Часть 36. Летние проблемы

Уже на следующий день после встречи с индусом Северус сидел у окна в небольшом ресторане на Косой аллее. Перед ним стояла кружка с любимым чаем, а за окном неторопливо текла обычная жизнь магического района. Покупательницы торговались с лавочниками, мальчишка в новенькой мантии с трудом удерживал на поводке трёх недовольных нюхлеров, а какой-то волшебник в дурацкой шляпе уже несколько раз рассеянно прохаживался мимо одного и того же магазина, явно забыв, куда вообще собирался. Северус почти не замечал происходящего. В его голове одна за другой выстраивались линии предстоящего разговора. Если они с Малфоем придут к соглашению, у него очень скоро появится шанс исполнить обещание, данное старику индусу. Снейп прекрасно помнил, насколько редко змея Тёмного Лорда покидала своего хозяина. Лишь иногда, повинуясь древним инстинктам, Нагайна отправлялась охотиться на сырые берега болот Запретного леса. Но искать ядовитую гадину там было бы столь же бессмысленно, как хватать руками призраков в подземельях Хогвартса. И потому Малфой был идеальной кандидатурой для того, чтобы стать проводником в общество «Пожирателей Смерти». Очень скоро Северус ощутил у входа в ресторан знакомую ауру молодого аристократа. — Надеюсь, я не заставил вас ждать, лорд Принц? Бархатный, слегка надменный голос прозвучал ровно в тот миг, когда Северус сделал очередной глоток чая. Люциус Малфой выглядел так, словно только что сошёл с обложки Ведьмополитена. Безупречно прилизанные светлые волосы, дорогая синяя мантия, идеально завязанный шейный платок. Даже серебряный набалдашник малфоевской трости в виде головы змеи казался живым — крошечные рубиновые глазки рептилии холодно поблёскивали, будто внимательно изучали будущего противника. Северус поднялся навстречу, протянул ладонь для рукопожатия и, слегка воздействуя на чужую ауру, предложил: — А давайте сразу перейдём к неформальному общению? В кругу равных это вполне допустимо и сэкономит нам обоим время. Снейп фактически уже был лордом, а Люциус — нет. Но называть того всего лишь «наследник Малфой», как требовал этикет, означало бы провести переговоры с точки зрения формального превосходства своего нынешнего положения. Для столь тщеславного аристократа, каким всегда был Люциус, подобная мелочь мгновенно превратилась бы в личное оскорбление. Поэтому предложение Снейпа перейти на имена прозвучало как тонкий дипломатический ход, и Малфой оценил его облегченной улыбкой. — Хорошо... хммм, Северус, — протянул блондин, и в голосе Люциуса проскользнуло удовлетворение. — Можете обращаться ко мне по имени — мы ведь почти ровесники. И давайте сразу к делу. — Вы говорили моему компаньону, что хотите заключить долгосрочный контракт с нашей зельеварней? — спросил Снейп, отставляя чашку. — Именно. У моей семьи есть наёмные отряды боевых магов, — произнёс Малфой, и на губах молодого аристократа заиграла самодовольная улыбка. — Нужно обеспечивать солдат нашей маленькой армии множеством зелий — лечебных и боевых. Мы уже сотрудничаем с лавкой Малпеппера и прочими мастерами, но нам нужно больше. Хорошие зельевары, увы, редкость. — Да, — усмехнулся Северус. — Как только я узнал о талантах Петтигрю, так сразу начал оказывать ему протекцию. — Сложно представить, — завистливо вздохнул Малфой, — как вам вообще удалось отыскать обретённого волшебника и к тому же зельевара-самородка среди этих туповатых гриффиндорцев. Это всё равно что найти алмаз в куче павлиньего навоза. — Что поделать, — улыбнулся Северус. — Иногда судьба бывает ко мне удивительно щедрой. Он выдержал короткую паузу. — Например, сегодня… Малфой польщённо рассмеялся. — Ох, Северус, вы ведь ещё даже не знаете, какую сумму готова предложить вам наша организация... Последнее слово выскочило у блондина явно непроизвольно. Малфой мгновенно осёкся и через силу продолжил: — Я хотел сказать... наша семья… Северус не спеша налил себе ещё чая, словно ничего необычного не услышал. — Не сомневаюсь, что род Малфой не станет заключать эксклюзивный контракт всего лишь из-за нескольких пузырьков. — Он пододвинул вторую чашку к Малфою и уверенно произнёс: — Могу предположить, речь пойдёт о серьёзных объёмах. Блондин благодарно ухватился за возможность сделать вид, что оговорки вовсе не было. — Именно так, весь следующий год мы готовы выкупать всё, что ваша зельеварня сумеет произвести. — Пожалуй, обсужу это с Питером, — задумчиво произнёс Снейп, осознав, что только что нашёл для товаров собственной матери ещё один канал сбыта. Малфой терпеливо ждал ответа. — В общем, если это потребуется, мы, несомненно, расширим производство, — добавил Северус, заметив, как удовлетворенно приподнялись уголки губ блондина. — Отлично… — протянул Малфой, но затем в глазах молодого аристократа возникло затравленное выражение. Поверхностная легилименция донесла Снейпу, что Люциус очень боится услышать отказ. — Вы хотите получить что-то запрещённое? — спросил он заговорщицким