семьи. Как те же Гонты, что исчезли не так уж давно», — пришла ей в голову неожиданная мысль. Она вспомнила рассказ матери. Та однажды поделилась историей, что последняя женщина из той полубезумной семейки, чтобы снять проклятие с рода, опоила зельями необученного магглорожденного волшебника, чтобы просто получить от того ребёнка. Но не менее сумасшедший брат этой особы убил всех родственников того парня, до кого смог дотянуться, и в их числе — самого потенциального Обретённого, который, естественно, и сам не знал, что волшебник. И в итоге Мать-магия не простила такого кощунства. Все Гонты вымерли, а наследников не нашли. А ведь этот род был одним из древнейших, вёл начало от самого Салазара Слизерина. Докажи какой-нибудь полукровка сейчас, что он потомок великого Основателя, за таким волшебником пошло бы большинство чистокровных родов. «Обретённые — это невероятное сокровище, — пронеслось в её голове. — Которое ты, Клэр, едва не упустила по вине родителей». Она прищурилась. «Я слизеринка или кто? Надо срочно поговорить с мамой». Клэр спрятала письмо за пазухой и бегом помчалась в совятню. Нужно было немедленно сообщить новости главе рода и договориться со Слизнортом, что домой она вернётся порталом, а не поездом. Пока Питер будет добираться до Лондона, пока они с матерью согласуют дальнейшую стратегию — потребуется время. Отговорить Питера от ритуала уже не получится: в род Гринграсс тот теперь войдёт только на равных. Но Клэр считала, что так даже лучше. Будущий муж не станет чувствовать себя приживалкой, неполноценным по сравнению с другими волшебниками. Если у Питера действительно есть два магических таланта, то даже самые скептически настроенные чистокровные не смогут ничего возразить против его обретённости. — Надеюсь, ты мне не соврал, дорогой, иначе я тебя сама убью! — выдохнула Клэр, глядя, как её сова, недовольно ухнув, покинула пределы Хогвартса. Теперь оставалось только договориться с деканом. Но она знала: мать примчится в Хогсмид, едва получив письмо. Надежда избавить род от проклятия и заодно обрести личное счастье заставила Клэр искренне улыбнуться. Впервые за этот кошмарный год.