шёпотом. — Нет-нет, — растянул губы Малфой в явно вымученной улыбке. — Всего лишь хочу пригласить вас на праздник в наш мэнор. — Лита вроде бы уже прошла? — с деланным удивлением спросил Снейп. — Моя семья готовится отметить славную победу партии консерваторов, — многословно начал объяснять Малфой. — Нам наконец удалось уменьшить до исторического минимума квоты на места для магглорожденных выродков. Теперь грязнокровки не смогут отбирать работу у настоящих волшебников. Весь магический мир должен быть нам благодарен! — Какая замечательная новость. — Северус произнёс это безупречно светским тоном. Не заметив в его глазах осуждения, Малфой продолжил: — На этом празднике будет много влиятельных персон, и я готов лично представить им вас как своего школьного товарища. Правда, за одну услугу... — И какую же? — спросил Снейп, уже зная ответ. В прошлой жизни у Малфоев тоже были проблемы с деторождением. Нарцисса долго не могла забеременеть, и только зелья, которые готовил для неё он, помогли Драко появиться на свет. Именно поэтому Люциус сделал крёстным сына его, полукровку, а не одного из своих высокородных приятелей. Эти мысли пронеслись в голове Снейпа за долю секунды, но лицо его осталось непроницаемым. — Вначале я попрошу вас дать мне клятву, — серьёзным тоном произнёс Малфой. — Все, что вы сейчас услышите — секрет моего рода. Они немного поспорили о формулировках, но в конце концов Северус поклялся, что никому ничего не расскажет о Малфоях, кроме того, чего бы не знал раньше. — Мы женаты два года, — глухо начал Люциус, поставив антипрослушивающие чары. Самодовольная маска сползла с лица Малфоя, обнажив боль человека, который не может найти выход, несмотря на огромное богатство и власть. — Мы до сих пор бездетны, — процедил блондин. При этих словах Малфой смотрел не на Северуса, а на собственные руки, сжавшиеся в кулаки. Снейп терпеливо ждал продолжения, и бывший приятель со вздохом сказал: — Мы оба прошли полное обследование в Мунго. Целители утверждают, что я и Цисси абсолютно здоровы. Причина... она где-то глубже, на уровне энергетики. Но прямое вмешательство в ауру волшебника уже пару веков считается чёрной магией. Малфой негодующе скривился. — Только в забытой богами Африке по-прежнему можно найти людей, готовых провести подходящий ритуал. Люциус продолжил одними губами: — С человеческими жертвами… Лицо Снейпа осталось совершенно спокойным, что, похоже, немного приободрило Малфоя. — Как вы понимаете, это такой компромат, что может в последствии поставить меня в неудобное положение. Шантаж, неприемлемые требования. Азкабан, естественно, меня совершенно не привлекает. Так что остаются только зелья. Северус согласно кивнул, мол, они, действительно, могут тут справиться. — К сожалению, ни Малпеппер, ни прочие английские мастера не хотят экспериментировать, создавать новое, творить, — раздражённо процедил Малфой. — Их устраивает стабильность. Так что я надеюсь, что вы с мистером Обретённым ещё не закостенели и вас не пугает серьёзный профессиональный вызов! Малфой требовательно посмотрел Северусу в глаза, явно ожидая какой-то реакции. Однако Снейп только пару раз хлопнул в ладоши и с усмешкой сказал: — Мерлин всемогущий! Люциус! Какая великолепная речь. Думаю, бедолага Петтигрю уже согласился бы работать на вас бесплатно. Малфой польщённо улыбнулся, но, не услышав заветного «и я это поддерживаю», вкрадчиво произнёс: — И вы тоже? — Нет, я не Питер, — холодно отрезал Снейп. Самодовольная улыбка блондина мгновенно поблекла. — Как человек, я искренне сочувствую вашей беде, — продолжил Северус. Он сделал короткую паузу, отхлебнул из кружки и жестко подытожил: — Но как глава рода Принц, я обязан думать прежде всего о собственной выгоде. По лицу Малфоя скользнула тень досады. Блондин машинально коснулся перстня, защищающего от легилименции — видимо, точность, с которой Северус раскрыл его планы, встревожила Люциуса. Снейп едва удержался от усмешки: ему и не требовалось лезть в чужую голову. Он знал привычки этого человека лучше, чем тот сам. — И что же вы хотите от меня, как глава рода Принц? — спросил Малфой напряжённо. — Золото? Услугу? — Представьте меня не вашим друзьям, а Тёмному Лорду, — произнёс Снейп с самой простодушной улыбкой, какую только мог изобразить. — Что? Откуда вы... — На холёном лице молодого аристократа впервые появилась самая настоящая паника. — Люциус, Люциус, не стоит так нервничать, — успокаивающе сказал Снейп, наблюдая, как у Малфоя задергалось веко. — Ну кто же в Хогвартсе не слышал, кому на самом деле служит ваша семья? Блондин молчал. Лицо молодого аристократа медленно теряло последние краски. — Он ведь будет на этом празднике? — вкрадчиво спросил Снейп. После долгой паузы Малфой неохотно кивнул. — Ну вот и славно, — добродушно проворковал Северус. — Организовать вашу встречу я смогу. — Люциус говорил напряженным тоном. — Но не могу обещать, что Лорд вообще пожелает с вами разговаривать. — Даже просто быть представленным величайшему тёмному волшебнику современности — уже огромная честь! — с фальшивым воодушевлением произнёс Снейп. Люциус внимательно наблюдал за ним и, похоже, поверил в его игру. — Стать частью нашего движения — честь ещё большая! — с облегчением произнес Малфой. На лице молодого аристократа вновь появились краски, а в голосе зазвучала уверенность торгового зазывалы. Похоже, тот убедил сам себя, что Снейп мечтает присоединиться к «Пожирателям Смерти», только хочет сделать это на своих условиях. Теперь Люциус говорил почти с прежним апломбом. — Тысячи чистокровных поддерживают нас. Но личного знакомства с Лордом заслуживают только лучшие из лучших. — Род Принц достаточно древний, — проникновенно сказал Снейп. — Да и в магии я хорошо разбираюсь во многих дисциплинах. На мгновение по лицу Малфоя проскользнуло что-то личное. — Сразу после окончания школы я тоже так считал, — откровенно произнёс молодой аристократ, и во взгляде Люциуса мелькнула горечь. — Вот только отец и его друзья быстро доказали, что всё, чему нас учили в Хогвартсе, не имеет отношения к настоящей боевой магии. — Профессор Флитвик говорил, что у меня большие способности, — возразил Северус, усмехнувшись. —В общем, не могу ничего обещать, — покачал головой Малфой, не став дальше откровенничать. — Я готов представить вас в нашем кругу, но только от самого Лорда зависит, удостоит ли он вас личным разговором. — Уверен, рекомендации вашего знаменитого рода окажутся более чем достаточными, — с едва уловимой ноткой лести произнёс Снейп. — Со своей стороны могу заверить вас, что приложу все усилия, чтобы помочь вашей семье. Разумеется, мне потребуется некоторое время для экспериментов и проверки гипотез. Но общее направление мне уже понятно. Я примерно представляю, каким образом должны работать зелья, способные синхронизировать ауры любящих друг друга людей. Малфой долго смотрел на него со смесью надежды и страха, но наконец, словно ныряя в ледяную воду, твёрдо сказал: — Хорошо, пусть будет по-вашему, Северус. Клянусь лично представить вас Лорду, а юрист нашей семьи завтра же посетит вашу лавку, чтобы составить договор о поставках зелий. За опт мы готовы платить как за розницу, лишь бы качество было на высоте. — Замечательно, — произнес Снейп. В этот самый миг в распахнутое окно ресторана влетел представительный филин. Птица аккуратно сбросила перед ним пергамент, скреплённый печатью Гринготтса. Северус развернул его, пробежал глазами витиеватые строчки и озабоченно произнёс: — Похоже, мой управляющий срочно хочет обсудить кое-какие дела. — Что ж, мы ведь уже закончили. — Малфой поднялся из кресла, опираясь на трость. Люциус протянул ему руку, и Северус пожал холодные, чуть влажные пальцы бывшего товарища. — Я пришлю вам приглашение, лорд Принц. Снейп тоже поднялся и нацепил на лицо самую довольную улыбку, какую только смог изобразить. Не меняя выражения он смотрел, как Малфой величественно выходит из зала, оставляя за собой шлейф дорогого одеколона. Как только за Люциусом закрылась дверь, Северус медленно выдохнул. Следом растворился образ честолюбивого молодого чистокровного мага, мечтающего попасть в ближний круг Тёмного Лорда. Он чувствовал — эта встреча только что подбросила ему нужный шанс. Оставалось придумать, как воспользоваться им так, чтобы никто не связал гибель змеи-фамильяра с молодым магом, впервые приглашённым в Малфой-мэнор. Снейп почти не сомневался, что Нагайна будет сопровождать своего хозяина. Он не опасался, что Чёрная Метка окажется на его предплечье уже при первом знакомстве с Тёмным Лордом. В прошлой жизни тот не спешил принимать кого попало во Внутренний Круг. Сначала Северусу пришлось получить кольцо мастера-зельевара, придумать парочку боевых заклинаний, доказать свою полезность на нескольких рейдах. Лишь затем его заставили пройти кровавое посвящение, после чего проклятое клеймо навсегда вплавилось в его кожу и ауру. Когда-то он считал тот день величайшим успехом своей жизни. Теперь от одного воспоминания хотелось выть от собственной глупости. «Какой же я был идиот...» На стол с глухим стуком полетело несколько мелких монет. Снейп вышел на улицу, потирая занывшее предплечье, и огляделся по сторонам. Вокруг шумела Косая Аллея. Кто-то громко торговался, совы хлопали крыльями над почтовой лавкой. Мальчишка с сияющей улыбкой прилип к витрине с мётлами. Обычная жизнь текла своим чередом, словно в мире вовсе не существовало чудовищ, способных совсем скоро залить кровью половину магической Англии. На миг перед глазами Снейпа промелькнули обожженные оконные провалы, разбитые витрины и трупы на улицах. Он на миг забыл, как дышать. Северус сделал несколько шагов вниз по ступеням и, не желая терять ни минуты, трансгрессировал прямо от входа в ресторан. Магический импульс получился неожиданно мощным. Воздух хлопнул так, что нескольких прохожих качнуло, а с соседней крыши с громкими криками сорвалась стая птиц.

***

Тень под широкой верандой хорошо спасала от полуденного зноя. В плетёном ротанговом кресле, лениво покачивая в пальцах бокал вина, сидел хозяин поместья — Флимонт Поттер. В стороне от отдыхавшего мужчины на залитой солнцем лужайке эмоционально спорили двое подростков. Флимонт даже не замечал, что всё это время улыбается. Стоило сыну особенно широко взмахнуть руками, доказывая что-то лучшему другу, как уголки его губ сами собой ползли вверх. Слов разобрать Флимонт всё равно не мог. Порой ветер приносил сердитое «Да ты врёшь!», иногда — заразительный смех обоих подростков. И этого было достаточно. Его мальчик, его гордость, был счастлив. Хорошая пора — лето. ««Когда ты успел стать таким большим, сынок? Кажется, ещё вчера бегал по дому в одной рубашке и прятался от Юфи под моим письменным столом... — с привычной нежностью подумал Флимонт. — Поздний ребёнок, бесценный подарок судьбы». А ведь они с женой почти потеряли надежду обзавестись детьми. Он до сих пор помнил бесконечные кабинеты Святого Мунго. Запах зелий. Усталые лица целителей. Осторожные слова: «Попробуйте ещё вот это...» Потом были европейские алхимики, древние ритуалы, поездка в Индию... Каждый раз они возвращались домой не получив искомого. Только любовь спасала их от отчаяния. Вторая мировая война едва не выкосила целое поколение, оставив после себя только выжженные души. Она безжалостно отнимала родных и друзей, разрушала семьи, калечила судьбы и заставляла людей не думать о будущем, потому что даже само слово «завтра» казалось чем-то недостижимым. Вот только за страхом войны постепенно проступало нечто гораздо худшее. Всё чаще в воздухе носилась идея о катастрофе, настолько чудовищной, что об этом не хотелось даже думать. Статут Секретности падёт, и волшебный мир будет раскрыт. После этого маги и магглы сойдутся в войне на уничтожение — войне, в которой уже не останется места для милосердия, отступления или спасения. Где не будет победителей, не будет побеждённых. Не останется тех, кто сможет рассказать о ней потом. Потому что не будет никого, вообще никого. Лишь в сорок пятом всё наконец закончилось. Геллерт Гриндевальд был повержен, а вместе с ним исчезло и бесконечное чувство бессильного ужаса, сопровождавшее почти каждого волшебника Европы. Как и тысячи других магов, Флимонт искренне уважал Альбуса Дамблдора. Ведь именно этот поистине великий человек сумел остановить войну. Поттер покатал на языке прохладную терпкость вина и с удовлетворением окинул взглядом свои владения. Запах роз, донесшийся из любимого сада жены, заставил его улыбнуться. Домовые эльфы с самого утра хлопотали без отдыха, и теперь двор преобразился до неузнаваемости. Экзотические деревья, выращенные магией буквально за несколько часов, уже отбрасывали густую прохладную тень. Под кронами гигантов ровными рядами стояли длинные дубовые столы и резные лавки. На белоснежных скатертях поблёскивали серебряные приборы, а возле кухонного шатра выстроились подносы с фруктами, корзинки свежего хлеба и всевозможные блюда, накрытые заклинанием стазиса. Из погреба заранее подняли специальные ящики, в которых ждало своего часа лучшее вино Европы. На подставке из красного дерева горделиво красовался большой дубовый бочонок превосходного шотландского огневиски — подарок одного старого друга. Как видел Флимонт, всё было готово к празднику. Совсем скоро над аппарационным кругом начнут вспыхивать зелёные искры, возвещая прибытие гостей. — Папа! — вырвал его из размышлений голос Джеймса. — Можно мы с Сири немного полетаем? Я выучил финт Вронского и хочу прямо сейчас доказать ему, что не вру! Флимонт машинально пригладил волосы сына, но уже через секунду их фамильные вихры снова торчали во все стороны. Глаза Джеймса сияли от предвкушения. Флимонт попытался нахмуриться, но получилось не слишком убедительно. — Только недолго, — сказал он, тепло улыбнувшись. — Гости вот-вот начнут прибывать, сынок. Наследнику семьи, как ты знаешь, полагается встречать их вместе с родителями. — О, разумеется, милорд Поттер! — Джеймс дурашливо поклонился и бросился обратно. Спустя мгновение оба подростка мчались к полю для квиддича, подкалывая друг друга на ходу. — Мы не из благородных, пора бы уже выучить, — проворчал себе под нос Флимонт. Он провожал сына долгим взглядом, и улыбка на его лице уступала место беспокойству. Иногда ему казалось, что они с Юфи слишком долго мечтали о ребёнке. Настолько долго, что, когда чудо наконец случилось, они забыли научиться говорить ему «нет». «Конечно же, всё не так плохо», — мысленно одёрнул он себя. Сын рос замечательным, добрым, искренним. Таким открытым, что почти невозможно было сердиться на его очередные проделки. Но годы шли, а всё свободное время Джеймс по-прежнему проводил либо на квиддичном поле, либо в компании друзей-гриффиндорцев, где непременно рождалась новая проказа, ещё безрассуднее предыдущей. Флимонт пытался заинтересовать Джеймса семейными делами, рассказывал о фабрике, показывал бухгалтерские книги. Он терпеливо объяснял сыну, как принимаются решения, от которых зависит благополучие семьи и людей, что работали на их фабрике. Казалось, Джеймс внимательно его слушал и даже пытался задавать вполне себе разумные вопросы. Вот только потом проходило совсем немного времени, как сын снова мчался играть с друзьями или испытывать очередную метлу. В этом году Юфимия предложила неожиданное решение. Переписать на сына фабрику и сейфы в Гринготтсе. «Ответственность за всех нас заставит его повзрослеть быстрее любых нравоучений, — настойчиво доказывала жена. — Когда малыш поймёт, что теперь именно от него зависит благополучие нашей семьи, ему поневоле придётся стать взрослым». Флимонт долго сомневался. Впрочем, никакой опасности в этом не было. Фабрика работала как часы под управлением дальнего родственника Поттеров — человека опытного, умного и исключительно порядочного. Сыну предстояло лишь постепенно вникать в дела, пока взрослые будут наблюдать со стороны, готовые в любой момент подстраховать. Гоблин-управляющий в Гринготтсе тоже никогда бы не позволил Джеймсу бездумно транжирить деньги семьи. Уж кто-кто, а прижимистые гоблины очень трепетно относились к золоту. За спиной Флимонта тихо скрипнула половица. Юфимия подошла так бесшумно, что он заметил жену лишь когда её тёплые руки обвились вокруг его шеи. — Ты снова нервничаешь? — выдохнула она ему в ухо. — У тебя просто каменные плечи. Флимонт постарался расслабиться и, чтобы не отвечать сразу, приказал домовикам поставить на веранду ещё одно кресло. Через минуту супруга устроилась рядом и снова с тревогой посмотрела ему в глаза. — Я опять думал о Джеймсе, — признался он, взглянув в сторону квиддичного поля. — Иногда мне кажется, что все его мысли заняты только шалостями. Юфимия тоже проследила за двумя крошечными фигурками, носящимися над верхушками деревьев. — Не стоит в нём сомневаться, дорогой. Я надеюсь, совсем скоро наш сын станет тебе надёжным помощником во всех делах. — Хотелось бы в это верить, — тяжело вздохнул Флимонт, едва не проговорившись жене об особом приказе, отданном с самого утра главному домовому эльфу. Старый слуга должен был проследить, чтобы ничего не помешало будущему празднику. Юфимия улыбнулась Флимонту открыто и озорно, как умела только она. Даже спустя столько лет её красота заставляла его чувствовать себя безусым мальчишкой, который впервые осознал, что влюбился. Жена протянула ему бокал и сказала: — Наш милый мальчик уже вырос, любимый. Просто ты всё ещё видишь в нём того малыша, которого так долго ждал. Флимонт благодарно улыбнулся, их бокалы встретились с негромким хрустальным звоном. — Мне почему-то кажется, — снова вздохнул он, — ему понадобится не меньше сотни лет, чтобы повзрослеть. Мы слишком его избаловали, родная. — Нет, мой дорогой муж, — уверенно ответила Юфимия. — Мы просто любим его и друг друга. И это прекрасно, знаешь ли. В этот самый миг у портального круга раздался тонкий, переливчатый звон. Встроенный в камень сторожевой артефакт ожил, предупреждая хозяев о скором появлении первых гостей. Старшие Поттеры почти одновременно поднялись из кресел, отставив недопитые бокалы. Лёгкий поцелуй завершил разговор. Праздник начинался, и следовало позаботиться о последних приготовлениях. Флимонт подозвал старшего домовика и велел немедленно предупредить Джеймса, после чего супруги быстрым шагом направились к портальной площадке, где уже через несколько мгновений должен был вспыхнуть первый серебристый вихрь аппарации.

***

Музыка действовала Джеймсу на нервы. Скрипки визгливо выводили какую-то бредовую мелодию, а гости слишком громко смеялись над шутками родителей. Повсюду звенело стекло. По белоснежным скатертям скользили золотые отблески солнечных лучей, над столами поднимался аромат жареного мяса, пряностей и дорогого вина, а прохладный ветер, прилетавший из материнского сада, запутавшись в ветвях выращенных магией деревьев, почему-то ощущался не свежим, а душным. Джеймсу хотелось только одного — исчезнуть. Казалось, этот день длился невыносимо долго и был невероятно скучным. Прошёл уже целый час с тех пор, как начали прибывать гости, и всё это время он был вынужден стоять рядом с отцом, строя из себя примерного наследника. К счастью, сейчас они наконец-то сели за стол. Внимание старших Поттеров переключилось на разговоры с друзьями, и Джеймс получил хотя бы несколько минут свободы. Справа сердито сопел Сириус, и одного взгляда на мрачное лицо друга хватало, чтобы понять: тот страдает ничуть не меньше него. — Мордредова отрыжка… — прошептал Джеймс, наклонившись к Сириусу. — Весь день насмарку. — И не говори, — ответил Блэк сердито. — Первый раз думаю, что сушёные головы домовиков на стене — не самое плохое украшение интерьера! Джеймс согласно кивнул. Всё началось несколько недель назад, когда он случайно услышал разговор родителей. Сперва Джеймс не поверил собственным ушам. Потом разозлился. А затем решил, что если взрослые хотят сделать гадость, то он тоже имеет право на достойный ответ. Гриффиндорский! У Петтигрю они с Сириусом скупили целый ящик шуточных зелий. Толстяк Питер едва не плясал от радости, когда два его лучших друга за один день сделали лавке недельную выручку. Рвотное и пукательное, куда же без них. Зелья, заставляющие квакать, как жаба, или реветь, словно осёл. Драже, превращающие людей в гигантских канареек. И ещё десятки совершенно восхитительных изобретений неизвестного гения, которому, судя по всему, однажды тоже наскучили мордредовы правила. Казалось, их план был безупречен. Личный домовик Джеймса — маленький Добби — должен был незаметно подмешать отраву в напитки и блюда собравшихся. Уже к вечеру половина опьяневших гостей испражнялась и блевала бы где попало, вторая обросла бы разноцветными перьями, а остальные, посетившие праздник волшебники, квакали и ревели через каждое слово, не имея возможности произнести ни одного лечебного заклинания! После подобного демарша старший Поттер навсегда бы зарёкся заставлять Джеймса влазить в семейный бизнес. «Вполне же можно нанять для этого специальных помощников, а самим наслаждаться жизнью и деньгами». — Он искренне не понимал, какая муха укусила родителей. К разочарованию Джеймса, их гениальному замыслу не суждено было сбыться. Главный домовик поместья, старый шнырь с морщинистой, как грецкий орех, головой, поймал Добби за руку в тот самый миг, когда малыш уже заносил над компотом склянку с рвотным составом. Короткий допрос — и такой восхитительный план стремительно полетел к Мордреду. Все запасы шуточных зелий были изъяты и немедленно отправились в огонь на заднем дворе. Джеймс едва не со слезами на глазах следил, как его надежды отвертеться от неприятной работы шипят и испаряются бордовым дымом. Попытавшись остановить главного домовика, он получил в ответ: «Это всё согласно распоряжению вашего отца, наследник Джеймс, сэр». Малышу Добби тоже изрядно досталось. Его личный домовик получил чувствительный удар поварёшкой по голове от старшего собрата и был сослан на целую неделю убирать навоз за гиппогрифами. Совершенно несправедливое наказание для Джеймса и для его преданного эльфа. Из-за дурацкого приказа старшего домовика всё это время ему придётся самому застилать постель и смывать туалет. Джеймс скрипнул зубами и мысленно пожелал главному ушастому гаду поскорее сдохнуть. Внезапно, перебивая звуки разговоров и смеха, в воздухе прогремел голос Флимонта Поттера: — Я хочу сообщить вам, мои дорогие друзья... «Ну началось!» — обречённо подумал Джеймс, с укоризной посмотрев в сторону родителей. А там уже папаша поднимался со стула с бокалом вина в руке. Солнечный свет золотил седые волосы старшего Поттера, а его улыбочка была настолько довольной, что у Джеймса свело скулы от негодования. — Мы с женой решили передать все семейные дела нашему единственному сыну, а самим отправиться путешествовать. Флимонт отсалютовал бокалом Джеймсу и продолжил: — Думаю, пришла пора дать возможность нашему наследнику проявить себя. А я хотел бы посвятить оставшиеся мне годы чему-нибудь интересному. Кто знает, возможно, мне ещё удастся прославить фамилию Поттер новыми открытиями. По саду прокатился одобрительный гул. Гости разом зааплодировали. Кто-то призвал наполнить бокалы, а кто-то закричал поздравления. Джеймсу невыносимо захотелось уйти из дома. Напротив них с Блэком сидели: старая Августа Лонгботтом, её супруг и племянник. Джеймс заметил, как на мгновение помрачнело лицо Элайджи. Молодой волшебник одним махом опрокинул в рот полный кубок вина. Когда погиб Фрэнк Лонгботтом, на плечи Элайджи тоже немедленно свалилось слишком многое. От неприятных воспоминаний у Поттера по спине пробежали ледяные мурашки. Сириус пихнул его в бок, мол, не кисни, и дружески похлопал по плечу. Тот всегда чувствовал, когда Джеймсу требовалась поддержка. После мордредова заявления папаши все как с цепи сорвались. Он почувствовал себя даже хуже, чем если бы их команда проиграла Слизерину. Поздравления, пожелания, советы стариков, ненужные знакомства. Казалось, каждый деловой партнёр отца считал своим долгом подойти и сообщить ему нечто чрезвычайно важное о торговле, управлении бизнесом или ответственности перед семьёй. Его хлопали по плечу, пожимали руку, желали не посрамить отца. Едва первая волна схлынула, тут же его обступили наследники. Особенно усердствовал сын одного испанского партнёра Поттеров. Этот унылый дрыщ с длинным, горбатым носом был безупречно вежлив, хорошо воспитан и настолько омерзительно скучен, что рядом с ним даже профессор Биннс показался бы весельчаком и душой компании. Испанец долго нудел о трудностях управления семейным делом, и в конце концов великодушно предложил свою помощь в случае чего. Остальные наследники говорили нечто похожее, их слова сливались в нескончаемый гул, словно жужжание навозных мух. Джеймсу снова пожимали руку, хлопали по плечу, звали в гости. Он неискренне всех благодарил, кивал, пытался улыбаться и… страдал. Страдал и страдал, снова и снова! А потом, едва улучив подходящий момент, Джеймс сослался на срочное дело и сбежал от всех на поиски лучшего друга. Пнув ногой некстати подвернувшегося домовика, он вихрем промчался сквозь материнский сад, не обращая внимания на великолепные розовые кусты. Вскоре Сириус обнаружился возле дальней беседки. Перед Блэком стояло несколько пустых бутылок вина из отцовских подвалов. К счастью, полных было не меньше. — Ну что, Джейми? — ухмыльнулся ему Сириус, скорчив ехидную гримасу. — Как тебе твои новые приятели? Лучший друг, как обычно, видел его насквозь. — К Мордреду таких приятелей! — прорычал Джеймс. Он без сил рухнул рядом и откинулся на спинку лавки, прикрыв глаза. — У нас дома бывает ещё хуже, — заметил Блэк. — Это ты ещё взрослую Бэллу не видел. Вот уж кого Моргана поцеловала в лоб. Сумасшедшая истеричка, как и вся наша темная семейка! — Эти не лучше, уж поверь! — горячо возразил Джеймс. — Они все постоянно болтают только о своих деньгах, поставках и бизнесе. Я попробовал заговорить о квиддиче. Знаешь, некоторые из них ни разу не были на Чемпионате мира. Они даже талисманы команд своих стран не знают! Сириус присвистнул и изумленно покачал головой. — Вот же кретины узколобые! — Именно, — передёрнулся Джеймс и зашипел от боли. — Мать! Похоже, завтра у меня на плечах появятся синяки от этих мордредовых похлопываний. — Это на тебя ответственность давить начала! — заржал Сириус. — На, держи бокал, поправь нервишки. Джеймс осушил тот одним глотком и только потом понял, что напиток заметно крепче вина. — Мерлиновы подштанники, Сириус! Ты что, уже на огневиски перешёл? — Ну конечно, — ухмыльнулся Блэк и сделал дурашливое лицо. — Не мог же я трезвым смотреть, как эти упыри издеваются над тобой! — Оу… а ведь неплохо пошло, — с удивлением пробормотал Джеймс. Огневиски обжёг горло, будто маленький огонёк пробежал вниз по пищеводу и устроился в желудке, согревая его изнутри словно пушистый книизл продрогшую руку. Впервые за весь вечер напряжение начало понемногу отпускать его. И всё благодаря простой вещи: бутылке огневиски и лучшему другу, который никогда не пытался на него давить. — Твои новые приятели хотя бы просто болтают о своей долбанной торговле, — продолжил Блэк, размахивая стаканом. — А мои родственники окончательно сошли с ума на этой своей политике! Чистота крови, древние традиции, величие Блэков… Мордред их всех побери, иногда мне кажется, что они родились сразу с орденом Мерлина в жопе! Сириус фыркнул, налил ему ещё и продолжил: — Отец уже грозился таскать меня на заседания Визенгамота. Представляешь? Я, Сириус Блэк, сижу среди занудных стариков в мантиях и слушаю, как они часами спорят о толщине стенок какого-нибудь котла! Клянусь, если отец и мать попробуют заставить меня ходить туда постоянно — я перееду к тебе. Внутри у Джеймса что-то ёкнуло. В этот момент Сириус не был обычным гриффиндорцем, который мог устроить драку просто потому, что ему не понравился чей-то взгляд. Друг был таким же как он, заложником своего положения, которому тоже хочется сбежать от чужих ожиданий. — Я буду только рад, — уверенно сказал Поттер. — Ты мне давно уже не просто друг, Сири. Ты мне как брат. На несколько секунд между ними повисла тишина. Та самая редкая, которая появляется только между людьми, которым не нужно объяснять очевидное. Сириус ничего не ответил, лишь криво улыбнулся. Наверное, именно поэтому Джеймс так любил его. Лучший друг никогда не говорил: «Ты должен», он просто всегда был рядом. — Может, полетаем? — внезапно предложил Сириус. По лицу лучшего друга уже расползалась знакомая проказливая улыбка. Джеймс даже рассмеялся. Ну конечно, разумеется. Как можно было ожидать от Блэка другого предложения, да ещё после неизвестно какой по счету бутылки огневиски? — Нет, — покачал он головой. — Папаша меня тогда точно убьёт. — С каких пор ты стал таким правильным? — с грустью пробормотал Сириус. — С тех пор, как мой отец приставил следить за нами старшего домовика, — обиженно сплюнул Джеймс. — Просто нам все равно не позволят, не стоит и пробовать. — Слабак! — попытался подначить его Сириус, но без особого убеждения. При этом Блэк снова потянулся к бутылке. — Осторожность придумали люди, которым не хватало смелости… — Ага, только у них не было этих противных домовиков, — пробормотал Джеймс. Ответом ему было лишь невнятное бурчание. Сириус всё налить себе ещё, но рука, похоже, уже не слушалась друга так уверенно, как раньше. Янтарная жидкость выплеснулась мимо стакана и тёплой струйкой пролилась на белоснежную рубашку. «Что ж, первый раунд остался за вами, дорогие мои родители», — мрачно подумал Джеймс. Огневиски уже хорошо разогрело кровь, и мысли, до этого лениво ворочавшиеся в голове, одна за другой начали складываться в план. Нет, он не позволит загнать себя в угол. Его жизнь принадлежит только ему. Джеймс не собирался превращаться в очкастую крысу, которая всю жизнь сидит за тяжёлым дубовым столом, окружённая пергаментами, договорами и кипами счетов. Да, его папаша мог сколько угодно говорить о долге перед предками, о семье. Но Джеймс не собирался становиться ещё одним фабрикантом. Он собирался жить так, как хотел сам. «В общем, сразу после школы мы попросим Дамблдора, чтобы он помог нам поступить в Аврорат. — Родилась в голове Джеймса ещё одна светлая мысль. — А сейчас мы с Сири напьёмся, как два горных тролля. Потом я вернусь к гостям и скажу им всё прямо. Пусть каждый мордредов горшок в этом доме знает: он — Джеймс Поттер — не собирается превращаться в очередного торгаша». Мысль показалась прекрасной, даже героической и почти достойной баллады. «Ну… может быть, ещё один бокал для храбрости». Именно в этот момент раздался странный звук, и Джеймс повернулся. Как оказалось, Сириус уже бессовестно дрых, уткнувшись головой в кресло. И тихонько похрапывал. — Сам ты слабак, — победно ухмыльнулся Джеймс. Он осторожно забрал бутылку из ослабевших пальцев друга и пьяно пробормотал: — Ну что ж… тогда эта тяжёлая ноша ложится на мои плечи. Через мгновение остатки огневиски исчезли у него в глотке, и стало действительно хорошо. Злость куда-то испарилась. Мир снова был ярким, тёплым и почти дружелюбным. «Ничего, — лениво подумал Джеймс, чувствуя, как мысли начинают плавать в приятном тумане. — Мы ещё сыграем. Снитч всё ещё в воздухе». Однако проблема была в том, что вскоре уже не только мысли Джеймса начали кружиться. Сад вокруг него медленно поплыл. Беседка стала подозрительно наклоняться. И именно в этот драматичный момент из воздуха появился старший домовик поместья. С таким паскудным выражением лица, будто ушастый нянь только что обнаружил не пьяного наследника рода, а особенно непослушного щенка, который перевернул семейную спальню. — Молодой господин Джеймс, сэр, — строго произнёс главный эльф, — будет весьма благоразумно сейчас отправиться отдыхать. — Иди к Мордреду, ушастый предатель! — возмутился Джеймс и попытался поднять бутылку, словно это было древнее оружие великого героя. К сожалению, расстояние между ним и лысой головой домовика оказалось значительно больше, чем способность Джеймса оценивать дистанцию. Эльф даже не моргнул. — Юный господин позорит своего отца, — печально произнёс домовик, качая ушами. В голосе старого мерзавца было столько разочарования, будто Джеймс лично заблевал семейный герб. К полному возмущению молодого хозяина, эльф подошёл ближе и совершенно бесцеремонно ухватил его за воротник. — Ах ты, сук… Договорить Джеймс не успел. Мир перевернулся и раздался хлопок аппарации. Уже через секунду он обнаружил себя в собственной спальне. Чистый, переодетый, уложенный под шёлковое одеяло. И, что особенно показалось унизительным, в любимой пижаме с маленькими смешными щеночками. — Это… недопустимо… — пробормотал Джеймс, пытаясь возмутиться, но язык уже явно решил отправиться спать. Он ещё некоторое время бормотал что-то о тирании, произволе и нарушении прав будущего главы рода Поттеров. Но сон оказался сильнее. Последнее, что услышал Джеймс перед тем, как провалиться в темноту, был тяжёлый вздох домовика. А затем тихий щелчок пальцев. Старший эльф озабоченно покачал головой. Неприятная работа ещё не закончилась. Теперь следовало доставить в гостевую спальню будущего лорда Блэка. Нехорошо, когда лучший друг молодого хозяина храпит на весь сад, обоссавшись, словно последний забулдыга из Лютного.